Мои записи

      Спокойными холодными сумерками бесконечная гладь воды отдавала теплом. Водная гладь приподнято уходила к горизонту, и от всего виденного веяло суровой покорностью.       Вода, словно парное молоко, обволакивает все тело, заставляя покрыться мурашками. Арсений спустился по небольшой песчаной отмели в воду. Шелест деревьев доносился где-то высоко над его макушкой. Антон — тем временем — брасом кинулся на другую сторону реки, расплёскивая брызги во все стороны.       Мужчина всплеснув кистями, умыл лицо. На его волосах капли воды легли, словно роса на листве сырым утром. Легкий ветерок, ударяя в нос, приносил откуда-то тонкий аромат цветущих кустарников, и воздух был так насыщен благоуханием, что его приятный привкус, казалось, можно ощутить на языке. Арсений —задумавшись — уставился вдаль берегов, плавно спускавшихся вниз самой реки.       Из раздумий его вырвал Антон, который неожиданно оказался рядом. Слегка коснувшись его широких плеч, он осторожно, словно боясь спугнуть, уткнулся лбом в разведенные лопатки, которые, словно крылья торчали из прямой спины. Стоило парню провести кончиком носа по позвоночнику, как мужчина обернулся, уставившись на этого очаровательного мальчишку. С его мокрой чёлки скатывались капли воды, попадая на нос, стекая все ниже: по подбородку, кадыку, ключицам. Изредка они попадали на ресницы, от чего он забавно морщился. Его такие прекрасные зеленоватые глаза, слегка отдают серым, такая ясная улыбка, собирается морщинками на щеке и подбородке, тени пляшут по лицу, ресницы дрожат, губы приоткрыты. Антон нащупывает его ладонь и осторожно проводит большим пальцем по его кисти, поглаживая выпирающую косточку.       И хочется всего сразу: прихватить кожу на шее, мазнуть по распахнутым губам, сильнее сжать бёдра, прижать к себе, чтоб кожа к коже, и почувствовать это тепло, и бьющееся сердце в грудной клетке. В такие моменты, ощущения, словно их сердца хотят соприкоснуться, выбивая все кости сквозь кожу.       Антон смотрит на него чуть просяще и настолько уверено, что даже язык не поворачивается выдавить из себя хоть одну из заготовлениях фраз. Арсений совершенно теряется. Он снова находит себя вместе с чужими губами. Антон по очереди ловит его губы, обводит чужой язык своим и прячет горячий влажный лоб у него в сгибе шеи. Парень нервничает. Это заметно, по тому, как его пальцы постукивают по крылатой спине мужчины. А Арсений пытается вернуть ему ту уверенность, что в нем зажег, осторожно касаясь бедра и выцеловывая длинную шею, обводя языком выпирающий кадык. У Арсения губы почти саднят от поцелуя, но он не отстраняется — рычит в чужие губы, жарко дышит и надавливает ладонями на его затылок, чтобы совсем растворить расстояние. Тонкие длинные пальцы с парой колец ложатся на его упругие ягодицы, грубо сминая и сдавливая. Они оба трутся друг о друга, соприкасаясь обжигающей кожей. От этой близости мурашки ещё больше забегали по телу.       Две макушки торчат из глади реки, пробивая эту мутную волну желания и страсти. Они целуются, прижимаются. Хотят быть ближе. Хотят быть одним целым.

***

      Темноголовые кедры, сплетаясь ветвями, превратили длинную, посыпанную гравием аллею в некое подобие сумрачного туннеля. И эта тенистая, темно-зелёная кедровая аллея, ведущая от дороги к дому, — обязательная принадлежность каждого плантаторского особняка, — создавала приятный для глаз контраст с яркой зеленью остальных деревьев, окружавших дом. Оплетавшая веранды глициния красиво выделялась на белой известке стен, а курчаво-розовые кусты мирта возле крыльца и белоснежные цветы магнолий в саду, хорошо маскировали угловатые линии дома.       Дом был построен без малейшего представления о каком-либо архитектурном замысле, а в последствии к нему, по мере того как в этом возникала нужда, то там, то здесь делали новые пристройки. И все же, не взирая на это, дому Оксаны был придан уютный вид, возместивший отсутсвие гармонии.       Антон чиркает кедом по шлифованной брусчатке, задевая лишний камушек и устремив его куда-то в лесную гущу аллеи. Арс идёт рядом, поглядывая на золотистые кудри парня, в которых путались мотыльки.       Неожиданно нахмурилось темное небо, затянулось бурыми облаками. На тёплую землю с громким звуком стали падать капли дождя. Небо оплакивало плантацию особняков этой улицы, глухую землю. Вдали сверкала вспышка света, с сопровождающей ее громом. Сквозь облака виднелись яркие электрические искровые разряды в атмосфере. Природа покорно притихает под многотонным живительным дождём.       Парень присел на ступеньки крыльца, подзывая мужчину сесть рядом. Их затылки коснулись с мелким гравием, выложенным у подножья крыльца. Ветер растрепал их только высохшие пряди волос.       Антон не долго думая оседлал бёдра Попова, так сильно прижавшись к его груди. Они целовались под невидимыми падениями дождевых капель, касающихся их лиц, ладоней.       Вот сверкнула молния и ещё один громовой раскат, на этот раз уже гораздо более близкий. Мокрая одежда неприятно прилипает к телу. Но им все равно. Они слились воедино. Сильный ветер, едва сдувает переплетённые тела под каркасом крыши. Молния ослепляет сквозь закрытые веки, а сквозь мокрую стену ливня, просачиваются лучи солнца, выглянувшего сквозь тяжелые темные тучи.       Мокрая земля и зелень, переполненный запахами и дождем воздух, небо, начинающееся тотчас над головой, и сыро все вокруг, серо, низко, гулко, тихо, спокойно. Мокрые губы выцеловывают каждый участок кожи, оставляя влажные следы. На душе так хорошо и так умиротворённо.       И им все равно, что их увидят. Сейчас у них есть только они.       Мокрые насквозь волосы Антона неприятно прилипли к макушке, он медленно слез с Арса, прижимаясь к его телу. Он уткнулся в его шею макушкой и в плече носом, вдыхая такой приятный запах мятного геля. А тот, зарылся в его волосы пальцами, прижимая его ещё сильнее, массируя кожу головы. Антон провёл языком по своим опухшим губам, почувствовав этот приторный вкус.       Они ещё долго пролежали так, наблюдая за громким, музыкальным ливнем, до тех пор, пока он не стал утихать.       Гроза затихает, становится светлее, возвращается солнце, а вдали над веселой, в ручьях зеленой землей, еще видна грязно-синяя туча, где еще сверкают молнии. Но где-то рядом, земля и небо соединяются радугой. Такие яркие и отчетливые цвета повисли в небе.       Антон закинул голову, и в его светлых, в темной оправе ресниц глазах, сверкнули отблески лучей света. Арсений забросил за голову руку, внимательнее разглядывая это прекрасное чудо света — такие яркие переливающие цвета радуги — и сказал:       — Слышал такое высказывание: «Если мечтаешь о радуге, будь готов попасть под дождь»? Слова Долли Партона.       — Какая разница, тепло на улице, холодно, или идёт дождь, когда в твоём сердце целый день живет маленькая радуга, — вздохнув сказал Антон, широко улыбаясь.