Восьмое чувство

      Дазай Осаму – человек с большим списком хороших, показательных – иногда исключительных – качеств и умений, и равно с таким же списком недостатков. В графу «достоинства» входили высокий интеллект и рост, привлекательные внешние данные, чувство юмора, острый и хорошо подвешенный язык, ряд профессиональных навыков и, что удивительно, с недавнего времени приемлемые вокальные данные: не так давно Кенджи похвалил его наскоро придуманную шуточную песню, посвящённую трудолюбию Куникиды-куна. Мальчик был так искренен в своём восхищении, что у Дазая не появилось и мысли, чтобы усомниться в его словах, как и в том, что подступающая простуда хорошо влияет на его голосовые связки.       Графа личностных и профессиональных недостатков была не менее обширна и разнообразна. Были там и спорные навыки, которые могли вызвать бурную дискуссию. Одним из таких талантов было умение заниматься на работе не рабочими вопросами и при этом не огребать от начальства. Именно этим сейчас занимался Дазай. — Я надеюсь, ты занят работой, — Куникида, активно прокручивая колёсиком мышки длинный документ, изредка поглядывал на коллегу напротив, который уже какое-то время сидел подозрительно тихо и то ли набирал текст, то ли что-то читал и внимательно разглядывал в мониторе. — Именно ей и занят, — Дазай особенно громко нажал на клавишу «Enter» и перевёл резко повеселевший взгляд на напарника. — А что, успел соскучиться по мне? Или сам хочешь отвлечься от работы и ищешь компаньона для бравого безделья?       Куникида только закатил глаза. Если Дазай и был занят работой, то теперь уж точно отложит её до лучших времён – мужчина сам дал повод, лишний раз напомнив шатену о существовании слов «филонить», «расслабиться» и ужасного, до скрежета зубов доставучего и постоянно повторяемого Дазаем «инэмури». Вообще-то, в их графике это время никак не фиксировалось, оставаясь на необходимости и совести сотрудников. Но у кого-то совести целый вагон, а у кого-то и маленькой тележки не наберётся, так что Дазай пользовался своим перерывом так часто, как только мог, но что хуже всего – Куникида ему за это не мог ничего предъявить: по закону ведь положено! А на то, что по негласным устоям корпоративной этики положено руководству и коллегам с бóльшим стажем службы, Осаму было как-то всё равно. Если Дазай устал думать, писать отчёт, общаться с клиентами и просто создавать видимость активной деятельности, его можно было найти везде, кроме рабочего места. А если он и оставался за столом, то просто ныл, после чего Куникида сам выгонял его то на диван, то на кухню, то на крышу, лишь бы заткнулся и не мешал.       И если Куникида в лени коллеги видел сплошные минусы, другие сотрудники неожиданно обнаружили много полезного и выгодного, что напрочь игнорировалось блондином по неведомым причинам. Так, например, на их кухне был бесконечный запас кофе, чая, питьевых йогуртов и снеков – активная мозговая деятельность требует активного пополнения энергетических ресурсов, которые поступают в организм через пищу и сон.       Первым с этим громким высказыванием согласился Рампо-сан, теперь каждый раз составлявший Дазаю компанию в пополнении жизненных сил, при этом без покушения на чужое добро, даже если оно сладкое, привлекательное и очень хочется. Вторым человеком, согласившимся с данной позицией, была Йосано, и она поддержала Дазая как врач, совсем не стесняясь съесть последнее печенье, припрятанное Дазаем как бы «на потом». Осаму и не жалко: он на самом деле в первую очередь не для себя покупает все эти вкусности, а для коллег – ничто так не сближает сотрудников, как совместное распитие чаёв и зализывание ран друг другу после перестрелок. С ранениями в агентстве все было печально – быть подстреленным в мирное время ещё нужно постараться, а вот чайник всегда под рукой. — Ничего подобного, — Куникида мог бы продолжить свою мысль и сказать, что Дазай подозрительно тихо сидит уже почти три часа к ряду. У него до непривычного сосредоточенное лицо, время от времени резко меняющееся на привычное с глупой улыбкой. Но всего этого Доппо не озвучил, потому что в этом не было смысла – Дазай лишь глупо пошутит на этот счёт и уйдёт куда-нибудь, оставляя Куникиду наедине с работой. — Ну раз так, то я, пожалуй, вернусь к работе, — с этими словами Дазай крутанулся в кресле и снова уставился в экран, игнорируя недоумённый взгляд напротив. — Тебя так сильно увлекло дело с тигром? — Нет. — Ты ведь сейчас им занимаешься? — Нет.       Куникида от возмущения чуть воздухом не подавился, а остальные коллеги, что в данный момент находились в офисе, тихо посмеялись и вернулись к своим делам. Привычная картина, которая стоит секундного внимания, не более. Рампо-сан вернулся к непростому занятию – выбору конфет для более приятного чтения очередного комикса в газете, Харуна – к тихо шумевшему копировальному аппарату в углу офиса, а Йосано прихватила чашку кофе и вернулась в медицинский кабинет – у неё инвентаризация и отвлекать её от этого скучного и муторного процесса опасно для жизни. — Тогда чем ты занимался весь день? — возмущению Куникиды не было предела. Если раньше Дазай хотя бы пытался отмазываться, как-то оправдываться, сводить всё либо в шутку, либо на нет, то сейчас на полном серьёзе признался, что всё рабочее время, с тех самых девяти утра, что он на работе, занимался какой-то посторонней хернёй вместо поиска информации о новом деле и просмотра записей с камер наблюдения. — Работа бывает разной, Куникида-кун. Личной, например, а тигр может и подождать. — Что значит «подождать»? У нас список пострадавших, нуждающихся в помощи, а ты занят чем-то личным!       Дазай глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула, закрывая глаза. — Ну вот чем мы им поможем? Окажем психологическую помощь? Так это не наш профиль. Возместим убытки? И снова мимо. — Поймаем чёртова тигра и предотвратим новых жертв. — Новые жертвы... — Дазай медленно протянул это словосочетание и мысленно усмехнулся. За два года работы в агентстве он так и не привык, что под словом «жертвы» могут иметься в виду не люди, которых постигла не самая приятная смерть. От такого трудно отвыкнуть. Прошло столько лет, а у него до сих пор кровавые ассоциации. — Никто ведь не пострадал, так почему они жертвы? — Пострадало их имущество, — Куникида ответил на вопрос так спокойно, что сам немного удивился своей реакции, но потом вспомнил, что имеет дело с Дазаем, и всё встало на свои места. — К тому же, дело нам передали военные, и они назвали этого зверя «тигром-людоедом», так что я бы не стал исключать наличие реальных жертв.       В первое время Доппо было трудно привыкнуть к новому коллеге, а работать с ним в команде – так просто невыносимо. Куникиде не давало покоя то, как Осаму умудряется обесценивать чужие жизни, переживания, страдания, даже банальное имущество. Как будто ему это всё неинтересно. Не интересны люди. Но ведь он помогает этим самым людям, выслушивает их жалобы, просьбы, иногда подаёт платок рыдающим барышням в беде или молодым и привлекательным вдовам, за что все коллеги – кроме Рампо и Кенджи – хотят ему зарядить чем-нибудь по голове. Пару раз Дазай подставлялся под пули ради чужой безопасности, и для кого-то являлся героем, спасителем, едва ли не святым. Но одновременно с этим он умел невероятным образом дистанцироваться с людьми, при этом не показывая им свою отстранённость и незаинтересованность. Иногда Куникиде казалось, что Дазай и вовсе не ценит человеческие жизни, но судить он не спешил: это дело последнее. — А я вот в их наличии очень сомневаюсь, — Дазай крутанулся в кресле ещё пару раз, расставляя приоритеты в делах. Пожалуй, стоит немного времени уделить работе, тем более, что своим личным он уже почти закончил заниматься, а вот кошку эту ловить всё же придётся – аванс уже заплачен. — У меня есть несколько идей касательно этой кисы. — Тигра, — Доппо поправил очки и приготовился внимательно слушать коллегу. Каким бы придурком Дазай не казался, он на самом деле был далеко не дураком. Его выводы оказывались верны и логичны. Во всяком случае, за два года работы Осаму ещё ни разу не налажал в логическом аспекте, и Куникиду посещала мысль, что его тут держат только из-за мозгов и способности, потому как высоких личностных качеств и благородных порывов Доппо не наблюдал. — Всё равно кошка, — Дазай махнул рукой и вернулся к своим размышлениям. — Тигра видели в двух районах: четыре дня назад на окраине района Асао около реки Цуруми и десять дней назад под мостом в Миямаэ. Причём в Асао он был недалеко от юго-западной границы района, значит, можно предположить, что в следующий раз его нужно искать либо в районе Аоба, либо в Мидори – всё будет зависеть от его активности. Лично я ставлю на Аоба. — Почему именно эти места? По твоей логике, он почти кругами ходит – это бессмысленно. И вообще, как ты угадываешь передвижения зверя? — Всё просто: он не местный.       Выражение лица Куникиды стоило того, чтобы ещё несколько секунд подержать его в неведении, что Дазай и сделал. Для Осаму это дело было почти очевидно, тогда как Доппо, похоже, действительно собрался искать бегающую по городу огромную полосатую кошку. — Наш тигр – человек, Куникида-кун. Появился в городе дней десять-двенадцать назад, бродит по нелюдимым местам, хотя, сам того не замечая, плавно продвигается к центру. Я ставлю на Аоба, потому что наша киса должна была за эти десять дней хорошо так проголодаться, вымотаться, да и банально устать, а Аоба ближе к последнему месту его нахождения, чем какой-либо другой район. — И от чего же этому человеку уставать? От порчи имущества и поедания людей? — Куникида был настроен весьма скептично. С тем, что кошка на самом деле была человеком, он мог согласиться – это вполне логично. Но вот с районом поиска всё весьма сомнительно. Город большой, и это всё равно, что ткнуть пальцем в карту и верить, что совпадет. — Ещё не нашли ни одного тела. Я не думаю, что тигр ест людей с костями или закапывает их как пёс. Скорее всего, он только и горазд на безобидную порчу имущества в целях пропитания. Наши пострадавшие – владельцы небольших мясных или рыбных лавок, и людоедом он стал с их слов.       Дазаю на минуту стало немного жаль этого человека. Эспер, что потерял контроль над способностью, теперь у местных невежд зовётся людоедом, ему приписывают дурную славу, и вообще, на него теперь не составит труда повесить парочку убийств в этих районах. Обвинить в несчастьях и преступлениях эспера – дело обыденное и часто встречающееся на практике. На одарённых вообще любят вешать грехи, уж исторически так сложилось, что проще обвинить во всём способность или человека со способностью, чем искать настоящего виновника. Поиск истины – дело долгое и неблагодарное, а все хотят денег и славы и побыстрее. Дазаю, как эсперу, противен такой подход. Ощущение подобной удавки на шее ничуть не вдохновляет. — И что ты предлагаешь? — Предлагаю вечером съездить в Аоба, побродить по окраинам и около реки, может чего и найдём. Наш тигр орудует ночью, вот ближе к ночи и начнём активно работать, — Дазай кивнул, сам себе разрешая до вечера заниматься чем угодно, только не работой. Такой подход не устраивал трудолюбивого коллегу, но что ему мог сделать Куникида? Всё, что было возможно сделать с имеющейся информацией, Осаму сделал, а дальше оставалось только ждать. Будь его воля, он бы вообще не искал этого несчастного – раз делом занимаются они, а не Особый отдел, эспер не числится в их базе, а значит человека-тигра отправят под суд как только найдут, и светит тому срок немалый, если только не случится что-то из ряда вон. — Ну а сейчас я вернусь к тому, чем занимался изначально, только кофе приготовлю.       По правую сторону от Доппо подал признаки жизни Рампо-сан, прося Дазая и ему заварить чашечку. Сам же Куникида лишь покачал головой – в словах коллеги был смысл. В таком случае было бы хорошо найти Дазаю работу до вечера, чтоб хернёй не занимался, но, серьёзно, кого он обманывает. Тот как планировал делать ничего, так и будет этим самым заниматься. Этого бинтованного даже могила не исправит. Пусть занимается, чем хочет, лишь бы не мешал.       С этими мыслями Куникида вернулся к своей работе. В отличии от Дазая, Рампо-сана, Йосано-сан, Кенджи и Джуничиро, Доппо был одним из тех редких сотрудников, у кого всегда была работа. Рампо занимался либо исключительными делами, скидывая мелкую шелуху на коллег, либо срочными делами, когда время было ограничено до нескольких часов, и только мужчина со своей выдающейся способностью мог с этим справиться. Йосано отвечала за медицинский кабинет агентства, так что сейчас, в удивительно мирное время, больше похожее на затишье перед бурей, девушка прозябала от скуки: занималась приёмом новых поставок медикаментов и инструментов; списывала в утиль некоторое старое оборудование, найденное в ходе тщательной уборки складов; организовывала обучающие курсы по оказанию неотложной и хирургической помощи в полевых условиях для Наоми, к которым в последствии присоединился ещё и Кенджи; да и вообще помогала в расследовании некоторых мелких дел, что делала довольно редко. Кенджи и Джуничиро занимались мелкой текучкой из разряда потерянных вещей и поисков свидетелей. Дазай время от времени включал мозги, и только Куникида и Харуна имели постоянную загруженность на работе – бюрократическую составляющую деятельности агентства они взяли на себя, а поток отчётов, договоров, протоколов, уведомлений, писем и прочего никогда не заканчивается.       Через открытую дверь, ведущую в небольшое помещение, отведённое под зону отдыха и кухню в одном лице, слышался щелчок электрического чайника, копошение на полках и шелест упаковочной бумаги. С появлением Дазая в агентстве эти звуки стали постоянными спутниками рабочего процесса.       Осаму сел за рабочий стол очень вовремя: на его личную почту пришёл ответ на запрос у прокуратуры. Дазай уверен, что полицейские самую малость охренели от его письма, и особенно смутные подозрения засели в их головах после того, как Дазай попросил все данные скинуть не на общую рабочую почту, а на его личную. Ну да ладно, агентство и не такие странные запросы делает время от времени.       Дазай скачал увесистый документ и принялся за его чтение. У их человека в главной прокуратуре города Йокогамы шатен попросил прислать ему все, абсолютно все имеющиеся данные на некого Чую Накахару. Вроде бы стандартный запрос для полиции, но как бы не так. Обычно их помощь в содействии агентству заключалась в отправке документов о наличии или отсутствии судимости, штрафах и записях с камер наблюдения в некоторых районах, но никак не в предоставлении данных об отпечатках пальцев, виде личной печати, выписки из банка и медицинской карты. Последними пунктами так вообще не прокуратура должна заниматься, но Дазай был очень убедителен, так что запросы на эту информацию оформлял их человек в полиции. Молодой человек был настолько настойчив, что у полицейского на это ушло чуть меньше суток. Конечно, Осаму мог и самостоятельно собрать нужную информацию; возможно, справился бы даже быстрее, только вот это было бы самую малость незаконно – за взлом базы данных государственных и частных учреждений в личных целях его никто по головке не погладит.       Одна из основных проблем Дазая Осаму – его внутреннее, практически неконтролируемое стремление разобраться во всём основательно, изучить ситуацию или человека от «а» до «я», а потом, когда интерес будет утолён, вернуть всё обратно, будто так и было и вообще всегда должно было быть. Он способен умело играть с ситуацией, знаниями, эмоциями, мыслями и иногда жизнями людей, как ребёнок с конструктором – внимательно осматривает, прощупывает каждую деталь, изучая все её грани и шероховатости, достоинства и недостатки; пробует на цвет и вкус, по ходу делая одному ему понятные выводы; прислушивается к своим внутренним ощущениям, которые его никогда не подводят благодаря высокому интеллекту и хорошо развитой интуиции. И только после всего с лёгкой улыбкой строит нужную башенку.       Когда Дазай был в Портовой мафии, он часто практиковал подобное – должность и статус обязывали. Сейчас же, пребывая в рядах законопослушных граждан, использование данного навыка практически сошло на нет, не считая выходящих за рамки редких рабочих ситуаций или же, что было ещё реже, ситуаций личных. Но иногда – крайне редко – Осаму всё же встречал людей, способных его чем-то зацепить. Как правило, никакими серьёзными и важными открытиями это не заканчивалось – интересующий человек оказывался слишком прост и предсказуем, так что вскоре Дазай прекращал копошение в чужой жизни и старался свести к минимуму даже потенциальные контакты. Во время этих редких провалов Осаму умудрялся разочароваться не только в человеке, но и в самом себе.       За двадцать два года жизни Дазай может назвать только двух человек, что, задев струны его души, не только не разочаровали, но удивили, поразили и привязали к себе – это Мори Огай и Сакуноске Ода. После встречи с Огаем, он на долгие годы стал его наставником, потом боссом, а в настоящее время врагом. Но несмотря на имеющуюся сейчас неприязнь, Дазай готов признать, что его впечатление об этом человеке не изменилось – он как считал Мори выдающимся кукловодом, так и считает до сих пор. Осаму не может не признавать чужой интеллект, даже если тот использовали против него. Сакуноске же после более близкого знакомства оказался лучшим и единственным другом Осаму.       Сейчас же Дазая зацепил тот рыжий парень. Недалёкий человек, что не был достаточно близко знаком с Осаму, подумал бы, что всё, за что мог уцепиться детектив – привлекательная внешность Чуи, и оказался бы прав в лучшем случае на четверть. Что же на самом деле зацепило шатена, так это умение Чуи преподнести себя, держаться уверенно в потенциально опасном обществе, странная манера скрывать свой интеллектуальный потенциал и излишняя осторожность как в словах, так и движениях. Последнее Чуя делал уж точно неспроста, Дазай был в этом уверен.       Накахара умел соблюдать какой-то воистину магический баланс между тем, чтобы показать себя во всей красе, но одновременно с этим умудрялся оставлять в тени свой острый ум, наблюдательность и что-то ещё, несомненно имеющееся, пока что неувиденное Дазаем.       Накахара Чуя оказался до обидного чист: ни приводов, ни штрафов – одним словом, законопослушный гражданин, что с одной стороны не могло не радовать Дазая как представителя органов правопорядка, но с другой вызывало ряд вопросов. В налоговой чист, на счёте в банке до неприличия стандартная сумма человека, пекущегося о завтрашнем дне. Интересных заболеваний, указывающих на разгульный образ жизни, тоже нет. Уже три года живёт в небольшой студии в тихом спальном районе и исправно платит аренду. Для человека, крутящегося в около криминальных кругах, Накахара был слишком беленьким. Настолько чистая биография может встретиться у высокостоящих чинов мафии, но никак не у человека без имени. Даже за средним звеном числятся какие-нибудь грехи или несостыковки, а Чуя по бумагам – образец законопослушности и воспитания. Разве что нет документа о наличии образования, но тут ничего удивительного – будь у Чуи диплом, вряд ли бы он занимался тем, чем занимается.       Что бросалось в глаза, так это полное отсутствие какой-либо информации до пятнадцати лет, будто до этого времени человека и вовсе не существовало. В графе «семья» пусто, ни в одной школе не числится. Наличие первого объяснимо, а вот второго не очень. Накахара может быть одним из сотни детей, что выпустили приюты, но в таком случае значился бы приют. Если Чуя сирота, то должны быть документы, подтверждающие смерть родителей, отсутствие каких-либо родственников, заявление об отказе или лишении родительских прав, хоть что-то. А что касается школы, то это не менее странно – образование в Японии обязательно для всех. Откуда в пятнадцать лет появился Чуя Накахара – непонятно. Не из воздуха же.       Единственные данные, которые Дазай не мог получить без уведомления руководства, а уж тем более за просто так – отчёт из Особого отдела. Можно было, конечно, поднять старые связи, то есть Анго, но тогда бы произошёл обмен услуги на услугу, а иметь долг перед Отделом Осаму хотел в последнюю очередь. И пусть в голове билась мысль, что полную картину о Чуе можно составить и без документов из Отдела, всё же для внутреннего удовлетворения хотелось на руках иметь всю подноготную парня.       В общем, как Дазай понял, Накахара Чуя не без секретов, что ещё больше подогревало интерес. В голове уже появился перечень вещей, которые ему непременно нужно узнать.       На его счастье, Чуя довольно активно вел социальные сети, где и зависал всё утро Дазай. Оттуда он почерпнул не менее важную информацию: Накахара является тем ещё гурманом – он активно посещает различные недорогие кафе, делая оценку их кухни, интерьера и обслуживания. Из его постов получился бы неплохой гид по общепитам Йокогамы. Чуя любит кино и часто сокрушается, что у него не так много свободного времени, чтобы чаще посещать кинотеатры; а ещё парень – любитель почитать на досуге: у него много постов из Центральной библиотеки Йокогамы, различных книжных магазинов и своей домашней библиотеки, которую Чуя считал личной гордостью. Перечень читаемых книг был разношёрстным, тут встречались и популярные манги, и вечная классика, и научные статьи, и ряд учебников. Статьи и учебники Дазая особенно заинтересовали – они были написаны как японскими учёными, так и зарубежными авторами, и в большинстве своём это были книги по психологии, социологии, немного философии и учебники по иностранным языкам. На книжной полке в квартире Чуи Дазай разглядел несколько учебников по японскому языку для вузов, старые и потрёпанные школьные учебники, а ещё книгу по основам самообороны. Складывалось стойкое ощущение, что Чуя студент, а не хост, или студент, подрабатывающий хостом, но последнее было маловероятно – будь парень студентом, непременно бы выкладывал фото из университета или колледжа, а таких не имелось.       Чуя оказался редким представителем секс-индустрии, посвящавшим себя саморазвитию, а не стремящимся найти богатого клиента и повиснуть у него на шее. Вполне возможно, что парень уже нашёл для себя такого клиента, Дазай не исключает такой возможности: всё же Чуя очень привлекательный молодой человек, но внутренний голос подсказывал, что даже если и имеются желающие стать его папиком, Накахара не из тех, кто позволит себе упасть так низко в своих же глазах. При их первой и единственной встрече Чуя произвёл впечатление гордого, уверенного и независимого молодого человека, а такой образ не вяжется с человеком, стремящимся жить за чужой счёт.       Последней записью в профиле Чуи было фото афиши выступления японского нейробиолога Такаси Цукиямы с его грядущей открытой лекцией в Токийском государственном университете. Под фото была подпись: «Наконец-то! Вы не представляете, как долго я этого ждал. Надеюсь, получится занять самое лучшее место.»       Дазай на это только улыбнулся – теперь не нужно искать место, где можно случайно встретиться и узнать ответы на волнующие вопросы. Лекция уже послезавтра, и все билеты давным-давно распроданы, так что нужно придумать другую правдоподобную причину, что может забыть детектив в Токийском университете после окончания рабочего дня.

***

      С самого утра Чуе не сиделось на месте: сегодня состоится открытая лекция, на которую он купил билет совершенно случайно. И не столько потому что о ней не знал, вовсе нет: парень активно следил как за жизнью интересующих его людей – в данном случае доктора Цукиямы, –так и за событиями, происходящими в Токийском университете.       Ему случайно выпал выходной: пару дней назад один из постоянных клиентов, забронировавших его на весь вечер, неожиданно позвонил менеджеру клуба с просьбой перенести бронь из-за образовавшихся дел. Горевал по этому поводу Чуя недолго. Да, потеряет большие деньги, но, с другой стороны, он умудрился у перекупщиков приобрести билет на лекцию, которую так давно хотел посетить. Накахара совершенно ничего не смыслит в нейрохирургии – это не то, что он изучает на досуге. Чуя имел крайне скудные теоретические знания и совсем не имел практических навыков, но доктор Цукияма славится умением объяснять сложные вещи простым языком и на пальцах и довольно часто уходит в дебри философии и психологии, так что даже самый несведущий в нейрохирургии и нейробиологии человек что-то да начинает понимать в этой сложной науке.       Не сказать, что Чуя излишне интересовался работой мозга с биологической и медицинской стороны – в этом плане его больше привлекала психология и социальные науки, но обогатить свой кругозор считал не лишним. В конце концов, никогда не знаешь, какие знания и умения пригодятся в будущем.       И вот, в день лекции, парень был преисполнен энергии и воодушевления. Чуя подорвался ни свет ни заря, и сна ни в одном глазу. В честь выходного можно было бы и поваляться ещё немного до будильника, и даже после него, но больше не спалось. Чуя спустил ноги с постели на светлый ламинат и пошевелил пальцами ног – лёгкий сквозняк из открытого окна приятно холодил босые ступни. Парень оглядел своё скромное жильё в двадцать один квадратный метр и понял, что давненько он не наводил порядка: всё не до того было. В последнее время у него только работа да работа.       Кому-то может быть неизвестно, но жизнь и работа хоста – это не вечный праздник и ничегонеделанье, кроме пиздежа с клиентами по вечерам. Тут всё намного сложнее и утомительнее. Жизнь Чуи имела пусть и не чёткий, но приблизительный график, который дарил чувство стабильности и некого покоя – Накахара не из людей, что любят неожиданные повороты судьбы. Ему и неожиданно просыпающейся способности вполне хватает.       Каждое утро Чуи, кроме выходных, начиналось в семь утра. Утренние уходовые процедуры за телом и лицом, сбалансированный завтрак и йога вместо зарядки – парень хост, внешность – его хлеб, так что на уход и поддержку тела уходит достаточное количество времени, сил и средств. Далее несколько часов на учёбу – в планах Чуи скорейшее поступление, и он к нему усердно готовится. Как человек, не имеющий элементарного школьного образования, ему будет крайне трудно сдать вступительные экзамены, так что на самообразование парень тратит вдвое больше усилий, чем среднестатистический старшеклассник. Что же касается школьного диплома, то тут ему обещала подсобить Коё-сан. Чуя не хочет оставаться в долгу, но, с другой стороны, по-другому не получит эту несчастную бумажку.       После всех процедур и учёбы почти час езды на поезде на работу – снять квартиру в другой части города было не самым удобным решением, но выбранный район был весьма тихим, безопасным и удобным для жизни. Чуя не жалуется: ему нравится его первое собственное жилье, в обустройство которого он вложил всю душу.       В клуб приходилось приезжать намного раньше рабочего времени – доверенные и проверенные хосты помогали с подготовкой зала, настройкой оборудования, помогали кухне принять поставку продуктов и бара. Недавно управляющая клуба навязала Чуе в ученики несколько новеньких со словами: «Ты тут крутишься с пятнадцати, знаешь всю подноготную, пора делиться знаниями с новыми лицами». Вот Чуя и делится – ему не жалко знаний, жалко девчонок, что с жадностью запоминают каждое его слово. С такими лицами в этот бизнес приходят в надежде найти своего принца, а на деле их ждёт жестокое разочарование – каждый второй местный принц женат либо на любимой женщине, либо на работе.       За пару часов до открытия клуба - быстрый душ, почти час в гримёрке – Чуя входит в список местной элиты, к нему особые требования. Далее семь часов работы с перерывом на воду и размять лицевые мышцы – ни о каком перекусе и элементарном туалете речи не идёт, всё либо до смены, либо после, во время работы, будь добр, всего себя посвяти клиентам.       Изначально Чуя выбирал себе не слишком поздние смены, но чем более востребованным хостом парень становился, тем позднее начинался его рабочий день. Сейчас Накахара работает с пяти вечера и до полуночи, что было не очень удобно, так как приезжал домой он уже ближе к двум часам ночи. Вместо ужина - лёгкий перекус, так как наедаться на ночь - плохо для фигуры и организма в целом, - сон, и всё сначала.       Исключения составляли выходные, и сегодня как раз был такой день. Вместо йоги - тотальная уборка квартиры и посещение спортзала, вместо работы – отдых и возможность заняться чем угодно.       Чуя окинул сонным взглядом своё любимое жильё и мысленно прикинул масштаб работы – часа полтора, и всё будет сиять. Раздвинуть плотные шторы тёмно-зелёного цвета, открыть дверь на балкон и вдохнуть полной грудью – сегодняшний день обещает быть приятным, даже погода этому благоволит.       Ближе к обеду, когда маленькая студия была вылизана, не имела и лишней пылинки на всех вертикальных и горизонтальных поверхностях; всё бельё перестирано, мусор отсортирован, а холодильник пополнился запасами на ближайшую неделю, Чуя решил начать собираться к лекции. Пока парень гладил лёгкую хлопковую рубашку, на фоне играла запись прошлой лекции доктора Цукиямы – освежить знания не помешает: совсем не хочется выглядеть идиотом в целой аудитории людей, либо работающих по данной специальности, либо выбравших её как учебное направление, либо собирающиеся поступать на соответствующий факультет.       Чуя не стремится связать свою жизнь с нейробиологией, он вообще не собирается уходить в науку. Однако, к собственному ужасу, он до сих пор не определился со своей будущей специальностью. Чуя с самого детства знал, что получит образование: всю жизнь прозябать в роли хоста парень не собирался - у него имеются достаточно масштабные планы на жизнь, но он всё ещё находился в подвешенном состоянии. Для начала Чуя не знает, что выбрать: колледж или университет. Закончить универ более престижно и перспективно, но в таком случае придётся ещё несколько лет поработать хостом на постоянной основе – обучение в университете значительно дороже, и на данный момент Чуя не располагает достаточным количеством средств. Поступить в колледж он может хоть со следующего семестра – финансы позволяют, но с дипломом об окончании колледжа значительно меньше перспектив и значительно меньше доход. Неоспоримым плюсом колледжа является то, что по его окончанию он всё ещё будет молодым специалистом - редкая компания будет принимать на работу человека тридцати лет с новеньким дипломом и опытом работы только хоста.       Специализация тоже вызывала большие вопросы: заняться тем, что интересно, или же тем, что будет приносить приличный доход, но к чему не лежит душа. Чуя уверен, он бы потянул и юридический, и медицинский – упорства ему не занимать. Эти специальности – самые престижные и прибыльные в Японии. Другой вопрос в том, что они совсем не интересны парню. В силу своей способности ему интересно всё, что происходит в головах людей, в том числе и в своей собственной. Всю жизнь Чуя учился контролю и пониманию своего дара и параллельно с этим под самыми разными ракурсами изучал сущность человеческого мышления и души. Однако получив специальность по этим направлениям, юноша не уверен, что сможет реализоваться в полной мере, а у него, на минуточку, в планах собственный дом и машина, а это удовольствия не из дешёвых. Одно только парковочное место в месяц обходится минимум в тридцать тысяч йен - и это не считая бензина и платы налогов за авто. О том, сколько стоят курсы в автошколе и сама покупка машины, Чуя пока что предпочитал не думать, чтобы не расстраиваться лишний раз – такие затраты у него вызывают лишь тяжёлые и печальные вздохи.       За всеми этими размышлениями Чуя закончил сборы и придирчиво осматривал себя в напольное зеркало. Выглядел он отлично, впрочем, как и всегда. Оставалось надеяться, что в Токио не пойдёт дождь: идеально уложенные локоны, собранные в слегка небрежный хвост, не переживут непогоды.       На пути к метро купить кофе и свежую выпечку просто чтобы побаловать себя, в наушниках интервью с любимым певцом. Час до Токио, ещё сорок минут до университета, и Чуя может воочию любоваться одним из кампусов Тодая – Кашива. Семь этажей современной архитектуры в стекле главного здания и точно такие же, но поменьше, по соседству. Уютные аллеи парков, идеально ровный газон, редкие машины на проезжей части, яркие вывески кафе и магазинов, и бесконечные студенты, спешащие кто на занятия, кто на работу и единицы домой. Чуя прогуливался по тротуару, двигаясь к центральному зданию, и впитывал в себя эту красоту – в этом кампусе Тодая он впервые.       Кашива – центр сосредоточения инженерных, сельскохозяйственных, естественных и экономических наук - в общем, всего того, чем Чуя не особо интересовался. Но, стоит признаться, вид цеплял – он не выглядел так же дорого-богато как центральный кампус, не так современно и пафосно как кампус Хонго, но очаровывал своей простотой и компактностью, делавшими территорию кампуса невероятно уютной. Здесь ты одновременно ощущаешь и не ощущаешь себя частью чего-то такого значимого, масштабного и престижного, именуемого Тодаем. Если не знать, что ты на территории университета, то вполне себе можно поверить, будто прогуливаешься по весьма современному и не самому дешёвому району Токио.       До лекции ещё было время, и парень решил скоротать его в кафе. Небольшой пост в соцсети о заведении, сопровождающийся фото интерьера и заказанных блюд – Чуя давно перестал понимать, зачем это делает и для кого, но раз на него подписано достаточное количество человек и медленно, но верно их число увеличивается, значит, кому-то это всё-таки интересно. Неоднозначные чувства вызывало знание, что большая часть подписчиков являлась его же клиентами, и никогда нельзя питать уверенности, что никто не захочет чего-нибудь нелегального.       В идеале, конечно, хостам вообще не нужно иметь социальные сети, лишний раз высовываться куда-либо в целях собственной же безопасности. Но Чуя, несмотря на всю свою осторожность, эту рекомендацию нагло игнорировал. Да, были случаи, когда его коллеги, ведущие такой же активный социальный образ жизни, попадали в неприятные истории: одна девушка по глупости спалила свой адрес, и в скором времени ей пришлось переехать, так как один одержимый клиент заваливал её письмами, подарками и записками с весьма однозначными пожеланиями и предложениями; ещё одному парню с работы повезло значительно меньше – его постоянный клиент оказался настоящим психом, решившим, что раз хост мил с ним, позволяет себя поцеловать в щёку и принимает от него подарки, то у них светлая и чистая любовь, но когда хост на это заявление вежливо ответил, что это его работа и чувствами тут не пахнет и не светит, клиент вышел из себя, выследил парня по соц сетям и изнасиловал. Насколько Чуе известно, парень был членом Портовой мафии, а после этого инцидента клиент более не переступал порог клуба. Накахара не мог утверждать точно и наверняка – он вообще старался в эту историю не лезть, но не нужно быть гением, чтобы заметить связь.       Чуя не был портовым и не раз отказывался от предложения покровительства со стороны мафии, но наверняка знал, что случись с ним какой-нибудь не очень приятный казус, помощь и защиту парень получит. В этом клубе он с пятнадцати и буквально вырос на глазах у большей части персонала, многому у него научился, а ещё имел весьма специфичные отношения с Озаки-сан.       Между Коё и Чуей была странная связь, которую парень никак не мог охарактеризовать. С одной стороны женщина была его боссом, с другой их отношения немного выходили за рабочую грань. Чуя был одним из немногих, кого Озаки лично обучала, однако рыжик был единственным не портовым, кого женщина взяла под крыло. Но под «обучением» не подразумевается круглосуточное нахождение рядом с наставницей: у Озаки нет времени на это, в мафии есть дела поважнее. Однако несколько раз в месяц женщина проводила уроки, на которых обучала некоторым тонкостям и хитростям профессии, а также тому, что не входит в компетенции хоста, но идеально подходит для подчинённых Озаки-сан в штабе Портовой мафии. А ещё для парня было нормой выпить чашку чая или кофе с членом Исполнительного комитета, поговорить о всякой чепухе, будто они старые друзья. В далёкие семнадцать Чуя удостоился чести увидеть Золотого демона – способность Озаки, и подержать в руках её катану, чем никто не мог похвастаться. Так и выходит, что с одной стороны она его начальница, а с другой они давние друзья. Странные взаимоотношения, но Чуя ничего не имеет против, если это обеспечивает ему защиту и покровительство.       К началу лекции Чуя был уже под дверями центрального входа. А время самой лекции пролетело незаметно: почти четыре часа ощущались как один – настолько интересно рассказывал доктор Цукияма. Выходил из здания Чуя с чувством некой просвещённости и был совершенно сбит с толку, когда неожиданно услышал своё имя в толпе. — Чуя-кун! — Накахара завертел головой, стараясь найти человека, позвавшего его. Хотя вполне возможно и не его, мало ли существует его тезок на свете. Однако когда он заметил пробивавшегося через толпу недавнего знакомого из кафе, то не мог не удивиться такому совпадению. — Фу-ух, уж думал, что и не дозовусь Вас.       Шатен дружелюбно улыбался, пытаясь расправить на себе рубашку и привести в порядок волосы. — Дазай-сан? — Накахара неуверенно произнёс имя мужчины. Он запомнил его в лицо, но вот в правильности имени был не уверен. — Он самый. Вы только с занятий? Не припомню, чтобы Вы говорили, что учитесь в Тодае. — Я и не учусь, — язык так и чесался сказать «пока что», но Чуя предусмотрительно проглотил фразу. Несмотря на все его усилия, поступление в Токийский университет Чуе вряд ли светит – он просто не потянет, да и нужны слишком высокие баллы за вступительный экзамен. — Здесь давал лекцию доктор Цукияма – известный нейробиолог, вот я как раз только с неё вышел. Вы тоже были на ней?       Что-то Чуя сомневался, что Дазая интересовали подобные вещи... Хотя, с другой стороны, откуда ему знать, чем интересуется мужчина? Он его видит второй раз в жизни и кроме того, что он бывший портовый, нынешний детектив и в принципе весьма сомнительная и опасная личность, Чуя больше ничего о нём не знает. Да даже информация про порт была не подтверждённой – Накахара основывался только на своих выводах и интуиции. — Нет. У меня должно было быть свидание, но моя спутница меня, скажем так, нагло кинула. Ужасно обидно, а ведь казалась такой милой и порядочной девушкой! Всё никак не могу понять, чем я ей не понравился...— Чуя внимательно осмотрел Дазая: вполне парадная и слегка помятая рубашка, начищенные туфли, волосы, которые очевидно пытались уложить, но то ли те не хотели поддаваться воле хозяина, то ли сам хозяин не умел их укладывать , маленький красный пакет в руках с логотипом известной шоколадной фабрики – Осаму явно был нацелен на приятный вечер со спутницей и, глядя в немного грустные карие глаза, Чуе стало его самую малость жаль. — Отменила свидание за несколько минут до назначенного времени, ссылаясь на срочные дела. — Да, весьма неприятная ситуация, — Чуе было немного неловко слушать подробности чужой личной жизни вне работы. Хотя даже на работе редкие клиенты жаловались на отношения, брак, детей или что-то из этой серии – они не для этого обращаются за услугами хостов.       Возможно, если бы у Чуи были близкие друзья, с которыми парень мог бы обсудить терзающие мысли, отсутствие личной жизни, трудности со способностью, и которые делились бы тем же самым с ним, сейчас бы Накахара не чувствовал себя настолько неудобно. За всю жизнь у парня был один человек к которому он бесконечно привязан, считал своей семьёй, и этот самый человек, его любимая Фудзи, уже много лет лежит под землёй. У юноши было много друзей в детстве, знакомых, приятелей, коллег в конце концов, но не было ни одного человека, которому он бы мог довериться, не боясь, что его предадут, сдадут правительству, продадут или что ещё. — Если Вы не заняты, то как Вы смотрите на кофе с шоколадом? — Дазай поднял на уровень глаз красивый фирменный пакет.       На самом деле, он почти не соврал насчёт свидания. Из всего рассказа ложью было лишь наличие некой девушки, и пусть она играла ключевую роль в придуманной легенде. На самом же деле, если извернуться и посмотреть под нужным углом, то сейчас у него самое настоящее свидание. Дазай принарядился, честно пряча на работе аккуратно сложенную рубашку, которая всё равно умудрилась помяться, купил дорогой подарок, мчал на поезд, потому что в самый последний момент, когда у Осаму почти получилось улизнуть с работы на час раньше, его за шкирку схватил Куникида и поинтересовался, куда это он намылился такой красивый. Пришлось задержаться на пятнадцать минут, которые Дазай методично проедал мозг коллеге и тот сам его выкинул из офиса. Но зато сейчас он приглашает Чую на чашечку кофе с тем самым шоколадом – ну чем не свидание? Дазаю аж самому стало смешно от всей ситуации – таким он ещё не занимался. Свидания с парнями не входили в его сферу интересов.       Чуя немного помялся от такого предложения. Он вроде как и не против, да и Дазая жаль, но с другой стороны чувство наличия какого-то подвоха не покидало. Странно, что за неделю он умудрился дважды пересечься с человеком, которого до этого ни разу в жизни не встречал. Можно, конечно, всё списать на судьбу, только вот Чуя в неё не верит. Случайности не случайны, всегда есть причина и следствие, есть закономерность.       Чуя посмотрел время на наручных часах – было почти семь вечера. Ещё почти два часа пути домой, вечерний поход в спортзал, ужин – столько планов, что Осаму со своим кофе немного не вписывался. — Разве что навынос, — Чуя неловко улыбнулся, поворачиваясь в сторону главной аллеи, где располагалось множество кафе и кофеен. — Вы не против? — Вовсе нет, — Дазай развернулся на пятках и постарался подстроиться под шаг своего знакомого. Чуя был значительно ниже ростом – у него шаг короче да и темп прогулочный – Осаму не привык к такому. — Кстати, буду совсем не против, если мы перейдём на «ты». А то как-то непривычно и немного странно получается. Мы ведь примерно одного возраста. Сколько тебе? — Двадцать два, — Чуя уже ожидал увидеть некое удивление на лице Дазая, но того не последовало. Накахаре никогда не давали больше двадцати, многие вообще принимали за старшеклассника, так что он привык к фразам «по тебе и не скажешь», «так молодо выглядишь» и немного завистливым взглядам. Дазай, конечно, знал, что Чуя работает, тот сам говорил об этом, но ведь работать могут и школьники, и студенты. — Надо же, мы одного возраста! — Осаму воскликнул с восторгом. Конечно же он знал, сколько Чуе лет, только вот самому Накахаре об этом знать нежелательно. — Может быть, мы и в соседние школы ходили. Ты в какой средней и старшей школе учился? — Я родом не из Йокогамы. Переехал сюда сразу же после окончания старшей школы. — И откуда ты? — Дазай спрятал руки в карманы брюк, шёл максимально расслабленно и непривычно медленно. Он время от времени вертел головой, создавая видимость заинтересованности окружающими и снующими туда-сюда людьми, тогда как на самом деле всё его внимание было сосредоточенно на собеседнике.       Почему Чуя врёт? Стыдно? Боится, что кто-то из прошлого узнает о его настоящем или наоборот: кто-то из настоящего начнет ворошить прошлое и вытащит на свет то, что никто и никогда не должен узнать? Столько вопросов. — Ямагути, — Чуя настолько привык врать людям касательно своего прошлого, что время от времени начинал верить в придуманную историю своей жизни. Каждый раз, когда он ловил себя на мысли «было бы оно так на самом деле», Накахара порывался зарядить себе пощёчину. Он не должен забывать, кто он и откуда, иначе есть шанс потерять бдительность, а там и до беды недалеко. — О, чудесный город! — Дазай резко перевёл взгляд на Чую, теперь уже открыто проявляя заинтересованность. — Особенно местные рыбные рынки – никогда ещё не видел такое количество свежей рыбы. А местная кухня – пальчики оближешь! — Был там? — Чуя спросил без особого удивления. Ни страха, ни тревоги, ни каких-либо переживаний, что его могут раскусить – ничего. Накахара либо искусный лжец, либо хороший актёр, либо всё вместе. — Да. Недолго, к сожалению, но побродить по городу времени хватило. — Успел посетить все местные достопримечательности? Их там не особо много, но вот природа в парках или за городом – что-то волшебное, — Чуя тепло улыбнулся, будто на самом деле вспоминает любимые места в родном городе.       Дазай на мгновение даже задумался: может быть, Чуя не врёт, а человек из полиции нашёл не всю информацию? — Весной, когда цветут сливы и сакура, я мог часами гулять по парку Кодзан. Все эти узкие, вымощенные камнем тропинки, пагода храма среди деревьев – вид как с картинки, и будто бы время останавливалось, — Чуя настолько искусно ушёл в свои вымышленные воспоминания, что ненароком замедлил и без того неторопливый шаг. Не зная почему, но вдруг захотелось разоткровенничаться с Дазаем, если, конечно, рассказ о вымышленном детстве можно считать откровением. — В детстве, когда мне было лет восемь, я выпросил купить мне юкату и отказывался весной в этот парк идти в другой одежде. Обувал одолженные у друзей гэта и расхаживал, представляя себя каким-нибудь аристократом. Уж сколько раз я падал с этих проклятых гэта и сосчитать сложно, удивительно, что ничего себе не сломал.       Дазай ему верил и не верил одновременно. Определённо нужно будет ещё раз перепроверить найденную информацию о Чуе. — Да, там и в обычной обуви можно ногу подвернуть. Не понимаю, почему всё не привести в современный вид, было бы намного удобнее. — Сразу видно, что ты не оттуда, — юноша слегка прищурил глаза, и во взгляде мелькала укоризна. — В этом же вся прелесть! Никто ведь не стремится перестроить Киото под образ Токио, просто чтобы было посовременнее, вот и в Ямагути так. Там есть весьма современные районы, например, Комая-тё. Да и вообще, центр города почти полностью перестроили, набережную изменили до неузнаваемости, так что пусть хотя бы парки не трогают. — Скучаешь по дому? — Дазай всё ещё не оставлял попыток увидеть признаки лжи. Не может же быть такого, что его обводят вокруг пальца. — Немного. — Не хочешь вернуться? — Нет. У меня там никого не осталось.       И ведь на самом деле никого не осталось. Фудзи мертва, с ребятами, что были его друзьями в детстве, неизвестно что, но наверняка ничего хорошего. Чуя уверен, что часть из них примкнула к каким-нибудь местным преступным бандам, часть ушла в Портовую мафию, кто-то погиб в местных потасовках, кого-то убили люди из правительства, что время от времени появляются в трущобах и наводят «порядок». Кто-то наверняка подсел на наркоту – одним словом, всех, кто родился и вырос в этом богом забытом месте, не ждёт ничего хорошего. То, что Чуя жив – скорее исключение, чем правило, и он был обязан выжить и чего-то добиться в жизни, иначе смерть самого близкого человека была напрасной, иначе все её труды, вложенные в воспитание и обучение Чуи, были впустую. В тот день Фудзи умерла лишь потому, что прикрывала собой маленького Чую, у которого так некстати активировалась проклятая способность. Если бы они узнали о ней раньше, если бы он научился её контролировать, девушка была бы жива. Это единственная вещь, которую он себе не может простить, и причина, почему он ненавидит свою способность. — Мне жаль. — Всё нормально, это было давно, — Чуя тряхнул головой, отгоняя от себя неприятные воспоминания. Прошло столько лет, а он до сих пор не переносит запах татами и сырости. — Сейчас я здесь и весьма доволен своей жизнью. — Не планируешь что-то менять?       Чуя на мгновение запнулся на этом вопросе. С чего Дазай решил, что ему нужно что-то менять в жизни, что ему нужно планировать, отказываться от того, что есть сейчас. Разве Чуя давал повод для таких вопросов? Он лишь сказал, что работает и не учится в универе, не более. Может быть Осаму именно это и имеет в виду. В любом случае, Чуя решил опустить странность вопроса и ответить так, как есть, будто бы они уже что-то обсуждали, и Дазай в курсе хотя бы малой части его жизни. — Планирую, но со сроками пока неувязка. — Какие-то трудности? — задавая этот вопрос Дазай подразумевал трудности с мафией, потому что организация не очень-то любит отпускать своих сотрудников в свободное плаванье, особенно если они приносят различную пользу и хороший доход, а учитывая то, что работал Чуя, по его же словам, с вип-клиентами, польза и доход от него точно были.       Чуя поморщился. Откровенно говорить, что у него пока что тупо не хватает денег, не очень хотелось.       Дазай, что в это время смотрел на него, воспринял это за ответ, но трактовал по-своему. В голову детектива не пришла мысль, что Чуя - птица свободная, и его никто не держит в этом бизнесе насильно. Если он захочет, Коё отпустит его, пусть и с сожалением. У Осаму с Озаки в своё время не было столь близких отношений, лишь рабочие, да и те немного натянутые, так что он не рассматривал момент, где женщина на добровольной основе как взяла кого-то под крыло, так и отпустит в своё время, если будет такая необходимость. — Так куда мы идём? Станция метро в другой стороне. — Я тут приглядел одно место с симпатичной вывеской, туда и направляемся. — В таком случае, может быть, там засядем ненадолго, спокойно выпьем кофе с вкусным шоколадом? Я даже готов заплатить, лишь бы не пить на ходу, у меня с этим небольшие трудности, — Дазай улыбнулся и почесал затылок. На самом деле нет у него никаких трудностей, он просто не хочет слишком рано уходить. До станции идти недолго, в поезде не поговоришь толком, а напрашиваться в гости ещё рано. — Насколько я помню, у тебя нет и ста йен на кофе коллеге, а тут второй раз готов заплатить за меня. Неужели таким образом собираешься мне выплачивать семьсот тысяч йен за разгадку тайны твоего прошлого? — Чуя по-доброму усмехнулся. Он до сих пор уверен в том, что прав, что угадал, но не видит в этом ничего плохого для себя. То, что Осаму в прошлом был связан с портом, никак ему не угрожает, а вот Дазай, что в настоящем сотрудничает с правительством, вполне себе представляет потенциальную угрозу.       Дазай развёл руками и улыбнулся ещё шире. Он не подтверждает и не опровергает, но ему и не нужно этого делать. Осаму уверен, что Чуя сам всё правильно поймёт, он умный мальчик. — Значит, я был прав, — Чуя кивнул и повернул на пешеходный переход – примеченное кафе располагалось на противоположной стороне улицы. — Это вызывает много вопросов. — Как и у меня, — шатен произнёс это тихо, но Чуя и без этого вряд ли бы его услышал – голос Дазая утонул в шуме проезжающих автомобилей и столпившихся на переходе пешеходов. — И тебя это совсем не пугает?       Вопрос Дазай задал достаточно громко, даже немного склонился над парнем, чтобы тот наверняка расслышал, однако ответа сразу не получил. Чуе нужно было подумать, а ещё было бы хорошо снова использовать способность на Осаму, чтобы убедиться, что тот - несмотря на своё прошлое, настоящее и потенциальное будущее - в отношении него настроен доброжелательно, и опасения Чуи так и остались лишь опасениями.       Пока они переходили дорогу и петляли среди пешеходов, Чуя сконцентрировался на Дазае, оставил в своём сознании и внимании лишь одного человека, опустил барьер, что отгораживал его от потёмок чужих душ, и активировал способность.       Кто-то во время активации способности меняет форму, кто-то обретает характерное свечение, а у кого-то всё происходит незаметно – всё зависит от природы способности и её проявления. Чуя не отращивал лапы и хвост, не выпускал демонов, не извергал пламя, не появлялось и свечения. Его изменения проходили внутри него: он почти физически чувствовал, как открывает своё тело и душу, впускает в себя что-то постороннее, и оно в считанные секунды становится не чем-то инородным, а родным, своим собственным. Это было всего мгновение, когда чужие эмоции переставали быть откровенно чужими и становились практически родными. Если не придавать должного значения, то и за собственные принять можно. Это очень короткий промежуток времени, когда чувствуешь чёткую грань между «своим» и «чужим», его очень легко пропустить, и именно поэтому он долго не знал, что является эспером. Потребовались долгие и упорные тренировки, чтобы научиться зацепиться за то самое мгновение, зафиксировать на нём своё внимание и провести черту между своими собственными эмоциями и чужими.       Чуя сделал всё как обычно, как он делал уже множество раз: концентрация внимания, опустить барьер, ухватить за хвост момент, поставить чёткую и жирную черту, чтобы по итогу получить ничего. Пустота. В голове лишь его собственное чувство непонимания происходящего.       Накахара мысленно чертыхнулся, тряхнул головой и попытался ещё раз. Снова ничего. Тогда Чуя переключил своё внимание на женщину, что шла впереди него. Он не моргая смотрел в её спину, хотя для способности вовсе не обязательно видеть перед собой человека, достаточно его присутствия. Женщина была чем-то встревожена: вероятнее всего недавно произошло что-то, что потрясло её до глубины души, которая не находила себе места. Чуя не умел читать мысли, но почти физически ощущал, как те сменяли друг друга в голове, и каждая новая была тревожнее предыдущей. Ещё чувствовалась почти хроническая усталость, отчего Чуя чуть сам не сгорбил плечи, будто бы ему на них водрузили что-то неподъёмное. У женщины зазвонил телефон и от одного взгляда на дисплей тревога немного улеглась, уступая место чувству предвкушения и радостного волнения – вероятнее всего, у неё романтическая связь со звонившим, и началась она не так давно.       Чуя выключил способность и поставил барьер, приходя к неоднозначным выводам. Дар работал, и это факт номер один. Чуя не потерял над ним контроль - факт номер два. Дазай не ощущается как живой человек – это три.       Автоматически напрашивалось несколько выводов: Дазай не человек или он одарённый, чья способность - быть невосприимчивым к другим способностям. То, что он каким-то образом научился тренировать своё сознание, чтобы никто из эсперов не мог проникнуть в него, отпадал автоматически. Чуя не сторонник теорий заговоров и тому подобного, хотя в мире достаточное количество человек, что пытаются придумать устройства или лекарства против действия способностей, устраивают какие-то курсы по тренировкам тела и сознания, и не меньше людей, что их спонсируют и покупают товары. В этот бред Чуя не верит, как и в то, что Дазай относится к подобным параноикам. А учитывая тот факт, что его коллеги вполне себе реальные люди, шанс того, что Накахара сошёл с ума, также приравнивается к нулю. В сухом остатке имеется Дазай-человек с крайне полезной способностью в их мире. — Что-то случилось? — Чуя резко повернул голову на голос, выпадая из своих размышлений. Немой вопрос застыл на его лице. — Ты стал каким-то задумчивым. — Просто вспомнил кое-что важное, — он слегка приподнял уголки губ, мысленно радуясь, что в момент активации способности на Дазае тот был недостаточно близко к нему. Мало ли как проявляется его способность. Вдруг она работает только путём контакта с другими? Но нельзя исключать вариант, что Осаму смог что-то почувствовать и теперь лишь делает вид, что ничего не произошло, а на самом деле, как и Чуя, строит предположения и делает первые выводы. — Мы пришли.       Напротив парней была яркая вывеска кафе, а через витринные стёкла можно было рассмотреть небольшое помещение в светлых тонах, с деревянными столиками, мягкими стульями и диванчиками в пастельных цветах и небольшой барной стойкой. Внутри помещения было прохладно, светло и уютно, а ещё очень вкусно пахло. — Мне здесь нравится, — Дазай не стал мяться на пороге или же сразу подходить к кассе, чтобы сделать заказ. Напротив, он направился в сторону зала, не оставляя Чуе выбора. Со стороны парня будет крайне неприлично согласиться на кофе, а потом уйти со своим заказом, пока его компаньон ожидает свой заказ за столиком.       Осаму сел за самый дальний свободный столик и место выбирал будто специально подальше от окон и лишних глаз. Он сел на диванчик, стоявший впритык к стене и открывавший вид на помещение. Чуе оставалось сесть либо рядом, либо напротив, но тогда в его поле видимости будет лишь Дазай, стена и какое-то большое живое растение в горшке. Сидеть рука об руку с мало знакомым человеком совсем не улыбалось, так что Чуя сел напротив, что ему не особо нравилось: держать всё в зоне видимости - привычка из детства. Открытая спина на улице могла грозить ножом в ней же от неожиданного гостя. — Я соглашался на кофе навынос, — Чуя недовольно посмотрел на собеседника, всем своим видом давая понять, что они тут ненадолго, и Дазай может не устраиваться поудобнее. — Да, но ведь здесь так уютно.       К ним подбежала молодая девушка-официант с меню в руках, и Дазай по привычке чуть не отвесил ей несколько смущающих поэтических комплиментов и не предложил двойное самоубийство. Привычка - страшная сила: иногда Дазай делал это по инерции, просто потому что привык предлагать сомнительную романтику каждой молодой и привлекательной девушке. И если молодыми в его глазах были не все, то привлекательной Осаму считал абсолютно каждую женщину. Для него не существовало некрасивых, были лишь недооценённые.       Дазай быстро сделал заказ, назвав первое попавшееся на глаза блюдо и самый обыкновенный чёрный кофе, Чуя же предпочёл поближе ознакомиться с меню. — Ты не похож на человека, настолько заботящегося о еде, — Осаму внимательно изучал парня напротив. Его сведённые брови, слегка прищуренные глаза, еле заметное шевеление губами, когда он то ли читал состав блюда, то ли разговаривал сам с собой. То, как Чуя легко и изящно переворачивал страницы меню, завораживало – движения плавные, и Дазай готов поспорить на тысячу йен, что это не личная прихоть, а профессиональный навык, отточенный до автоматизма. — Пытаюсь прикинуть количество калорий. — Ты на диете? — Нет, просто не люблю наедаться на ночь. Вредно для организма.       И нельзя из-за работы, но эту часть мысли Чуя оставил при себе. На самом деле у парня довольно быстрый метаболизм, да и частые занятия в спортзале и йога помогают оставаться в форме, но какой-то червячок всё же сидел в подсознании и начинал копошиться в мозгу каждый раз, когда Чуя забивал на им же придуманные правила и объедался какой-нибудь вредной гадостью.       У него нет комплексов или навязчивой идеи, просто пока он остаётся неким идеалом в глазах состоятельных клиентов, он пользуется спросом и зарабатывает столько, сколько есть на данный момент, и эта сумма значительно больше, чем у многих других хостов. Стоит ему перестать быть этим самым идеалом - пропадут и деньги. Чуя уже наблюдал подобный исход пару раз, когда успешные хосты забывали, что они в первую очередь - услада для глаз, а уже потом друг, психолог, собутыльник и артист всех мастей в одном лице. Чуя не торгует телом, которым можно обладать, он продаёт свою красоту и общество исключительно в эстетическом плане - хотя, если уж начистоту, - для особо богатых клиентов готов слегка обнажиться за очень кругленькую сумму: в этом плане клуб не давил на сотрудников, и данная услуга была лишь на их усмотрение. Но учитывая то, что в этот бизнес идут люди не из среднего класса и выше, то оголить торс был готов каждый вне зависимости от пола. Прикасаться к себе разрешали не все, Чуя не позволял себя трогать: в этом плане он не относился к большинству.       Заказ принесли довольно быстро, беседа текла весьма непринуждённо, но лишь до тех пор, пока Чуя не высказал одно предположение: — Сначала мне подумалось, что эта встреча была случайностью, — парень с улыбкой на лице кинул в рот кусочек открытого Дазаем шоколада.       Осаму, как собеседник, был невероятно приятным. Он весьма образованный, сообразительный, с неплохим чувством юмора и время от времени Чуя ловил себя на мысли, что в его обществе начинает забываться. Пропадает чувство опасности, испытанное им при их первой встрече, вместо неё приходит какое-то необъяснимое и неожиданное ощущение доверия и защищённости, будто Осаму - тот человек, которому он не только может довериться, но и готов это сделать. Каждый раз, когда тянуло ляпнуть лишнего как ответ на какой-нибудь вопрос, или вступить в спор, где пришлось бы много объясняться и затрагивать личное, Чуя чуть ли не в последний момент тормозил себя. Иногда он делал это настолько топорно, что обрывал свою мысль на половине и резко переводил тему, что не могло не остаться незамеченным, но на это Дазай не обращал внимания и никак не комментировал. — Сейчас ты так не думаешь? — Дазай вертел в руках пустую кружку из-под кофе и всеми силами пытался не выдавать восторга.       Он не ошибся: этот рыжий парень напротив точно что-то скрывает. Это не что-то мелкое и незначительное - иначе бы Чуя так не осторожничал. Дазай умело выводил его на нужные разговоры, а Чуя, пусть и не умело, но всё же уходил от ответов. Далеко не каждый человек чувствует, когда Осаму заставляет его добровольно ответить на все интересующие вопросы, а Чуя же, помимо того, что в ряде случаев не отвечал на них, отвечал расплывчато или же почти профессионально врал, мог проигнорировать его вопрос, перескакивая на другую, более безопасную для него.       Из всего их разговора Осаму смог выделить несколько тем, которые Чуя не любит обсуждать: в некоторой степени работа, но не потому что он стыдится её, а потому, что неприятно видеть разочарование и осуждение в глазах напротив - уж слишком часто люди так на него смотрят, когда узнают правду; никаких подробностей о личной жизни, скорее всего, из-за её отсутствия, но не исключено, что это ещё одна профессиональная привычка; туманные ответы или резкая смена темы, когда разговор заходит о прошлом, в частности, детстве. Никакой конкретики, чётких детских воспоминаний, имён, дат, мест с адресом, лишь обобщённые ответы ради приличия, когда собеседник вроде как и получает ответ на свой вопрос, но по факту не узнаёт ничего нового или важного. — О, сейчас я убеждён, что это не случайность, — Чуя скрестил руки и всё с той же улыбкой смотрел в упор на Дазая, вынуждая того также поднять взгляд. — И теперь я готов ответить на твой вопрос. Меня не пугает твоё прошлое, как минимум потому, что оно в прошлом, и бояться его или тебя из него просто глупо, но меня настораживает настоящее. Чувствую себя как на очень умелом допросе, и мне это не особо нравится. Если тебе от меня что-то нужно, говори напрямую, хотя, мне кажется, говорить прямо - не твой конёк. — Как и не твой конёк на эти самые вопросы открыто отвечать. — Что тебе от меня нужно? — Ничего, что могло бы тебя напугать или оттолкнуть, — Дазай откинулся на спинку дивана и в сдающемся жесте поднял ладони. — Ты интересный, а интересным людям задают вопросы, чтобы поближе познакомиться. Обычная практика обычных людей. — Но ты не обычный человек. Ты детектив. — А ты хост, но при чём тут это?       Улыбка сошла с лица Чуи. В его голове поселилась нехорошая догадка. — Я не шлюха, купить меня не получится. И с клиентами ни за какие деньги не сплю. — Сама мысль о том, что ты можешь продаваться как проститутка, оскорбительна, — Дазая даже немного передёрнуло от такого предположения. Эта мысль на самом деле вызывала отвращение, а ведь стопроцентно есть люди, которые именно так и думают, что раз Чуя хост, то он и спать готов со всеми, кто пару тысяч йен протянет.       Неожиданно Дазай поймал себя на мысли, что ради таких людей готов поступиться новыми принципами, завещанными Одой, взять в руки пистолет и прострелить голову недалёким идиотам. Мысль была внезапная, но настолько реальная в желании исполнения, что заслуживала отдельного времени на размышления. — Тогда что тебе нужно? — Общение, — пожалуй, это был самый честный ответ, который он мог сейчас сказать. И самый убедительный. — Тебе мало друзей? — У меня нет друзей, как и у тебя. — И ты решил предложить мне себя в качестве нового друга? — Почему бы и нет, — Дазай пожал плечами. Дружба с Чуей - не то, что входило в его планы, но, признаться честно, в его планы не входил и этот разговор. В его планах Чуя ничего не понял, не увидел личного интереса Осаму, не начал этот откровенный и опасный разговор. Планы и ожидания Дазая редко проваливаются, и сейчас был тот самый редкий случай. — Мне кажется, мы подходим друг другу, не находишь? — Ты опасный человек. — Разве что самую малость. — В таком случае разумнее будет держаться от тебя подальше.       «В таком случае я найду другой способ быть ближе» - пронеслось у Дазая в голове, но вслух он ничего не сказал.       Несколько минут они сидели в молчании, и каждый думал о своём. — Ты не из тех людей, что адекватно принимают отказ? — Чуя первый нарушил тишину.       Дазай усмехнулся, услышав вопрос. Чуя всё ещё подозревает некий интимный контекст, которого сам Осаму не вкладывал даже в собственные предположения. Ему не интересны парни ни в романтическом, ни в сексуальном плане. Во всяком случае, его на них никогда не тянуло. — Я не собираюсь тебя покупать, преследовать и уж точно к чему-то принуждать. Лишь общение, что может быть безобиднее? — Это не звучит как что-то безобидное. — Ты слишком подозрительный, Чуя. Пытаешься увидеть подвох там, где его нет. — Я не привык доверять людям. — Может, стоит начать? — Дазай не верил, что говорит это. И это он, Дазай Осаму, самый недоверчивый человек из всех живущих, чувствующий подвох и личную выгоду ото всех и всюду, говорит кому-то про доверие.       Чего только не сделаешь и не скажешь ради достижения цели... А его целью было втереться в доверие Чуи, изучить всю его подноготную, найти ответы на вопросы, узнать самые тёмные секреты. При этом было бы хорошо всё это провернуть незаметно для самого же Накахары, но, видимо, уже не получится – тот оказался слишком наблюдательным и сообразительным. Недаром Осаму был уверен, что Чуя специально принижает свои интеллектуальные способности, чтобы в нужный момент огорошить собеседника. Парень не прост, ох как не прост. — Я не причиню тебе никакого вреда, если это то, чего ты боишься. Во-первых, потому что не хочу, во-вторых, мне не положено, я же защитник закона и всё такое.       Вполне себе разумное заявление. Чуя понимал, что если бы Дазай хотел ему как-то навредить, то либо уже сделал это, либо вообще не продолжал этот разговор. Но они всё ещё здесь, всё ещё смотрят друг на друга, Осаму даже улыбается, и вроде эта улыбка искренняя.       Довериться – до невозможности сложно. Из всех ныне живущих людей больше всего Чуя доверяет Озаки-сан, и на это у него есть весомые причины, проверенные годами. Дазай же человек новый, посторонний, а просит о такой сложной, важной и много значащей вещи. О доверии. Осаму не дурак и прекрасно понимает, что Накахара ему откажет в этом. Тогда зачем спрашивает? Просто чтобы спросить или чтобы посеять семя сомнения? Чуя не знает, но доверия этот человек не заслужил. Одного кофе и приятного разговора мало. — Уже поздно, мне пора, — Чуя встал из-за стола, не обращая внимания на Осаму, так и продолжавшего сидеть на диванчике и явно не собиравшегося домой. — Я заплачу, как и обещал. Ещё увидимся.       Дазай наблюдал, как невысокая фигура в очередной раз скрывается за дверьми кафе, и это уже начинало походить на некую традицию.