Помоги

В воскресенье все-таки пришлось прийти домой, нужно было взять другие учебники и школьную форму. Рыжик пришел ближе к обеду, слыша смех и гомон. Черт. Он постарался тихонько пройти в свою комнату, но так и не добрался до нее. На пути перед ним встал хмурый отец, он сверлил сына взглядом, а после приказал идти в гостиную. Их было семеро, считая его отца. Чую уже не трахали две ночи, поэтому он не был подготовлен. И его порвали. Такого уже давно не было, но вот в очередной раз кровь стала стекать по его бедрам, служа смазкой. Безумно больно, а после в него вошли сразу двое. Тут он уже не выдержал, пустив слезу. Мужчины только смеялись и трахали. А когда друзья отца ушли, тот казалось озверел. Чуя и забыл, как он ненавидит слезы. Он стал трахать сына, то и дело давая ему пощечины, но такие, чтобы не было синяков. Чуя боялся, и отец решил напомнить, что он делает за слезы. Юное тело стали избивать, кусать и трахать. В руках отца оказалась бита, которую он давно уже не применял к Чуе. Он бил, бил, бил и бил. Лицо не трогал, но на теле не было уже светлых участков. Накахаре связали руки, привязывая к батарее, чтобы подумал о своем поведении. — В школу пока что ходить не будешь. Слишком уж сильно ты провинился. Готовься к тому, что я буду трахать тебя днями и ночами. Ах, да, будут приходить мои друзья и трахать, когда захотят. И если я увижу хоть малейшую влагу у тебя на глазах, ты будешь снова избит. Чуя не смог ответить на звонок Осаму, и в школу в понедельник он не пришел. Отец сдержал свое слово. Парня насиловали днями и ночами. На теле не было живого место, и раз уж рыжик пока что не будет ходить в школу, его били по лицу, так что оно было в синяках, губы были постоянно в крови. Дазай заволновался, когда Чуя не пришел в школу в понедельник, и еще больше он забоялся уже во вторник. Благо, адрес рыжика он знал. Дазай вызвал Анго и наряд полиции. — Вы понимаете, что, если ваше заявление окажется не верным, вы ответите за клевету. — Да. Знаю. Но моего ученика насилуют, я не стану стоять в стороне, — твердо отвечает Дазай. Дазай с нарядом отправился в сторону дома рыжика, войти в подъезд не оказалось труда. Дазай знал номер квартиры. Когда они подошли к нужной двери, уже был вечер. Дазай услышал смех, и что-то еще. Явно там был не только отец Чуи. — Ломаем. Дазай лишь надеялся, что рыжик живой. Надеялся, что с ним все хорошо. Хотя, какое хорошо. Дазай знал, что все плохо. Осаму сам не был чист, он умел стрелять, умел пытать. В свое время, в мафии дядюшки он проводил много времени, но потом пошел в учителя, и ни разу не жалел. Дверь вынесли всего парой ударов. И перед глазами Дазая, предстала ужасная квартира. Он же просил… просил не идти домой. Он же говорил, что пока не поговорит с Анго, Чуе не идти домой…. Почему, почему его не послушали? Дазай был разбит, зол и расстроен. Хотелось врезать пощечину… Хотелось кричать. Но самое главное, ему хотелось убить отца Чуи. — Ах, ты ж… тварь Собственного сына… Ублюдок! Полиция с Осаму ворвались в тот момент, пока связанного Чую имели спереди и сзади. Руки связаны за спиной, на глазах слезы. Тело было сплошным синяком, ранах с кровоподтеками, кровь шла даже из заднего прохода. Отец трахал своего сына сзади и бил ремнем по спине. Другие друзья стояли и надрачивали. Тело было все в сперме вперемешку с кровью. — Какого черта?! Вы не имеете права врываться сюда! — мужчина кричал это, пока все еще находился в своем сыне. — Мы просто с друзьями решили заказать себе шлюху, а приехала избитая дворняга. Чуя смотрит Осаму в глаза, в которых столько мольбы о помощи, он бы крикнул, но рот был связан. Впрочем, говорить он тоже нормально не смог бы, голос охрип от того, что он пытался кричать. Слезы еще сильнее брызнули из глаз. Ему так стыдно и больно. Учитель не должен был этого видеть, слезы пошли еще сильнее стоило отцу двинуться, входя в сына на всю длину прямо при всех. — Это просто грязная шлюха, которых на свете полно. Я могу заплатить штраф за вызов шлюхи, но вы не имеете права врываться в мой дом. — Это мой ученик. А это его дом, и его отец. При поступлении в школу вы подписывали документы. Вы все еще числитесь его отцом. И сейчас, вы нарушаете закон. Более того, покиньте тело моего ученика. Дазай еле держал себя в руках. Остальных начали арестовывать. Никто не верил словам отца. Его документы нашли быстро. Фотографии, видеосъёмка. — Ты тварь, даже не думай, что твой знакомый в полиции, тебя вытащит. Ты сядешь. Это я тебе обещаю. Берите его. Анго не церемонился, отца Чуи скрутили так, что тот даже не дернулся. Он бы не выкрутился, более того, тому в тот же момент, когда он вякал о шлюхе, заехали текстом о тесте ДНК, что если Чуя его реальный сын, то он пойдет на пожизненное. А даже если и не его сын, то его посадят за связь со школьником, который все еще не выпустился. В любом случае, с тюрьмы тому не сбежать. Согласно закону, Чуя все еще несовершеннолетний. Новый закон еще не принят, и это чертовски спасало его задницу. Дазай подбежал к рыжику, снимая с его рта кляп. — Господи… Я же просил… просил, чтобы ты не шел… ну почему ты не слушал… Почему… — Дазай впервые плакал, на его глазах были слезы. Он позволил следователю сфотографировать побои, взять биоматериал, а за это время его накопилось предостаточно. — Помойте его, и отвезите в больницу. А после того, как он сможет ходить, приглашаю в следовательный для показаний. Дазай лишь кивнул. Чуя был грязный, и на самом деле, прикасаться было мерзко, слишком много спермы на нем. Но Дазай плюнул на это, он поднял рыжика и понес в ванную, благо там не было грязно. Это радовало. Когда его посадили в небольшую ванну, Чуя смог разрыдаться в голос. Он не мог плакать во всю перед отцом, иначе ему было бы еще хуже. Он не мог успокоиться. Дазай направил на него лейку, смывая сперму, а Чуя все еще продолжал рыдать. — Я… я хотел просто взять вещи… Я не успел… Он стал делать все это… Все эти дни он и его друзья… Он запинался из-за слез, не мог говорить нормально, но когда говорил, голос был максимально тихим и хриплым. Кровь стекала вместе со спермой в слив. Чуя стал полоскать рот, а после пить эту же воду. Он хочет промыть хорошенько желудок, единственное, что попадало в его желудок все эти дни — сперма. Ему было сложно двигаться, тело отзывалось болью при любом прикосновении. Даже, когда Осаму нес его в ванную. Чуя двигался медленно, смывая с себя всю эту дрянь. Со своего лица, волос, что-то с тела, но было не очень удобно. — Вы испачкались из-за меня… — он смотрит на костюм мужчины, на котором теперь тоже осталась сперма и кровь. — Простите… Простите меня, пожалуйста за все… — Тише, тише. Не важно в чем я испачкался, я переоденусь, — Дазай уже снял пиджак и благо штаны были чистыми. Он помог рыжику все смыть. — Все закончилось, уже все закончилось. Сейчас мы отправимся в больницу, сделаем укол. Я буду надеяться, что тебя ничем не заразили. Дазай медленно помыл голову рыжику, а после вытер его полотенцем и снова поднял на руки. Нужно было его переодеть, и отправится в больницу. Мужчина в этот раз на машине, так что они быстро доберутся туда. — Все уже закончилось. Он сядет. Если не сядет, я пущу его на корм рыбам, клянусь тебе. Дазай был искренен, он медленно понес рыжика к своей машине, он видел его слезы, слушал его, и ему стало плохо. Он же просил, он боялся, что такое произойдет. План был, было все, но все пошло по пизде. И, к сожалению, пострадал Чуя. Дорога до больницы заняла всего ничего, какой-то час. Уже там, с рыжиком работали психологи, врачи и сделали нужные уколы и взяли анализы. В это время, Дазай как его учитель, все же сделал некую опеку над ним. Добился того, чтобы паренек пожил у него. Это было специально для того, чтобы тот ничего не сделал с собой. Дазай и сам взял больничный. — Я бы очень хотел, чтобы он мчался в тюрьме, а потом его скормили рыбам… Рыжик хотело, чтобы этот человек страдал, чтобы его там тоже насиловали и издевались над ним. Он должен испытать то, что было с Чуей все эти годы. Когда его отмыли, то отвезли в больницу, где уже вкололи обезбол, и парень смог уснуть. А потом были врачи, проверки, психологи, все это было нужно. Рыжик устал, он еле перебирал ногами, когда ходил, поэтому его приходилось поддерживать. Болело не только снаружи, но и внутри. Лекарства работали хорошо, но вечно их колоть не стоит.