Июль
9 июня 2022 г., 00:17
«Все должно было быть не так», — подумал Адриан. Уже потому, как она ему сказала. Он ни о чем не догадывался. День был совсем обычный, может, слишком холодный, для июля, облачный, поэтому им не хотелось никуда идти, предпочитали пообниматься дома. В конце концов, оба так долго этого ждали… Адриан провел две недели в Лондоне, она просидела в Варшаве, ездила в реабилитационный центр к Наталье — и больше ничего. В августе они собирались на Хель, с палаткой. А остальное время провести здесь. Ездить на пляж, сидеть у Вислы, все время быть вдвоем.
— Хочешь куда-нибудь пойти? В кино или еще куда? — спросил он, но она отказалась. В конце концов, ему тоже никуда не хотелось.
Тучи клубились над городом, веял холодный ветер, его манили дом и постель. Отца, к счастью, не было, так что можно ничего не бояться. Да здравствуют медицинские конференции! В последнее время отец выезжал все чаще, будто нарочно. Знал, что они встречаются, спросил напрямик, Адриан лишь головой кивнул.
— Но вы предохраняетесь?
— Прекрати, — ответил он тогда. — Конечно.
Ведь они предохранялись, всегда. Когда Линка начала принимать те таблетки, он успокоился. Потому что всегда боялся, что она «залетит», боялся того, что это произойдет. Теперь можно было не волноваться.
Линка пришла сразу, как только Адриан приехал, даже вещи распаковать не успел. Бросилась ему в объятия, в слишком тонком, для такой погоды, платьице, вся дрожала от ветра и дождя, который неизвестно когда успел начаться. Боже, как он по ней скучал! Не мог дождаться, но по крайней мере не заставляла его ждать, уже была здесь. Его красавица.
— Лисенок, — мурлыкнул он.
— Лисенок? — переспросила. — Это что-то новое.
И засмеялась, он обожал ее смех.
— Так мне показалось, — ответил он. — Но тебе идет. Особенно к твоим рыжим волосам.
Потому что Линка покрасила свои великолепные локоны в рыжий цвет. И теперь выглядела так соблазнительно, что он не мог себя сдержать.
— Не уверена, что я хочу быть лисенком, — начала дразниться девушка. — Лисы — вредители, они воруют кур! Может, лучше ты будешь лисом и похитишь меня?
И тогда парень ее поцеловал, а потом они пошли к кровати, точнее, на диван, даже не позаботились о постели. Потом он смотрел, как она лежит голая на серой ткани, ее волосы рассыпались вокруг головы веером, и знал, что это миг настоящего счастья, которое невозможно описать. И это было почти невыносимо, такая прекрасная, ничем не омрачена картина. Еще мгновение. Встал, накинул футболку, а она смеялась, мол, зачем, но почему-то он не мог полностью расслабиться, это она была откровенной, осознавала свою телесность и, хотя уверяла его, что он хорошо построен, что нравится ей, и все-таки Адриан всегда немного стеснялся. Пошел на кухню, что-то поесть и открыть вино, чтобы отпраздновать это возвращение и встречу, почувствовать, что теперь начнутся настоящие каникулы. Перестать ненадолго думать о будущем.
Адриан не знал, как все будет. Тетя соблазняла его учебой в Лондоне, вообще он уже поступил, потому что она все уладила, прибегла к своим связям. К сожалению, в Варшаве его портфолио во второй раз не впечатлило преподавателей Академии художеств, поэтому выбор был один. Он думал, что если поедет, то сам, потому что Линка сначала должна сдать выпускные. Думал, что меньше, чем за год ничего не помешает ей приехать к нему, потому что там они смогут обустроиться лучше, чем в Польше. Тетя пообещала найти для него хорошую работу, тогда он мог бы прилетать на каждые выходные, билеты на самолет такие дешевые, что и она могла бы прилетать к нему. Ведь известно, как оно: в Польше трудно сделать карьеру, везде нужны знакомства. Размышлял лишь, когда ей об этом сказать — сегодня или позже, не хотел портить этот вечер. Но все равно все испортилось. То есть… нет, Адриан действительно оказался не готовым к чему-то такому, трудно было надеяться, что он просто обрадуется и скажет: конечно, классно! Налил два бокала вина, вытащил орешки, чипсы, чувствовал себя прекрасно; ах, мужчина, который приносит еду в постель, почти неандерталец с добычей в зубах.
— Как там Наталья? — поинтересовался.
— Ну, слушай… твое тирамису — это абсолютная бомба. То есть… так или эдак, но Наталья немного съела. Ей уже лучше. Я к ней почти каждый день езжу, это недалеко. В конце концов, все равно нечего делать. А как ты?
— Я? — испугался он. Сказать ей или нет? — Ну, в Лондоне, сама понимаешь, всегда классно… я подумал, может, когда-нибудь поедем вместе?
Она как-то спохватилась. Адриан глотнул немного вина. Неплохое.
— Попробуй, — сказал он. — Я не знал, подойдет. Но, кажется, соотношение " цена-качество»…
— Так… — засомневалась она. — Может, позже. А с этим Лондоном… я должна тебе кое-что сказать.
Он даже почувствовал облегчение, потому что тоже собирался ей сообщить.
— Я тоже должен тебе что-то сказать.
— Так говори, — предложила она.
— Нет, сперва ты, — возразил. — В конце концов, дамы вперед.
— Не в этот раз, — ответила она. Странно. Она казалась какой-то нервной, но и возбужденной одновременно. Какой-то другой. — Говори ты, — повторила девушка.
— Ну, ладно, — пожал плечами, но это ничего не облегчало. Потому что… как это сделать? — Знаешь, я и в этот раз не поступил.
— Знаю. Но ведь у тебя есть твоя школа.
— Да, но тетя… Ладно, скажу, как есть. У тети есть связи, ее знакомый пересмотрел мое портфолио, я могу учиться в Лондоне.
— А почему не здесь? Разве эта школа плохая?
— Нет, но… если я действительно хочу сделать карьеру, то нужно что-то лучшем, понимаешь, Лондон — это Лондон.
— Ты уже все решил? — спросила она так холодно, что он аж испугался.
— Нет, вовсе нет! — воскликнул. Хотя на самом деле так решил, даже сказал тете, ведь понятно, что это его шанс. — Ну, что ты, я хотел сперва с тобой поговорить.
— Это хорошо, — ответила она. — Потому что у меня… планы немного изменились.
О чем это она? Хочет его бросить? Но как это связано с Лондоном?
Она долго колебалась, потом съела несколько орешков и наконец выдавила:
— Адриан, я беременна.
Он не знал, с чем это сравнить. Например, с тем, что во всем доме погас свет. Или наоборот: нет тока, и ты сидишь в темноте, и в какой-то момент все лампы вспыхивают. Или, когда ты, разогретый на солнце, прыгаешь в ледяное озеро. Или просыпаешься с похмелья на бетонном полу.
Адриан думал, что сейчас умрет, задохнется, с ним случится инфаркт, инсульт, что он вдруг заболеет всеми болезнями мира.
— Что? — спросил. — Но как это случилось?
А потом почувствовал, что ему плохо, что весь мир кружит, будто на карусели, что он, похоже, вот-вот сойдет с ума. А она лишь смотрела на него. И больше ничего не говорила.
«Не так все должно было быть, — вздохнула Линка. — Не так». Она долго думала, что произойдет, когда она ему скажет. Сейчас знала только Наталья. И радовалась, что станет названной теткой. Что ж, пожалуй, легче радоваться, что будешь тетей, чем мамой. Или отцом…
Поэтому она боялась, как все будет, когда она ему скажет. Но мечтала. Верила. Надеялась. После всего пережитого вдвоем. После того, кем они стали друг для друга. Линка верила, что это для него будет прекрасный, неповторимый миг. Хотя, может, Адриан и не ожидал такого, но это будет как воплощение самых сокровенных мечтаний. Потому что когда мужчина встречается с женщиной… где-то глубоко в душе он должен к этому стремиться. И когда он рассказал ей об этом Лондоне, то Линка даже улыбнулась под нос, потому что, что такое Лондон по сравнению с такой новостью, правда? Ведь существуют вещи важные и самые важные. Дела досрочные и мистические, как сочетание двух душ, и слияние сперматозоида и яйцеклетки, и то, что из этого образуется. И когда он предложил ей вино, то сначала она испугалась, но потом улыбнулась, потому что знала, что он сейчас все поймет, почему ей нельзя вина, сейчас выльет это вино и будет носить ее на руках, ее, мать его ребенка!
Даже думала, не купить ли такие крошечные, малюсенькие башмачки, потому что знала, что так делают, девушки писали на форуме, и так ему сообщить, что он будет отцом, но времени не хватило, она так к нему спешила, и верила, что это неважно, что уже само известие будет для него лучшим подарком. Даже если она и шутила с Натальей, что он ее убьет, когда узнает, потому что это же она провинилась, но ведь говорила это в шутку. По крайней мере так ей казалось.
Теперь он ее даже не касался, сидел на другом краю кровати, заслонив лицо ладонями, словно у него только что разрушился весь мир. Эй, я здесь, хотелось его позвать. Я есть и я здесь. Но голос застрял у Линки в горле. Все должно было быть не так. И когда он наконец убрал руки от лица, а выглядел в этот момент, как шахтер после двух ночных смен подряд, как тот, чей мир разрушен до основания, как тот, кто узнал, что кто-то родной умер (может, так он выглядел, когда умерла его мать?), когда наконец осмелился что-то сказать, это было совсем не то, на что она надеялась.
— И что нам с этим делать? — спросил он.
И тогда она заплакала, хотя совсем этого не хотела. И не хотела, чтобы он ее утешал. Потому что эта желанное мгновение умерло, это ожидание, напряжение, эти мечты, то, чего она ждала всю жизнь. И когда он попытался ее обнять, отстранилась.
— То есть как? — осмелилась спросить.
— Линка… ты же знаешь… это не лучшее время, — сказал он. — Ты же знаешь, что есть разные варианты… какой это месяц?
Тогда она молча встала и оделась. И вышла, тихо захлопнув за собой дверь.
Все должно было быть не так. Он вовсе не хотел, чтобы она так это поняла. Ушла, прежде чем он успел что-то сделать, он был просто в шоке, а потом уже стало поздно. Он звонил, слал эсэмэски, но она выключила телефон, а домой к ней он идти боялся, боялся наткнуться на ее мать. Потому что он сделал ей ребенка, и ее мать наверняка об этом знает. Более того, знает, как он отреагировал. Показал себя полным идиотом, хотя совсем этого не хотел. В эсэмэсках умолял ее встретиться, позвонить, надеялся, что она включит телефон и все прочтет, и все снова будет, как раньше. Да будет ли? С ребенком? Он в роли молодого отца? Трудно такое представить. В конце концов, они должны обсудить это вместе, это их общий ребенок, общая беда. Ну, определенным образом, потому что он своей вины не чувствовал. Почему она говорила, что принимает таблетки? Врала? Если бы не это, он бы сам подумал, как предохраняться, потому что он этого никогда не хотел! Это не его вина! Кроме того, его вопрос очень уместен. Неужели они действительно должны иметь сейчас ребенка? Ведь хватит найти деньги, можно избавиться от проблемы и подумать о ребенке, когда будешь к этому готовым, совсем не обязательно тогда, когда у нее впереди выпускные, а он начинает учиться в Лондоне
Ведь, чтобы воспитывать ребенка, они должны иметь какую-то стабильную жизнь, работу и все такое! Это просто глупость, так с этим спешить! Нет, они наверняка придут к согласию, пусть-ка она успокоится. Нельзя же все принимать так близко к сердцу. Ведь это их будущее!
А Линка? Убежала домой, швырнула рюкзак и мокрую от дождя куртку в угол, даже не повесив ее на вешалку.
— Что это с тобой? — спросила мама.
— Ничего, голова мне болит с дороги и вообще, я пойду лягу, — сказала Линка, а мама лишь кивнула головой, потому что чего бы она должна была что-то подозревать? Потому что — нет — она ничего не знала.
Линка съежилась в клубок на своей кровати, которая помнила разные ее проблемы, но такую, как эта — нет. Кровать, которая под тяжестью этой проблемы начала прогибаться. Заскрипело дерево, взревел матрас, а Линка заплакала, как будто в этот миг ее мир кончился. Все должно было быть не так.
