В следующей жизни мы...

Лололошка демонстративно поправил лямки рюкзака, выдавая в нём изумруды, и передал его к столу. Воланд раскрыл рот, чтобы возразить, но передумал, наткнувшись на обжигающий огонь азарта, исходящий от Люциуса. Это погружало в прежние деньки… Новоиспечённый игрок соединил указательный и большой палец в жесте «о’кей», улыбаясь болельщикам за своей спиной, и вновь обернулся к торговцу. — Я весь внимание, — мурлыкнул он. — Итак, правила просты: необходимо набрать число, не превышающее двадцать один. Туз одиннадцать, валет два, дама три, король четыре. Банкует игрок, пока не проиграет. Победу одерживает тот, у кого не перебор и получившееся число ближе к двадцати одному. Играем три раунда. Есть вопросы? — Э, торгаш! — Воланд вскинул руку, как прилежный ученик. Все взгляды мгновенно приковались к нему. — Как насчёт за каждый проигрыш выпивать по рюмке? Мы же всё-таки в баре. Лололошка готов был придушить его на месте. Люциус замотал головой и скрестил руки перед собой, беспомощно намекая, но это не помогло. — Отличная идея! Кто-нибудь, позовите бармена. Лололошка хлопнул себя по лицу под заливистый гогот Воланда. Даже постояльцы, которым наскучили предыдущие партии, встали из-за своих мест и присоединились к всеобщему зрелищу, которое обещало быть гораздо интереснее прошлых. Вскоре на столе оказалась бутылка, переливающаяся болотистым свечением, и две рюмки. Судя по физиономии Люциуса, от новых условий он не в восторге. Когда он был полубогом, алкоголь действовал на него как обыкновенная родниковая вода. Но теперь, будучи смертным, он понятия не имел, какое влияние окажет градус. — Мы начинаем, — объявил торговец. Центральный игральный стол обступили со всех сторон в диком предвкушении хлеба и зрелищ. — Бросим монетку? — Первый ход за тобой, — сухо уступил Люциус. — Благородный поступок. Колода в руках торговца шуршала, атласные карты летели как на крыльях. Тишина ознаменовала конец перетасовки, и ладони, испещренные венами, выудили последнюю карту, пододвигая её к Люциусу обратной стороной. Множество голов склонилось за плечами Люциуса. Тот ловкими движениями перевернул карту. Лололошка предполагал, что сейчас его кровь ледяная, а мысли перетекли в расчёты. Мгновения спустя полубог отчеканил: — Ещё. Снова карта. Теперь в его руках девятка и шестёрка. Люциус закусил губу. Напряжение продолжало расти пропорционально расширявшейся улыбке торговца — стук каблуков проносился под потолком, отражаясь стенами. Воцарилась гробовая тишина, и лишь треск факелов отбивал свой собственный ритм. Только сейчас Лололошка заметил, что кто-то таки вытащил пластинку. — Ещё, — приказал Люциус. Зрители вновь всполошились и взволновались. — А вы играете по-крупному, мне это по душе, — улыбнулся торговец. Следующая карта — восьмёрка. — Тц… Перебор, — пробурчал Люциус. — Лю-юц, до дна! — как фанатка на концерте проворковал Воланд, чем вновь включил шум. — Давай-давай! Люциусу налили, и под пристальным взором торговца он осушил всё до последней капли. Вытер тыльной стороной ладони рот и оскалился. — Ничего, я отыграюсь. — «Один ноль» в мою пользу, — улыбнулся торговец. — Продолжаем. Лололошка с замиранием сердца наблюдал за тем, как чужие руки выуживают очередную карту. — Ещё. Торговец повиновался. — Ещё. Торговец вновь повиновался. Вдруг Люциус прервал череду вздохов: — Хватит. — Как скажете, господин. Моя очередь. Торговец вытащил две карты и отложил колоду. Лололошка вытянул шею в попытках разглядеть выпавшее Люциусу настолько, насколько это вообще было возможно. — Вскрываемся. Люциус, хмыкнув, кинул своё содержимое на стол. Торговец сделал то же самое. Лололошка вновь почувствовал напор сгущающейся толпы и сощурился. Не успел он толком оценить обстановку, как под ухом снова заорал Воланд: — Люц, могёшь! Лучший! На стороне Люциуса — туз и семёрка, соответственно восемнадцать очков. Торговец смиренно выдохнул. — В этот раз победа за вами. Ничья, но следующий раунд решит исход игры. Желаю вам удачи. У торговца король и девятка. Лололошка восстановил дыхание — гора с плеч. Но сейчас финальный раунд… Либо они выигрывают по-честному, либо их выпрут ещё до того, как Воланд успеет сровнять с землёй это место. Торговец выпил, и колода перекочевала в руки Люциуса. Тот обрадовался картам как ребёнок. Если бы у него был хвост, сейчас он бы вилял без остановки. Полубог обернулся на Лололошку, тот показал большой палец верх и лучезарно улыбнулся. Люциус ответил тем же. — Ваша очередь, господин. — Да-да, не торопи. Что, боишься с моей змеёй расставаться, угадал? Торговец отмахнулся от него, давая понять, что разговоры сейчас ни к месту. — Помилуйте. Любой товар важен для меня, но если того требует игра, я приму поражение, — поделился торговец, облизнув сухие губы. — Что-то ты не внушаешь мне доверия… Что ж, се ля ви. Готовься проиграть. Лололошка встрепенулся и резко поднял голову. Он заметил, как Люциус украдкой бросил на него взгляд из-за спины, делая вид, словно красуется перед зрителями. «Се ля ви». «Когда я в следующий раз скажу «се ля ви», ты будешь знать, что это дурной знак. Молись, чтобы рядом не оказалось рубящего предмета». Что-то не так. — Что такое, Болванчик? — Воланд заметил переменившееся настроение Лололошки. — Хочешь на свежий воздух? Люциус на что-то намекнул или это фраза-пустышка? Лололошка сжал кулаки. — Проигрыш не так страшен, господин, — двояко прошипел торговец. — Тасуйте. Лололошка протиснулся на сторону торговца и внимательно изучил его территорию. Рюмка, бутылка, рюкзак с изумрудами… Открывшееся ему лицо Люциуса выражало неподдельный интерес и, казалось, он готовится выиграть, даже не начав — медлит. Что, что он хочет, чтобы Лололошка сделал? Демонические глаза устремились на Лололошку. Он что-то хочет сказать? Но что? Здесь ничего нет! Взгляд Люциуса упал на стол. Он, переменяя сидячее положение, стукнул каблуками о пол. Лололошка медленно переключил внимание под стол, на сумку у торговца на коленях. Обыкновенная котомка бежевого цвета, множество пришитых карманов, доверху набита вещами, схожими по своей сути с могильными цветами в честь вышедших из игры жертв… Вдруг в голову ударило осознание. Длинный рукав торговца покоился на колене рядом с сумкой. Приглядевшись, он заметил… едва выглядывающий уголок карты. Нет, колоды карт. — Ну же, тасуйте. — Даёте попятную, когда счёт равняется, господин? — передразнил его подобострастие Люциус. Торговец вскинул брови. — Не понимаю, о чём… Толпа ахнула и отпрянула в сторону. Торговец вскрикнул и чуть не упал со стула. Лололошка схватил его сумку и выпотрошил всё содержимое: сначала на пол попадали небольшие изумруды, а после вниз спланировало множество карт. В карманах валялись подставные колоды. Люциус завалился на спинку стула и, демонстрируя своё привилегированное положение, закинул ноги на стол. — Как вы смеете?! — Если счёт равняется, ты под общую суматоху сменяешь колоду на угодную себе, — парировал Люциус. — Старомодно, но хороший способ. В следующий раз не будь так наивен. Я же специально дурачком прикидывался, а ты поверил. — Люциус высунул язык. Лололошка выбросил пустую сумку и обернулся. Пока толпа негодовала, кричала оскорбления, а жертвы обмана угрожающе подбирались к жулику, Люциус выловил из толпы взгляд Лололошки и что-то вымолвил, не издав и звука. Лололошка прочитал по губам: «Молодец». Они улыбнулись друг другу. Больше всех орал Воланд: — Мошенник! Жулик! Кто так обманывает, а? Хоть бы постыдился! Надо было не к сумке, а в рукавах карманы пришить, двойное дно! — Может, ты не будешь подавать ему идеи? — Ой… — В любом случае, — посерьёзнел Люциус, — раунд окончен, я победил. Все согласны? Толпа одобрительно загалдела. Лололошка вздохнул — всё-таки Люциус любит быть в центре внимания. — В таком случае, приз мой. Где Айко? Кто бы мог подумать, что глаза бывшего полубога огня способны смотреть так холодно. Хоть молоточком с него лёд откалывай. Торговец заметно сдал, красное лицо распухло, губы сжались в белесую нить. Наконец, когда несколько постояльцев взяли его под руки, он взвизгнул: — Нет у меня твоей змеи! Улыбка Люциуса растаяла. Любой шорох, издаваемый до этого взбесившимися жителями деревни, канул в небытии. Лололошка словно оказался под водой. Среди накрывшей всех тишины голос Люциуса звучал как приговор: — Повтори, что ты сказал. — Н-нет у меня твоей змеи! Я продал её час назад! — Кому ты её продал?! — заорал Люциус. Факелы на стенах помещения вспыхнули новым пламенем. — Ты пожалеешь, что родился на свет, смертный. Ты… Даже Воланд поддался всеобщему страху и отступил назад. Лололошка схватил торговца, падающего в обморок, за плечи. Вдруг в этом аду раздался поразительно спокойный голос: — Успокойтесь, господа. Сжигать здание не стоит, в этом нет необходимости. Лололошка накренил голову набок, вглядываясь в возникший позади Люциуса силуэт. Силуэт, обрамлённый парой крыльев и с Айко на шее… Не может быть. Привычные зелёные глаза — спелый орешник, тёмные волосы, непримечательная коричневая кофта… — Джейс?! — воскликнул Лололошка, принимая действительное за иллюзию. Слишком сюрреалистично выглядел ангел среди бедлама. — А? Кто? — Люциус скосил брови и развернул корпус тела. — Святая Зефирка… Скайзерновец. — Джейс! — Лололошка отпустил трясущегося торговца и перекинулся через стол, чуть не задев Люциуса. — Но как… Ты же ушёл в свой мир! Они стояли друг напротив друга. Джейс сверкнул улыбкой. — Давно не виделись, Лололошка. Как видишь, я в полном здравии, решил закончить тут кое-какие дела. И… — он погладил кончиком пальца Айко. — Это ведь ваше? Я узнал её и решил купить, когда рассматривал товары у торговца. — Айко-о-о! — заревел Люциус и переправил её с чужих плеч на свои. Змея послушно обвилась кольцом вокруг шеи хозяина, как дорогостоящее ожерелье. — Моя Айко!.. Джесси, спасибо! Большое тебе спасибо! Под приливом эмоций раскрасневшийся Люциус забыл о всякой полубожеской гордости. Теперь недавняя угроза «ты пожалеешь, смертный» казалась шуткой. — Я Джейс… — Надолго ты вернулся? — в свою очередь спросил Лололошка. Джейс пожал плечами, ответив: — Нужно забрать кое-какие вещи. Скоро Скайзерн будет совсем другим… Я обещаю. Лололошка твёрдо кивнул, давая понять, что верит. — У тебя всё получится. — Спасибо. Не теряйте больше змейку. — Она такая лапочка, скажи! — продолжал плакать Люциус и тереться о её чешую щекой. Джейс бросил на Люциуса сомнительный взгляд. — Он что, выпил?.. — А, да… — Лололошка неловко почесал затылок. — Придётся его проводить до замка. — Лю-ю-юц! — Воланд подлетел к Люциусу. — Я ж говорил, найдётся твоя змея. — Ты вообще помолчи, с тебя всё и началось. Джейс собрался уходить. Удивлённые постояльцы послушно расступились перед ним, глазея на его крылья. — Прощай, Джейс! — Лололошка помахал на прощание. — Пока, Джесси. — До встречи, — попрощался Джейс и телепортировался. Чёрный дым застлал ещё более удивлённые лица людей. Воланд ткнул в щёку Люциуса, смеясь, и тот неловко увернулся. Глаза полубога с тяжестью моргали, причём не синхронно. Он зевнул. Лололошка закинул рюкзак на плечо и на пару с Воландом взял Люциуса под локти. Повели к выходу. — Воланд, — шепнул Лололошка, — Люциус спал после похорон? — Чего? — переспросил Воланд. — Нет, конечно. Люциус не спит обычно. Люциус еле волочил ноги, зевая. После находки Айко он утихомирился и, кажется, вся старательно скрываемая усталость снесла его волной. Лололошка хлопнул бы себя по лицу, если бы правая рука оказалась свободной. Люциус же теперь почти что смертный — теперь ему нужно есть, спать, отдыхать. Ещё и выпитая рюмка с непривычки вынуждала пускать слюни и что-то бормотать под нос. Неудивительно, что после двух суток без сна он валится с ног — всё равно, что детсадовец без сонного часа. В нынешнем состоянии Люциус и мухи не обидит. Трудно представить, что когда-то он повелевал молниями и заставлял целые блоки исчезать под ногами, вызывал водопады лавы и напитал целый портал в иное измерение своей мощью. Лололошка улыбнулся. Да, жизнь меняется и, похоже, в лучшую сторону. Жаль, Эмрис этого не видит.

***

Без телепортации пришлось бы туго, но, благо, Лололошка в состоянии прихватить двоих за раз. В замке, как и полагал Лололошка, их встретила не самая лицеприятная картина. Пимпаджон заснул привязанным к стулу, сопя и бормоча во сне что-то про товар и про змею. Айко зашипела на него, и Воланд поспешил убрать с глаз долой эту инсталляцию. Пока он возился с узлом, Лололошка поинтересовался, есть ли в этом замке спальня. Воланд пробубнил что-то про второй этаж. Айко сползла с плеч Люциуса и устроилась на насиженном месте — поперёк прохода. Наверняка под сиянием факелов ей теплее. Люциус теперь не переставлял ноги, а волочил их, сминая в выступы красную ковровую дорожку. Небольшие каморки, едва похожие на комнаты для сна, отыскались в конце коридора. Лунный свет просачивался сквозь задёрнутые занавески. Пыль стояла в воздухе. Лололошка прокашлялся, прикидывая, сколько времени понадобится, чтобы привести это помещение в божеский вид — снять с углов сетки паутин, протереть подоконники, полы и разобрать на металлолом ржавую зельеварку, выпотрошить низкорослый шкафчик со стеклянными дверцами и смазать скрипучие петли. Прикидывал-прикидывал и сам не заметил, как сел на застеленную кровать. Пыльное облако вспорхнуло серым туманом к потолку. Люциус, всё это время хранящий молчание, как полумёртвый обошёл кровать с противоположной стороны и рухнул в её объятия. Когда-то, должно быть, здесь обосновывались слуги. Заброшенный каменный замок таил в себе уйму загадок, и разгадать их едва представляется возможным. Лололошка упёрся руками в покрывало. Медленно раздвигая локти, сполз в лежачее положение. Рука коснулась лопаток Люциуса. Тот не двигался. — Ты везунчик, Люциус, — разрубил тишину Лололошка. Он не был уверен, что названный слышит его, но всё равно продолжил: — Джодах отпустил тебя, а других не выпустил. Чем-то ты ему, наверное, понравился… Люциус промычал что-то протестующее. — И Джейс тебе помог. Интересно, что ему понадобилось у торговцев? Чем он занят сейчас в Скайзерне? — Лололошка глубоко вдохнул и шумно выдохнул. — Увидимся ли мы снова? Люциус промолчал. Лололошка закрыл глаза и усмехнулся. — Ловко ты с этим мошенником разделался! Как ты заметил, что колода другая?.. Он наверняка знал наизусть распорядок карт в ней, или они вовсе заколдованы… Может, и про глушилку магии он тоже соврал. — Нет, не соврал… — слепив слова в одно, сквозь полудрёму вымолвил Люциус. — Я попытался и не смог… — Так ты всё-таки пробовал мухлевать? Кто бы сомневался. — Лололошка… Шорох одежды, скрип. Люциус перевернулся на другой бок и обнял Лололошку, прижав его к себе. От него слегка пахло хмелем, а в остальном он тёплый, будто ручной огонь зажигалки. Чуть колыхалось дыхание, зарывшееся в копну волос, мирно вздымалась грудь, заботливые руки обвились вокруг плеч. Лололошка не шевелился. — Люциус? — Спасибо… за всё. Почему-то глаза налились слезами. Почему-то сердце застучало быстрее. Почему? Что не так? Невидимая стрелка отсчитывает час за часом. Обрубает топором мгновения, щепки летят в стороны, процесс необратим. Лололошка ощущает, как пальцы становятся вязкими, черты окружения плавающими, и его тянет на дно, вниз и вниз, далеко отсюда, в неизвестность, которая сотрёт его полностью, смоет всё, что он успел обрести и познать, и вновь останется лишь голое «я» и пустыня. Но пока Люциус держал, воронка не затянет его. Лишь бы он не отпускал. — Ты уверен в том, что хочешь принять эти чувства? Знакомый голос. Вырванная из тетради страница, состроганная с таблички надпись, заштрихованная область, провал… пустота. Междумирец стоял в дверях, облокотившись о косяк двери. Странно, Лололошка ведь закрывал её. — Пожалуйста, не забирай меня. Невидимые часы шептали тик-таками и стрелками. Его время почти вышло. — Я уже вне игры, — в его голосе сквозили помехи. — То, что ты видишь сейчас, лишь призрак прошлого. Прощальная проекция. Я ничем не могу помочь. — В чём моя миссия? Почему я обязан спасать миры? Люциус сжал его крепче, погружённый в глубокий сон. Лололошка подумал, что тоже уже спит. Это был его посмертный сон. — Не могу сказать. Он смотрит. Только бы Люциус не отпускал. Если он отпустит — воронка затянет его. Затянет, и он окажется в нехорошем месте. — Я не хочу уходить. Следующий мир мрачен… так ведь? Я прав? Одеяние Междумирца исходит чёрными снежинками, пепел осыпается с него, постепенно истлевает. Он тоже скоро исчезнет. Уйдёт туда, где кончается грань миров и начинается что-то другое. Он притягивает к себе… Лололошка вцепился в рукав Люциуса, не в силах сдержать животный ужас. — Ты нужен людям. Их поработила система, империализм, там душат свободу и держат жизнь в загоне. А теперь ответь… Ты уверен, что хочешь связать ваши судьбы? Лололошка, не колеблясь, даёт утвердительный ответ. Междумирец коротко кивает. — Понятно. Почему ты так уверен? — В следующей жизни мы встретимся. Я его найду. Если придётся спасти ещё столько же миров, однажды, среди кучи других, я снова отыщу и этот. И мы встретимся… снова. — Ты обязан сдержать слово. Междумирец почти ушёл — ступил одной ногой туда, откуда не выкарабкается ни один мироходец. Лололошка открыл рот, но понял, что задыхается. Исчез кислород. Комната отдаляется всё дальше, становится крошечной, он падает…

***

…и просыпается. Люциус всё ещё рядом — крепко взял в кольцо, не хуже Айко, и не отпускает. Волосы разметались по подушке. Лунный свет ползёт по покрывалу и потолку. Дверь закрыта — там, в темноте, никого нет. Лололошка выдыхает. Сердце гулко стучит в груди, разгоняя кровь, пряди прилипли к мокрому лбу. Руки другого человека, точно не его — дрожат. Он вырывается из ловушки Люциуса и смотрит на спящего. Нечаянно залюбовался. В сумрачном сиянии его кожа едва светится, как серебряная монета. Немного поразмыслив, он наклоняется к нему и целует в висок. Он дал обещание. Он обязан его сдержать. Когда-нибудь, спустя целые жизни и длинные истории, через любовь и ненависть, огонь и лёд, через страх, войну, кровь, через смерти… они найдут друг друга. Часы отщёлкивают последние секунды. Воронка больше не может ждать. Она стягивает воздух, мнёт его, шуршит и шепчет. Лололошка встал с кровати. Люциус схватил его за кисть. — Не… уходи… — в дрёме пробормотал он. Лололошка мягко высвободил руку и встал. За дверью… его ждут. Его много где ждут, на самом деле. Но одно он уяснил точно — здесь его дом и он обязательно вернётся. — До встречи, Люциус. Лололошка распахнул дверь.