Восьмое чувство

      Июнь в Йокогаме – не самый приятный месяц с точки зрения погодных условий: сезон дождей как никак. Дождь может лить как из ведра хоть целый день, устраивая на улицах транспортный коллапс с библейскими мотивами, несмотря на ежегодную подготовку властей к этому периоду. Но из года в год всех предпринятых мер оказывается недостаточно. А может поморосить минут тридцать за сутки и на этом всё: небо чистое, ни облачка на горизонте. Но что самое ужасное в этом сезоне – невыносимая, липкая и удушающая жара. Термометр может показывать какие-то плюс двадцать пять, но по ощущениям будут все тридцать пять, да ещё и дышать невозможно из-за загазованного воздуха вперемешку с испаряющейся дождевой водой.       Ещё один минус июня заключается в том, что с бесконечными дождями приходится покупать такое же бесконечное количество зонтов, потому что забыть его в метро, магазине или кафе – дело обычное. Чуя давно перестал покупать хорошие зонты: такие всегда жалко терять. Так что каждый сезон он перебивается дешёвыми и купленными в магазинах, где все товары по сто йен.       Вот и сегодня был такой день – дождь шёл с утра, и в то время, как Чуя бежал к станции метро, его новый прозрачный зонт-трость был у него в руках. Однако, как известно, спешка ни к чему хорошему не приводит, поэтому нет ничего удивительного в том, что парень благополучно забыл его в вагоне поезда. Спасибо, что ливень прошёл, и остаток пути до банка парень добирался, перепрыгивая через маленькие лужи, стараясь не намочить одни из своих лучших туфель.       В небе светило солнце, хотя отъехал парень всего на четыре станции от съёмной квартиры. Но Чуя всë равно ненавидит июнь.       А ещё он ненавидит бюрократическую систему, государственные учреждения и бесчисленные личные визиты для заполнения бумажки, чтобы получить бумажку, на которой нужно поставить подпись. И именно этим он планировал заняться сегодняшним днём – ставить подписи на листах бумаги с печатным текстом для того, чтобы внести на личный счёт пусть и небольшую сумму, зато заработанную практически честным трудом. И нет, он не якудза, но работает в заведении, что принадлежит Портовой мафии, так что зарплата относительно белая, и трудоустроен Чуя по всем правилам: платит налоги, медицинскую страховку и откладывает на пенсию, на которую не уверен, что выйдет.       Этот сберегательный счёт он открыл, как только скопил свои первые десять тысяч йен в пятнадцать. В то время эта сумма казалась ему внушительной – такие деньги он раньше никогда в руках не держал.       В пятнадцать Чуя попал на попечение госпожи Коё Озаки, которая освободила его от, Чуя не побоится этого слова, рабства в Сумиёси-кай – крупнейшей токийской преступной организации, куда Чуя попал не по собственному желанию, а по чужой глупости, непредусмотрительности и чрезмерной самоуверенности. Там он был кем-то между игрушкой и мальчиком на побегушках у сына одного фукукомбутё. Чуя всегда знал, что в тот день его не убили только по двум причинам: внешности и наличия у Ватанабэ-сана сына примерно его же возраста, которому стало скучно и захотелось новую игрушку, которой Накахара и стал. Когда мальчику – его звали Ичиро – было грустно, скучно, одиноко или причина вообще отсутствовала, тринадцатилетний Чуя оказывался рядом и в зависимости от ситуации становился то другом, то слушателем, то зрителем, то мальчиком для битья. Когда же в его скромных услугах не было необходимости, Чую брал к себе отец Ичиро, и Накахара превращался в мальчика-посыльного. Ничего серьёзного ему не доверяли, лишь принеси-подай да сделай кофе.       За два года такого подчинения никто ни разу не заикнулся о его принятии в организацию, хотя вроде бы это могло быть логичным – порой он держал в руках запечатанные конверты с документами, за которые готовы платить миллионы, а иногда присутствовал на личных встречах, где решались важные для токийской мафии вопросы. Но Чуя не жаловался, он был благодарен. Не быть частью мафии – значит иметь возможность уйти пусть не целым, но живым уж точно.       Чуя знал в лицо и по имени многих людей из Сумиёси-кай. Те же, в свою очередь, лишь догадывались о его существовании и относились к нему как к чужому – почти шпиону. Это было просто смешно: кому и что мог рассказать тринадцатилетний парень-беспризорник, находящийся в чужом городе без возможности связаться с друзьями и узнать, выжил ли кто-то после той бойни или нет?       За время, проведённое в Токийской мафии, Чуя пережил многое. Редко, но было что-то хорошее. Чаще было плохое, а было и то, чему он так и не нашёл названия и объяснения. Чуе часто влетало за характер, по делу и без дела или за то, что он вообще дышит. Но в последнем его обвинял только сын Ватанабэ-сана, когда был в очень плохом настроении. Тощий, угловатый, нескладный подросток стоически переносил все насмешки, издёвки и побои, никогда не позволяя опуститься до пустого места хотя бы в своих глазах.       Тогдашнего Чую нынешний назвал бы идиотом – в свои тринадцать он в глубине души лелеял надежду, что настанет день, когда его отпустят, скажут, что в его услугах больше не заинтересованы. Он мог бы вернуться обратно в родную Йокогаму, в трущобы, являвшиеся его настоящим домом и зажить прошлой жизнью, пусть и похожей на выживание, зато свободной. Нынешний двадцатидвухлетний Чуя прекрасно понимает: не видал бы он хоть какой-нибудь жизни, если бы не воля случая.       В один день, который Чуя запомнил на всю жизнь, его взяли на переговоры с партнёрами из Йокогамской мафии в качестве мальчика, подливающего саке. В тот момент, когда он увидел госпожу Озаки за столом переговоров, стало жутко некомфортно за свой внешний вид – в обществе роскошной девушки не место парню с синяком на половину лица, глубокими мешками под глазами и трясущимися от нервов руками. Чуя никогда не спрашивал Коё-сан и вряд ли спросит, что в тот день её привлекло в его скромной персоне, но по окончанию переговоров Чуя паковал свои немногочисленные вещи и готовился к возвращению в родной город – госпожа Озаки выкупила его за деньги из своего кармана. Чуя знает точную цену своей жизни.       В ряды членов Портовой мафии его не приняли – никому не сдался ничего не умеющий пятнадцатилетний мальчишка, к тому же не являющийся эспером. О наличии способности Чуя никому не рассказывал, поскольку данное обещание самому важному человеку значило для него намного больше, чем возможность иметь деньги и перспективы.       У Озаки-сан Чуя тоже был мальчиком на побегушках, но это было намного лучше, чем в Токио: его не били, хорошо кормили, выделили собственную комнату и иногда ему перепадало несколько сотен йен в карман. Жил и работал он в заведении, принадлежавшему Портовой мафии и бывшему под личным наблюдением Коё-сан – Кябакура премиум-класса. На первом этаже этого заведения был хостес-клуб с общим залом и несколькими приватными вип-комнатами, бар, кухня, общая гримёрка и офис менеджера. В подвале находилось подпольное казино, где можно было за одним столом встретить как криминальных личностей, так и членов правительства – в стенах казино все друг другу незнакомцы, а алкоголь и азарт стирают границы под покровом ночи. На втором и третьем этажах клуба располагались жилые комнаты, которые по дешёвке сдавались работающим на мафию хостам – цены были в два раза ниже рыночных, зато сотрудники под рукой и чутким присмотром менеджера. Одну из скромных комнат на втором этаже Коё-сан выделила Чуе, и с тех пор он верой и правдой работал на Озаки.       О том, что Чуя собирается накопленные за почти год работы деньги положить на личный счёт, Озаки узнала случайно – парень сам спалился: воспользовался компьютером менеджера, разыскивая информацию о банковской системе и банках в частности, а историю браузера почистить не догадался, равно как и записи с камер наблюдения. Коё вызвала его на личную беседу, где парень и рассказал ей о своих почти утопичных планах, в которых он заработает достаточное количество денег на университет – ну, или колледж, – получит образование, устоится на работу в приличную фирму, снимет квартиру в тихом спальном районе, заведёт кошку или собаку и будет зарабатывать столько, что позволит себе ужинать чем-то побогаче полуфабрикатов. Чуя обязательно заработает на спокойную нормальную жизнь, где не будет бедности, мафии и переживаний, что следующий день может не наступить.       Видимо, Озаки-сан прониклась его мечтами: через несколько дней Чуе предоставили его первые настоящие документы в виде паспорта, медицинской страховки, ханко и договора на открытие личного счёта в банке.       С того дня Чуя Накахара начал существовать для общества как реальный человек, числящийся во всех государственных структурах, и с того же дня он каждый месяц вот уже на протяжении семи лет кладёт деньги на личный счёт под кодовым названием «лучшая жизнь». Было бы лучше, если бы ему платили не наличкой, а, как и полагается, переводили бы деньги сразу на банковский счёт, но в принадлежавших мафии заведениях свои порядки: там лишний раз не светят суммы, даже если всё легально.       Чуя остановился перед входом в здание банка и посмотрел на часы: он сегодня задержался из-за чёртовой погоды и пришёл значительно позже планируемого. Через двадцать минут у сотрудников его отдела начнётся обеденный перерыв, так что либо он будет ближайший час сидеть в прохладном холе, либо сможет прогуляться по окрестностям. Чуя выбрал второй вариант. Время почти что обеденное, а он без завтрака, так что есть повод найти какое-нибудь недорогое заведение и наполнить бунтующий против незапланированной голодовки желудок.       Пройдя всего пару кварталов по довольно оживлённой улице, фасады домов которой он за семь лет успел выучить наизусть, парень зашёл в кофейню, из которой всегда доносился божественный аромат кофе, но куда он никак не мог зайти – сначала не позволяли средства, а потом отсутствие времени. Сегодня звёзды сошлись, и он сможет в тишине, спокойствии и без лишней суеты насладиться лучшим кофе в своей жизни.       Не успел парень переступить порог кафе, как его встретили ароматы кофе, свежих данго, дораяки, горячего риса и спасительная прохлада от кондиционера. В помещении было тихо: посетителей почти нет. Это было удивительно, так как во время ланча каждое второе заведение общепита переполнено офисными сотрудниками, спешащими сытно и недорого пообедать.       Во всём небольшом и уютном зале был занят лишь один столик у окна, что было только на руку Чуе: он не любил большое скопление людей – не с его способностью. Несмотря на то, что с годами он научился её контролировать, всë равно бывали случаи, когда дар выходил из-под контроля, как в детстве. Это всегда было неожиданно и больно. Живя в таком большом городе как Йокогама, трудно избегать толпы людей, так что упаковка обезболивающего у Чуи всегда при себе.       Сейчас же волноваться было не о чем: четыре человека за столиком, бариста и официант. Даже если и случится срыв, сильно не навредит: не то количество людей.       Чуя сел за стойку и взял в руки меню. Живот предательски громко заурчал, заставляя Чую извиняюще улыбнуться бариста – пожилому мужчине с большими ладонями, пропахшими кофейными зёрнами. Тот понимающе кивнул головой и посоветовал заказать порцию окономияки с чашечкой терпкого американо. — Но, Куникида-кун, это же совсем бесчеловечно по отношению ко мне, — Чуя услышал громкий мужской голос, пытавшийся звучать по-детски обиженно и капризно. Накахара невольно обернулся к единственному столику с посетителями – кажется, голос принадлежал мужчине, что растянулся поперёк стола и зарылся пальцами в густые каштановые волосы. То, каким образом он своими длинными руками не задевал чашки на столе, оставалось загадкой. — Дазай, твой обед закончился тридцать минут назад! — второй мужчина, кто очевидно и был Куникидой-куном, сильно ударил ладонью по столу. Но это не возымело никакого успеха – шатен всё так же лежал на деревянной поверхности и что-то бубнил о своей усталости. — Как ты мог устать, если ни черта не делаешь? — А вот и неправда! У меня непрерывно активна мозговая деятельность, а это так утомляет, — мужчина поднял голову со стола и оглядел помещение, задерживая взгляд на Чуе. — И вообще, веди себя прилично, Куникида-кун. Ты своими громкими возмущениями пугаешь посетителей.       Высокий блондин в очках обернулся в сторону Чуи, немного удивлённо переводившего взгляд с одного человека на другого. В его планах не было становиться свидетелем чьей-то ссоры, в курсе которой он не был и вникать не собирался, но раз уж сам обратил внимание, то и получай его в ответ. — Прошу прощения, если мой коллега-идиот потревожил Вас своими выходками, — мужчина моментально изменился в голосе и лице. Чуя почувствовал исходящие от него смущение и стыд, и это было почти что смешно, учитывая как секунду назад он источал бесконечное раздражение и усталость. — Всё в порядке, — Чуя улыбнулся, концентрируя своё внимание на всей компании. Два человека – рыжий парень и сидящая рядом с ним девушка – не были ни смущены, ни раздражены, ни что-либо ещё из того спектра эмоций, что источал их коллега постарше. Эти двое скорее потешались над ситуацией: их эмоции были настолько незаметны и тихи, будто только что развернувшаяся картина – дело обычное. — Я не испытывал дискомфорта, пока Вы не повысили голос.       На этой фразе блондин разинул рот, явно не ожидая такого ответа, теряясь в нестандартной для него ситуации. А вот шатен, с прищуром глядевший на Чую, резко поднялся со стола и широко улыбнулся. — Куникида-кун, как тебе не стыдно! Испортил чудесную трапезу невинного посетителя, — он театрально закачал головой, стараясь изобразить на своём лице гримасу разочарования в коллеге, но выходило как-то не очень. По крайней мере, Чуя не оценил.       Мужчина, которого назвали Дазаем, с интересом осматривал Чую. Парень не сказал бы, что это смущает. Только не с его работой – там на него и не так смотрели. Но было что-то в этом взгляде, отчего мурашки пробежали по спине, а интуиция забила тревогу. Она шептала, что этот человек опасен, а своей интуиции Чуя доверяет больше чем глазам – она его ещё ни разу не подводила.       Накахара решил применить способность на шатене, чтобы узнать его эмоциональный фон – обычно люди, которых стоит остерегаться, довольно громко звучат в его голове. Они настроены враждебно, агрессивно, ощущают тревогу, сомнения и лёгкую неуверенность – стоит ли нападать или можно обойтись без лишних жертв. С такими людьми Чуя всегда старался быть обходительным, тщательно подбирал слова и интонации. Конечно, это не всегда помогало, и иногда от его действий становилось только хуже, а тревоги и сомнения отходили на задний план, уступая место яркому желанию подпортить чью-то жизнь либо физически, либо морально. От случая к случаю не приходится: все люди разные, так что стандартного и эталонного решения не существует.       Однако, что действительно не на шутку напугало Чую, так это отсутствие эмоционального фона у Дазая. Вообще ничего. Пустота. Парень подумал, что, возможно, способность дала сбой. Такое иногда случается – без хорошего наставника, чётких инструкций и расширенного представления о способностях в целом, трудно разобраться в этом непростом вопросе. Чуя читал, что некоторые эсперы, которые так и не научились контролировать способность, в конечном итоге умирали от неё же. Накахара всю свою сознательную жизнь, как только они с Кэзуми узнали, что он эспер, тренировал способность, учился не только держать её под контролем, но и развивать, использовать разные вариации и возможности.       Так он научился вычислять эсперов по их эмоциональному фону – у одарённых он более нестабильный и ощущается ярче. Чуя также может ощущать, какая способность у человека – материальная или нет. Если способность материальна, имеет реальное физическое проявление, результат, который можно увидеть, услышать или потрогать, то эмоции людей отдают чем-то холодным, немного отстранённым, будто бы они выплёскиваются наружу вместе со способностью. Если же дар нематериален, как у Чуи, находится в голове или теле эспера, всё с точностью наоборот – эмоции немного обжигали, если так можно сказать.       А ещё, чем более развита способность, тем сильнее чувствовались либо холод, либо жар, но неизменным было одно – ощущения, вызванные эсперами, всегда сильнее, ярче, и от них неизбежно начинает болеть голова. Их эмоциональный фон настолько сильно отличался от обычных людей, что иногда, когда Чуя сталкивался с сильным эспером, тот мог подавить собственные эмоции парня, и никакой разграничительный барьер, который тот учился выстраивать годами, не помогал.       Чуя поочерёдно изучил каждого человека, находившегося в помещении: бариста, официант и миловидная старшеклассница обычные люди; рыжий лохматый парень у окна – эспер с материальной, но не до конца развитой способностью, ему ещё есть куда расти; Куникида – тоже одарённый, способность материальна и развита хорошо – мужчина ей мастерски владеет; а вот Дазай, так и продолжавший с любопытством осматривать Чую – чистый лист. Ни эмоций, ни способности, будто и не существует человека вовсе.       Мужчина резко поднялся со своего места и подошёл к Чуе, усаживаясь на соседний стул. — Я искренне прошу прощения за столь неподобающее поведение моего коллеги, — он аккуратно взял Чую за руку, слегка поглаживая тыльную сторону ладони. — Позвольте ему в качестве извинений оплатить Ваш обед.       Чуя с лёгкой улыбкой аккуратно убрал руку. На людях, вызывающих настороженность и опасения, лучше долго не использовать способность, себе дороже – никогда не угадаешь, чем обернётся. Их эмоциональный фон может резко усилиться, отчего Чуя сам начнёт ощущать то, что совсем не хочет, так что он выключил свой дар, как только Дазай начал приближаться к нему. — Это очень приятно, но не стоит, — Чуя перевёл взгляд на настенные часы и увидел, что до конца обеденного перерыва тридцать минут, а у него обед не съеден, и новые подозрительные знакомые в личное пространство лезут. — Что ж, тогда позвольте узнать имя человека, спасшего меня от болезненных подзатыльников Куникиды. — Дазай, — блондин издал звук, чем-то похожий на рык, но никого этим не впечатлил. Пожилой бариста всё так же протирал чашки, парень с девушкой уплетали десерт, а всё внимание Дазая было сосредоточено на Чуе, который в свою очередь следил за реакциями шатена.       Своë волнение Накахара не проявлял. Важное правило, усвоенное им во время жизни в трущобах, гласило: никогда не показывай врагу, что тебе страшно или больно. Потому что за этим кроется слабость, а слабых всегда добивают. — Накахара Чуя, — он протянул мужчине руку, надевая одну из своих лучших улыбок. — Какое чудесное имя, — шатен пожал руку – и пусть Чуе только кажется, –чуть не поднёс её к лицу с намерением поцеловать. Чуя – не барышня, и, видимо, Дазай запоздало, но всё же вспомнил об этом. — Дазай Осаму, приятно познакомиться. А этого шумного мужчину зовут Куникида-кун. — Куникида-сан, раз уж на то пошло, — блондин поправил очки и сел за столик – видать, смирился, что в ближайшее время не настроит коллегу на рабочий лад. — И, Дазай, мне кофе за твой счёт.       Осаму горестно выдохнул, переводя взгляд на лежащее на стойке меню. Шатен не дольше минуты изучал его, потом повернулся к своему коллеге, нервно качавшему ногой и посматривавшему на часы. — Куникида, у меня нет денег. Не одолжишь? — Одолжить тебе деньги, на которые ты купишь мне кофе? Ты там не оборзел? — Вроде нет. А Вы как считаете, Чуя-сан?       Только вернувшийся к своему обеду парень предпочёл сначала прожевать его и запить кофе, прежде чем ответить на вопрос. — Я думаю, что ради нашей общей безопасности всё же лучше купить Вашему коллеге чашечку кофе. На сытый желудок люди значительно добрее, — он смотрел на Дазая так же, как тот на него – с неприкрытым интересом. И пока Чуя думал о возможных причинах сбоя способности, на лице мужчины нельзя было найти хотя бы намёка на то, что творится у него в голове. — Вам одолжить сотню йен? — Не люблю быть в долгу, — Дазай проигнорировал довольно громкий комментарий официантки о том, что на его имя записан долг в несколько тысяч йен. — Чем занимаетесь, Чуя-кун? Вы ведь не против, если я буду Вас так называть? — Нет, — Чуе было не привыкать слышать обращение по имени, нежели фамилии. В конце концов, его так звали практически все: Коё-сан, коллеги и клиенты. Некоторые настолько хамели, что называли просто по имени и без обращения «сан» или «кун», но так поступали, как правило, состоятельные или постоянные клиенты, а хамить им в ответ было запрещено. — Чудно! — на лице шатена отразился неподдельный восторг, будто он не ожидал такого ответа, и тот его обрадовал и удивил одновременно. — Чуя-кун, чем Вы занимаетесь? — Дазай-сан, может быть, проявите хоть каплю такта? — школьница впервые обратила внимание на что-то или кого-то, кроме десерта и парня, сидящего рядом с ней. — Вы и так засмущали Накахару-сана своей настойчивостью.       «Засмущал» – не совсем верное слово: Чуя вовсе не смущался, скорее он был слегка напряжён непосредственной близостью шатена. Тот подпёр голову рукой и так пристально смотрел на него, что это начинало становиться ненормальным. Ещё немного, и этот чудак будет ему чуть ли не в лицо дышать. — Он просто не знаком с понятием личного пространства, — Куникида нервно постукивал пальцами по деревянной крышке стола. Он был на взводе, и даже потенциальный кофе, приготовленный умелыми руками опытного бариста, не поможет мужчине успокоиться. — Так что, Чуя-кун? — Дазай всё не унимался. — Я работаю в сфере обслуживания, — именно так Чуя всегда говорил о своей работе, что на самом деле было правдой. На вполне себе закономерный вопрос «кем именно?» или «где?» он никогда не отвечал, лишь пожимал плечами и говорил настолько расплывчато и поверхностно, что люди вроде как и получали ответ на свой вопрос, и правды так и не узнавали.       Чуя не стыдился своей профессии. Это всего лишь способ заработка, к тому же временный, пока не накопится достаточная для «лучшей жизни» сумма. Для большинства людей его работа постыдна и аморальна, но, когда у тебя дыра в кармане, нечего есть и нет крыши над головой, моральные и этические принципы идут нахер. Свои Чуя давно послал куда подальше. К тому же он не шлюха, хотя многие не видят разницы. — Как интересно, — Дазай смотрел всё с тем же интересом и был, пожалуй, первым человеком, кого не заинтересовали подробности. — Уверен, Вы лучший в своём деле. — Некоторые именно так и говорят. — Сфера обслуживания – весьма расплывчатое понятие, — Куникида, о котором и Чуя, и Дазай успели забыть, подал голос. — Что-то вроде менеджера по работе с клиентами, иногда с вип-клиентами – всё зависит от случая, — так Чуя ещё не называл свою работу хоста. И вроде как не соврал – он ведь действительно работает с клиентами, у которых кошелёк разного калибра, только вот на телефонные звонки не отвечает, да бумажки не заполняет. Его работа – намного более тонкое искусство, где нужно быть и психологом, и актёром, и танцором, и певцом, и барменом, и кем только клиент не захочет. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. — Что за фирма? — в разговор вклинилась милая школьница, имени которой Чуя не знал. Её глаза светились неподдельным интересом – совсем недавно она так смотрела на десерт. — Небольшая фирма узкой направленности, входящая в состав крупного холдинга, — Чуе хотелось от души посмеяться с этого разговора и того, как и зачем он пытается его поддержать. Серьёзно, он ведь этих людей больше в жизни не увидит, зачем тогда так завуалированно расписывает им Портовую мафию и принадлежащий ей хост-бар? Он вполне может сказать, что это не их дело, развернуться к стойке и наконец-таки прочувствовать вкус своего обеда, но вместо этого он лишь воровато поглядывает на тарелку с едой и время от времени кидает в рот небольшой кусочек.       Сидящий напротив него Дазай, кажется, тоже пытается сдержать смех – об этом говорит его глупое выражение лица. У Чуи закралось подозрение, что мужчина, в отличии от своих коллег, уже понял, где и кем работает их новый знакомый, и теперь пытается не поддаться искушению вклиниться в разговор с целью либо свести его на нет, либо с новой порцией вопросов, дабы потопить Чую. Сам парень предпочёл бы первый вариант. — Я и мои коллеги работаем в детективном агентстве, — Дазай решил перетянуть одеяло на себя.       Осаму заметил это мгновение, что длилось меньше секунды, когда Чуя-кун резко напрягся, оценивая угрозу, расклад сил и пути отступления. Вполне логичная и закономерная реакция, с его-то сферой деятельности.       Дазай, в отличии от того же Куникиды, с первого же расплывчатого ответа понял, что работа Чуи либо не совсем легальна, либо порицается обществом, либо всё сразу. Как правило люди без утаек говорят о своей работе, а вот Накахара петлял. Сначала у Дазая было несколько предположений, но после фразы «работа с вип-клиентами» и «крупный холдинг» все вопросы отпали, оставляя один верный вариант. Накахара Чуя работал в Кябакура, что был под надзором Коё-сан, потому что во время работы Дазая на Портовую мафию было только одно заведение, работавшее с влиятельными и не очень людьми и, то ли на счастье, то ли на беду, секс-услуги не предоставлявшее: лишь приятный разговор с красивым хостом, своевременное разлитие алкоголя, а также, по желанию клиента и дополнительную плату, небольшие эротические услуги в виде обнажённого торса хоста и возможности ненавязчиво прикоснуться к его телу. Никакого раздевания, облапывания и уж тем более секса, лишь эстетическое удовольствие. Вполне возможно, что за те четыре года, что Дазай не числится в рядах мафии, таких заведений стало больше, но суть и услуги в них одинаковые – Мори-сан не опустится до дешёвой проституции – это удел мелких уличных шаек, а не крупной корпорации. Да и Озаки, что начала курировать кябакура ещё во времена старого босса, не позволила бы опустить себя до сутенёра – члену исполнительного комитета, у которого в подчинении сотни людей, не к лицу подобные занятия. В настоящее время она и занимается управлением клуба номинально – по старой памяти тот закреплён за ней, как и прилегающая территория, хотя по факту сама Озаки занимается куда более важными делами и лишь пару раз в месяц читает отчёты о делах клуба, а посещает его и того реже. — Вы работаете на полицию? — мозг Чуи в быстром темпе оценивает сложившуюся ситуацию и какое примерно расстояние до двери – в случае чего успеет ли сбежать до того, как на его запястьях появятся наручники.       Да, Чуя трудоустроен официально. Да, клуб один из немногих легальных бизнесов Портовой мафии, но каждая собака знает, что заведение принадлежит мафии и люди, работающие там, в глазах полиции автоматически становятся преступниками. Отчасти это правда – в клубе работает много портовых, но есть и такие, как Чуя, наотрез отказывавшиеся вступать в Портовую мафию, даже если за ту же работу портовым будут платить в полтора раза больше. Таких было немного – в этот бизнес идут не от хорошей жизни, так что большинство всё же переходило на тёмную сторону в поисках быстрого и лёгкого дохода. Возможно, и сам Чуя был бы одним из таких людей, если бы не его детство, которое он провёл в трущобах, где видел, как его друзья вступают в ряды разных преступных группировок ради денег и мнимой власти. Кому-то из них везло больше, кому-то меньше, но итог был один – долго они не жили. А потом и сам Чуя попал в Токийский синдикат и там окончательно убедился, что новички в большинстве своём идут как расходный материал, и нужно либо иметь способность, либо приложить колоссальные усилия, чтобы тебя заметили.       Чуя ещё в детстве твёрдо для себя решил, что мафия – не его путь. Он может быть к ней причастен косвенно, как сейчас, но никогда напрямую. — Скорее, сотрудничаем. У нас небольшое частное агентство, и, когда полиции нужна помощь – а это происходит в большинстве случаев, –они обращаются к нам. Также мы работаем и с частными лицами, так что, Чуя-кун, если вдруг понадобится помощь первоклассного детектива – наш офис на четвёртом этаже этого здания, — Дазай с немалым удовольствием заметил, как плечи Чуи немного расслабились – сотрудничество не означает работу напрямую, так что переживать парню не о чем. Их максимум – взять подозрительную личность на заметку и при особом желании поделиться информацией с господами-полицейскими.       На счастье Чуи, только Дазай заметил мимолётные перемены в парне. Люди, никогда не работавшие на Портовую мафию, любую другую преступную или около криминальную организацию, не способны заметить лёгкие отличительные черты и особенности поведения. Преступник всегда распознает преступника в человеке напротив, равно как и врач врача – есть определённые маркеры поведения, которые другим невидимы. Каждая профессия оставляет свой след на человеке.       Чуя – не преступник, это было сразу понятно, но он вертится в этой системе. Дазай, как человек, что в своё время находился на самой верхушке преступного мира Йокогамы, способен отличить убийцу от дилера, информатора от шестёрки, канцелярского работника от элитного эскорта. Сам Чуя как раз относится к последним и, судя по его поднятому подбородку, расправленным плечам и острому взгляду, совсем не стыдится своей работы, что лично у Дазая вызывало уважение. Из всех профессий преступного мира как правило работники секс-индустрии больше остальных стеснялись своей деятельности. Осаму ни разу не встречал ни одного информатора, контрабандиста или банального вышибалу, который бы отводил взгляд при разговоре о своей работе.       Такая незначительная деталь как сохранение самоуважения при общественном осуждении и порицании, автоматически выделяет Чую из множества таких же красивых хостов, с которыми Дазай имел честь быть знаком. Это делает Чую интересным, а всё, что Осаму интересно, тот любит досконально изучить: докопаться до самой сути, заглянуть во все шкафы, порыться во всех тёмных уголках человеческой души. Человечеству очень повезло, что подавляющее большинство людей не вызывало у Дазая и капли интереса. — Очень надеюсь, что мне не понадобятся ваши услуги, — Чуя извиняюще улыбнулся всем присутствующим детективам. Ни один адекватный человек не захочет попасть в ситуацию, когда ему понадобится помощь специалистов столь узкого профиля, а Чуя себя считает адекватным. А ещё осторожным и рационально мылящим, так что ему точно не понадобится помощь первоклассного детектива Дазая, скромности которого можно только позавидовать. — И правильно, к нам не приходят с чем-то хорошим, — в разговор включился рыжий лохматый парень, что сидел в пол-оборота к Чуе.       То, что к его скромной персоне приковано внимание всех детективов, немного напрягало. Тут любой бы занервничал, что уж говорить о ком-то, кто не совсем чист в глазах общества. Однако Чуя старался держаться спокойно, и у него это отлично получалось. Он бывал и не в таких ситуациях, только вот то, что детективы – сильные эсперы, не даёт покоя. А ещё немного действует на нервы не перестающий на него глазеть Дазай. Что он вообще в нём увидел? Чуя ничем себя не выдаёт, ведёт милую беседу, а тот смотрит так, будто бы узнал все его секреты. — Самое безобидное, с чем мы сталкивались в последнее время –потеря собаки мужчиной, готового заплатить сто тысяч йен за то, чтобы мы её нашли быстрее, чем за два дня. — И вы нашли собаку? — Чуя удивлён, что кто-то готов потратить такие деньги на какую-то собаку. При самом удачном раскладе он зарабатывает такую сумму за три недели очень усердной работы с очень щедрыми вип-клиентами. — Конечно! За дело взялся Рампо-сан, и с его способностью мы вернули животное хозяину через три часа.       Ещё один детектив и тоже со способностью. Складывалось ощущение, что у них другие и не работают, кроме Дазая, потому что тот, если верить способности Чуи, вообще человеком не является. Люди не могут быть пусты, они всегда что-то чувствуют. — Похоже, у вашего Рампо-сана очень полезная способность. — Да, он был рождён стать детективом. — Как интересно, — Чуя сделал глоток кофе, переваривая полученную информацию, потому что это действительно интересно. Если существует целое детективное агентство, большая часть сотрудников которого имеет способности, очень странно, что он раньше никогда о нём не слышал ни от коллег, ни от клиентов. Не может же Портовая мафия не знать о таком сильном игроке на поле, или это только Чуя ничего о них не знает, так как не является портовым?.. — Никогда бы не подумал, что детективы могут заниматься такими мелочами. — Мы частное агентство, и не такими странными делами занимались, но рассказывать о них посторонним всё же нельзя, — парень, чьего имени Чуя всё ещё не знает и уже не надеется услышать, пожал плечами, мол, про собаку рассказать могу, а всё остальное, что посерьёзнее, запрещается. Конфиденциальность, как никак.       Чуя понимающе кивнул. Умение держать язык за зубами – очень полезный навык, который не каждому дано обрести, и сам Чуя очень уважает людей, что ставят профессионализм превыше своих хотелок потрепаться и кого-то впечатлить. Накахара сам хранит в своей голове множество чужих секретов и откровений – издержки профессии. — Чуя-кун не похож на постороннего человека, — в разговор вклинился Дазай, что уже и сам сидел лицом к коллегам. — Он вообще не похож на человека, что много болтает, или имеет привычку что-то разбалтывать.       Чуя в немом удивлении изогнул бровь. — Это ваше профессиональное наблюдение или личное? — Лично профессиональное.       На это точное замечание Чуя лишь пожал плечами, как бы и не соглашаясь с шатеном, но и не опровергая его слов. Вполне возможно, Дазая стоит опасаться за его наблюдательность, и интуиция юноши об этом ему кричит всё то недолгое время, что они знакомы.       На самом деле Дазай Осаму выглядит весьма безобидным, дружелюбным и самую малость инфантильным. Но это только на первый взгляд, а более серьёзные выводы Чуя не решался делать, равно как и не решался подписаться под тем, что и эти его наблюдения верны. Парень не любит делать преждевременных выводов, если не находится в экстренной ситуации, а обстановка сейчас никак не походит на критическую и угрожающую безопасности. Единственное, что в Дазае выделяется из образа дружелюбного простачка, так это его глубокий взгляд и фраза о непрерывной мозговой деятельности. — Всегда было интересно: на детективов учат в тех же учреждениях, что и полицейских, или же нужно иметь какое-то другое образование? — Чуя отпил свой немного остывший кофе и поборол секундное желание закрыть глаза от удовольствия – у бариста волшебные руки.       Дазай не успел даже рта раскрыть, как его опередил Куникида. — На самом деле, детектив должен иметь такое же образование, физическую подготовку и профессиональные навыки, что и полицейский, но у нас исключительное детективное агентство, так что наши сотрудники в прошлом не имели чести быть среди полицейских и военных. — И кем же тогда в прошлом были Вы и Ваши коллеги? — Чуя в искреннем удивлении поднял брови. Детективы, что не имеют ничего общего с законом, кроме названия – это что-то новенькое. Может быть поэтому он о них ничего и не слышал – те ничего из себя не представляют, вот Портовая мафия и не смотрит в их сторону. — А это идея для увлекательной игры! — Дазай подскочил на стуле. В его голосе слышалось воодушевление, перетекающее в какой-то лёгкий восторг. Все, включая обслуживающий персонал кафе, с интересом посмотрели на мужчину. — Чуя-кун, как Вам идея ненадолго стать детективом и разгадать загадку кем каждый из нас был в прошлом или же является на самом деле в настоящем? Вдруг у Вас есть навыки, так необходимые хорошему детективу, вроде дедуктивного мышления, наблюдательности и аналитического склада ума? — Звучит весьма увлекательно, — Чуя усмехнулся, мысленно думая, что один нужный навык у него уж точно есть, и с таким талантом ему бы цены не было на допросах. — Будут какие-то подсказки, наводящие на нужные размышления? — Все подсказки прямо перед вами, — Дазай сначала ткнул пальцем в себя, а потом жестом показал всех своих коллег, как бы говоря, что тебе ещё нужно, если мы у тебя перед глазами.       Дазаю не сиделось на месте: он был в предвкушении чего-то невероятного, хотя и сам не понимал, что же такого может произойти. Чуя казался умным парнем, но и без этого, глядя на большинство детективов, не так уж и сложно догадаться об их прошлом – у всех, кроме самого Дазая, всё на лице написано.       Остальные посетители тоже оживились: милая девушка и паренёк явно воодушевлённо и с интересом приняли идею коллеги, тогда как Куникида лишь тихо выдохнул и потёр виски. — Звучит и правда здорово, — девушка взмахнула тёмными волосами, перекидывая их с одного плеча на другое, и пододвинулась немного вперёд, с интересом смотря на Чую. — Вдруг Чуе-сану место среди детективов, а он и не знает?       На это безобидное предположение Чуя искренне посмеялся. Ему, человеку, что с детства нарушает закон, самое место среди людей, обеспечивающих правопорядок – невероятно смешно. И пусть Чуя давно перестал воровать, честно платит налоги, покупает лекарства только по рецепту и каждый раз оплачивает проезд в транспорте, он всё ещё нарушает один из серьёзнейших законов страны – не является зарегистрированным эспером.       Каждый одарённый на территории Японии, будь то её гражданин или же турист, обязан заполнить специальный бланк, подтверждая или опровергая наличие способности. После чего его заносят в базу. Сам же бланк также является способностью одного из сотрудников правительства, так что обмануть систему не получится – чужая способность не позволит. Туристы, помимо всего прочего, ещё обязаны предоставить соответствующие документы из своей страны. Правительство Японии на тему эсперов не шутит и каждого держит на карандаше.       Чуя же не числился в базе Особого отдела, никакого бланка не заполнял, да и вообще для его сотрудников не существует такого человека как Накахара Чуя. Когда Коё оформляла для него документы, то либо не подумала об этом, либо специально пропустила Особый отдел. Чуя не спрашивал, но факт остаётся фактом: он незарегистрированный эспер, а это карается минимум двадцатью годами лишения свободы. А если ещё всплывёт, что незарегистрированный эспер имеет что-то общее с мафией, то так и вообще пожизненное влепить могут. О том, чтобы добровольно сдаться властям, встать на учёт в отделе и быть полностью законопослушным гражданином, Чуя даже не думал – данное много лет назад обещание куда важнее чистых рук и совести, да и к тому же он имеет пусть и не прямую, но всё же связь с Портовой мафией в настоящем и с Сумиёси-кай в прошлом. — Ладно, давайте попробуем, — Чуя, всё ещё смеясь, поудобнее развернулся на стуле, чтобы было хорошо видно всех детективов. — В таком случае начну с чего попроще. Вы...— Чуя указал на девушку, — Кажется, мы ещё не знакомы. — Ой, и правда! Наоми Танидзаки, а это мой брат – Джуничиро. — Что ж, Наоми, Вы не сотрудник детективного агентства. Вы - школьница, и это легко понять по форме.       Девушка осмотрела себя, будто бы забыла, во что одета, и с грустью выдохнула. С ней действительно ничего сложного, но всё же кое в чём Чуя-сан оказался не прав: — Да, но я иногда помогаю сотрудникам агентства с мелкими поручениями. Ещё немного, и у меня получится уговорить директора взять меня на полставки как помощницу.       Чуя утвердительно кивнул – с этим персонажем он справился, дальше будет сложнее. — Джуничиро, так? — парень кивнул. — Что ж, Вы, вероятнее всего, студент – внешне у вас с Наоми-чан небольшая разница в возрасте, а так как у Наоми-чан форма старшеклассницы, вероятнее всего школу Вы уже закончили. — Верно, — рыжий парень утвердительно кивнул, приобнимая сестру. — В агентстве работаю на полставки в свободное от учёбы время. — Весьма неплохо, Чуя-кун, — в разговор вклинился Дазай, одобрительно качая головой и улыбаясь от уха до уха. — Но это было легко, а что насчёт меня?       Чуя перевёл взгляд на Куникиду-сана – следующим должен был быть мужчина, у Накахары имелось несколько предположений о том, кем тот мог работать в прошлом, однако парень не был точно уверен ни в одном из них. Дазая же Чуя собирался оставить на потом, потому что у него вообще не было идей, кем тот мог быть раньше. Нет, не так. Глядя на Дазая, ему можно подставить любую профессию, и она может оказаться подходящей. — О, это будет очень интересно! — Наоми восторженно хлопнула в ладоши. — Почему? — Чуя искренне не понял реакции девушки. — Потому что о прошлом Дазай-сана не знает никто в агентстве, ну, кроме директора, но тот никому не говорит. Дазай Осаму – одна из множества тайн, что хранит детективное агентство. У нас даже игра есть, суть которой в том, что первый угадавший о его прошлом, получит немалое денежное вознаграждение. — И как долго вы гадаете? — сказать, что Чуя удивлён, значит немного преуменьшить, а ещё Наоми дала наводку на кое-какие размышления, и они Чуя совсем не нравились. Будет лучше, если он ошибётся. — С момента его появления на нашем пороге, — Куникида-сан восторга девушки не разделял то ли потому, что ему не нравилась игра коллег, то ли потому, что сам её не выиграл. — Но деньги на кону действительно немалые. А ещё одна тайна – как Дазай будет выплачивать вознаграждение, если всё время живёт в долг. — Боюсь спросить сумму выигрыша. — А Вы не бойтесь, Чуя-кун. Там всего-то семьсот тысяч йен, — эту сумму Дазай назвал так легко и беззаботно, будто бы каждый день столько то ли тратит, то ли зарабатывает. — И у Вас есть все шансы её выиграть. — Дазай-сан, деньги разыгрываются только между сотрудниками агентства, — Джуничиро тоже выглядел весёлым, хотя в голосе чувствовалась нотка настороженности и негодования. Будет очень неприятно, если кто-то несколько лет пытается выиграть эту баснословную сумму и всё никак не получается, а кто-то, кто даже толком не знает человека, вдруг случайно угадает и заберёт весь куш себе. — Точно, ты совершенно прав, — Дазай посмотрел на Чую и извиняюще улыбнулся. — Прости, Чуя-кун. — Не беда, — и деньги действительно не были бедой. Ей была его возможная неправота. И что-то ему подсказывало, что так оно и будет. Чёртово шестое чувство, которое крайне редко, почти никогда, подводило. Возможно, будет лучше просто ляпнуть что-то вроде «кондитер», а там пусть детективы сами думают, как ему вообще подобный бред мог прийти в голову, но Чуя этого не сделал. Вместо этого парень посмотрел на Дазая в упор, медленным взглядом прошёлся по его лицу, потом по всему туловищу в целом, а потом снова вернулся к лицу. Этому человеку подходили все профессии и не подходила ни одна. — У меня есть одна мысль, но она безумна настолько же, насколько реальна. — Уверен, что эту идею уже однажды озвучил кто-то из сотрудников, — скептицизм в голосе Куникиды плескался через край. Весь его вид так и говорил: «Даже не пытайся, мы перепробовали всё. Раз уже у нас не получилось, не выйдет и у тебя».       Чуя ещё раз оглядел Дазая. Он прав, он, блять, прав, и сейчас самое время ляпнуть неправильный ответ, но вместо этого он делится своим предположением. — Дазай-сан раньше работал на Портовую мафию, — Чуя хотел озвучить это как вопрос, будто бы он не уверен в своих выводах, но вместо этого сказал четко и решительно. На несколько минут повисла тишина. Видимо, Чуя всё же назвал ответ, который раньше не называл никто из сотрудников агентства. Он не знает, какую реакцию у окружающих вызвало его предположение, потому что не видит их. Чуя в упор смотрит на Дазая, что, кажется, теперь улыбается ещё и глазами.       На фоне слышится голос Куникиды, который говорит о том, что Дазай слишком идиот и лентяй, чтобы быть частью мафии, пускай и в прошлом. Наоми же с братом наоборот говорят, что всё возможно и то, что они о таком не думали, не значит, что это не может быть правдой. Между ними начинается спор, на который не обращают внимания ни Чуя, ни Дазай. — Это действительно безумное предположение, — ненавязчивой фразой вкупе с интонацией и общим внешним видом Дазай вынуждает Чую поделиться своими мыслями, как же он пришёл к такому неожиданному выводу, и Чуя на эту незатейливую махинацию осознанно ведётся. — Наоми-чан толкнула на мысль. — Я? Но как? — девушка в искреннем удивлении захлопала густыми ресницами. — Профессия, о которой целое детективное агентство не может догадаться. Это должно быть что-то, о чём не просто подумаешь в последнюю очередь, а что-то, о чём не подумаешь вообще. Разве кому-то на полном серьёзе придёт в голову, что бывший член преступной организации, особенно такой крупной как Портовая мафия, в настоящем работает детективом? Звучит как абсурд. — Этого мало для такого уверенного ответа, — Куникида-сан поправил очки и посмотрел на парня взглядом типа «не убедил». Но Чуя и не собирался никого убеждать, разве что себя и, может быть, самую малость Дазая. — А ещё бинты, — Чуя перевёл взгляд на руки Осаму – закатанные до локтя рукава рубашки открывали вид на странное зрелище. — Бинт на руке может означать травму – порез или ожог, вывих. Но не на двух же руках одновременно, да ещё и по локоть! Также забинтована шея. Можно, конечно, предположить обширнейший ожог, но тогда бы Дазай-сан сейчас был в больнице, а не на соседнем стуле. В мафии же, насколько мне известно, принято покрывать тело татуировками, так может быть именно они прячутся за этой белой тканью?       Ненадолго повисла тишина. То ли Чуя сказал что-то не то, то ли дал всем пищу для размышлений, но волновало его совсем другое: — Однако, если моё предположение оказалось верным, намного интереснее тот факт, что Дазай-сан всё ещё жив. Мне кажется, Портовая мафия – не та организация, откуда можно легко уйти, положив на стол начальства заявление об увольнении... Но откуда мне знать? Да и вообще, возможно, я ошибся в своих предположениях.       Чуя пожал плечами, одним глотком допил остывший кофе и достал кошелёк оплатить на половину съеденный обед. Засиделся он тут, дела не ждут. — За мой счёт, — Дазай перехватил тонкую руку, когда Чуя почти достал купюру. — Если вы не против.       Странный порыв Дазая, у которого нет и ста йен на кофе коллеге, можно трактовать по-разному. Возможно, это ничему не обязывающий жест доброй воли; возможно, мужчина преследует какие-то свои мотивы; а возможно, таким образом он говорит, что Чуя выиграл семьсот тысяч. Непонятно, но Накахара и не против. — Уж не знаю, какой из меня детектив, но я хорошо провёл время. Всего хорошего, — Чуя соскочил со стула и бодрым уверенным шагом направился в сторону двери. Самое время навестить давних знакомых – обеденный перерыв у сотрудников банка окончен, а за семь лет его в лицо и по имени успел запомнить каждый из работников нужного ему отдела.       Дазай смотрел, как за Чуей закрывается дверь кафе, и тот растворяется в дневной суете, и не мог понять, что же он чувствует. Наверно, все-таки необоснованную радость, лёгкий восторг и жуткий интерес. Последнего больше всего. — Так он угадал с ответом? — вопрос, заданный Наоми, так и остался без ответа – Дазай лишь пожал плечами в привычной манере – мол, мне-то откуда знать – и поднялся со стула. — Кажется, у меня недавно закончился обеденный перерыв, — Осаму неприлично потянулся и посмотрел на Куникиду, только взявшего в руки меню. Жестокий ход со стороны Дазая, но ведь коллега сам не так давно говорил ему, что рабочее время есть рабочее время, а кофе Куникида и в офисе попьёт, благо чайник у них есть. — Интересный парень этот Чуя, правда. — Парень как парень, ничего особенного, — Куникида поднялся из-за стола, кивнув на прощание семье Танидзаки – у Джуничиро сегодня выходной, а Наоми вообще не являлась сотрудницей агентства. Молодых людей незачем гнять на работу, в отличии от Дазая. — Эх, Куникида-кун, — Осаму глубоко вздохнул и ободряюще похлопал коллегу по плечу. — Ты совсем не разбираешься в людях.