Обман / Smoke and Mirrors

      POV Оми       

      ***

      Киёми сердито уставился на свой телефон, лежащий экраном вниз на столе, сожалея обо всех принятых им жизненных решениях, которые привели его к этому моменту. Ему вообще не следовало пить. Или, может быть, ему не следовало присутствовать на этом мероприятии.       Нет, ему вообще не следовало подписывать контракт с MSBY Black Jackals. Это был корень всех его проблем прямо сейчас – чертовы Шакалы, их встречи с фанатами, их благотворительные акции и общественные мероприятия. После окончания Васэды он получил множество предложений от профессиональных волейбольных команд, многие из которых базировались в Токио, но ему просто нужно было выбрать менее сложный путь, не так ли? Теперь он застрял в Осаке с командой, полной идиотов, самым большим из которых был Мия Атсуму.       Это было странно - знать кого-то так долго, но никогда по-настоящему не знать его. Он встретил Атсуму, когда тот все еще щеголял отвратительно обесцвеченными волосами в старшей школе; черт возьми, он видел его до того, как началось какое-либо обесцвечивание. Они так и не научились быть друзьями, их пути никогда по-настоящему не пересекались настолько, чтобы это произошло. Конечно, они встречались в тренировочных лагерях и соревновались в турнирах, но по большому счету они были никем друг для друга. Например, Киёми жил в Токио, а Атсуму - в Хего. И если расстояние – это недостаточная причина, чтобы помешать дружбе, то их конфликтующие личности были ей. И это было не потому, что они были слишком разными. На самом деле все было наоборот: они были слишком похожи.       Все изменилось, когда Киёми присоединился к команде Атсуму. Но не так уж и сильно. Они оба были профессионалами, чьим приоритетом было синхронизироваться и хорошо играть вместе, а больше ничего и не требовалось. Киёми не был общительным человеком; он достаточно хорошо относился к своим товарищам по команде, порой даже заходил так далеко, что говорил, что они ему нравятся, но они все еще были повсюду, буйными и шумными. Хината, Бокуто и Атсуму в одной команде? Если бы Киёми знал, что ждет его в Осаке, он бы дважды подумал о своем выборе.       Иногда, прятаться от них было единственным временем, когда он мог наслаждаться покоем. Чем он сейчас и занимался.       Он был с MSBY Black Jackals уже несколько месяцев, и, несмотря ни на что, он был доволен ими. Они были посреди волейбольной лиги наций* – игр в ближайшее время не предвиделось, потому что приближался Новый год, но, по-видимому, у профессиональных спортсменов не бывает перерывов. Конечно, они все еще проходили непрерывное обучение, но, что более важно, у них были социальные выступления. Мероприятие, на котором они присутствовали, было какой-то рождественской благотворительной программой, и это было мило и все такое, но Киёми терпеть не мог толпы и всех этих павлинов. С него было достаточно всего этого в детстве, он не мог поверить, что все еще должен делать это сейчас.       Его родители наверняка будут разочарованы тем, что он что сделал.       Ответив на звонок, он понял, что ему несдобровать, еще до того, как на другом конце линии раздался металлический голос его матери.       – Киёми, – строго сказала она, – пожалуйста, скажи мне, что эта ваша фотография, которую мне постоянно присылают, фотошоп.       – Мне очень жаль, мама, – стыд скрутил его желудок.       – Я воспитывала тебя лучше, чем это.       Он стиснул зубы, чтобы не сказать: «ты вообще едва ли меня воспитывала».       – Честно говоря, Киёми, мы приняли, что твоя ориентация была не просто проходящим этапом развития, но это… немного чересчур. По крайней мере, держи свои интрижки в секрете.       – Это не интрижка. Атсуму - мой парень. Наше уединение было нарушено, – его губы начали шевелиться прежде, чем он успел обдумать это.       Казалось, молчание тянулось целую вечность.       – Парень. Еще один? – наконец произнесла его мать.       Он закатил глаза. Его единственная и неповторимая связь закончилась два года назад. Но он просто сказал:       – Да.       – И это замена? Твой сокомандник, не так ли?       – Да.       – И тогда как это может быть рациональным? Это безответственно, Киёми. Мы позволили тебе следовать своей страсти к спорту, а теперь ты так стремишься покончить с этим?       – Это не так, это..., – Киёми подавил разочарование из-за своего заикания, – нет никаких правил, запрещающих это, пока мы можем оставаться профессионалами. А мы можем ими оставаться, я это гарантирую.       – Об этом судить буду я, – фыркнула его мать, – познакомь его с нами – давай поужинаем здесь, в Токио. Я сообщу вам, когда смогу.       – Да, мама. Но это должно быть в марте, после окончания сезона.       – Так и сделаем. А пока я собираюсь подать в суд на людей, стоящих за этим…       – Это благотворительная организация, пожалуйста, не делай этого.       Пауза.       – Если ты в этом уверен.       – Все это скоро пройдет, – заверил он, – и мы расскажем о наших отношениях, чтобы сделать их менее…       – Скандальными?       Он съёжился.       – Да.       – Прекрасно. Я попрошу своего секретаря перезвонить тебе в ближайшее время, Киёми.       – Хорошо. Пока, – его слова были встречены молчанием; мать уже повесила трубку.       Он со вздохом поражения положил телефон обратно на стол. Теперь пути назад не было. Отдал пенни, придётся отдать и фунт*.       

      ***

      Позже в тот же день он поймал Атсуму в коридоре, который, по-видимому, тащил закуски в свою комнату. Киёми прижал его к стене и угрожающе навис над ним.       – Мия. С сегодняшнего дня ты мой парень.       К его удивлению Атсуму просто выпрямился и решительно кивнул:       – Договорились.       – Позвонила моя мать, она была очень разочарована. Я солгал – сказал ей, что мы встречаемся, и теперь она хочет встретиться за ужином с нами. Не скоро, потому что она занята, но рано или поздно, да. Не подведи меня.       – Да, да, я уже согласен, расслабься, – Атсуму пренебрежительно махнул рукой, сжимая пальцами банку Strong Zero*, – что будем делать дальше?             – Полагаю, мы должны спросить Фостера или Юму об этом. Вероятно, нам придется «выйти в свет».       Он, конечно, не думал, что ему придется проходить через это снова, причем на публике, не меньше.       – Отстой, – Атсуму пренебрежительно фыркнул*.       – Нет смысла расстраиваться*, – он отступил назад, давая Атсуму немного пространства.       – Итак, должны ли мы установить правила?       – Я не смог придумать ничего особенного, кроме одного: делай это убедительно, и еще – не забывай, что все это притворство.       – Я не идиот, – ответил Атсуму и усмехнулся, – будто бы ты в моем вкусе – без обид, Оми-кун.       Киёми нахмурился, слегка обиженный:       – Извини? Что ты имеешь в виду?       Атсуму оттолкнулся от стены и протиснулся мимо него:       – Не зацикливайся на этом, токийский мальчик. Я собираюсь вздремнуть, хорошо? Если Боккун будет искать меня, скажи ему, что мне нужно хорошенько выспаться.       – Я не твой почтовый голубь, – огрызнулся он Атсуму в спину, но в следующую секунду он уже был один.       Киёми вздохнул, переполненный чувством, что его жизнь вот-вот изменится, и не в лучшую сторону.

      ***

      Первым препятствием стало сглаживание истории.       – Просто скажи, что вы начали встречаться, когда Сакуса-кун присоединился к команде, что в этом плохого? – раздраженно спросил Инунаки.       Команда отдыхала в гостиной с закусками для их читмила, не обращая внимания на фильм, идущий по телевизору.       – Тогда как мы объясним, что однажды он ударил меня во время прямого эфира? – выдал Атсуму в ответ, – люди уже выкапывают наши старые интервью! Мы вообще никогда не выглядели влюбленными.       – И ты уже забыл о скандале, связанном с Мией? Девушка на его коленях? Тот парень, с которым он непристойно танцевал в клубе? – спросил Киёми, – если бы мы тогда были вместе, это плохо бы отразилось на мне.       – Почему вы так усложняете мне жизнь, – вздохнул Мейан, – тогда после последнего скандала. Так что мы будем говорить, что это как новинка недельной давности.       Киёми с отвращением сморщил нос.       – Слушайте, у вас обоих есть личные чувства по отношению к этому… соглашению, но с этого момента вам придется смириться с этим, – строго сказал Мейан, – это ваша ошибка. Вы знаете, насколько падают продажи нашего мерча всякий раз, когда Атсуму-кун ввязывается в очередную историю? И мы теряем подписчиков!       – Мы снова набираем их, – проинформировал их Барнс, – похоже, людям действительно нравится такое развитие событий. Всем так любопытно, они хотят знать всю историю целиком.       – Юма-сан сказала, что объявит об этом в социальных сетях, верно? Чтобы привлечь больше новых подписчиков и возможной поддержки? –спросил Хината с широко раскрытыми глазами, – Просто опубликуйте селфи с поцелуем или что-то в этом роде!       – Мы можем на нем присутствовать? – нетерпеливо спросил Бокуто.       Киёми уставился на него:       – С какой стати тебе в этом участвовать?       – Вся команда должна быть на нем! – воскликнул Хината.       – Нет, – подчеркнул Киёми. Что не так с этими людьми? – Никаких селфи с поцелуем.       – Почему нет? – спросил Адриан, – Ты, казалось, просто отлично целовался с ним прошлой ночью.       – Ему понравилось не только это… ау! – Атсуму потер икру и бросил свирепый взгляд на Киёми, – Прекрати пинать меня!       – Тогда заткнись, – огрызнулся Киёми, в висках пульсировала нарастающая головная боль, – через несколько дней после той девушки ты пригласил меня на свидание, и после нескольких твоих попыток я сказал "хорошо".       – Звучит правдоподобно, – фыркнул Инунаки.       – Почему это я должен приглашать тебя? – возмутился Атсуму, – После инцидента с той девушкой ты понял, что я все-таки тебе нравлюсь, и хотел, чтобы я принадлежал только тебе, поэтому ты умолял меня дать тебе шанс.       – Я знаю, что не должен находить это забавным, но это так, – громко рассмеялся Барнс.       – Мы никогда не получим правдивой истории, если будем продолжать в том же духе, - мрачно сказал Мейан.       – Вы можете сказать, что оба осознали это! – серьезно сказал Бокуто, – Согласились попробовать, и вот вы здесь.       – Это сработает, – неохотно признал Киёми, – давайте просто будем как можно более расплывчатыми.       – Но не слишком, чтобы не вызвать подозрений, – напомнил Мейан.       – Может, это назревало некоторое время, – задумчиво продолжил Бокуто, – но вы не хотели смотреть правде в глаза. Потому что вы товарищи по команде!       – Хм, – произнес Адриан, – подумать только, из всех только у Бокуто-куна есть хоть какое-то подобие рациональности. Мило.       – Неважно, – проворчал Атсуму, что все приняли как согласие.       – Хорошо, тогда, – сказал Мейан, хлопая в ладоши, – шоу начинается.       

      ***

      К его крайнему отвращению, в итоге им пришлось сделать селфи с поцелуем.       Атсуму направил камеру телефона на зеркало в своей спальне и сказал:       – Хорошо, теперь поцелуй меня, Оми-кун.       Со вздохом Киёми наклонился; Атсуму повернул голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Был неловкий момент, когда их губы оставались прижатыми друг к другу, пока Атсуму пытался выбрать хороший угол для фото. Киёми наблюдал за их отражением, когда была сделана фотография.       Его глаза закрылись, когда Атсуму зажал его нижнюю губу между своими.       Он смутно уловил звук упавшего на пол телефона, когда они начали яростно целоваться. После благотворительного вечера воздух между ними искрился странным электричеством, и Киёми хорошо справлялся с тем, чтобы не обращать на это внимания, но что-то все же должно было произойти. Он запустил пальцы в волосы Атсуму, его дыхание участилось вместе с сердцебиением.       Что мы творим, его разум бесплодно кричал на него.       – Что мы творим, – он задохнулся, когда Атсуму распластал его на своей кровати и придавил к матрасу. Он молился всем богам, чтобы она была чистой.       – То, чего мы оба хотим, но ты слишком боишься спросить, – Атсуму приподнялся на коленях, одним движением снимая с себя рубашку.       – Я сказал, что это больше не повторится. Ты сказал, что не устраиваешь повторных показов, – Киёми поднял бровь, глядя на него.       Атсуму провел пальцами по обнаженной коже бедра Киёми там, где задралась его рубашка. Киёми вздрогнул; Атсуму наблюдал за ним как ястреб.       – Хотя это было хорошо. Не так ли? – Атсуму приподнял брови, глядя на Киёми, – Представь, как это было бы хорошо, если бы мы могли не торопиться. Кроме того, разве это не отстойно, если мы будем притворяться, что вместе, но не получим никаких привилегий?       Тепло разлилось в животе Киёми, когда он подумал обо всем, что они могли бы сделать. Он хотел бы обвинить алкоголь в том, что произошло прошлой ночью, но постыдная правда заключалась в том, что воспоминания оставались поразительно четкими. То, что должно было быть дерьмовым, быстрым сексом, успешно запечатлелось в его сознании.       Его член заинтересовано дрогнул, а мозг начал отключаться. Он попрощался со своими чувствами во второй раз за три дня.       Три дня. Он продержался всего три дня. Что, черт возьми, он пил в ту ночь и почему он все еще был пьян?       Но прежде чем совершить еще одну ошибку, ему нужно было сначала кое-что прояснить.       Он перевернул их, оседлав Атсуму и усевшись на его член. Атсуму уже был тверд, и Киёми не смог удержаться, чтобы немного не поерзать. Он проследил за розовым язычком Атсуму, высунувшимся, чтобы облизать губы.       – Я согласен при одном условии, – наконец он вспомнил, что хотел сказать.       – О?       – Когда этот обман закончится, закончится и эта договоренность.       – И в чем именно заключается эта договоренность?       – Мы трахаемся и больше ничего, – прямо сказал Киёми, – и я имею в виду ничего, Мия. Не друзья и никаких других заразных чувств.       – Достаточно просто, – Атсуму дернул бедрами, и с губ Киёми сорвалось шипение, – мы можем начать сейчас?       Едва эти слова слетели с его губ, как Киёми резко наклонился вперед, заткнув его поцелуем. Их одежда бесшумно упала на пол, и они покатились по кровати, борясь за доминирование. Киёми оказался на спине, закинув ноги на плечи Атсуму, наблюдая, как этот чертов язык вылизывает дорожку вверх по его икре. Атсуму так и не научился держать его во рту. Киёми должен был испытывать отвращение, но все, о чем он мог думать, это о том, как этот язык будет ощущаться в другом месте.       Киёми согнул ноги и развел их в приглашающем жесте:       – Ты идешь?       Атсуму издал отвратительный смешок:       – Черт возьми, да. Но позже, – он наклонился вбок, чтобы дотянуться до прикроватного столика, и достал бутылочку смазки и горсть презервативов.       Слишком самоуверенно. Естественно.       Атсуму небрежно бросил их на матрас, прежде чем скользнуть вниз и устроиться между ног Киёми.       – Постарайся вести себя потише, ладно? – Атсуму ухмыльнулся ему, – мы ведь не хотим, чтобы весь дом слышал.       Прежде чем Киёми успел возразить, Атсуму сомкнул губы вокруг его члена. Бедра Киёми дернулись при первом прикосновении, и из него вырвался стон, когда Атсуму пососал кончик. Наблюдая из-под полуприкрытых век, как Атсуму качает головой, Киёми вцепился в пшеничного цвета волосы, чуть не оторвав прядь, когда он стал слишком близок к оргазму.       – Подожди, – выдавил он, оттягивая Атсуму. Он хотел, чтобы это продлилось подольше, – пока нет.       Атсуму облизнул губы, его глаза потемнели от голода, и он неторопливо погладил эрекцию Киёми.       – Конечно. У нас впереди вся ночь. Но я думаю, что умру, если не войду в тебя через секунду.       Драматично, как и всегда. Киёми некоторое время просто дышал, пытаясь собраться с мыслями. Когда он успокоился, то потянулся вниз и раздвинул ягодицы:       – Ну, тогда поторопись.       Звук открывающейся бутылки со смазкой прорезал воздух, как удар хлыста, и жар в животе Киеоми закипел. Это не заняло много времени, и Атсуму вдавил в него уже два пальца. Киёми вздохнул и впустил его, закрывая глаза, когда они проходили через особо удачное место.       Атсуму, казалось, знал это, хотя Киёми не осмеливался произнести ни единого звука. Два пальца превратились в три, затем в четыре, и к тому времени Киёми был натянут, как струна, готовая лопнуть.       – Достаточно. Трахни меня уже.       Шуршание упаковки было единственным ответом, который он получил. Он напряженно ждал. У него перехватило дыхание, когда Атсуму начал толкаться внутрь. Медленно, а затем весь сразу.       Когда он полностью вошел, они оба замерли, тяжело дыша. Киёми предостерегающе положил руки на плечи Атсуму. Подожди.       Атсуму был чертовски большим. Утро после их первого раза было таким тяжелым, что он не мог поверить, что ему так не терпелось повторить это снова. Но он хотел.       Он обхватил Атсуму своими ногами, и тот воспринял это как сигнал начать двигаться. Ацуму был на удивление мягок, учитывая, каким сумасшедшим он был в прошлый раз, но Киёми подумал, что это, вероятно, хуже, потому что он мог чувствовать все. Чувствовал каждое движение члена Атсуму внутри себя, чувствовал, как глубоко он проникает. Когда Атсуму повернул бедра и толкнулся сильнее, задев простату, он почувствовал его вплоть до пальцев ног.       – Двигайся, – голос Киёми сломался, – быстрее, давай…       Остальные слова застряли у него в горле, и его глаза закатились, когда Атсуму последовал команде. Он начал входить в него быстро и жестко, нетерпение сквозило в его движениях, выдавая, насколько отчаянно он этого хотел.       И Киёми позволил себе отключиться. Он вцепился в спину Атсуму и позволил трахнуть себя до беспамятства, не жалуясь, когда Атсуму вышел и перевернул его. Киёми сумел поджать под себя колени, его ноги были как желе, и он заскулил, когда Атсуму в очередной раз вошел в него.       Он цеплялся за простыни, подушки, изголовье кровати и невидящим взглядом уставился в стену, едва ощущая тиски, которыми Атсуму сжимал его бедра.       Киёми почувствовал, как каждый нерв в нем напрягся.       – Атсуму, – он стиснул зубы, дрожа, – ты…       – Хм? – ответил тот, – что не так?       К своему стыду Киёми сломался первым:       – Пожалуйста.       – Произнеси мое имя.       Он ненавидел его. Так он и сказал. Открыл рот и выплюнул:       – Я ненавижу тебя.       – Это не звучит как мое имя, – пропел Атсуму.       К черту все.       – Атсуму. Пожалуйста.       Из него вырвался стон, когда Атсуму вновь толкнулся и просунул руку под него, чтобы ухватиться за истекающий член Киёми. Одного движения было достаточно, чтобы Киёми достиг своего пика. Он издал унизительный стон, когда оргазм накрыл его, как волна. Атсуму продолжал входить в него, все быстрее и быстрее, гоняясь за собственным удовольствием. Киёми понял, что тот достиг цели, когда его бедра задрожали, и он издал непривлекательное тихое ворчание. Киёми посмеялся бы над ним, если бы он не был слишком занят ожиданием конца мучений.       Когда Атсуму наконец отпустил его, Киёми рухнул на кровать, как марионетка без ниточек. Его дыхание стало прерывистым, и он закрыл глаза, усталость навевала на него сонливость. Матрас прогнулся, когда Атсуму с глубоким вздохом лег рядом с ним.       – Черт, это было хорошо, – проговорил он, – дай мне немного времени. И давай сделаем это снова.       Снова? Он не знал, сможет ли пережить еще один раунд.       В ту ночь он узнал, как далеко может зайти выносливость Атсуму.       

      ***

      Киёми, пошатываясь, брел по коридору, крадучись, как крыса посреди ночи. Он был уверен, что примет долгий и тщательный душ, когда вернется в свою комнату.       Расслабляясь в душе, он подводил итоги. Он думал, что будет испытывать еще большее отвращение к самому себе, но, как ни странно, этого не произошло. На самом деле, он уже хотел сделать это снова.       Это было так не похоже на него.       Обычно он был чрезвычайно осторожен со своими партнерами. Во-первых, они должны были быть чистыми и достаточно знакомыми, чтобы он не возражал против их членов внутри него.       Во-вторых, они не должны быть слишком знакомыми, чтобы он часто их видел. Или вообще когда-либо еще.       Дело в том, что обычно это было как открытое и затем закрытое дело. Он раздвигает, он же и захлопывает. Дело закрыто, и оно больше никогда не будет повторяться или даже упоминаться.       Атсуму во всех отношениях был исключением: он был грязным, он был незнакомым, и он был близок. Если честно, дело было не в том, что они ненавидели друг друга. На самом деле, если бы на него надавили, Киёми бы признал, что уважает этого парня — он много работает и чертовски хороший связующий. Он предположил, что они просто не нравились друг другу.       Киёми был достаточно взрослым, чтобы признать, что дистанция между ними была его виной. Когда он только подписал контракт с командой, закончив колледж, Атсуму действительно пытался — он был из тех, кто думает: «моя команда = это моя семья» и тому подобное дерьмо, поэтому он ворчал, приставал и ныл. Но его громкое присутствие и настойчивые попытки только раздражали Киёми, который ни в коем случае не был милым или особо понимающим человеком. Атсуму выглядел оскорбленным, когда Киёми огрызался на него, и бормотал что-то вроде: «некоторые люди никогда не меняются», и вскоре он признал свое поражение*. Киёми понял, что у Атсуму было не так уж много терпения.             И его это вполне устраивало. Ему не нужно было быть в дружеских отношениях со своими товарищами по команде, чтобы хорошо работать с ними. А Мия Атсуму был именно тем человеком, от которого он хотел защититься. Он был беспечным, легкомысленным и опасным. И чертовски раздражающим.       Однако, к огорчению Киёми, секс с ним был очень хорош. Ошеломляющий, потрясающий уровень слова «хорош».       А теперь это просто стало удобно. Независимо от того, в каком состоянии были их отношения, упускать шанс сделать это просто казалось глупым.       Кому это повредит?