Basic instinct

На «работу» Чан заявился позже, чем планировал. Отсутствие сил и белья как-то слишком отвлекало его. Мысли путались, сбиваясь в нечто липкое и странное. Он не хотел уходить, будто перешёл какую-то границу, которую надо было оставить целой. Постоянный тремор от катающей по телу эйфории и жуткий отходняк от запаха Хёнджина делали из него бомбу с отложенным таймером на взрывателе. Когда он зашёл в гараж, всё пространство будто чертыхнулось. Минхо замер, не дойдя и шага до него, скривил губы в странной усмешке и выдохнул: — Ох, чёрт, ну и разит от тебя, — он поспешно убрал ключ в передний карман рабочего комбинезона и попытался вытолкать Чана из помещения, — задохнёмся же. — Почему все так реагируют на этот запах? Я был просто звездой на улицах сегодня, пока до дома дошёл. — Омега у тебя…м-м-м, — Минхо привычно дёрнул бровью и скривился, пытаясь подобрать слова. Благо на помощь пришёл из темноты гаража Чонин. — Хён хочет сказать, что омега у тебя своенравная. Пахнет хорошо, но… — Будто мне в лицо плеснули клубничным мохито, — жестоко поставил точку Ли. — А бокал потом об голову разбили. Чан ухмыльнулся, закатывая рукава своей толстовки: — Ты такой нежный в объяснениях, Мин-хо, — протянул он наигранно сладким голосом и обошёл альфу, все же направляясь прямиком к рабочему месту. Это должно помочь заглушить тремор в голове. — Ты такой мерзкий, когда говоришь так, — парировал Ли. И на этом все немного утихло. Чонин несколько раз кружил вокруг него, пытаясь выяснить, как прошли дни, но Чан упорно перенаправлял его интерес на карбюратор, заставляя почти сдать себе экзамен. Хо не лез просто потому, что слишком хорошо знал Бан Чана. Проблемой стал Джисон, который до победного спал на диване в углу мастерской. Он не обладал такой же тактичностью, как Чонин, и терпением Минхо тоже. Омега завалился рядом с Чаном на небольшую табуретку, смел по пути пару ключей и сонно выдохнул, подавляя зевок: — Весёлая ночка, м? — Тебе тоже резко пахнет? Джисон нахмурился и повёл аккуратным носом в сторону Чана: — Вкусно пахнет. Как дикая клубника. Бан Чан рассмеялся, вкручивая болты. Руки слушались как-то через раз: — Дикая клубника? Сон-и, ты ещё спишь, да? — Нет, — омега надулся и на секунду задумался, — когда с мамой ходили в походы. Рано с утра, в лесах, где-то ближе к хвойной чаще там были дикие ягоды и грибы. Дикая клубника пахнет так, когда долго находится под солнцем. Бан Чан отчётливо чувствовал только запах Хёнджина. Свой собственный казался лишь туманом на фоне. Этот запах заставлял чувствовать себя целым. И, видимо, Джисон чувствовал, как пахнет его целостность. — Я рад, что хотя бы тебя не раздражает запах. — Я же омега, — усмехнулся Джисон. — Парней он раздражает, потому что запах новый, а уже впился в тебя так будто, ты… Он замер. Они оба если честно резко замерли. Хан затеребил рукава своей грязной жёлтой толстовки. Оглянулся на Минхо, три секунду сверлил его спину, а потом повернулся к Чану: — Ты укусил его? — еле двигая губами спросил омега. Бан Чана бросило сначала в жар, потому что картинка за картинкой накатили воспоминания, руки потяжелели от прилившей к ним крови, от позвонка отбило током. Горячий и стонущий Хёнджин в его руках, поцелуй, укус, сладкий вкус… Вкус чего? — Я не уверен, плохо помню. Хан затараторил по своим коленям пальцами, Чан более остервенело стал вкручивать болты. Он, правда, не был уверен. Трижды проверял шею омеги, но она, как и его, была сплошным синяком. Вроде ничего не менялось. — Блять, — ключ выскочил из рук и звонко ударился об металлический настил на полу. — Хён! — испуганно вскрикнул Хан, поднявшись с места. — Всё, всё нормально, — Чан вытер руку об тряпку, что лежала рядом. Кажется, вселенная так же вытирала ноги об него. — Закончи тут, ладно? Сидеть на месте, в помещении, которое пылало от жара его тела и чужого (своего) запаха не хотелось. Хотелось повыть в лесу и ёбнуть пару раз башкой о бревно. Весь блядский состав обстоятельств. Нужно было дождаться, когда проявится метка или не проявится вовсе. Он не уверен, что думает на этот счёт сам Хван. В конечном итоге, они просто трахались пару суток до потери себя друг в друге. Всего-то. Для Чана это вроде как что-то значит, но, если бы ему было семнадцать… Ох, блять, скажи ему кто несколько лет назад, что теперь вся его жизнь остановится на одном человеке — он бы заржал и только. И кажется, этот капкан только что замкнулся на его ноге. Всё, приехали.

***

Родители Хёнджина приезжают к вечеру, и он встречает их почти на выходе. Мама уставшая после дороги, сразу идёт спать, но всё равно спрашивает, как он. А ещё уточняет, что ему бы пора цвет волос обновить. Подсмылся. — Зайди ко мне в салон завтра, подкрашу. — Ок, — целует в макушку, надеясь, что от него не фонит. Ему и так повезло, что сегодня прохладно, и его толстовка, натянутая на бадлон, вопросов не вызывает. К тому же у мамы за десятки лет работы в салоне от всякой химии обоняние стало слабее. Она иногда так и шутит, что отца не учуяла, поэтому на то, что он красивый и умный и повелась. Что ж на нем это чёртово обоняние так сработало? Когда мама уходит в комнату, Хёнджин добивает свой кофе, разговаривая с отцом, как прошла поездка. — Хёнджин-и? — М? — А ты ничего мне рассказать не хочешь? — ну, да... Тут так не прокатит. Отец работает врачом. У него нюх, как у ищейки. — Нет? — У тебя парень появился? — Ничего серьёзного, — он поэтому на одном кофе от нервов и сидит сегодня, да. — Не бери в голову. — Ты просто ни разу до этого не приводил никого, я удивился, когда почуял. — Так вышло, — сегодня мозги наконец-то включились. Шея и бёдра слегка ныли, как и низ живота. Вполне логично после такого... Жить не мешало, и ладно. Даже не раздражало. Только вот что делать с этим дальше Хёнджин пока не понимал. — Парень у меня не появился. — Ну, как скажешь, — ему очень повезло, что родители у него были довольно открытых правил и рамок. — Я пойду. Буду поздно. — Завтра уже учёба, помнишь? — Конечно, — отца так же целует в макушку, пока тот сидит, и схватив телефон с ключами выходит на улицу. Вдыхает полной грудью и мысленно посылает всё похуям. Никаких истинных-хуистинных. Он всё ещё в эту ерунду не верит. И всё ещё подписываться под это не собирается. Никогда не думал, что это будет про него, но "охуенный секс был, на этом и закончим". В гараж к парням идёт в такой обход, что тратит на это на пятнадцать минут больше, чем обычно. Сынмин мучает гитару, Чанбин что-то пытается свести на убитом ноуте, а Феликс рубится в игрушку что-то напевая, пока не замечает его, налетая. — Да жив я, жив. Расхлябанно падает в кресло, закидывая одну ногу на подлокотник. Голос у него, конечно... Может за Ликса петь сейчас. Хриплый и севший. — Веселая ночка? — Я сейчас встану и прибью тебя, — Сынмин смеётся, продолжая настраивать гитару. — От тебя прям несёт, — Ликс кривится, а Чанбин на него шикает. — Я трижды был в душе. За сегодня. — Он тебя что... — а вот тут цепенеет уже Чанбин. — А ты его? — Не он меня, не я его. Всё нормально. — Ты уверен? — Я совсем дебил по-твоему? Хочешь проверь. Зря он это говорит... Феликс подходит и тянет ворот его бадлона, на что Хёнджин шипит. — Твою ж налево... Что тут проверять, — Феликс смотрит буквально в ахуе, а Чанбин с Сынмином уточняют, точно ли всё хорошо. Реально "щенячий патруль". — Да-да, успокойтесь. Вы его не видели... — глаза Феликса буквально становятся больше в два раза, Хёнджин устало прикрывает свои, вспоминая, что сам творил. Блять... То, как он извивался на этом члене... Херня все эти разговоры, что хочется секса сильнее, потому что не пробовал. Вот когда попробовал. Да ещё и так... В любом случае, пробовать ему дальше не это. Не этот член уж точно. План "держаться подальше" кажется ему до одури потрясающим сейчас. — Давайте закроем тему. Я не собираюсь с ним встречаться. Это было неожиданно вот и всё. — Не... Не собираешься? А что ты собираешься делать? — Ты теперь "за" него? Он чуть ли не ругается с Ликсом, но вовремя и аккуратно вмешиваются Чанбин и Сынмин. В итоге они эту тему оставляют. Завтра у него, Ликса и Сынмина учеба, у Чанбина своих дел по горло. А ещё его течка и погода сбили все их планы на выступление, так что надо подумать, где и когда они теперь будут выступать.

***

Следующие несколько дней, как бы Чан не старался увидеть омегу – не выходило. Писать или звонить было бессмысленно, а работа копилась с такой скоростью, что он почти немел в мозговой активности. Не было сил даже просто дышать. Сутки сменялись то быстро, то слишком медленно. В какой-то день, Минхо напомнил ему, что пора забрать деньги у «старых знакомых». Чан только кивнул. Он не подпускал к этому ни Минхо, ни Хана. Особенно этой темы не касался Чонин. Он, наверное, даже знал, но молчал о том, какие услуги Чан оказывает не самым хорошим людям в этом городе. Самому Бан Чану, у которого уже было несколько приводов, такая работа не казалась ужасной. Ничего нового в любом случае. Договорившись о встрече вечером, он был готов ко всему, кроме некоторых обстоятельств. Одного. Веснушчатого и раздражающего. Он заметил Феликса, а точнее его запах ещё когда вышел из-за очередного гаража. Акцентировать внимание на этом, конечно же не стал, чтобы не привлекать к нему внимание. Когда он попрощался с человеком, который передал ему деньги, Чан сначала закинул увесистый конверт в рюкзак, а потом уже тяжело выдохнул: — Я обещал не трогать тебя, но ничего не собираюсь делать, если по твоей же глупости тронет кто-то другой. — Я умею защищаться, — Феликс вышел из укрытия. Он выглядел немного иначе. Чан не мог понять, что именно не так, но омега будто был слегка конфужен. — Он назвал тебя «Крис?». — Да, — спокойно откликнулся Чан, убирая руки в карманы. — Это моё имя. — Но я думал… — Я думал, — он чуть повысил голос, — что некультурно совать нос в чужие дела. А ещё гулять по такому району одному. Выйдешь отсюда со мной, или просто кинуть локацию твоему бульдогу? Чан развернулся, не дожидаясь ответа и медленно поплёлся к ближайшему фонарю. Сзади послышались шаги, настигающие и быстрые. Альфа улыбнулся и сделал вид, что тормозит, чтобы поправить рюкзак. — Послушай… Чан просто вопросительно хмыкнул, не оборачиваясь: — Стой же, — его резко рванули за плечо, и Чан приложил очень много усилий, чтобы не убить Феликса на месте. Он вопросительно уставился на небольшую ладонь, которая сжалась на лямке, потом перевёл взгляд на Феликса и улыбнулся. Ничего хорошего в этой улыбке не было. Феликс тоже руку не убрал, смотрел в ответ с вызовом. — Мне нужно спросить. Он даже начал нравится Чану. — Валяй. — Ты кусал Хёнджина? — Золотко, — альфа рассмеялся, — ты у меня ещё спроси в каких позах и сколько раз… — Отнесись к этому серьёзно, мудак! Пальцы сильнее сжались на лямке, Чан снова улыбнулся, но уже грустно. Пахло слишком сильно? Он выпрямился, огляделся по сторонам. — Тебе повезло, что я только после гона, идём, — он неаккуратно схватил Ликса под локоть и потащил вперёд. Отвечать на его вопрос он, конечно, не хотел. Но сдаваться омега не хотел тоже. — Почему бы тебе просто не лезть… — Ты должен сказать ему, если укусил, — тараторил Феликс, вцепившись в руку альфы. — Ты представляешь, как тебе будет плохо, когда все повториться, а метка есть только у него. — Тебя это так волнует? — Меня волнует только Хёнджин. — Тебя должна волновать твоя течка сейчас, а не он. Альфа дёрнул его к себе ближе, нахмурился и дальше молчал, будто язык свой проглотил. В какой момент жизнь он стал очень хуевым, но, блять, опекуном всего самого ебливого в этих гаражах? — Слушай, — он серьёзно посмотрел на омегу перед собой, крепко стискивая его локоть, когда они уже вышли на оживлённую светлую улицу, — я обещал е м у, что не трону тебя… И что все будет хорошо. Как видишь, ты только что вышел со мной из тёмного переулка живым, хоть причин прибить тебя у меня теперь очень много. В остальном лажать я тоже не собираюсь, так что просто держи рот на замке, хорошо? Он осторожно оттолкнул от себя омегу и кивнул в сторону нужного гаража. Феликс, конечно, же продолжал стоять и смотреть на него зло. Он будто воплощал собой совесть и мозги, которых Чану иногда не хватало… Особенно в этом вопросе. — Он хоть нравится тебе? Это был единственный вопрос, который не отталкивал, а грел изнутри: — Не знаю, — честно признался альфа, медленно отходя назад спиной, — но он — всё, о чем я могу думать теперь. И мне нравится это. Чан взмахнул двумя пальцами и наконец-то набрал быстрый шаг, удаляясь от этой точки невозврата. «Нравится. Больше, чем хотелось бы».

***

У Бан Чана был номер телефона Сынмина. У Сынмина иногда возникали странные вопросы по механике и физике. Взамен на ответы, он иногда отвечал в порядке ли Хёнджин. Помня все слова омеги, Чан старался держаться подальше, понимая, что его зачем-то избегают. Ну, или не до конца понимая, но смирившись. В один вечер он позвал Сынмина к ним, потому что Чанбина и Феликса не было уже пару дней, а Хёнджин слегка увлёкся учёбой. Возможно, совмещать мозги Чонина и Сынмина было плохой идей, но кто-то до него уже создал ядерное оружие. Чего уж. В один из вечеров, оставив эту ораву заучек на плечах Минхо, он решил быстро дойти до магазина за водой и лимонадом, прости господи. Вечер был тёплый, народу было не очень много. Запах Хвана давно осел на коже. Он чувствовал его только по утрам и ночью, когда засыпал, поджимая руку под головой. И когда в какой-то момент запах стал более ощутимым, что-то свернулось клубком в животе. Хёнджин стоял на пороге круглосуточного магазина, пытаясь уместить в рюкзак, кажется, чуть больше, чем там должно быть. Альфа улыбнулся и тихо подошёл со спины. Он аккуратно подцепил одну лямку и мягко отобрал чужой рюкзак, тут же пряча его за своей спиной. — У тебя из положенных инстинктов только самосохранение отбито или будут ещё сюрпризы? Он все ещё хорошо помнит, чем кончилась последняя поздняя прогулка омеги. Чан повесил рюкзак себе на плечо, несколько раз ловко увернувшись от ворчащего омеги. Когда они оказались лицом к лицу, альфа наконец-то понял, почему Хёнджин носился так долго со сборами. В его зубах была зажата карамель в обёртке. — Идём. Надеюсь, ты домой, — он мягко вытащил из чужого рта конфету и спокойно пошёл в нужную сторону. — Да, ты бесишь! — Ага, а ты или пойдёшь, или я отдам его твоей матери прямо в руки, — рассмеялся Бан Чан, разворачивая конфету на ходу. Он скомкал обёртку, когда Хёнджин сравнялся с ним и протянул леденец сначала ему, а потом резко убрал себе в рот, — нечего зубы портить и аппетит перед ужином сбивать. Он улыбался, сжимая круглую карамель за щекой. Хёнджин выглядел намного лучше, чем он. Чан мало спал, питался водой и кофе, и тихо ворчал на боль в спине. Студент Хван выглядел слишком хорошо для него. В какой-то момент даже вспомнился рассерженный голос Феликса. А что дальше? Это ведь только он себе дорогу перекрывает. Что если движение одностороннее? — Ты долго собираешься бегать от меня кроличьими тропами? — спрашивает, когда до дома остается совсем ничего, а тишина уже итак слишком едкая. Чан готов к любому ответу, но хотелось получить хоть какой-то. Или он думает, что готов. Хёнджин молчит всю дорогу, правда, идти старается всё же ближе. Изредка кидает убийственные взгляды на альфу, но тот даже не давится. Фыркает недовольно, собирая волосы в хвостик и поправляя ворот кофты. Первая неделя в колледже прошла если не феерично, то с заявкой на это точно. Помимо всей этой хероты, что от него несло альфой и вызвало это какой-то неподдельный интерес (будто он блин в монастырь собирался, а тут вступил на путь истинный. В прямом смысле истинный), ему пришлось закрывать прошлые долги с такой горящей жопой, что присесть времени не было. Хван не претендовал на звание лучшего ученика, но и совсем скатывать свою успеваемость в ебеня тоже не хотел, не тупой же. Последние пару дней, включая выходные он провел за тестами и общим проектом с Ликсом, который сдать надо было "ещё вчера", то есть в прошлом месяце, но они оба немного проебались, а сейчас друг ебётся в прямом смысле этого слова. "Повезло кому-то", — Хёнджин сам одергивает себя от этой мысли, нервно и незаметно усмехаясь. После собственного опыта ему вообще странно думать, что его оба друга чем-то таким занимаются. Хотя раньше подкалывал постоянно. Да и вообще странно об этом думать, когда типа его альфа шагает рядом. И жрет его чупа-чупс. Устало выдыхает, когда доходят почти до дома, задумывается и вопрос в своей адрес немного упускает. Тормозит почти у самого крыльца, переваривая то, что спросили. — Да никто от тебя не бегает, — тянется за рюкзаком, но Чан делает шаг назад, отдавать тот не собираясь, пока, видимо, не получит нормальный ответ. Был бы у Хёнджина ещё этот ответ... Он всю неделю всем по сто раз объяснял, что парня у него так и нет, и не будет, и ему не надо. Один раз даже психанул, вызверившись, что просто трахнулся с каким-то альфой. Получил тут же смачного подзатыльника от Ликса и успокоился на какое-то время. — Нахрена мне от тебя бегать? Смотрит на альфу, прикусывая губу с внутренней стороны. Он их и так уже в хлам искусал, что вчера девчонки с потока какой-то бальзам вручили. Ну, вроде ничего такой. Не воняет. Ликс, правда, ржёт, что у него губы после него блестят так, будто он сосал долго и усердно. Ржёт, а потом очень быстро убегает. — Мне от тебя ничего не надо, — даже номера нет. Потому что... А нахуя? — Мы вроде оба согласны с тем, что никому из нас это хуйня с истинной любовью не всралась ни под каким соусом. Из меня омега под венец ну прям очень хуёвая. Да я туда и не спешу. У тебя тоже своих забот хватает, не? Сойдёмся на том, что этот неприятный факт случился неожиданно. Ну, и какой выход из положения нашли, такой и нашли, — Хёнджин хмыкает как-то криво, делает шаг ближе. — Уж не думаю, что с такими данными тебе кто-то может не дать. Он стоит почти лицом к лицу к альфе, его запах настолько быстро и сильно окутывает со всех сторон, что приходится чуть сщурить глаза. Мягко забирает свой рюкзак обратно, некрасиво изгибая уголок губ в мнимой улыбки. Так улыбаются "чисто из вежливости". — Спасибо, — рюкзак висит на предплечье, а он себя буквально отдирает обратно. Только, видимо, грудную клетку оставляет там же. На асфальте. Ему так хотелось его поцеловать... Домой Хёнджин поднимается не спеша, открывает как обычно дверь и закрывает. Пара минут, а руки трясёт так, будто бежал от самого колледжа. — Ты в порядке? — мама выходит из гостиной, обеспокоенно смотрит. — Я за последние десять дней слышу этот вопрос чаще, чем своё имя. Так плохо выгляжу? Он всё ещё стоит спиной к двери, сжимает лямку от рюкзака в руке. — Он ушёл сразу же, как ты дверь закрыл. — С каких пор ты за мной следишь? — Просто смотрела в окно. И всё же? Это твой парень? — Нет, ма. Он не... — на языке горчит. В голове полный раздрай. — Нет, в общем. — Как скажешь. Ужинать будешь? — Не голодный, спасибо, — ему кусок в горло не залезет сейчас. — Мне ещё два теста сдать надо. Он думал управиться с ними за час, но мысли в голове совсем не те, которые нужно. Ликс неделю пытался по горячим следам впихнуть ему идею о том, что может стоит попробовать познакомиться. Вдруг он ему понравится. Так часто друга нахуй Хёнджин ещё никогда не посылал. Охренная проблема по масштабам его внутреннего мира заключалась в том, что... Чан ему, вроде как, нравился. Внешне уж точно. Он одним утром проснулся чуть раньше альфы и... Залип, наверное, минут на двадцать, аккуратно обводя профиль лица пальцами, не касаясь, и мягко убирая белые кудряшки с лица. Эти кудряшки совершенно не вяжутся с характером альфы, но Хёнджину очень нравилось крутить их между пальцев. И, возможно, тот действительно неплох. По крайней мере, Хёнджин со своим характером на другое и не рассчитывал, но... Ебанное "но", не давало ему покоя. Эта хуета про "истинных". Если бы не аромат и течка, они бы могли познакомиться иначе. Чан бы его точно прибил, наверное, но всё же. Но вся эта химия прямо говорит о том, что он тебе будет нравится, даже если будет маньяком, потому что... Ну, потому что вот так. И бесило это жутко. Раздражало до хруста в пальцах и нихуя недоброго взгляда, которым он хотел убить каждого, кто начинал затирать ему "истинная пара — это так прекрасно". В итоге за тест Хёнджин сел около двух ночи. Каким-то чудом написал. Даже каким-то чудом воскрес с утра. В субботу было две пары, а после обеда он свободен.

***

Хван выходит из колледжа, прощаясь с ребятами и вися с Ликсом на телефоне. — Ты торчишь мне... Я придумаю. Чанбин на заднем фоне орёт что-то про собраться вечером, заказать пиццу и посмотреть всем вместе фильм. Идея охуенная. Хёнджину сейчас очень надо на что-то отвлечься. Тем более завтра они собираются выбраться на улицы района. Погода начинает располагать. Надо все проверить и настроить. Он в гараже неделю не был. Пару раз звал к себе Сынмина, но тот вроде с кем-то был. Надо, кстати, узнать, с кем, потому что с бетой своей что-то у него не ладилось. — Да, ок, я куплю тогда что-нибудь попить. Хорошо, — отключается от вызова, попутно пытаясь достать наушники из кармана. — Да блядский... Ветер на перекрестке, сдувает его волосы, закрывая обзор, и он воюет теперь с ним, всё же убирая волосы с лица. Ведёт ими от лица к затылку и так и замирает. Он привык к запаху хвои на себе. Тот не уходил, хотя все говорили, что пройдет через пару дней. Он привык, но... Чан стоит буквально на другом конце дороги, кивает, что-то увлечённо слушает. Смеётся с шутки... Какого-то омеги, который буквально виснет на нем. Хёнджин цепенеет. Он всё понимает. Так и должно было произойти. Он сам об этом говорил. Он всё понимает, но от того как он тихо рычит, девушка рядом с ним отходит. Светофор горит красным для пешеходов, отсчитывая оставшиеся сорок семь секунд. Есть желание свернуть и пойти вдоль парка, вернуться обратно, дойти до остановки... Он просто не может не смотреть, как Чан аккуратно придерживает этого неугомонного рядом. Тот тараторит без остановки. Остаётся десять секунд. Хёнджин выдыхает и просто включает музыку в наушниках так громко, чтобы не слышать себя самого. Поправляет волосы и всё же переходит дорогу. Мимо. Он проходит мимо, смотря на вывеску магазина по другой стороне. Зацикливая свой взгляд на мигающем сломанном светодиоде в букве. Он чувствует, как Чан проходит в метре от него. Приходится закусить щёку с внутренней стороны. Через пару минут сворачивает на другую улицу, понимая, что не слышал ни слова из трека, который чуть не разорвал маленький динамик наушника. "Я с ребятами. Буду поздно" Пишет смс родителям, понимая, что домой идти сейчас не хочет. Да, они договорились встретиться вечером, а сейчас только полдень, но... Он никуда больше не хочет сейчас идти. — Хён, — Джисон трясет Чана за рукав толстовки. Очень энергично, потому что Бан Чан не обращает на него внимания уже тридцать секунд. Они стоят на другой стороне улицы. Тут на самом краю Чан застыл ровно сорок пять секунд назад. Ровно через секунду до омеги начал доходить запах. — О, это же. Он начал быстро оглядываться, чтобы найти его источник, но в итоге только сильнее юлил вокруг Чана. — Пойдем, — Чан дернул его в нужную сторону. — Но стой, эй... там же твой... — Он не мой. Голос прозвучал так подбито, что ему самому себя стало жалко. Омерзительно. — Пойдем, — еще раз выдохнул Бан Чан. — Пожалуйста. Джисон все равно стоял и смотрел на него. А потом подался вперед и... обнял. Чан терпеть не мог объятий и прикосновений без разрешения. Он всегда касался первым, давая понять, что можно. Но чаще всего стоял в стороне, давая понять, что его трогать не нужно. Сейчас повисшая на нем омега не помогала. Это даже делало хуже, но альфа все равно стоял, чуть наклонившись, чтобы руки Хана сошлись на его плечах. — Мне кажется, тебе нужно идти в другую сторону. Чан тоже так думал, но, если честно, не видел в этом пока смысла. Точнее. Когда ему успел понравится Хёнджин? Когда собирал свои волосы в хвостик, перед тем как начать готовить завтрак? Когда бормотал что-то и веселился, болтая с ним посреди ночи? Когда утром сонный ворчал, но продолжал держаться за Чана? Когда они столкнулись впервые, и он послал альфу? Когда он начал значить что-то настолько сильное, что Чан перестал думать о нем, добавляя ко всему «омега»? Когда он стал просто бесящим подростком из другого гаража? Эти мысли не давали покоя, резали его будто ножами. И без того страдающий бессонницей, он боялся спать, потому что... боялся, что продает чужой запах с кожи и все воспоминания. А еще он распугал всех соседей, что жаловались на шум. Сынмин больше не приходил. На работу Чан приходил поздно ночью, уходил, когда светало, оставляя то, что не доработал Хо. Днем забирал Чонина и Джисона из их учебных заведений, вечерами сидел с Хо в барах. И все это сопровождалось гулом в голове. Особенно хуево было, когда где-то рядом встречался Хёнджин. Время, конечно, немного смазывало все, но не помогало. Видимо, и метки никакой не было. Получалось, что все могли спать спокойно. Но выходило не у всех. В какой-то день, собираясь уходить из дома, он нашел скомканный листок, где рукой Кима были выцарапаны цифры номера Хёнджина. Он забыл об этом. Точнее не думал, что пригодится. Потому что сначала вообще не собирался никак контактировать с Хваном, а потом, после тех двух дней, почему-то подумал, что видит шанс. В принципе, в его голове все медленно менялось в другом направлении. Проходив ещё сутки с телефоном в кармане, набрать сообщение он решился только ночью следующего дня: «Я все еще хочу сводить тебя в тот кинотеатр». Он не мог точно знать, помнил ли это Хёнджин, или осталось только в его голове. Но только отправив смс, Чан неожиданно понял: это то, чего он на самом деле хотел — сводить Хёнджина в кино, отвести домой потом. И все это лирическое дерьмо. Он захотел этого после того, как захотел трахнуть Хвана. Вот только почему-то ни разу не сказал об этом вслух. — А ему блять как говорить, — сам себе проворчал альфа. — Прилетит раньше, чем я закончу мысль.

***

Чан не сильно удивился, когда ответа не последовало. Этого и следовало ожидать, но остановило ли это Чана? Абсолютно нет. Раз в пару дней, он писал смс. Короткие, но ёмкие по смыслу. Будто говорил, что сдаваться не хочет и не будет. Да, вести кого-то под венец он тоже не особо хотел, но хотя бы попытаться построить хоть что-то. Особенно с таким, как Хёнджин. Особенно с таким, как он, попытаться — это уже очень много. Когда достаточно потеплело, мелкие засранцы стали вытаскивать его и Хо из гаража почти каждый вечер. Два гиперактивных подростка просто разматывали их до состояния, когда иногда приходилось тащить на себе Минхо обратно, потому что каким-то чудом самым капризным из них оказывался именно он. Это отвлекало. А еще смирение с ситуацией спасало. Все еще не конец света. В какую-то из вечерних вылазок, после трех часов на скейт площадке, где Джисон пытался убиться раз -цать (а в итоге убил лишь нервы Минхо), возвращаясь через парк, Чан почувствовал знакомый запах. Он выпустил из поля зрения Минхо и остальных и направился в толпу. Обогнул небольшое скопление и встал на самом краю, где уже доставали до земли вечерние тени. Пока остальные настраивали аппаратуру, разыгрывались, Хёнджин сидел в стороне и воевал. Воевал он доблестно и со вкусом. С фруктовым льдом. Замороженный сок, греясь от его губ, стекал по ним, капал под ноги. Одна юркая капля стекала по кисти Хвана, очерчивая все нереальные линии. Когда он потянулся слизнуть ее языком... Альфа чуть не уверовал. Предзакатное солнце мягко обнимало Хёнджина светом. Чану казалось, что он светится на темных тонах и пылает на ярких, широко облизывая языком губы. Никогда бы не подумал, что можно так сексуально расправляться с такой простой вещью. В животе болезненно заныло. Он понимал, что сейчас от очаровательной картинки его запах усилился. Возможно, не стоило представлять вместо мороженого свой член. Точно не стоило. Он решил убраться до того, как станет слишком явно, что он тут, но с трудом оторвал себя от этой картинки. Помимо того, что она волновала, отчетливо почувствовался укол под ребрами — скучал. По человеку, который его отшил. Да. А почему нет? Абсурдность происходящего уже сыграла свою роль. В конечном итоге Чан так и замер на своем месте до самого финального аккорда. Не мог оторвать глаз, слышать что-либо в своей голове. Не мог даже понять дышит или нет. Просто стоял и смотрел из-за чужих спин, пока не встретился с Хёнджином взглядом. Бежать от этого или прятаться, он, конечно же, не стал. Просто вглядывался, мягко улыбаясь. В груди что-то ныло, но он стоически держал зрительный контакт до самой последней ноты. Держал, пока все хлопали, держал, пока задыхался. Держал, пока все не начало плыть вокруг. И чем теперь объяснять этот взгляд? Нет ни спасительных течек, ни гона. Только они, и яркий закат, который обнимает Хёнджина вместо него.