Помоги

Шатен нажал на газ, и они поехали быстрее, как только показался зеленый свет. Так они подъехали к участку. — Не бойся говорить. Отец будет сидеть на детекторе, ему будут ставить вопрос исходя из твоих слов. Он не в состоянии обмануть стул. — Я знаю, что должен рассказать все, но… Мне так стыдно. Только вы знаете обо всем, но как только люди узнаю, что он делал, им будет противно от меня, — рыжик опустил голову. Они уже подъехали к участку. — Сенсей, вам, правда, не противно от меня? Чуя смотрит пронзительным синим взглядом ему в глаза. Он берет руку Дазая, сжимая в своих ладошках. — Я всего этого не хотел, поэтому, пожалуйста, не отворачиваетесь от меня. — Не противно, — спокойно и честно ответил Дазай. Он сжал руку рыжика в ответ и чуть наклонился к нему. — Только один раз… Дазай понимал, что самый действенный способ, доказать, что человек не противен, это прикоснуться к нему, поцеловать. Учитывая, что этими губами делал рыжик, это отличное доказательство. Шатен наклонился еще ниже и мягко коснулся чужих губ в легком поцелуе. Это был просто нежное прикосновение. Так обычно целуют любимых. — А теперь выше нос, и вперед, — мужчина смущен, но он просто скорее вышел из машины и дождавшись рыжика, направился внутрь. Щеки Чуи в ту же секунду стали красными, он не мог ничего сказать, хлопая глазами. Когда учитель вышел из машины, парень невольно коснулся кончиками пальцев своих губ. Осаму его поцеловал. Пусть просто коснулся, но это тоже поцелуй. И у него во взгляде даже не было омерзения или ещё каких-то негативных эмоций. Просто поцеловал, будто Чуя такой же, как все. Но получается, что для Дазая он таковым и является. Ему не противно касаться его, он часто обнимает паренька. На душе стало так приятно и спокойно. Накахара приложил прохладные ладошки к щекам, стараясь унять красноту. Он вздыхает и все-таки выходит, подходя ближе к Осаму. — Спасибо… И не говорите, что у вас нет любимчиков. Потому что ощущение, что есть. — Я учитель, у меня не может быть любимчиков. Я помогаю тебе, потому что на моем месте так поступил бы каждый нормальный человек. Дазай никогда не признается в чем-то, что так его смущает. Сложно сказать, что у него есть любимчик. Он не собирается Чуе делать какие-либо поблажки. В жизни, да, но точно не в школе. Осаму очень этого не любил в школах. Он сам с подобным сталкивался, и ему не нравилось подобное. Мужчина пропустил рыжика внутрь и прошел за ним. Затем регистрируется и они проходят в нужную комнату допросов. Там было стекло, Чуя видел своего отца, но отец не видел рыжика. — Дазай, давно не виделись, — произносит молодая девушка. — Акико-сан, я думаю, пора приступить, — Осаму тепло улыбнулся девушке, которая тому кивнула. Рыжик видит по ту сторону отца на детекторе, и какой-то мужчина. Чуя невольно затрясся, тот человек его не видит, но будет слышать, чтобы оценить правду ли говорит рыжик. Парень должен сесть за стол, чтобы отвечать на вопросы женщины, но он не может сдвинуться, с места, взялся за рубашку Осаму и стоит не двигаясь. Ему страшно. А вдруг этого монстра отпустят, Чуе придётся снова вернуться домой, где его будут насиловать. На глазах невольно появляются слезы. Рыжик крепче держится за рубашку, он даже встал за Осаму, будто отец может пробить стекло и накинуться на него. Дазай медленно повернулся к Чуе, и присел, заглядывая в чужие глаза. Он утирает слезы, берет лицо в свои ладошки. — Тише, он тебя не видит. Его не выпустят. Все будет хорошо. Для того чтобы допрос прошел успешно, просто отвечай на вопросы. Я буду рядом, — Дазай поглаживает рыжика по плечам. — Я не дам тебя в обиду. Акико смотрит на шатена, потом на рыжика. — Осаму правду говорит. Доверься ему. Осаму ничего не ответил Акико, он просто переживал за рыжика. И откровенно не понимал, как ему хватает духа продавать свое тело, когда за плечами такой урод сломал психику ребенку. — Чуя, ты справишься, — вновь говорит мужчина. Рыжик легонько кивает, он вытирает слезы, его пока что не слышно в другой комнате, Акико нажмет на кнопку, и тогда отец услышит Чую. Парень глубоко вдыхает и выдыхает. Он кивает, говоря, что готов. Акико нажимает на кнопку и просит рассказать Чую все, что делала с ним отец. И он рассказывает. Рассказывает, как тот насиловал его с семи лет, как избивал с пяти, как продавал его тело другим, а друзьям давал трахать ради веселья. Он рассказал про пруд, про зимы, про огонь, про стекло, про мочу и про блевотену. Он рассказал все, что рассказывал Дазаю. — У нас холодильник почти всегда пустой, поэтому он любил вытащить оттуда полки и посадить меня внутрь. Я сидел так часами, было очень холодно. А когда он кончал в меня, то… клал руку на мой живот и говорил, что у нас будет прекрасный малыш, и что не перестанет кончать в меня до тех пор, пока я не забеременею. Как вы можете понять, он так и не прекращал никогда в меня… кончать, — он уже раза три сидел на слезах, пока все рассказывал. Рассказал, как тот заставлял убираться языком. — А ещё брал меня специально в метро, закрыл собой и заставлял делать минет, иногда встречались люди, которые это видели, но ничего не говорили. Он тогда им предлагал воспользоваться мной. И тогда мне приходилось делать кому-то минет или куни. А он в это время стоял и дрочил на меня… Чуя смотрит на Осаму, это он ему ещё не рассказывал, тому действительно не противно от него? Парень вытирает слезы. — А однажды он устроил неделю секса по его словам. В ту неделю меня… трахали без остановки. Ни еды, ни воды, а только человек за человеком. Меня трахали, когда я терял сознание, а когда я приходил в себя, то осознавал, что меня все ещё трахают. Бывали передышки в 10 минут в час. Сутками напролёт приходили и уходили люди, его друзья, он сам. Я тогда не мог ходить в школу. А когда эта неделя закончилась, он показал мне деньги, сколько заработал на моем теле и ушёл куда-то их тратить. Я так и валялся весь в крови и сперме. Я не смогу вспомнить все, что только было, все, что он делал. Но я надеюсь хотя бы этого достаточно… Чуя опускает голову, снова всхлипывая. Он слышал, как отец все отрицал, назвал неблагодарным сыном. Рыжик смотрит на Осаму. Неужели тому не противно?.. Дазая поднялся, на самом деле хотелось подойти и врезать тому уроду. Осаму не удержался, он знал, что ему ничего не будет, поэтому вышел, нет, он вылетел. — Дазай не надо! — женщина хотела побежать за ним, но не успела. Уже за окном Чуя мог увидеть шатена, которая подходил к этому недоотцу и со всей дури заехал по рожи. Дазай не раз практиковался в мафии, но физическую силу применял крайне редко. Стул, на котором сидел отец Чуи пошатнулся, а после и вовсе упал, вместе с человеком. — Молись, сука, чтобы тебя ебали членом… Но поверь, тебя выебут всем, что попадется под руку, и ты будешь молить о пощаде. Дазай злой как черт, Анго, который проверял отца Чуи на детектор, оттянул Осаму от отца, попросив выйти. Говоря, что допрос еще не завершен. Отец Чуи кричал, что будет жаловаться, что все ложь, что ничего такого не было. — Я тебя рыбам скормлю, клянусь тебе. Такому уебку как ты, становиться отцом было противопоказано. Ты не человек. Дазай вернулся спустя минут десять, от него пахло сигаретами, а также мылом. Он мыл руки. Он все еще злился, но понимал, что нужен рыжику. Он подошел к нему и обнял со спины, поглаживая по плечам. — Все, осталось еще немного и мы уходим. Чуя видел, как Осаму бьёт отца, но его оттягивают от него, тот вскоре уходит. Парню приносят воды, он медленно пьет ее, и вдруг чувствует, как его обнимают. Рыжик положил руку поверх его руки, вздыхая. — Я хочу уехать отсюда, не хочу его видеть, — Накахара поворачивается к Дазаю. — В больницу ещё нужно. Они уходят в машину, рыжик пристегивается. На светофоре он касается костяшек шатена, каковые были слегка разбиты. — Болит? — тихо спрашивает рыжик — Заживет, — отвечает шатен. Осаму внимательно смотрел на дорогу, сворачивая в нужное место. Он поправляет свои волосы. Осталась только больница, после чего можно было вернуться домой. Шатен устал, точнее как, вроде они и недолго там провели времени, но Дазаю было мерзко, мерзко от того, что такой ублюдок вообще был живой. У него были четкие планы на этого урода. Если Чуя будет и дальше жить своей жизнью, это одно. Но если Дазай уберет этого уебка с лица земли, Чуя явно ощутит свободу. Осаму зашел с рыжиком в больницу, где отправил Чую на все осмотры, сам он просто сидел в коридоре. Он опекун, но присутствовать у доктора, когда тот смотрит анус рыжика, было немного некультурно. Ему важно знать, что Чуя не болен. Чую полностью обследуют, берут анализы и перебинтовывают. Пока рыжик одевался, врач вышел к Осаму. — Анализы показали, что мальчик полностью здоров. Ему очень повезло с этим. Раны и синяки заживают хорошо. Ему лучше не заниматься сексом ближайшую неделю. Внутри тоже все хорошо заживает, но лучше, чтобы зажило полностью, иначе при половом акте раны снова раскроются. Вы же… его муж? Осаму внимательно слушал. Он был рад таким новостям. Главное, что с его учеником все хорошо. Что его в целом не наградили букетиком болезней. Иначе было бы крайне печально, да и заполучив болезни раз, быстро теряешь в цене даже на рынке эскорта. Дальнейшие слова доктора заставили вздрогнуть. Муж? Разве шатен был похож на мужа? Он не знал, что ответить. Ведь по факту он просто учитель. А с другой стороны, временный опекун на этот год, пока рыжик не окончит школу. — Муж? — Осаму только переспросил, а после видит рыжика на пороге кабинета. — Муж… Чуя выходит из кабинета, он легонько улыбается Осаму, поправляя футболку и штаны. — Тогда заботьтесь о нем сейчас особенно сильно. Если совсем не можете терпеть, то лучше рукой или орально. От подобных ран внутри у него все очень чувствительное, так что осторожнее, когда будете заниматься этим. Обязательно нужно подготовить. И кормите его получше, он в неплохом весе, но пару килограмм не помешает. Ах, да. Сейчас игрушки тоже лучше не использовать, даже маленькие. Смазкой и презервативами лучше пользоваться этими, — он протягивает листочек с названиями. — Я в подобном хорошо разбираюсь, не волнуйтесь. У вас будут какие-то вопросы? Чуя слышит этот разговор, краснея. О чем они говорят? Почему врач рассказывает Осаму о подобном? И почему Дазай сказал слово «муж», когда Чуя вышел из кабинета? Это очень смущало. Осаму лишь кивнул. Он не хотел говорить всего. Иначе начались бы другие вопросы, касательно школы, и почему у школьника такие раны и многое другое. Дазай не хотел с этим разбираться еще тут. Он забрал лист с рекомендациями и кивнул Чуе. — Тут закончили. Что-то еще? Или уже домой хочешь? Осаму мягко улыбнулся и потрепал своего подопечного по голове. Чуя вырос в отвратительных условиях, с отвратительным отношением к себе. Его очернили и осквернили. Единственный способ показывать, что он не грязный и не мерзкий — телесный контакт. Поглаживания, объятия, соприкосновение. И самое главное, уважение к его словам и телу в целом. Осталось, чтобы Чуя научился уважать свое тело и не продавать его. Этим, он лишний раз подчеркивает тот факт, что он общий, и не важно, что за деньги. — Домой… — Чуя замечал за собой, что он избегает контакта с людьми, если это возможно, но с Осаму было иначе. Когда тот его трогал, рыжику наоборот становилось приятно. Они доходят до машины. Чуя все ещё смущен, он смотрит на Осаму, когда они садятся. Он глубоко вздыхает. — О чем вы говорили с врачом? Почему он вам… говорил такое… И… Сенсей, вы сказали ему, что я ваш муж? — щёки снова краснеют. Чуя отворачивается, рассматривая свои пальцы. — Доктор предположил, что я твой муж. Я переспросил сначала, а потом ты вышел, и вышло то, что получилось, — Дазай издал смешок. — Не думаю, что ты хотел бы, чтобы больница прислала запрос в школу и результаты анализов после твоей ситуации. В любом случае, все будет хорошо. Осаму тепло улыбнулся и посмотрел на пальцы рыжика. — Твоему мужу повезет с тобой. Тот кто заботится о твоем теле, не просто мужик… Помни об этом, — Дазай поцеловал рыжика в висок и тронул с места, направляясь домой. Всего лишь маленький поцелуй, но от него так тепло, и так смущает. Неужели Осаму не осознает, что от подобного и влюбиться можно? Ведь к Чуе никто ещё так не относился. Дазай первый, и Чуе легко влюбиться в того, кто с ним добр. — Ну, тогда получается, что вам повезёт… — рыжик усмехается, он смотрит в окно, чтобы не было видно его смущения. — Вы же сами сказали, что исполните все, если я брошу эскорт… Шучу я. Чуя улыбается, он все ещё не смотрит на Осаму, потому что лицо красное. Даже уши покраснели, выдавая его. — В каждой шутке, есть доля шутки, — смеется шатен заворачивает в одну из многочисленных улочек. Учитель, конечно, понимал, что быть таким добрым опасно. Но он не умел по-другому. Он строг, но на работе для него это нормально. В жизни, Осаму куда добрее.