В следующей жизни мы...

Времени в обрез. Играть с торговцем нет резона — он точно жульничает, неизвестно как, но Лололошка чувствовал это в его лисьем взгляде. — Воланд, — мрачно позвал Лололошка. Воланд пах безумием. Под его натиском торговец расколется, точно орешек. Причём если змеи у него всё же не водится, а напускная самоуверенность — блеф, и в этом случае они быстро его раскусят. Люциус изобразил непонимание на лице, когда Воланд подошёл к столу и встал рядом. — Ну, красавица, — пропел он, — покажи-ка сначала наш предполагаемый приз. — Вы имеете в виду змею? — осторожно уточнил торговец. — Верно подмечено. — Сначала игра, потом — товар. Видите ли, я занимаюсь этим делом слишком долго, и на моей памяти были случаи, когда посетители выхватывали товар у меня из-под носа и убегали — лишь пятки сверкают. — Воланд, какого чёрта?! — прошипел Люциус, схватив его за плечо и притянув к себе. — Мы искали Айко при помощи заклинания поиска, оно привело нас сюда. Айко точно здесь, он не лжёт. — Ха, Люц, когда ты стал таким доверчивым? — подстрекнул Воланд и хрустнул пальцами. — Когда ты стал таким тупым? — парировал Люциус. — Быстро брысь отсюда! Всю игру портишь! Ситуация накаляется. Лололошка не предусмотрел, что Люциуса ослепит тяга к игре, даже если та не стоит свеч. Кто начинает игру, предварительно не ознакомив игроков с призами воочию? Дело окончательно проясняется. Торговец — мошенник. Айко, вероятно, здесь, но отдавать он её точно не собирается. — Люц… Я хочу всего наилучшего для тебя, — с обидой в голосе сообщил Воланд. — А ты вот как со мной. — Ой, не дави на жалость. — Эй, торгаш! Стол перевернулся. Зелёное стекло разлетелось, заблестев в луже содержимого. Карты снегопадом вылетели из рук и спланировали под ноги. Толпа отшатнулась, словно ошпаренная, и люди вскрикнули от неожиданности. Кого-то облило, кто-то врезался в столик, кто-то поскользнулся и упал. Торговец тяжело дышал, прижимая в руках свои драгоценности. Его и Воланда ненадёжной стеной отгораживал лишь стол, теперь похожий на баррикаду. — Отдавай выигрыш. И эту сумку, кстати, тоже. Лололошка вытеснил толпу и заорал ему: — Воланд, ты перегибаешь палку! Перестань сейчас же! Люциус, напротив, как завороженный уставился на представление. Кажется, его это позабавило. — Ч-ч-что? — заикнулся торговец. — Как вы смеете?! Я позову управляющего, и вас… — Ты оглох, дядя? — Воланд приближался к границе. — Отдавай, говорю. Хочешь, чтобы я тут всё разнёс? После этих слов на втором этаже таверны начался сущий кошмар. Все одним целым организмом рванули к лестнице, оставляя за собой шлейф из мокрых следов, прилипших к подошве вымокших карт и потоптанных окурков. Лололошка сдержанно выдохнул, понимая, к чему всё идёт. — Воланд… — Посиди тихо, Болванчик. Взрослые договариваются. Люциус прыснул со смеху. Лололошка возненавидел каждого в этой комнате. — У-уважаемый… если вы сейчас же не отойдёте, я буду вынужден… — Опа! Воланд в один миг увеличился в размерах. Хлипкую крышу пробило, и кто-то снаружи завопил. Птицы взвились в небо, лес, окольцовывающий деревню, взбаламутился и взволновался. Дощатый пол под ногами затрещал. У торговца задрожали губы. — Великие боги, помилуйте… — Ха! Смотри как могу! — Ладно, Воланд, молодец, — Люциус похлопал. — Ты его запугал до смерти, а теперь закругляйся. Ты же не хочешь нас здесь похоронить? — Я могу ещё выше! — У Воланда отказали тормоза. И тут Люциус понял, что дела плохи. Воланд увеличился ещё. Он напоминал самый настоящий ужас, восставший из ада, нечто, чем пугают непослушных детей. Теперь всем стало не до смеха. — Воланд, ты крут, да, мы поняли… — почти в один голос затараторили Лололошка и Люциус, пытаясь докричаться. Балки жалобно трещали, дерево вот-вот прогнётся, и эта таверна станет их могилой. — Ты нас всех убьёшь, придурок! Прекращай! — О-опа! Торговец заскулил и забился в угол, закрываясь сумкой от падающих сверху поломанных блоков. Люциус завопил: — Воланд, идиот, хватит! Ты всем всё доказал, он сейчас нам мать родную продаст, лишь бы ты прекратил! Не пугай людей! — Что-о? — проревел Воланд, и теперь всё задрожало как при десятибалльном землетрясении. — Я тебя не слышу, Люц! — Святой отец… — пробормотал Люциус. Лололошка лишь на краткий миг почувствовал лёгкость. Невесомость. А потом он упал, ударился о что-то головой, и наступила тьма.