Мои записи

      Попов рос в бедной семье. Ему всегда недоставало кусочка хлеба. Мальчику всегда не хватало того тёплого, доброты-душевного внимания от родителей. Они всегда были заняты работой. Их внимание было устремлено на любой заработок, чего бы им это не стоило. Никто не усеевал вокруг него ограду «заботы», «ласки», «любви». Он обходился и без этого. Детство в строгих рамках заставило его раньше срока найти возможность заработать немного денег. Будучи ещё совсем ребёнком, в 12 лет он продавал цветы, которые высаживал за своим домом. Проку от них было не столь мало, однако, на все потребности не хватало. Отец его работал на ленточном конвейере. А мать в пекарне. Но спустя недолгое время, его отец лишился работы, а на булочках из пекарни матери, далеко не уедешь. Когда Арсению стукнуло 14, его родители развелись. И тут стало совсем сложно.       Каждую ночь мальчик плакал в своей комнате, заперев ту на засов, который и так был расшатан. Свои всхлипы он пытался заглушить подушкой, уткнувшись в неё. А после, засыпал на мокрой наволочке, пропитавшейся его солеными слезами.       Он взрослел, но лучше ему не становилось.       Обучался он в местной школе, где за успеваемость учеников никому нет дела. Но парень учился хорошо, даже отлично. Закончив школу, он уже знал куда бы хотел поступать. В художественную академию. Но денег на неё совсем не было. Тогда парень стал учиться самостоятельно.       У него получалось. Выходило достаточно красиво, аккуратно, эстетично. Словно все это было у него в крови. Он рисовал чувствами. Когда чувств не было, ничего не выходило.       Он любил чем-то вдохновляться. Гулять по парку, вдыхать поток свежего воздуха. Он хотел чувствовать себя наравне с людьми. Ему хотелось быть такими как и они: так же беспечно прогуливаться по улице с друзьями, и не о чем не думать. Пить пиво на лавочке с буйной компанией, поздно ночью. Громко смеяться и получать удовольствие от беззаботной юности. Но времени на это не было. Забота о себе и его матери, теперь легла на его плечи. Он старался обеспечить ее досуг.       Он чувствовал себя ущемлённым и разбитым. А после ухода отца, он собирал себя по крупицам. Он, как хрустальная ваза, разбился на осколки, которые, словно всю жизнь пытался найти, чтобы склеить себя окончательно, но продолжал резаться все больше, перекладывая на себя заботу о матери.       Он был покалечен. Избит. Брошен. Его покалечили обстоятельства и люди.       Его спасал только его школьный друг-Паша. Он единственный всегда был рядом, всегда был готов помочь и поддержать. После школы они часто ходили купаться на речку. Они любили заплывать до соседней, заброшенной пристани. Они скидывали с себя почти все вещи и кувырком спрыгивали с неё. Они часто проводили время вместе, на том дряхлом пирсе. Выкуривали по-несколько сигарет и обсуждали девчонок. Паша знал о нем многое, но не знал, насколько сильно тот разбит. И что единственным отдаление от его смятенной жизни, был-он. Тот самый худощавый парниша из его класса.       Пашка был славным малым. Обаятельный и такой смешной. С густой, пшеничного цвета чёлочкой, нависшей над глазами. И с такой широкой улыбкой. Такой солнечный и чудесный. Арсений был влюблён в него. Но никто не знал об этом. Он боялся признать это даже в своих мыслях. Паша словно из своих запасов доставал те самые осколки разбитого хрусталя-души Арса, и вставлял их обратно. Арсений часто заглядывался на этого бесстыжего лица, который любил стащить папиросу у трудовика из полураскрытой сумки. Затем они мчались под лестницу первого этажа. Там, они не спеша вдыхали табачный дым, прогуливая ненужные — по их мнению — уроки. Все, что спасало Арсения — это пачка папирос и друг, в которого он был тайно влюблён.        А ещё он часто любил рисовать его — наслаждаться его изгибами тела — такой милой усмешкой. Тот позировал, принимая различные позы. Казалось, что все это для развития своей техники рисования, но Арс сохранял эти рисунки и хранил в отдельной папке, своей прикроватной тумбочки.       За Поповым и вправду, бегало много девчонок, и Паша всегда поражался его равнодушием ко множеству красивых девушек, пархающих вокруг него. Но он и подумать не мог, что тот — до беспамятства влюблён в него.       После окончания школы их пути разошлись. Паша уехал учиться в Питер. А Арсений остался все так же брошен, сам, наедине со своей влюбленностью. И все те, собранные осколки самим Пашей, которые он так длительно и старательно склеивал, разбились вдребезги, снова.

***

      Арсений уже давно не маленький. Он вырос. Вырос обаятельным — все так же красивым — мужчиной. Он нашёл свою прерогативу. Рисовать. Его картины стали покупать все чаще, и чаще эти суммы возрастали в неимоверное количество заработанных им денег. Никто и подумать не мог, что покалеченный обременительным детством мальчишка, добьётся стольких высот. Теперь он звучал никак иначе, чем востребованный, затейливый художник-Арсений Попов Сергеевич.       Школьная любовь Попова — Паша, женился, как только ему исполнилось 20. Арсений не прибыл на его свадьбу. Он страдал. Но наверное уже и не по Паше, а потому, что теперь для него не хватит места. Теперь это место занимает его жена — симпатичная, но ничем непримечательная девушка с параллельного класса — школьная любовь.       Жалко ли Арсению, что не говорил своему другу о столь крепких чувствах, что испытывал к нему? Да. Воспринял ли он бы их правильно? Скорее всего нет. Это и трепетало в грудной клетке и сдавливало от жгучей боли.       Никогда он больше не получал любви и заботы. Он необъятно нуждался в этом. И спустя недолгое время страданий и одиночества, Арсений встретил красивую женщину у барной стойки клуба, в который ходил выпить после тяжёлого дня. Они познакомились. Завязался роман, на почве болезненной нехватки внимания и ласки. Арсений ошибочно думал, что любит ее, и нуждается в ней. Спустя несколько лет, он понял, что это вовсе не так. Но было поздно.       У него родилась дочь. Кьяра. В ней есть все, что достойно было его любви к ней. Настоящей любви. Она оставалась последним смыслом — державшегося на волоске — брака. И то дорогое и единственное, из-за чего Арсений не жалел, глупой и необдуманной затеи жениться на этой женщине.       Ох Кьяра. Арсений любил любоваться ею. У нее были такие же красивые, голубые, словно морская волна, глаза, и такой красивый аккуратный, маленький носик. Он проводил с ней все своё свободное время. Полноценно воспитывал ее. Брал на себя всю ответственность, за свою малышку. Возился с ней. Они любили гулять по парку. Кормили уточек в заливе. Она любовалась скульптурными фонтанами. Арсений учил ее плести венки из одуванчиков. Но малышки не стало… Она умерла от пневмонии. Вероятность развития тяжелых осложнений у детей намного больше, чем у взрослых, врачи не смогли помочь ей, и девочка скончалась за несколько дней до того, как ей исполнилось бы 2 года.       Мужчина не мог найти себе места. Его захватило уныние. Он был подавлен. Истоптан. Он тонул в невесомости. <      Он развёлся, спустя полгода, после смерти дочери. Больше ничего не держало его. Он решил уехать. Уехать от этих воспоминаний. Забыться. Начать новую жизнь.       И все же Арсений оставался Арсением. Образ его жизни и взгляды претерпели изменение, но менять свою манеру поведения он не стремился, даже если бы это было ему под силу.

***

      Он принял решение пожить в Италии. На тот момент, он зарабатывал достаточно денег, чтоб обеспечить себе такую жизнь. Перед отъездом он заехал проведать Пашу и трёхлетнего Антона, который цеплялся своими маленькими пальчиками за подол материнской юбки. Тогда Арсений и подумать не мог, что через 14 лет, он будет бороться со своей похотью, не растерзать мальчишку на месте.       14 лет. Прошло так много времени, а Попов все ещё пылает от любви по Шастуну, но уже не по Паше, а по его обаятельно-привлекательному сыну. Его семени. Этот умилительный и слишком притягательный, невинный парень, сводил его с ума каждую ночь. В его мыслях, он так сладко стонал под Поповым, извивался под его мускулистым телом и плакал от моря оргазма. «Чертовы Шастуны! Как они это делают?», — с каждым разом проносилось в голове.       Арсений не извращенец. Но его так пленил взгляд этих зелёных, словно насыщенная, свежескошенная трава, глаз. Пашиных глаз. Этих пшеничных кудряшек. Белоснежной, мягкой, теплой кожи. Изящных длинных пальцев. Торчащими ушками. Бледно-розовыми, пухлыми, чуть приоткрытыми губками. Его свисающие кучерявые пряди на лбу, едва прикрывающий глаза. Парниша был чем-то похож на юного Арми Хаммера. Арсений не мог отлипнуть от столь юного, изящного тела. Он проклинал себя за это. Покалеченный своей молодостью и юной влюбленностью, он снова наткнулся на него. Юношескую копию своего отца, когда-то в далеком прошлом. Быть может, для Арсения это была травма, от которой он считал, что избавился, но нет… Она снова преследует его по пятам. Снова. Через столько лет.       И вот Арсений вновь стоит облачённый этим влюблённым взглядом двух зелёных глаз. И снова взирает перед собой, ту самую копию Паши, которого так бесконечно, пытался забыть. История повторяется.       Он снова рисует его. Мучается темными, мятежными ночами. Снова любит. Словно ему все так же 14. Он снова пытается забыться. Вновь кем-то его заменить. Но стоит ли повторять те ошибки, принятые ранее? Ведь они так и не к чему не привели…