Basic instinct

Вместо "ок, пошли в кино" хотелось послать нахуй текстом на три страницы. Хёнджин поверить не мог, что Чан просто взял и ушёл. Нет, конечно, объективно у него тоже были причины послать Хвана на все стороны света. Тогда зачем было целовать и оставлять свою джинсовку? И говорить вот это все, отчего Хёнджин покраснел до кончиков ушей? В общем, когда он писал "ок, пошли в кино", в голове было куда больше мыслей и противоречий. Ещё больше их стало, когда Чан написал, что зайдет за ним через пару часов, если это устраивает. Это было уже ближе к полуночи и, честно говоря, Хёнджин собирался просто свалить из дома. Он не сможет сейчас объяснить родителям, куда собрался. И у него несколько часов, чтобы передумать, надумать лишнего, успокоиться и задолбать Ликса с Сынмином. — Эти или эти? — А в чём разница? — Эти более узкие. — Снимать неудобно, — друзья висели на видео-звонке и то ли помогали, то ли ещё больше доводили его своими подъебами. — Да идите вы! — Это ты нам позвонил! — И уже пожалел об этом! — Хёнджин, ты даже в мешке будешь хорошо выглядеть. Расслабься уже. Первый раз вижу, чтобы ты так собирался, — Сынмин явно уже устал от мельтешащих перед экраном тряпок, но стоически терпел. — Я первый раз иду на... свидание. — Вы уже трахнулись, что ты паришься. — Спасибо, ты не помогаешь, Ликс. — Вон ту черную бери и не парься. С горем пополам и тремя сменами образа Хёнджин всё же собрался и чуть не разобрался обратно из-за нервов. Он уже было взял телефон, чтобы всё отменить, как на него пришло смс "выходи, я подошёл". И если бы не план "смотаться по-быстрому, чтобы родители не засекли", он бы ещё минут двадцать мялся у двери. Правда, стало немного спокойнее, когда он увидел Чана и то... Как тот смотрит на него. Немного было неловко. Внутри что-то приятно ныло, Чан ждал в нескольких метрах от входной двери. Тут же он стоял последний раз, провожая Хёнджина взглядом. Кажется, тогда ему дали отворот. Хорошее воспоминание. Лучше забыть. Альфа вздыхает и смотрит себе под ноги, переминаясь с пятки на носок и обратно. Это до комичного нервозно. Слишком страшно, чтобы быть правдой. А ещё сама идея довольная безумная, но… Он в ней уверяется, когда Хёнджин наконец-то выходит из дома. Между ними три ступеньки и пара метров. В этих метрах будто галактика. Свет уличного фонаря в сумерках высвечивает силуэт омеги на сетчатке глаза. Чан улыбается, чуть наклоняя голову. Он не кажется реальным. Может его вовсе нет? За три ступеньки до своей смерти Бан Чан успевает решить, что он проиграл. Ему бы надо сказать что-то вроде комплимента, но, кажется, его лицо справляется с этим без слов. Приходится тряхнуть головой и быстро наладить речевые функции. Если бы можно было ещё отключить поток холодных мурашек по позвонкам. Он дожидается, пока омега окажется рядом и улыбается ещё шире: — Я тут подумал, — строго начинает Чан. — У-у-у, рискованно! Альфа смеётся и исподтишка пальцами «тыкает» в живот Хёнджина в наказание за шутку и быстро отдёргивает руку. — Короче – закрой глаза, — альфа моргает, Хван моргает в ответ. Уверенности в приходящем ни у кого из них нет. — После того, как мы три дня провели в одной постели, и я таскал тебя на себе в ванную… Хёнджин резко выдыхает и хлопает пальцами по губам Чана. Он закрывает глаза так быстро, что альфа даже не успевает договорить. — Ты так сильно смущаешься? В общем-то, ответ ему не особо нужен, поэтому он тянет за руку Хёнджина к себе. Половину пути они идут без происшествий. Чан держит его за рукав или иногда за талию, направляя. Но когда они уходят с ровной дороги, Хвана начинает заносить сильнее из-за выступающих корней, мелких камней и прочего мусора под ногами. Куда они шли, говорить Чан отказывался, даже когда Хёнджин два раза чертыхался, намереваясь куда-то упасть. Почему не открывал глаза, сам Хван так и не понял. Наверное, всё же хотелось почувствовать этот сюрприз. В какой-то момент их ладони сходятся в крепкий замок. Чан держит так, будто от этого зависят их жизни. Отчасти… это правда. Когда они наконец-то добираются — у Чана холодные пальцы (кровь к ним явно хуево поступает от волнения и сильной хватки) и гремит в груди так сильно, что дышать трудно. — Я не успел купить билеты, да и если честно не знал на что, — он подталкивает Хёнджина вперёд, внимательно наблюдая за ним, придерживая со спины и помогая подняться по деревянным ступенькам, — но у меня есть три рукастых эльфа. Они останавливаются посредине импровизированного второго этажа в гараже. На балке под «потолком» висит проектор, который с матами и богом установил туда Чонин. А на стене за ними растянут огромный экран, который Джисон брал на случай: «Когда-нибудь найду для него ужасный ужастик и буду ужасно напуган, смотря его». Про то, что они три часа вычищали гараж, убирая все лишнее и вымывая все — лучше никогда не напоминать Минхо. Уебет. Бан Чан мягко разворачивает Хёнджина к себе и щёлкает его по носу: — Открой глаза. — Мы где? — Хёнджин оглядывается по сторонам, но понять не может. — У тебя дома? Чан отрицательно качает головой, а Хёнджин хмурится, думая. Вертится во все стороны, потому что интересно и потому что всегда хотел вот такое место на чердаке. — Это гараж? — Угадал. — Оу, круто сделали! Ему, правда, нравится. А ещё тут отчётливо пахнет моющими средствами и это немного забавно. Специально для него старался, получается. Напротив экрана навалены подушки и пуфики и есть что-то типа помоста, чтобы можно было лежать, сидеть, хоть на голове стоять. — Что смотреть будем? — Выбирай, я в этом не шарю. — Тогда может что-то, в чём ты шаришь? — Не, давай. Мне интересно. — Окей, — Хёнджин лезет в поисковик, чтобы войти в свой профиль и найти что-то, что можно посмотреть вдвоём. И чтобы Чан не уснул. — Ты смотрел что-нибудь из Миядзаки? — Из чего? — Понятно... — это будет сложно. Выбирает самую классическую классику в виде "Ходячего замка" и ждёт, пока немного прогрузится, а Чан вернётся откуда-то со всякими снеками, кофе в банке и любимым лимонадом Хвана. — А ты подготовился. Улыбается и сразу же утыкается в экран, потому что смотреть на альфу сейчас... смущает. — Включаю? Я смотрел его несколько раз, так что сразу извиняюсь за комментарии. — А тебе интересно его ещё раз смотреть? — Да, мне нравится. В самом начале Чану приходится немного поколдовать, чтобы настроить изображение, и он выглядит таким сосредоточенным, что Хёнджин смотрит невольно украдкой. Не сразу замечая, что на него уже смотрят в ответ. — Можешь включать. — Ага... От комментариев Хван всё же не удерживается, иногда Чан сам что-то спрашивает. Самое забавное, что между ними есть небольшое расстояние, которое каждый будто боится нарушить. Хотя у Хёнджина ещё с полудня губы пульсируют желанием поцеловать. Он, правда, еле сдерживается. Но в голове всё ещё долбится это дебильное "это из-за инстинкта или он действительно хочет", так что он тормозит себя буквально на поворотах. Если поцелует, то вряд ли сможет остановиться дальше. И не смотря на то, что он сдохнет скоро от флешбеков ночей с прошлой течки, ему действительно интересно просто так провести вечер со "своим" альфой. После середины фильма он, правда, заваливается на колени Чана головой, пододвигая чашку с оставшимися вкусностями. Честно говоря, он сначала это делает, а потом думает. Буквально щекой чувствует, как Чан замирает от неожиданности и только спустя секунд двадцать запускает пальцы в его волосы. И вот это было действительно неожиданно, потому что у Хёнджина картинка на экране перед глазами сыпется и приходится закусить губу. То ли, чтобы не улыбаться, как идиоту, то ли чтобы случайно какой-то неприличный звук не издать. Когда на экране начинают ползти субтитры, на чердаке становится значительно темнее. А он просто разворачивается лицом к Чану, смотря снизу вверх. — Ну, как тебе? — Хёнджин немного разморенный и сонный. Нет, он смотрел, но под конец так пригрелся, что сейчас приходится поморгать пару раз. — У него ещё есть классные работы. Если эта понравилась, то можем и их потом посмотреть. Но в следующий раз смотрим то, что в твоём вкусе! Хван привстает, взлахмоченный, и тыкает в плечо Чана пальцем, обозначая всю серьезность своего высказывания. Время уже за полночь, ему с утра на учебу, а он даже не знает, во сколько домой сегодня попадет. Если попадет, конечно. Уходить он пока никуда точно не собирается. Потягивается и немного ведёт шеей, чтобы размять мышцы. Чану приходится его ловить за талию, когда он слишком выгибается и чуть не летит с помоста. Невысоко, конечно, но было бы эпично. И блять... Он весь вечер держался. Очень сильно пытался этого не сделать, но Чан сейчас слишком близко. Это невозможно просто. — Я хотел тебя днём прибить. Почему ты ушёл? — вопрос неожиданный, и ему ответ-то не нужен. Думал, что это отвлечет, но нихрена. — Пообещай мне, что дальше ничего сегодня не будет. Странно это требовать от альфы, но в себе Хёнджин точно не уверен. У Чана от его внезапных реплик явно кипит мозг, и, кажется, тормозит, потому что когда Хёнджин всё же целует его, реакция в ответ идёт с запозданием на несколько секунд. Несколько секунд, пока Хвана словно пёрышко не прижимают ближе и не тянут на себя, усаживая на бедра. Да как тут... Рычит тихо, обнимая за шею, пока его/Чана джинсовка падает с плеч. — Хёнджин, — несколько раз повторяет Чан, пока его руки требовательно сжимают талию Хвана. Он скучал так сильно, что даже в сотый раз повторив чужое имя не сможет успокоиться. И гул чужого тепла так отзывчиво скользит по его телу, пока он сжимает мягкие губы между своих. Прикусывает, тянет, играет с языком. Бан Чан мог бы сделать вид, что не слышал просьбу Хвана, но это сделает его ужасным, ужаснее, чем он есть. Руки машинально гладят чужие плечи, талию, спину. Он позволяет Хёнджину даже укусить себя за щеку и чуть выше. Слабо. Омега лишь прихватывает зубами кожу, пока Чан мягко, но требовательно тянет джинсовку обратно. — Помоги мне, хорошо? — сдерживаться не так просто. Сладкий запах тянет за собой разум, тело требует повалить и трахнуть, пока они не отключатся от усталости. Он запускает руки в волосы Хвана, убирает их с лица, нежно приглаживает кожу. — Не заставляй меня облажаться на первом свидании. «Я очень слаб перед тобой». Чан мягко гладит по голове, скользит к шее, разминает. «Иди сюда» — тихо шепчет, тянет к себе ближе. Внутри все звенит и болит. Возбуждение становится болезненным. Как и ментальная сторона проблемы. Экран давно погас. Вокруг только звуки с улицы, тихое гудение техники и ветер. Самое яркое — сердцебиение. Отчётливое и быстро. И вкус Хёнджина на губах, когда Чан обнимает плотнее, прижимает к себе. Целует плечо, а потом кладёт голову на него. Гладит Хёнджина по спине, пока тот не стихает, обнимая его, становится таким тёплым и лёгким. — Я ушёл потому, что боялся, что услышу что-то вроде «мне это не нужно». Я, конечно, привык слышать такое почти от каждого человека в своей жизни, но от тебя звучит ужасно. Мне тяжело с этим смириться, — он потирается щекой о плечо Хвана, улыбаясь. — Если бы ты написал, чтобы я шёл нахуй, я бы просто удалил сообщение и попробовал снова. Чан всё-таки падает на спину, утягивает за собой Хёнджина, позволяя уложиться у себя на груди. Он обнимает крепко, сжимает сильно. Дышит правда через раз, но без него задохнётся вообще. Пальцы сжимаются на ткани, цепляются за фантомные ощущения к коже. Его накрывает из-за запаха… мелькает перед глазами, будто все было вчера. Они переворачиваются. В полной тишине слышно, как омега охает и цепляется за Чана. Его губы на мгновение касаются губ Хёнджина. — Ничего больше этого сегодня — обещаю. Чан целует. Жадно, вздыхая. Его язык мельком пробегает по линии нижней губы, осторожно скользит в рот, мягко давит на язык Хёнджина. Когда становится нестерпимо думать и дышать, Чан отстраняется и целует в подбородок. Вечер медленно возвращается в нужное русло «первого свидания». На смену ярким мультикам приходят странные обзоры, клипы разных групп, несколько роликов про Австралию. Когда Хван смеётся, становится легче дышать. И думать тоже. До момента, когда его надо вернуть домой, мелькает мысль, что они уже дома. Или это лишь ощущение Чана. — Эй, — он чуть тормошит Хёнджина, улыбаясь, пока на него не падает чужой взгляд. — Как думаешь, я мог бы завтра подбросить тебя до колледжа? — Подбросить? На чём? Они лежат так близко, что Хёнджин почти касается кончиком носа Чана. Рука альфы давно где-то под футболкой, и Хёнджин рад, что надел оверсайз футболку. Ему отчего-то хочется быть ближе. Ещё ближе. — Оу, мотоцикл. Ну, давай, только вот, — вертится, елозит как уж, пока пытается нащупать свой телефон, который чёрт знает куда упал. Смотрит на время, слегка усмехаясь. — Мне нет смысла идти домой и спать пару часов. Зайду, чтобы переодеться и взять рюкзак. — Ты на парах-то высидишь? — Ты меня недооцениваешь, — фыркает и сам обнимает Чана, утыкаясь носом между ключиц. Его будто укрывает ароматом альфы и теплом. Он не уверен, что уснет, но под тихий голос Чана глаза сами закрываются.

***

Будильник звучит как "ёпт твою мать". Хорошо, что Хёнджин додумался поставить его на чуть пораньше. — Да я сам дойду, не переживай. Сейчас семь... Где-то в восемь можешь заехать, — Хван пытается примять волосы обратно к голове и собрать свои вещи в кучу. Чан всё равно настаивает на том, что проводит, а потом уже и заедет. Небольшая проблемка возникает уже у дома, когда Хёнджин сворачивает на первом углу, пролезая сквозь кусты. — А куда мы... — В окно. Подсадишь? Не хочу через дерево лезть. — Через... А почему не в дверь? — Потому что родители не в курсе, что меня не было ночью дома. У Чана в глазах так и читается "ты шутишь?", но Хван в окно своей комнаты лазил чаще, чем альфа мог предложить. Вчера даже всё подготовил для этого. — Твои родители меня убьют... — Ты терпишь все мои закидоны, мои родители тебя к лику святых причислят, — говорит шепотом, быстро чмокая в щеку и залезая на выступ, куда подсаживает Чан. Хёнджин машет уже из окна, в которое ввалился как мешок картошки. Поэтому плед вчера под подоконником и постелил. Пишет быстро Ликсу, что сегодня они идут не вдвоём, но тот сам говорит, что едет от тёти. Хрена он там забыл... Спать не хочется вообще, и это, видимо, адреналин от вылазки. Хван как-то в это окно пьяным лез, это было такое маски-шоу, что вспоминать стыдно. И лучше Чану об этом никогда не знать. Родители его обычно не будят, считая, что он достаточно взрослый, чтобы самому разобраться со своими расписанием. Он слышит, как дом внизу потихоньку оживает, а сам идёт в душ. Приводит себя в порядок, кидает нужные вещи в рюкзак и спускается вниз, как ни в чём не бывало. Папа уходит раньше всех, а маме сегодня к обеду. Ладно, с мамой, наверное, как-то проще объясниться. — Феликса ждёшь? — Нет, Чана. — Это... Оу, — мама закидывает кухонное полотенце на плечо и заинтересовано смотрит. — Да это то самое "оу". Можно я больше ничего не буду объяснять? — Скажи хоть, вы встречаетесь или нет? — отличный вопрос, ма. Кивает, мол, да, мы встречаемся. Судя по всему. Хёнджин выглядывает из-за шторы в холле, замечая, как к дому подъезжает мотоцикл. Где-то он его уже видел... — Привет, — он немного с опаской смотрит на байк, пока в голове крутится "я точно его где-то видел уже". — И как мне... Ок. Хван берет шлем, но Чану всё равно приходится помочь надеть эту шапку-мозгисохраняйку. Цепляет рюкзак на два плеча сразу, предварительно убедившись, что все карманы застегнуты. Телефон убирает в карман с замком от греха подальше. Обнимает Чана со спины, когда тот садится и заводит мотор. Они доезжают довольно быстро, несмотря на то, что ехали по основным дорогам, а не дворами, как Хван обычно ходит. До пар ещё минут сорок остаётся. Хёнджин слезает с байка, и когда снимает шлем, то похож на взорвавшийся красный одуванчик. Кое-как приглаживает волосы, после сразу же залезая в телефон. — Что-то случилось? — Пишу в заметках, что нужно купить антистатик, — смотрит на байк и ещё раз на Чана. — Два. Постоишь со мной, пока я Ликса жду? Это, конечно, фурор дня и сплетни ещё на неделю. Во-первых, Хёнджин впервые с кем-то. Во-вторых, Хёнджин приехал на байке. В-третьих, Хёнджин с этим кем-то стоит и в наглую целуется за воротами колледжа. Он стоит между разведенных ног Чана, который упирается в байк, пока Хёнджин упирается в него. — Ты же не спал вообще, тебе вообще можно водить в таком состоянии? — убирает пару порядок с лица Чана, пока тот серьёзно сообщает, что водить он может в любом состоянии. А потом он рассказывает что-то про байк, где шестьдесят процентов для Хёнджина звучит словно на шумерском. Но он ловит себя на мысли, что слушает и смотрит на Чана взглядом, в котором сердечки пульсируют неоном. Докатился блять... — Ты чего? — Ты очень красивый, когда что-то рассказываешь так увлечённо, — Хван говорит и только потом понимает, что и кому сказал. Прикрывает глаза, выдыхая, обречено. — Да, ты красивый. Звучит как "посмотри, до чего ты меня доводишь". Они стоят, болтают и целуются ещё минут двадцать, пока Хёнджину в бок не прилетает сумкой Феликса. — Эй, слипшиеся креветки, хватит народ смущать, — заспанный Ликс тычет в Хёнджина, ноя, что ему нужен кофе. Нормально здоровается с Чаном (на удивление) и заявляет, что он забирает друга на пары. Хёнджин уже жестом показывает, что напишет позже, потому что Ликс виснет на руке, жалуясь на свою тяжкую жизнь, а точнее на ебучий автобус, в котором ему пришлось ехать от тёти. А потом и почему он там оказался, собственно. Первая пара у них потоковая, людей куча, и это лекция. Они забираются с кофе и батончиками на самый последний ряд в самый дальний угол. Надо очень много успеть обсудить. И выпить кофе. Остальное подождет. — От тебя не несёт так, будто вы трахались всю ночь. Хёнджин чуть кофе не давится, смотря на друга, который ещё глаза толком не продрал, зато такие вещи выдает. — Потому что мы и не трахались, идиот. — Ты светишься, как коротнувший ящик с проводами. — Ну, я просто... Настроение хорошее. — Ага, — Ликс улыбается как-то очень загадочно, пододвигаясь ближе и ложась головой на рюкзак. — Подробности будут? — Какие? — Твоего свидания. — Ты знал, что уши кенгуру вращаются на триста шестьдесят градусов? — Чего? — Ликс забирает его банку с кофе, нюхая, заключая, что там не спирт. — Вы чем занимались... — Смотрели документалку про Австралию. Так вот... — Вы самая припизднутая пара, которую я знаю, Хёнджин. — А ты какой ещё пары от меня ожидал? — он говорит это как ни в чем не было, хотя слово "пара" в этом контексте звучит как-то странно и ново. В итоге, они так и болтают всю пару, а следующие две Хван переписывается с Чаном. Смысла в их переписке ноль, что полностью соответствует их "самой припизднутой паре". "Увидимся сегодня?" "Не получится. У меня тут проект нарисовался. Который я должен был сдать сегодня" "А ты его не сдал, потому что...?" "Потому что записал не на ту дату. Отстань" "Не отстану" "Завтра приду после пар, ок?" "Куда придёшь?" "К тебе, Чан. Куда ещё" Правда, через пару минут приходится добавить "В гараж". Хёнджин закатывает глаза, а потом с ужасом понимает, сколько теперь сообщений в диалоге с парнем, который до сих пор подписан у него как "еблан" с тремя эмодзи ёлки.