Позаботься о Майки...

Пережитые события делали сон хрупким и беспокойным. На момент тело расслабилось, но мозг по-прежнему оставался в напряжении, стараясь поймать тревожные звоночки, на которые можно было бы среагировать. Жилье в многоквартирном доме не отличалось особым качеством толщины стен, поэтому слышно каждый шорох соседей. Раньше это не пугало. Ты даже привыкла не обращать внимания. Однако сейчас от любого звука сердце содрогалось, ожидая опасности. Тревога вместо сладкой неги сновидений подарила очередное воспоминание.                                                 ... 11 августа       Легкий и свежий ветерок приятно обдувал лицо, запах свежей зелени заполнял все пространство вокруг. Надутые щеки Эммы и заливистый смех Хины. Ощущение спокойствия. Будто раненый путник прошел сотни километров и наконец нашел безопасную хижину, где он может подлатать раны. Мы с подругами обедали в парке, болтая о мелочах, которые казались нам невероятно важными. — Ацуко! У тебя очень вкусно получаются тайяки! — Эмма с удовольствием жевала очередной кусочек теста в виде рыбки, совсем позабыв о том, что разговаривает с набитым ртом. — Майки тоже очень любит их. Дома я часто ему готовлю, — достав из контейнера последнюю порцию, она невинно посмотрела мне в глаза, — правда у меня не так хорошо получается. — Может угостишь Манджиро? Я думаю, ему будет очень приятно! — Хина потянулась к деревянному контейнеру, в котором лежало угощение. — Эмма! Ты все слопала? — поджав губы и нахмурив брови, она поймала подругу с поличными.       Еще пару минут мы хохотали с комичности этой ситуации. Хина сокрушалась, что ей не удалось попробовать тайяки, а Эмма пыталась ее успокоить, предлагая угощения, которые принесла.       Я запрокинула голову вверх, отдаваясь моменту. Покачивающиеся кроны деревьев кружили голову, а лазурное небо вдохновляло на ясность мыслей: «Может, у меня появится шанс сблизиться с Майки? Я не хочу его подкупать таким образом, но это будет хорошим предлогом, чтобы начать более тесное общение» — Не расстраивайся, Хина! — придвинувшись поближе, моя рука коснулась упавшей на лицо пряди. — Я решила, что угощу Майки, заодно и для тебя еще приготовлю! — Тогда и мне еще сделай! — Эмма неожиданно втиснулась между нами, обняв каждую за плечи. — Приноси сегодня на собрание свастонов, если успеешь приготовить. — Только я не пойду на собрание. Мне надо помочь Наото сделать домашнее задание, — взгляд Хинаты в один момент стал понурым, — так что без меня. — Тогда приходите ко мне через два дня. Мои родители уедут. Кухня будет свободна. — Прости. Я не смогу. Через два дня у Шиничиро годовщина памяти. 13 августа в 14.00 мы с Майки пойдем возложить цветы, — веселый плутовской взгляд в один момент потускнел, словно опавшая листва. «Эмма до сих пор не может отпустить брата. Такое ощущение, что она успокаивает себя мыслью, что он не погиб, а просто куда-то ушел и не вернулся. До сих пор пытается услышать звук мотора его любимого мотоцикла или звук шагов» — Эмма, если хочешь поговорить об этом, то мы здесь, рядом, — заметив резкую перемену настроения, Хина положила руку на плечо подруги. — Все в порядке, со мной все хорошо. Мне надо спешить! Я забыла приготовить обед! Дедушка будет ругаться! — Эмма будто насильно изменила печально опущенные уголки губ на вымученную улыбку. — Ацуко, увидимся завтра на собрании! — собрав остатки вещей в рюкзак, она быстрой вспышкой скрылась, оставляя за собой частичку своей грусти. — Эмма мысленно еще не простилась с братом, — тяжело вздохнув, Хина начала складывать свои вещи, — все что мы можем сделать, так это быть рядом и поддерживать ее…                                           ... После нашего небольшого пикника я написала сообщение Мицуе. Сейчас он дошивал форму для новичков и латал порванные куртки и штаны в классе трудов, который оставляли открытым на лето. Там мы и договорились встретиться. «В последнее время Такаши весь в работе, еще и в банде какая-то неразбериха. Он, наверное, сегодня и поесть толком не успел. А у меня бенто не тронуто. Занесу ему» Когда я подходила к воротам школы, то увидела силуэт сероволосого друга, сидящего на байке. — Сегодня ты как-то рано, — подарив ему саркастическую улыбку, я подошла поближе и хлопнула его по плечу. — Да, на удивление быстро управился, — поджатые уголки губ, напряженные плечи, бегающий взгляд – Такаши выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать разговор. Спустя несколько секунд неловкой паузы он почесал затылок. — Кстати ты идешь сегодня на собрание? — Да, собиралась, — внутреннее ощущение подсказывало, что он не просто так завел диалог об этом. — Хотел сказать тебе, что его перенесли на следующий день. Оно будет завтра, — Такаши оперся одной рукой о байк, пытаясь придать позе более естественный вид. — Не может быть такого. Мне Эмма только что сказала… — Эмме еще не сообщили, — он не дал мне договорить, — приходи к храму Муссаси завтра, 12 августа вечером. Кстати я сейчас домой. Тебя подбросить? — Было бы славно… 12 августа       Несмотря на летний сезон, на улице было достаточно прохладно. Природа готовилась к буре. Только не известно - к своей стихийной или моей эмоциональной. Выйдя на нужной остановке, я потопала в крутой подъем по уже давно знакомой дороге. В руках небольшая коробка с угощениями. Предвкушение реакции Майки на его любимые такаяки заставляли тело без ощущения какой-либо физической усталости двигаться вперед. «Всю ночь готовила. Надеюсь, ему понравится. У него ведь еще и день рождения завтра. Как это больно, наверное, получать поздравления в день, когда из жизни ушел дорогой человек»       Пока я мысленно сочувствовала тяжелой судьбе Майки, не заметила, как подошла к автостоянке возле храма. «Странно… Ни одного байка нет… Может они решили сегодня прийти пешком?», — я не понимала, почему никто не пришел, однако что-то внутри уже вызывало жжение в груди и тревогу. «Пойду тогда к храму сразу», — поднимаясь по каменным ступенькам, постепенное ощущение паники и колющая боль в сердце кружили голову и затрудняли дыхание.       Тишина. Ни единого звука. Ни единой души. Только скрежет сверчков, надсмехающихся над предательством. Меня обманули. Никто не пришел. Небольшой подиум, откуда Майки обычно произносил свои пылкие речи, пуст. Бассейн для омовения полон.       Теперь, когда я убедилась в обмане, психика потеряла какую-либо гибкость и силы, чтобы сдержать медленно подкатывающийся к горлу ком эмоций. Глаза налились слезами, колени подкосились. Изнутри выжимало так сильно, будто тело собирается покинуть душу. Свою борьбу в голове начали два голоса. — Ацуко, ты смешная! До сих пор веришь, что смогла стать частью коллектива. Они тебя предали, обманули. Они не хотят, чтобы ты с ними общалась. Поэтому так и поступили! — Неправда, Ацуко! Наверное, произошла какая-то неразбериха. Они не могли так поступить. Нужно во всем разобраться.       Горячие слезы неконтролируемо текли по щекам, крупными каплями падая на небольшую коробочку с приготовленным подарком. Она выпала из рук, разрушая оглушающую тишину безлюдного храма. Еще бы пару минут и я просто легла на холодную плитку, истошно крича от моральной боли. «Хочу посмотреть на волны»       Когда мне было плохо, я шла на небольшую набережную, находящуюся недалеко от храма, садилась на самую отдаленную лавочку и наблюдала за морем.       Губы дрожали. Глаза опухли. От слез в них накопилось немного покалывающее жжение, будто насыпали песка. Покусанная кожа отдавала пульсирующей болью. С трудом найдя свободное место, я приземлилась, устремляя взгляд на далекую спокойную водную гладь. «Знаете, этот мир не так уж плох, если в нём существует море… Лучше любого лекарства смывает тоску и разочарование. Надеюсь, воспоминания об этом убогом дне оно тоже смоет»       Люди блеклыми пятнами, сливаясь в одну кучу, сновали из стороны в сторону. На фоне спокойных волн их быстрые движения, спешка и громкие разговоры очень раздражали. Рядом подсел какой-то незнакомец. Интерес посмотреть и узнать, кто мог нарушить мое личное пространство, не появился. — Добрый вечер, — представился он, затем протянул коробку с оставленными в храме тайяки, — кажется, вы обронили.       Сил пугаться или удивляться, почему какой-то незнакомец находился там, а потом решил последовать за мной не было.       Я постаралась равнодушно повернуться в его сторону: — Можете выбросить или оставить себе, — однако слезы горечи стали вновь предательски сочиться из глаз, — мне все равно. — Поверьте мне, я ненавижу тайяки… — он искренне поморщился, затем грациозным броском отправил результаты моих трудов в урну.       Какое-то время мы молчали. Он будто ждал, когда мое эмоциональное состояние станет более стабильным. Я внимательно успела разглядеть его внешность. Белоснежные немного длинные волосы, такого же цвета ресницы, большие, на вид немного безумные глаза и яркие серьги. Незнакомец не создавал вид опасного преступника. Наоборот. Будто мы с ним из одного теста. Будто надломились в одинаковых местах. Будто имеем схожие проблемы. — Курокава Изана. Друг семьи Сано, — парень скривил лицо в снисходительной улыбке, легким наклоном головы отдавая дань уважения при первом знакомстве. — Странно. Эмма мне о вас ничего не рассказывала… — Хм, вот как… Значит, ничего не рассказывала — уголки его губ сжались в тонкую трубочку. В следующий момент он повернулся ко мне, фальшиво улыбнувшись. — Оно и не важно. Лучше расскажите, что с вами случилось. Порой незнакомцу бывает проще выговориться, чем родному человеку.       Немного поколебавшись, я решила, что не буду рассказывать все подробно. Да и поведать особо нечего. Избегая его лица, я сконцентрировалась на волнах, начиная рассказ: — У вас когда-нибудь было чувство отстраненности от других? Будто между вами и другими людьми стоит какое-то препятствие? Будто вы хуже других, и вам нужно прилагать дополнительные усилия, чтобы кому-то понравиться. А кто-то получает все это без особых усилий. Меня преследует чувство, что я никуда не поспела, что никто не хочет проявить ко мне хоть каплю интереса, в котором я так нуждаюсь. Хочу быть частью чего-то целого, но чувствую себя отверженной…       Впервые за долгое время я так просто выпалила эти мысли. Обычно приходилось гнать их от себя, убеждая, что все в порядке. Какое-то время Изана молчал, наблюдая за морем. — Говорят, человек не может существовать в одиночестве. Но на самом деле это более чем возможно. Чем чувствовать одиночество в компании людей, как по мне, честнее быть по настоящему одиноким. А когда вокруг люди, от них одни только проблемы… — он ласково и вместе с тем печально посмотрел на меня, будто сам пытался поверить в свои слова. — Решать тебе, но я думаю, ты знаешь, что нужно делать.       Слова успокаивающим эликсиром подействовали на душу. Дышать стало легче. Будто выпила обезболивающее от одиночества, которое в скором времени придется полюбить. Вот только новый знакомый изменился в лице. «Интересно, он сейчас пытался убедить меня или себя?»       Изана поднялся со скамейки, оттряхивая длинный плащ. — Кстати я все никак не могу дозвониться до Эммы. Не подскажешь, где она будет завтра? — Завтра Эмма будет занята. В 14.00 она отправится на могилу их погибшего старшего брата. — Вот как… — лицо Изаны приобрело злобный оскал. — И-де-а-ль-но!       Усмехнувшись каким-то собственным мыслям, он грациозно растворился в толпе, так и не простившись.                                           ...       Глава «Бонтена» сидел на подоконнике, держа в костлявых, будто прозрачных, руках сигарету. Он смотрел, как его подчиненный погружает бессознательное тело девушки, его бывшей знакомой, во внедорожник. «Умирать на моих руках не страшно? Что она имела ввиду? Любому должно быть страшно умереть от моих рук. Санзу достает плед. Должно быть, замерзла», — Майки проводил взглядом мгновенно пропавший в густом тумане автомобиль. «Почему-то именно сейчас мне от себя особенно мерзко. Я действительно собирался убить ее и всех остальных. Убить их за спокойную жизнь и счастье, которых нет у меня, и которыми мне пришлось пожертвовать ради них. А где моя спокойная жизнь? Мне надоели эти бесконечные грабежи, насилие и смерти. Вместо честной эпохи построил круговорот насилия. И корень всего зла только я», — Манджиро поднес зажигалку к следующей сигарете, нервно ожидая, пока огонь разгорится. «Голос Эммы в моей голове упрекает меня за то, что я подверг опасности ее подругу. Но Ацуко ведь такая трусливая. Всегда пряталась за чьими-то спинами. Даже на похороны ее пришла. Сестра так сильно просила защитить ее. И в прошлом. И сейчас. В моей голове. Да, в тот день в моей жизни действительно все поменялось», —закрыв тяжелые, посиневшие веки, Манджиро погрузился в воспоминания.                                                 ... 11 августа — Майки пообещай, что будешь защищать и Ацуко тоже! – сестра сделала брови домиком, отчего взгляд стал по милому угрюмым. — Да, боже, почему я должен? Это твоя подруга! Мне она не нравится! — МАЙКИ!!! — в один момент Эмма вспыхнула. Эти слова явно задели ее. — Ладно, ладно! Ты мне каждое утро об этом говоришь… — Просто я не хочу, чтобы она пострадала от общения со свастонами…       Когда я уходил Эмма все еще кидала разгневанные взгляды в мою сторону. Сегодня нужно встретиться капитанами и заместителями отрядов, чтобы тайно обсудить кое-какие моменты без бывших мебиусовцев. «Что в этой Ацуко такого, что она так с ней носится? Хотя я ведь тоже готов пожертвовать всем для защиты друга. Так учил Шиничиро. Так говорил Кенчик. Так всегда поступали Баджи и Такаши»       Небольшая парковка возле старенького придорожного кафе. Какое-то захолустье. От лишних глаз и ушей. Мы с парнями припарковали байки в окружную. Каждый без лишних вопросов приехал на тайную встречу без вопросов и опозданий. — Командир, какой повод для встречи? — обеспокоенно спросил заместитель Мицуи, Хаккай. — Майки, скажи им уже, — Дракен бросил на каждого серьезный и обеспокоенный взгляд.       Я выждал паузу, чтобы все поумерили свое волнение. — На «Токийскую свастику» скоро совершат нападение.       Пару минут стояла гробовая тишина. Каждый переваривал сказанное, ожидая дальнейшей информации. — Кто осмелится напасть на великих свастонов? — не переставая улыбаться, Нахоя приобнял брата за плечо. — Мы им всем покажем! — Откуда информация, Майки? — Мицуя всегда беспокоился о самых важных вещах. — Шиничиро и Бажди мне сказали. Доверьтесь им и моему предчувствию.       Кто-то хотел возразить, но Кенчик перебил их: — Какой план действий, глава? — Враг будет играть по грязному. Поэтому каждый должен быть на чеку. Оберегать себя и своих близких. Они будут действовать исподтишка. Такемичи, следи за тем, чтобы Хина не ходила одна в местах, где мало людей. И про брата ее не забудь! — Будет сделано! — Ханагаки склонился в глубоком поклоне. — Каждый из вас должен беречь своих близких. Мицуя! Есть просьба. — Да? — друг внимательно посмотрел на меня, готовый выполнить любой приказ. — Позаботься о сестрах… Ах, да… Еще присмотри и за Ацуко. Я хочу, чтобы эта дурочка была в безопасности. Пусть поменьше контактирует с нами. Ее втягивать не нужно. — Но ведь она скорее всего сегодня придет на собрание. Как мне отговорить ее? — Обмани. Скажи, что его перенесли на другой день. А об Эмме я позабочусь.                                           ... Первые лучи утреннего солнца заставили Манджиро покинуть кокон воспоминаний. «Так странно. Я же все спланировал. Каждый должен был быть в безопасности. Но как Изана узнал, что я приду к мемориалу Шиничиро вместе с Эммой именно в это время?», - возвращаясь к этим мыслям, Майки постоянно приходил в тупик.