Ветер закопченный

      Сталкер не сразу задаст вопрос, что он тут делает. Минутное молчание и разглядывание серого покрытого трещинами потолка, попытки собрать что-то из остатков разума. После воспоминаний и идиотских снов всё скомкивалось в кашу. Мысли путались, вертелись.       Но здесь так спокойно… Приподнявшись на локтях, можно было подробнее осмотреть помещение. Всё в темно-синих тонах. Рядом печь, от которой исходит еле заметное тепло. Из открытой топки исходит вялое оранжевое свечение, покрывающее пол и стол светом. Пальцы рук аккуратно коснулись железа, оно вовсе не обжигало, но руку пришлось всё-таки отдёрнуть — видимо, внутри тлеют огни.       Полусонный Стрелок зевнул и медленно, опираясь об стену, поднялся. Из-за долгого сна мышцы недовольно заныли — снова придётся двигаться. Но одиночка чувствует себя… намного лучше, чем до этого, только чувство голода даёт о себе знать. Сколько он спал, интересно?        На столе лежит потрепанный рюкзак и скомканная верхняя часть бронежилета СЕВЫ. Пришлось окончательно подняться с места и осмотреться, в надежде найти что-то съедобное. За время невероятных приключений сталкер изрядно исхудал, но в вещах убитых врагов всегда была провизия. Особенно у наёмников. Ах, та швейцарская копчёная колбаса…       Сейчас же под руку попалась консерва с гречневой кашей и свининой. Сидя на табуретке, Стрелок впервые с таким энтузиазмом уплетал за обе щёки и наблюдал за входной дверью через коридор: напарник куда-то отошёл, и нужно сторожить — благо оружие находилось поблизости.

***

      Дверь аккуратно отворилась и впустила дневной свет, озаривший кухню и прихожую. В дом вошёл Шрам, явно не ожидавший застать не то, что жрущую Легенду Зоны, да и вообще очнувшуюся.       Холод снаружи успел проскочить за мужчиной, и одиночка, почувствовав его сквозь свитер, характерно дёрнул плечами, пытаясь отогнать неприятные ощущения. Надёжно затворив за собой дверь, Шрам не спеша прошёл в тёплое помещение.       — Я думал, ты умрёшь вскоре, — он снял с плеча автомат, повесил его на спинку стула, а рядом присел за стол, сложив руки в замок.       Маленькое окошко было забито досками без единой щели для обозрения. Те, кто жил тут до напарников, на славу постарались сохранить этот дом в целостности. Чувствовалось даже в самой атмосфере: безопасно настолько, насколько можно в Зоне. Повезло, что приметили это место за зарослями.       — Тоже… — рассеяно кивнул Стрелок, отставляя пустую консервную банку. Он потом её заберёт с собой и продаст Гавайцу. Уж больно хочется сравнить его реакцию с реакцией Сидоровича. Торговец тогда хотел выгнать его, но был выброс.       Монолитовец… Вспомнив всё, Шрам кратко, но по существу начал:       — Кстати, вспомнил я всё. Я — наёмник, который работал на Чистое Небо и преследовал твою группу, а после именно тебя. Там, около Рыжего леса.       Ошарашенный таким раскрытием и такой прямолинейностью, Стрелок охуеет в край. Ещё не до конца проснувшийся разум сразу же придумает несколько вариантов, как поскорее свалить отсюда. Конечности станут ледяными и непослушными. Он замрёт, ожидая чего угодно, не задумываясь о том факте, что если бы наёмник желал его убить, то давно это сделал, а не обхаживал бы, пока тот лежал.       Шрам за время болезни Стрелка перекрутил кучу вариантов реакции второго на это всё. Где-то внутри даже упрекнул себя за такую резкость. Всё же, перед ним не простой сталкер, а соперник на ровне, если не стоящий выше. Хотя… Нет, не соперник, а просто сильный духом, пусть и со своими приколами. Так что лучше после чистой правды быть предельно аккуратным: сделай что не так и получишь пулю в лоб.       Переварив эту информацию, Стрелок вздохнёт, проведя рукой по щеке. Голос станет стальным, а выражение лица равнодушным.       — Это ты убил Клыка? — не смотря на Шрама, тот спросит полушепотом.       — Нет. Я не встретил ни его, ни второго твоего друга, только тебя, — так же тихо отрубят эти домыслы.       Стрелок выдохнет и встанет, подходя к печи. Резко появившийся камень на душе так же внезапно раскололся. Это… Меняет дальнейшее отношение к наёмнику.       Тёмные глаза будут наблюдать за красными углями в печи. Светлые — за одиночкой.       — Твоё задание до сих пор в силе?       — Нет, я никак не связан с Чистым Небом. Кроме прошлого, очевидно, — Шрам склонит голову вбок, не отведя взгляда, мысленно благодаря всех богов, что одиночка ничего не учудил. Как бы ему не нравились дружелюбные ребята из той группировки, но всё же он являлся наёмником. Сам по себе, с заказами, но в форме обычных сталкеров, чтобы не выделяться и не навлекать ненужных врагов.       Стрелок напряжётся. Не доверять этому мужчине уже нельзя, даже из принципов. Пока сталкер валялся тут без сознания, мужчина заботился, чтобы тот не сдох от холода и ещё чего. Да и тогдашнее преследование было не по своим хотелкам. Они не были знакомы, наёмника наняли, он исполнял заказ. Что же это, одиночка ищет оправдания, чтобы и дальше выполнять миссию вдвоём?       «Да…» — с ужасом осознает он сам. После месяцев одинокого скитания по этим землям, приятно было чувствовать прикрытие за спиной, а после изнуряющих миссий — переброситься парой слов. К хорошему быстро привыкаешь, очень, особенно тут, нужно быть аккуратным с этим, но так сложно, черт возьми!       Одиночка ещё оценит, что тот всё рассказал, а мог бы и умолчать. Либо Шрам — честный человек, либо что-то другое… Шагнув к примятому телом плащу на полу, он его поднимет и, встряхнув от многолетней пыли, протянет напарнику.       — Прошлое в прошлом. Пойдём пристраивать твоих монолитовцев, а потом уже… кто знает. Пойдёт?       Не раздумывая ни секунды, плащ примут обратно, скрыв усладу в голосе:       — Ещё как сойдёт.

***

      Всю ночь лил дождь, а под утро из-за мороза, начиная от еловых лапок и заканчивая камнями — всё было покрыто инеем. Округа белая, блестящая. Воздух колючий, студёный.       Шрам посильнее закутался в плащ, прикрывая форму и пряча тело от дубняка. Он уже выходил на улицу за сегодняшний день, но всё равно, переступая через порог, был рад слышать тихий хруст под ботинком. Стрелку же нихера не радостно на душе. Он — мерзляк, и с упоением в сердце остался бы внутри помещения. Да глаза слепит! А воевать как? Не видно!       — Постоянно кислая рожа… — сам себе удивлялся наёмник, качая головой. Но приметил, что кругов под глазами почти не наблюдалось и взор прояснился. Обычно после болезни человек ещё вялый, ибо силы не восстановились, а тут хоть бы хны.       Направились обратно на Янов. Вновь дорога. Солнце находилось за тучами, земля ещё не таяла, оставляя белое, лёгкое покрывало на этих местах. Шрам был не против, он при каждой замерзшей лужи наступал на неё и довольно слушал, как та трескается. Конечно, это был излишний шум, но и они шли уже в части леса, где поросли сосны, а тут — всё как на ладони. Была видна стая свиней, почти безобидные твари, но и это значит, что вскоре ожидаются голодные собаки. Ещё им встретился кот. Тварь мелкая, но хитрая и вредная. Не проявляя агрессии, она скрылась за сосной и вовсе пропала. Единственную опасность представляли появившиеся после выбросов аномалии.       — Это, кстати… — всё никак не мог начать одиночка. Пойти против толпы бандитов в одиночку? Легко, хоть сейчас. Отблагодарить хоть бы одним словом? Это сложнее. Обычно его благодарят за работу, а не он. — Спасибо…       — Я изначально хотел тебя застрелить, как всё вспомнил, — так же не скрывая правды, вывалил Шрам, сохраняя каменное лицо и точно такой же тон. Он чувствовал, что Стрелку тяжело даются слова, так что решил перевести тему, — но ты валялся в пыли и грязи весь такой бедный… Да и монолитовцев ещё не пристроил никуда. Кстати, понимаешь, пока ты находился в отключке, они уже могли скончаться от голода. Ты ужасно выполняешь свои поставленные миссии.       — Ты охуел?!       Вот так всегда! Пытаешься раскрыть свою душу, перешагивая все свои принципы, а тут тебя поливают говном!       Шрам ускорит шаг, отрываясь от недовольного Стрелка, но не прекращая вываливать уже свою душу и мысли.       — Нет, серьёзно. Они убивали сталкеров, но были под контролем, а ты убивал осознанно. Напомнить Сверхвыбросы?       — Зато я выключил Выжигатель мозгов! — одиночка вынуждал себя держаться, дабы не застрелить эту ходячую машину унижения. До возвращения памяти напарник был молчаливее, да и вообще не таким!       — Только ты? — усмехнётся Шрам, оборачиваясь на догоняющего его сталкера.       В ответ кивнули и догнали, встав рядом.       — То есть ты прошёл через десятки бойцов монолита один? — с явным скептицизмом нахмурился мужчина. — Выключил и пошёл дальше по своим делам?       — Ну, да… Почти, — когда это осознаешь, то становится… страшно, нереально. — Потом уничтожил Исполнитель желаний.       Повиснет неловкая тишина. Стрелок обдумывал вышесказанное. Шрам же не понял: тот хвастается или что? Но, значит, благодаря ему некоторые монолитовцы пришли в сознание.       — Значит и тебе спасибо, — мужчина отвернулся. Высокие заросли шевелились, лёгкий иней падал. Не от ветра, гуляющего между стволов древ. Кто-то медленно подкрадывается к ним. Мужчина махнёт рукой напарнику, попутно снимая винтовку. — Эй, Стрелок, а ну-ка, гляди.       Одиночка хмыкнул. Собаки. Тварей спалили. Они зарычали и рванули, сухая трава, ломаясь под лапами, больше не скроет их.       — Четверо, — цокнет наёмник, целясь. Выстрел, шум, скулеж. Остальные разбежались в россыпь, наворачивая круг и медленно замыкая его.       — Тут трое, — со стороны Стрелка на дорогу выбегут ещё слепые псины. — Где-то, значит, бегает вожак.       — Понял, принял, — Шрам делает шаг назад, развернувшись, и на мгновение коснётся спиной к спине, прикрывая. Вожаки хитрые, умные, пускают сразу слепых, и, когда жертва отвлечена ими, набрасываются со спины. С опытными сталкерами такое не прокатит, но чем только судьба не шутит…       Стрелок от непривычки дёрнется, отстранившись. Он понимает, что работает в паре, но тело ещё не привыкло, ожидая везде подвоха.       И вправду: выпрыгнувшая на дорогу тварь с оскалом готовилась напасть, но скулеж последнего убитого сородича заставил упереться лапами в грязь и замереть. Наёмник прицелился, перерубая последние мысли псины о нападении.       — Фу! — как отпугивают домашних собак, так и эту отпугнул мужчина.

***

      Отряд Монолита не сильно жаловался на ожидание. От холода спасал разведенный костёр, благо там, где засели, была вентиляция. А еда… Она у них была. Был ли это их собственный паёк или собранный с трупов — стоит ли осуждать? Попробуйте, а после поставьте себя на их место и одумайтесь.       Шрам достал им ещё несколько консерв из рюкзака Стрелка. Тот был не против. На первый взгляд.       Объяснение, что стоит немного подождать. Инструктаж, к кому можно будет примкнуть. Бродяга будет рад такому выбору. На душе главаря отряда отляжет. Останется подождать совсем немного, и его ребята будут в большей безопасности…

***

      Рельсы и шпалы лениво приближались к станции. Время шло к обеду, было пасмурно, иней сошёл с поверхностей. Теперь вновь грязная, зелёная трава с отпечатками свежих человеческих следов и лежащими на ней, проржавевшими от времени трубами.       Посреди общего зала стоял стол, а около него находилась часть народа, каждая из двух враждующих группировок. На столе, кроме очевидных открытых консерв, лежал кочан капусты.       Свободовец что-то яро объяснял долговцу, тыча себе в ладонь. Второй отрицательно кивал головой. Оба покачивались на ватных ногах.       — М-мэн, ну т-тебе как об стенку горох…       — Да хрень твоя Зона! Погубит она человечество. Вот мы… Мы — защищаем. Так выпьем же за отважных должан, что отдают свои жизни за…       И его сразу подхватили свои, гудя и запрокидывая рюмки. Свободовцы махнули на это и тоже выпили. Стоящие за общим столом трясущимися руками оторвали от качана салатовый листик и закусили.       Стрелок, ничего не понимая, прошмыгнул около зевак-одиночек и спустился к Зверобою. Шрам остался на улице. Внутри душно, тепло. Хорошо, конечно в противовес улицы, но делать ему там нечего.       Мужчина отошёл от станции и присел на удобно выпирающую железку, скрестит руки на груди, тем самым грея пальцы. Не обратил внимания даже на несмело подходящего сталкера.       — Ох, да… не может быть! Шрам? — уже смелее приблизился к наёмнику человек в костюме со приятно-светлой расцветкой. Чистое Небо.       Наёмник после возвращения памяти не сильно вдавался в размышления про них. Недолгие раздумья сошлись на том, что группировка сгинула, и оставшиеся члены расформировались, став одиночками. Поэтому Шрам оказался в лёгком, одновременно приятном замешательстве.       Он рассмотрел лицо под капюшоном подошедшего, щуря глаза и надрывая воспоминания, в уголках памяти разыскивая схожую физиономию среди прочих.       — Муравей, кажется? — мужчина встанет. Именно этот чистонебовец нашёл наёмника после Сверхвыброса. Парень редко бывал на базе Чистого Неба, выдавая концерты на своей гитаре. Чаще всего он сидел на своих снайперских, никому не видимых позициях, наблюдая и охраняя территорию. Виделись и разговаривали редко. Но каждый раз Муравей оставлял приятное впечатление со своим беларуским акцентом и лёгкой, но такой нужной для этой мрачной земли улыбкой.       — А мы думали, что вы погибли с остальными, — парень расплылся в довольной улыбке, накинув на плечо снайперскую винтовку, предвкушая, что будет расспрашивать.       Шрам дёрнет щекой. Не погиб. Как и остальные. Хуже, намного. Нужно ли это знать Чистому Небу? Да, их бойцы могут сейчас сидеть в том отряде монолита, не подозревая этого.       Ясный взгляд гитариста зацепился за выступающий под плащом воротник городского камуфляжа врагов. Его бровь вопросительно поднялась, но улыбка не сошла с лица. Немой вопрос, на который должен быть ответ. Сталкеры не снимают с Монолита костюмы. Кто-то верит сказкам и байкам, что, надев, станешь как они. Остальная часть не хочет. Да и завидев издали просто застрелят любого в такой форме.       Шрам ответил.       Дует ветер, принося горькую правду и унося радостное выражение с лица Муравья из-за неожиданного ответа. Оставшаяся часть группировки пришла к выводу, несчастные погибли из-за выброса.       Всё хуже. Лучше уж верная смерть, чем безвольное рабство? Даже сильный духом мужчина был напуган, когда очнулся. А до этого… Он умолчал, что чувствовал тогда. Почти безволие, но намного хуже. Не расскажет. Расскажет лишь то всё, что нужно.       Глаза снайпера угаснут, на лице резким отпечатком застынет укол обиды. Ветер затихнет, как и прекратится рассказ.       — Большое спасибо за информацию, она ценна для нас, — он опустит голову, хмурясь. — М-да, амбиции Лебедева погубили всё. Очевидно, что такой быстрый прорыв к Зоне разозлил её и случился ещё один большой выброс.       — Ну-ну, не грусти ты… — тяжело смотреть на две вещи: когда сильный человек слаб и когда весёлый плачет. Муравей слёзы не пускал, но всё же… — Чистое Небо уцелело?       — Да, — выйдет пар из-за рта парня. Тот поднимет голову, вглядываясь в тракт, ведущий в осенний лес на холме. Нет снега, но белая пелена уже покрывает пейзажи, создавая холодную атмосферу. — Бойцы с Лиманска и Госпиталя вернулись. После выброса многие одиночки бежали к нам на базу, спасаясь от мутантов. Потом присоединились. Холод, кстати, теперь главный.       — Как хорошо. Упёртые ребята, — резко появится из неоткуда Стрелок, прошмыгнёт мимо Муравья и станет рядом со Шрамом, почти плечом к плечу, если бы не рост. — Здравствуй, чистонебовец.       Повиснет давящая тишина. Наёмник успел бегло упомянуть про Стрелка, вот, видишь ли, мелкий, я его наконец-то догнал. Обычно, такая тишина к беде. Не шумит лес, не раздаётся из кустов шелест листьев. Муравей медленно переведёт взгляд на Легенду Зоны. Холод не дурак, не будет наступать на ошибки прошлого. Да, информация в его руках помогла бы, приоткрыла завесу многих тайн, а может запутала ещё сильнее… Но всё же лучше не пытаться. Если и лезть к Меченому с расспросами, то сначала нужно заслужить доверие.       — В-всё в прошлом, — для наглядности и беззащитности чистонебовец поднимет руки под тяжёлым взглядом тёмных глаз: — У нас тут другая миссия.       Злая улыбка коснётся губ одиночки. Былая обида, злость. Дикая погоня, ни минуты отдыха. Бессонные ночи, усталость в ногах. Проваленная задача. Но… Кто обещал, что будет просто? Да и вина Стрелка была и остаётся за тот непреднамеренный, но Сверхвыброс, перевернувший Зону с ног на голову. Он нечасто расспрашивал про последствия, слишком тяжело потом думать. Груз. Скольким бы он не помогал, трупов под ногами всегда больше.       Да и сейчас возобновлять вражду, особенно, когда в этот момент к нему прикованы десятки глаз.       — Хорошо, — и отойдёт за спину наёмника, шарясь в КПК, всем своим видом говоря, чтобы его не трогали. Знал бы, что перед ним убийца Клыка, может и реакция была другая.       Муравей с облегчением выдохнул. Он не стал задерживать напарников, лишь бегло договорил о Чистом Небе, после чего намекнул, что Шрама там радушно примут. Упомянет о странной болезни Свободы, мол, вот, подслушал у Локи кое-что:       — Учёные взяли анализы и выявили, что это… из-за просроченных наркотиков? Или… Нет-нет. Ну, партию не ту доставили, может с чем-то похожим перепутали. Или они в аномалию попали, да всё испортилось.       Стрелок вздрогнет, прикрывая рукой рот. В первый день, когда он пришёл сюда, то разговорился с каким-то Ашотом и, ну… Стрелку легче со Свободой находить язык, что стоит один Повар. И потом…       — А-а, понятно! — специально громко произнёс Шрам.       — Да-да. Ладно, бывайте! — чистонебовец оставит их, а сам пойдёт на станцию по своим делам.       Шрам проводил взглядом парня и, не оборачиваясь, начал:       — Я заботился о тебе, думая, что ты подцепил холеру, — он медленно развернулся на носках. — Наркоман хренов! Понятно, почему тебе Свобода импонирует.       Стрелок сразу отскочил, удивляясь, как в груди потеплело от «я заботился» и нахмурился, но завидев такое же нахмуренное лицо напарника. Наёмник не собирался его больше укорять, лишь покачал головой: не перевоспитывать же взрослого мужчину. Особенно этого. Если ему в голову взбредёт уничтожить Зону, то он и это сделает.       — Да подумаешь! — ловко переведя тему, сталкер шагнул вперёд зная, что за ним последует напарник. От этой мысли тоже хорошо. — Зверобой сказал, что ещё одно задание и всё. Нужно подождать, его охотники скоро придут и доложат ситуацию.       Шрам кивнул, молча следуя за одиночкой. Мысли Стрелка мечутся от одного вопроса к другому. Не выдержав, он тихо спросит, будто это что-то личное и важное для него:       — Ты уйдёшь обратно к Чистому Небу? — голос в конце предательски дрогнет.       Мужчина не поведётся на это, но спрашивать не станет, да и с точностью не ответит.       — Не знаю. До всей ситуации с Лебедевым моя жизнь тут казалась понятной. Сейчас я вряд ли вернусь к наёмничеству, наверное. Может уйду, — он покосится вниз, на скрытое капюшоном лицо. — Что за вопросы? Слышал же, что за тобой больше не будут гнаться.       Стрелок кивнул. Он не поэтому спрашивал. Одиночке наплевать, кто за ним будет гнаться. Убежит.       Напарники ещё пройдут по дороге, после развернутся и назад. Делать нечего, просто ходят и ждут. Оба не хотят коротать время на станции. У Шрама возникнет простая идея, что они могут где-нибудь засесть, развести костёр и выпить чая, однако у бывшего монолитовца в вещах ничего для того нет. У Стрелка была только железная кружка.       — Почему у тебя нет спального мешка? — мысли о чае и нехватке вещей приведут к воспоминанию, что больному пришлось отлеживаться на плаще.       Спроси об этом другой, Стрелок бы отшутился или проигнорировал. Тут уже нельзя. Поздно, привык.       — Я редко сплю. Мне хватает нескольких часов сна на пару дней, — сталкер впервые задумается: «Нормально ли это? Остальные так же делают?»       — Это неплохая выработанная привычка, но без спального мешка тяжко приходится, — всегда шероховатый голос смягчится. Шрам не советует, а просит. Может даже и тревожится. — Купи его, как появится возможность, Стрелок.       — Хорошо, Шрам.       Одиночка отвлечёт свое внимание на вылетевших из куста ворон. Мужчина же воспользуется этим, глядя на сталкера. Уголок губ дрогнет в улыбке.