Помоги

Ночь была долгой, темной. За окном собирались грозовые тучи, и под утро уже гремело, сверкало и лило как из ведра. Дазай проснулся относительно рано, и зевнув, поднялся с кровати, отправляясь на кухню. Он готовит кофе, себе и рыжику, а затем яичницу с беконом. Чуя просыпается от раската грома, он морщится, потому что не любит громких звуков. Рыжик шарит рукой по месту рядом, которое уже успело остыть. Пусто. Он тогда открывает глаза, осматриваясь. Дазая нет. Парень вздыхает и встаёт. Он плетется на кухню, зевая. Вкусно пахнет. И вскоре в дверном проёме кухни стоит заспанный Чуя, взлохмаченный, в одной футболке и трусах. Он сейчас очень сильно напоминает маленького котёнка, такой же милый и маленький. — Доброе утро… — он подходит ближе к Осаму, и положив голову на его спину, закрывает глаза, чтобы поспать. Дазай даже не вздрогнул, однако, внутри он ощутил, как некое тепло разливается по телу. Хотя, все еще не понимает, почему Чуя такой. Или он впервые ощутил доброту к себе и теперь пытается ее ощутить всеми фибрами души? Дазай не против, только если это не навредит молодому организму. — Доброе утро, соня, — тихо говорит шатен, с очередной хрипотцой в голосе и медленно поворачивается, позволяя Чуе перекочевать со спины, на грудь. — Ты рано, — учитель держит в руке чашку с кофе, а во второй лопатку. — Я бы и дальше спал, но из-за громких звуков не получается, — Чуя легонько улыбается. Осаму такой домашний, такой уютный. Рыжик положил голову на его грудь, прикрывая глаза, чтобы так поспать. — Я же говорил, что могу готовить. Хотя, не ждите завтрак в постель, потому что я буду просыпаться к обеду. Эх, школа же. Тогда только по выходным так буду просыпаться… Он зевает и обнимает Осаму за талию, полностью ложась на него всем телом, а не только головой, как до этого. Интересно, а лёг бы он так на голую грудь? Может быть, спать же хочется. — Удобно… Спокойной ночи… — Какое? Нам в участок, — Дазай устоял на ногах, и даже поставил кофе и вернул на место лопатку, лишь после он приобнял своего ученика, который уж слишком быстро привязался к нему. Осаму явно не ожидал подобного. Да, он помог, он спас, он занимается делом рыжика, и вкладывает все свои силы и ресурсы, но это все равно удивляет. — А еще надо осмотреть твои синяки и внутренние раны, определиться со школой, как ты будешь в нее ходить. Пока ублюдок не сядет, никакой деятельности в эскорте, за тобой будут следить, особенно если ублюдок скажет, что ты работаешь шлюхой. Его слова может и не возьмутся всерьез, но проверятся будут. Дазай всячески пытался отговорить рыжика от этой работы. И в какой-то момент он даже что-то ляпнул, о чем потом и пожалел, но в уме. — Я сделаю все, если ты обещаешь бросить этот заработок. — Да, я знаю. Нужно дать показания. Потом меня ещё раз осмотрят врачи. А ещё мне нужно ранки помазать и бинты поменять. Врачи свечи прописали, но грустно, что с первого раза не заживает. Внутри все ещё болит, — Чуя сейчас ноет словно ребёнок, но потом посмеивается от своих же слов. Парень смотрит на кофе, которое пил Осаму, берет кружку, принюхиваясь, а после ставит на место. Он тоже хочет кофе, но с молоком. — Я могу какое-то время не ходить работать, но неделю, не больше, — Чуя смотрит учителю в глаза, он все ещё обнимает его. Тот волнуется, но ведь парню нужны деньги. — Все? Хм… Даже станете моим мужем? — А ты не пожалеешь? Я-то исполню свое обещание, а вот ты? Ты не пожалеешь, что женил на себе человека, которого даже не любишь? И что ты потом делать будешь, когда найдешь того самого? Желай что-то, что нужно тебе, а не ради шутки. Послушай, я понимаю, что тебе нужны деньги. Если они тебе так нужны, что ты готов продавать тело. Я могу покупать твое время. Я могу себе это позволить. Да, смешно говорить, он ранее не мог позволить себе шлюху, а теперь готов платить. Но суть простая. На заработок учителя он бы не смог позволить себе ни первого, ни второго. Но Дазай не бедный, он мафиози, точнее часть этого мира. И часть денег тоже его. Осаму не участвует в темных делишках, но отлично шарит в бухгалтерии, чем и занимается внешкольное время. И это касалось не только дел его дяди, но и его друга Анго. Коррупция, она везде, просто нужно понимать, чьи деньги воруют. Дазай не несет вреда обычным людям, но вот что касается темного мира, все просто. Но шатен не хвастается этим. Он любит быть учителем и живет в основном на свою зарплату. А деньги с дополнительно заработка кладет на сберегательный счет. И раз в месяц сам себе переводит энную сумму денег. — Так что я уже сказал, я сделаю все, только не делай этого. Для меня это важно, — вновь говорит ему Осаму. — Я просто пошутил, не больше. Но я не знаю, чего я хочу. Нормальной жизни. Хочу, чтобы того монстра посадили. А что насчёт покупки моего времени… Осаму-сенсей, это очень дорого — это раз. Я хочу сам зарабатывать — это два. Я могу отписывать вам после каждого заказа, что вот, все хорошо. Даже могу адрес отправлять и время, сколько я там буду, так вы будете уверены, что все хорошо. Вы и так уже многое сделали для меня. Дальше я должен сам как-то карабкаться. Я не хочу сидеть у вас на шее, хотя, сейчас так и происходит. Сенсей, все будет хорошо. Я буду просто вам писать. Все. Молодому учителю не оставалось ничего больше, как просто смирится. С грузом на сердце, диким волнением… И смириться. Он ничего не сказал, лишь слабо кивнул и указал на стол, мол, пора кушать. Дазай не знал, как ему реагировать. Внутри был страх не только за Накахару, но и за самого себя. Не дай бог с ребенком случись чего, проблемы будут у Дазая. Не у Чуи. На данный момент Осаму его опекун, и отвечать придется серьезно. У Осаму заиграло не только волнение о самом Чуе, но и собственный эгоизм. Чуя, наверное, совершенно не думал об этом. Дазай думал не только о своем «хорошо» но и о благополучии рыжика. Он готов ему платить… Разницы никакой. Если бы ему позволила совесть, у него бы была просто личная шлюха. Но тогда это не отличалось бы о той жизни, из которой шатен вытаскивал рыжика. Но сам Накахара не понимал, насколько он ставит под угрозу жизнь самого учителя. И его карьеру учителя. — Садись кушать, — Дазай улыбнулся. Во всяком случае, молодой учитель решил не поднимать этой темы, иначе это бы звучало как упрек, обвинение. Одним словом, вызвало бы спектр негативных эмоций, и повлекло бы за собой другую ситуацию. Чуя бы ушел жить на улицу, а это уже вообще лотерея. Чуя легонько кивает и садится за стол. Он по привычке садится на стуле в позу лотоса. — Так непривычно в доме за европейским столом сидеть. И на кровати спать. У меня низкий дома столик и футон, — рыжик продвигает к себе яишенку, принюхиваясь. — Спасибо. Приятного аппетита. А можно мне кофе с молоком? Он миленько улыбается и встаёт, чтобы помочь Дазаю, не должен же тот сам все делать. Пока он наливал молоко, рыжик поставил все нужное на стол. Он снова садится, закинув на стул уже одну ногу, ему так было удобнее. — Ещё раз приятного аппетита. — Да, приятного, — Дазай кивнул и приступил к завтраку. Он задумался о чем-то своем. Настроение было не особо хорошим, но он посчитал, что это не особо важно. Нужно было собираться в участок и дать показания. Когда с завтраком было покончено, Осаму помыл посуду. Его шаги тихие, равномерные, и он скрылся в своей комнате, после чего принялся переодеваться. Он стоял у зеркала и как раз надевал брюки, его торс был голым, как и виднелись упругие ягодицы в нижнем белье. Тело у шатена и правда было очень красивым, любая бы девушка, охотно легла бы с ним в постель. Чуя идет к Осаму. У него одежды не было, только школьные рубашки. А остальной гардероб состоял из четырёх футболок, кофта, две рубашки в клетку, штаны и джинсы, а ещё кроссовки, летом вместо штанов шли шорты, но сегодня одел штаны, пусть на дворе и июнь. Футболка, носки и штаны. Все. Рыжик тихо постучался и вошёл. Наверное, тот не услышал стук. Зато Чуя мог увидеть нечто… прекрасное. — Охуенное тело, — он и не заметил, как слова сами вырвались из его рта, который он резко закрыл ладонью. Но от правды не уйдёшь. Рыжик все смотрел на торс, не в силах отвести глаз. Дазай не скрывался, он лишь повернулся к Чуе лицом, позволяя узреть все. В этот же момент беря свою рубашку, он заглянул в глаза своего ученика. — Пялиться на своего учителя… тебе не стыдно? — шатен издает смешок и медленно подходит к Чуе. Ну а что? Они не дети. Чуя даже не девственник, более того, продает свое тело. По факту Дазай мог бы его трахать каждый вечер, Чуя особо и не против. Он берет своего ученика пальцами за подбородок и заставляет смотреть в глаза. Рыжик смотрит на тело все то время, что к нему подходили, он невольно облизывает губы. Черт, как же хочется прикоснуться. Чуя, ало, это твой учитель, не забывай. Но, черт, у него такое тело… За одеждой видно, что там что-то красивое, но увидеть воочию… Это многого стоит. Он нехотя переводит взгляд в глаза, точнее, его заставили это сделать, иначе он так и смотрел бы дальше. — Не стыдно. И я не пялюсь, а эстетически наслаждаюсь, — он легонько улыбается, рассматривая лицо. Глаза с красным отливом, что необычно, но от этого даже лучше. Аккуратный нос, брови, на лице растёт мало волос, а если и есть, то их сбривают. Лицо тоже охуенное. С одного прекрасного на другое. — И лицо красивое… Дазай медленно наклоняется к губам Чуи, он не касается их, только выдыхает воздух. Странные отношения, очень странные. Таких быть не должно. И самое ужасное, он это понимает и не может этого остановить. Он прошептал в чужие губы: — Земля вызывает Накахару Чую! Земля… Чуя! — Дазай клацнул рыжика пальчиком по кончику носа и мягко улыбнулся. — Мне приятно, что мной можно наслаждаться в плане эстетичном, хотя в физическом было бы лучше. Нам пора. Нужно решить все и восстановить тебя на занятия в школе. А то отстанешь, а скоро сезон экзаменов и каникулы на носу. Чуя чуть ли сам не подаётся вперёд, ещё немного и он сделал бы это, но учитель заговорил, от чего он остался стоять на месте. — Сенсей, что вы делаете… — щеки покрывает румянец. Чуя дует губки, смотря куда-то в сторону. Разве так можно? Настолько приблизиться и… И ничего. Так! Твой учитель! Он твой учитель! Но КАКОЙ. Охуенный. — Лично знать не могу, но мне кажется, что в физическом вы тоже прекрасны. Парень наблюдайте за тем, как последние части кожи торса скрываются за рубашкой, он вздыхает и смотрит на лицо. Хоть оно не скрыто. — Тогда пошлите. Дазай видел как на него смотрел ученик, видел как тот хотел его, они чуть ли не поцеловались. И черт его дернул тогда наклонится ниже. Шатен шёл чуть впереди, смотрел перед собой и много думал. До участка путь не близкий, поэтому им пришлось спустится к паркове по машину, которую Осаму не так часто достает. — Мы доедем за пятнадцать минут, так что голову из машины не высовывай, — Дазай издал смешок и открыл дверь, пропуская рыжика внутрь, а после и сам садится за руль. Он смотрит в телефон, а после заводит мотор и машина тронулась.