Трудная жизнь Биджу

      Не прошло и двух недель, а Атсуши снова стоял на пороге Храма. В поселении все вопросы были улажены, часть обязанностей главы распределили между старейшинами. Если раньше они были скорее советниками и делились своей мудростью в решениях многих вопросов, то теперь старейшины вынуждены заниматься ещё и работой главы. Зато у самого Атсуши появилось время для посещения Храма.       Но Атсуши пришел не просто так. У него появились вопросы.       Он, вместе со старейшинами, помня слова Хранителя про другие Храмы, отправили письма последователям, которые так же, как и они совершали паломничество, чтобы рассказать Биджу про смерть Хагоромо. Ответы же вызвали ещё больше вопросов. Биджу жили в абсолютно разных местах, со своей природой и окружением и отличались друг от друга невероятно сильно.       Песчаный Тануки. Горящая Кошка. Черепаха. Обезьяна. Лошадь с головой дельфина. Слизень. Жук-носорог. Бык-осьминог. Так описывались Хранители. И хоть и выглядели они по-разному, но кое в чём они были схожи: нечеловечески большие размеры и давящая чакра. Этим они были похожи и на Кураму. Только вот в отличии от него другие Биджу не имели такого же Храма. Да что там Храма, большинство из них вообще жили в пещерах. Да, стены пещеры были исписаны Фуин и гудели от заключенной в них чакры, но это все ещё пещеры.       Было и другое отличие от Курамы. Другие Биджу не сказали ни чего пришедшим людям. Ни один из Хранителей не проронил ни слова.       Все они вели себя как звери.       На фоне других Хранителей Курама очень сильно выделялся.              Хорошо, что в письме старейшины отделались общими фактами о встрече с Биджу, но даже так разница была видна невооруженным взглядом.       Дак ещё и вопрос, поднятый Хранителем о предназначении Биджу остался не раскрытым.       В поиске ответов и пришел Атсуши.       Дверь отворилась. Снова взгляду предстал огромный пустой зал. И Хранитель уже встречал гостя.       — Здравствуйте, Курама-сама, — поклонился Атсуши с улыбкой на лице.       — Здравствуйте, Атсуши-сан. Рад вас видеть, — Биджу в ответ также растянул губы в подобии улыбки, которая, правда, была больше похожа на оскал. — Рассказывайте, что вас ко мне привело.       — Появилось несколько вопросов, не дающих мне спокойно спать по ночам.       — Тогда надо это исправить. Пройдем, пожалуй, в библиотеку…       Перед Атсуши открылось помещение с бесчисленным количеством полок, на которых лежали свитки, подобных которым Атсуши не видел. Полотна, шириной метра два, из странного пергамента, в котором чувствовалась чакры. И, куда бы не он не бросил свой взгляд, везде были сотни и тысячи таких свитков.       — Здесь гораздо меньше, чем тебе может показаться. — В голосе Биджу чувствовалась печаль.       — Что вы имеете в виду?       — Ты точно подумал о том, сколько же всего должно быть написано на таком большом листе, но увы… Все здесь сделано с учётом моего размера и для моего удобства. А также не забывай, что я ещё только расту. И благодаря стараниям Хагоромо, я могу продолжить тут жить и читать эти свитки даже когда вырасту.       Атсуши замер, пытаясь осмыслить сказанное. И если про свитки информацию он обдумал быстро, то слова про то, что Хранитель ещё только растет вызывали непонимание и какое-то сомнение. Курама и так превосходил его размером минимум в двое.       — Как это вы ещё растёте?       — А вот так. Вспомни аномально высокие деревья, окружающие Храм. Когда я вырасту, буду возвышаться над ними.       — Это слишком сложно для моего понимания, — Атсуши даже представить не мог тех масштабов которых достигнет существо, стоящее позади него.       — Может быть, — чуть насмешливо ответил ему Курама. — Вообще, мы Биджу, можно сказать пока ещё дети.              Очередная фраза, от которой Атсуши чуть не подавился воздухом. Как вообще возможно воспринимать Биджу, да того же Кураму, ребёнком?! Чтобы не вскипятить себе мозги, ему нужно было срочно сменить тему. Благо, с этим проблем не было:       — А какие знания здесь хранятся?        — Ну-у, — протянул Курама и указал на горку свитков. — Здесь география и история. Тут философские учения, — махнул он на ряд полок. — А это основы чакры. Это свитки по фуин.       Хранитель продолжал описывать секции этой, по мнению Атсуши, божественной библиотеки. Да в библиотеках всей знати страны меньше знаний, чем здесь. Взгляд Атсуши зацепился за кисть для письма, судя по всему, предназначенную для руки Биджу, такого размера она была.       — Вы ведете записи? — заинтересованно спросил Атсуши.       — Можно сказать и так. Это летопись. Начатая от дня смерти Рикудо.       — Могу я взглянуть?       — Конечно.       Атсуши подошёл к развернутому на полу пергаменту и вчитался в немного неровные иероглифы. Надпись в начале гласила: “0 год нашей эры – смерть Рикудо Сэннина (Хагоромо Ооцуцуки). Конец эры Мудреца.” Дальше шел текст, описывающий нынешнее положение дел в мире: существующие страны, их географическое положение, политический строй и другое.       — Я объединил часть знаний для того, чтобы потомкам было легче дойти до причин и следствий тех или иных исторических событий.       Из всех своих мыслей Атсуши озвучил только одно слова:       — Потомки?       — Не смотри так на меня. Не мои потомки. Ваши. У меня не может быть потомства, — с грустью улыбнулся Курама. Атсуши легко принял то, что Хранитель начал говорить с ним на “ты” и даже по непонятным причинам был немного рад этому. — Я взялся за ведение летописи, лишь из-за того, что люди слишком легко могут позабыть свою историю.       И Атсуши был согласен с этим. Хотя он надеялся, что не произойдет чего-то такого, от чего люди позабудут свою же корни. Да и действительно. Кому ещё можно доверить столь важное дело, как летописание, если не долгоживущему божественному существу. Атсуши даже подумал:       “Курама-сама единственный, кто сможет сохранить историю человечества”.       — И в этом нелегком деле, за которое я взялся по недоразумению, мне должен будешь ты помочь.              — Что? Простите, но какую я могу помощь оказать Вам?! — искренне недоумевал Атсуши.       Биджу протяжно вздохнул и покачал головой.       — Ты слишком меня превозносишь.       — Но…       — Давай без “но”. Сейчас я не могу в полной мере наблюдать за ситуацией в мире. И я очень надеюсь, что ты будешь приносить мне все новости и описывать все изменения, произошедшие в обществе.       Лишь обдумав слова Биджу, Атсуши понял все сложности, с которыми столкнулся Курама, взявшись записывать историю человечества. Атсуши вспомнил, что он чуть ли не единственный, кто сейчас может вот так спокойно говорить с Курамой. Остальные не выдержать присутствия Хранителя.       — Хорошо. Я приложу все силы, чтобы помочь вам, Курама-сама.       — Давай без этих “-сама” и “-сан”. Просто Курама. И обращайся ко мне на ты. По крайней мере пока мы на едине.              Для Атсуши было невероятно сложно на такое согласиться. Он будто вторгался в область божественного, когда обращался на ты к Хранителю. Атсуши считал себя недостойным такой чести. Поэтому он намеревался спросить прямо:       — Курама-сама, — начал было Атсуши, но под сердитым взглядом Хранителя исправился. — Курама, почему именно я? Почему именно мне было дозволено без препятствий входить в Храм? Почему вы мне вообще показываете все это?       — Хм, видишь ли, Атсуши, — Биджу, до этого смотрящий на человека отвернулся от него, взгляд его стал мутным, смотрящим в никуда. — Думаю, мне стоит быть с тобой честным. Мне просто одиноко. Я не могу почувствовать ни тепла, ни холода. Мне не нужно есть, и я прекрасно обхожусь без сна. Как существу из чакры я не имею во всём этом необходимости. Но одиночество как будто медленно пожирает меня. Да, я могу заглушить это отвратительное чувство. Занять себя чем-то пытаясь забыться в делах и планах. Но все равно иногда я чувствую себя одиноким.       Атсуши показалось, что он ослышался. Биджу. Могущественное существо. Их Хранитель. Атсуши казалось чем-то невообразимым даже пытаться понять Его. Но сейчас… Сейчас Биджу показал ему… себя? Наверное да. Только сейчас Атсуши понял, насколько они ошибались. Курама описывал свои чувства. Человеческие чувств. Хранитель был намного ближе к людям чем они могли себе представить.       Хоть Атсуши и должен был рассказывать обо всем старейшинам, это откровение он заберет с собой в чистый мир. Он не придаст доверия того, кого почитает.              Между тем Биджу продолжал говорить:       — Ты уже знаешь, что я могу чувствовать эмоции и намерения людей. Поэтому я могу сказать точно, — взгляд, ставший острым, снова был направлен на Атсуши. — Я не думаю, что могу доверять тебе, а знаю. Я чувствовал эмоции других и могу сказать, что только в тебе я полностью уверен. На все сто.       Биджу не сказал, что такого он почувствовал в Атсуши, но и этого было достаточно, чтобы понять всю ситуацию.              Наблюдая за реакцией человека, Хранитель наконец-то смог спокойно выдохнуть.       — Ну и ещё у тебя чакра сильная. Ты точно не будешь сходить с ума от страха в моем присутствии, — как-то даже резко закончил Курама. — Также я надеюсь, что минута моей слабости останется между нами.       — Конечно… Курама, — на этот раз обратиться так к Хранителю было намного проще. Атсуши даже ободряюще улыбнулся, на что в ответ Лис по-доброму оскалился.       Курама рассказал, какого рода помощь нужна ему от Атсуши. Тот лишь обещал собирать как можно больше так необходимой Биджу информации и уже размышлял о том, что нужно приходить сюда чаще.       Дальнейший разговор был непринуждённым. Лис спрашивал о положении деревни, её населения, интересовался любой мелочью. Такое поведение и интерес даже сбивали с толку.       — Слушай, Атсуши, а кто тот третий старейшина, ну который вел ещё себя так отстранённо? — неожиданно спросил Курама. До этого про личности старейшин он ещё не спрашивал.       — А-а, это старейшина Кэтсу. Раньше он был жизнерадостней, но после ухода Рикудо стал молчаливым и нейтральным что ли, — задумчиво произнёс Атсуши. — А что с ним не так?       — Да мелочи. Просто ощущался он как-то глухо.       Атсуши не понял, как может человек глухо ощущаться, но Биджу задумавшись на несколько секунд, задал уже другой вопрос:       — Я поискал, почитал малость и у меня вопрос, — тон Лиса стал более серьезным. — Расскажи мне про монахов. Сколько их? Что они практикуют? Где живут?       — Эм, — вопрос казался неожиданным, и Атсуши пришлось задуматься над ответом. — Как мне рассказывал мой отец, раньше монахов больше было. Сейчас же их бывает и не сыщешь. Живут в трех великих Синтоистки Храмах, но это малая часть. Большинство отшельничает. Практикуют? Ну-у, те, что в Храмах обитают отвечают за ритуалы и поклонения богам. Отшельники — борются со злыми духами.       — Вот оно что… Я так и не оставил тот наш разговор про моё предназначения как Хранителя. Так вот, Мы, Биджу, одним своим присутствием духов отгоняем. Чакры наша для них ядовита. И раз у монахов такие большие проблемы, то, чтобы духов не стало больше Хагоромо разместил нас в примерных местах их скоплений.       — О, дак это хорошо, — обрадовался было Атсуши, но наткнулся на задумчивый взгляд Лиса.       — Это кому как…

***

      Только что закончилось собрание старейшин, на котором Атсуши поведал о сегодняшнем посещении Храма. Как и планировал, он утаил некоторые личные моменты. Прошло очередное распределение обязанностей, ведь, как выяснилось, Атсуши может посещать Храм чаще, чем они рассчитывали.       Собрание, как и всегда, проводилось в доме Главы. Все уже разошлись, только Кэтсу остался для какого-то личного разговора.       — Атсуши-сан, все это время вы хоть и рассказывали нам обо всем, но не выражали свое личное мнения на счет Хранителя.       Слова старейшины, произнесенные тихим и словно бесчувственным голосом от чего-то заставили Атсуши вздрогнуть. Через него словно пронеслась волна неприятных ощущений, которые, впрочем, сразу прошли.       — Кэтсу-сан, вас что-то смущает? — прямо спросил Атсуши.       — Ты сам знаешь, как описывали Биджу в других Храмах. Почему же наш Хранитель так от них отличается? И ты прекрасно слышал, что он говорил о своем предназначении, да и то, каким тоном он рассказывал тебе про духов. Не кажется ли тебе, что тут что-то не так.       От каждого слова старейшины по телу Атсуши отчего-то пробегали мурашки. Но все эти предположения были…       — Ваши предположения, которые вы собираетесь озвучить, необоснованны. Это я могу сказать уже сейчас, даже не слушая их.       Атсуши знал намного больше о Кураме, чем кто-либо в поселении, поэтому слова старейшины ему казались полным бредом.       — Хотите услышать моё мнение? Так я считаю, что нам невероятно повезло с Хранителем. А у вас видимо приступ паранойи.       Атсуши натянуто улыбался, смотря прямо в глаза старейшине. И эти гляделки вызывали странные ощущения по всему телу. Удары сердца отдавались эхом в его голове. Но вот Кэтсу выдохнул, серьёзное лицо его расслабилось, смягчилось, и он отвел взгляд. Гул в голове Атсуши спал на нет.       — Да, думаю ты прав. Прости этого старика, видимо совсем из ума выжил. Я, пожалуй, пойду.       Старейшина поклонился главе и вышел. Самому же Атсуши после долгой дороги и обсуждения планов со старейшинами, был необходим отдых, поэтому он лишь перекинувшись парой слов с женой и дочкой отошел ко сну.       Кэтсу же сейчас шел домой по темной улице. Глава вернулся поздно, да и совет старейшин затянулся.  Все сейчас сидели по домам.       Тут словно еле заметная тень старейшины ожила. Тёмный силуэт приблизился к нему и произнес высоким голосом:       — Ну и как?       — Мне не удалось оказать воздействие на главу. Все-таки даже “Хранитель” признал его чакру. Стоит изменить планы…