Покойся с миром

      Чуя спустился вниз с верхней палубы уже на лифте. После установки линзы заработали многие системы лайнера. Мисс Траст дожидалась его у большого бассейна, сидя на шезлонге. Она сняла промокшую куртку и завернулась в тёплый плед, вероятно, позаимствованный в одной из кают.       — Принесёшь рацию? — спросила та, как только он приблизился. — В машине осталась.       — Схожу, — ответил Чуя. — На нижней палубе видел прачечную. Можно привести одежду в порядок, а пока не помешало бы переодеться в сухое. Мисс Траст неохотно поднялась и медленно направилась обратно к атриуму, откуда к каютам вёл теперь освещённый мягким светом коридор.       — Поищу, — пообещала она.       Проводив ту взглядом, Чуя поспешил к трапу и спустился обратно на пирс. Рядом со сверкающим огнями лайнером тот казался заброшенным и тёмным. Одиноко поодаль стояла их машина. Чуя забрал рацию и на всякий случай ту запер. Когда он вернулся к шезлонгам, мисс Траст уже переоделась. Выбор пал на лёгкий бежевый сарафан. Поверх она накинула цветастую рубашку с широким рукавом. Разлохмаченные распущенные влажные волосы вились — образ совершенно непривычный. Чуя отдал той рацию и сам принялся переодеваться. На шезлонге его ожидали бутылочного цвета летние брюки и такая же цветастая рубашка.       — Вторая группа на связи. Успешно закончили с первым маяком, — произнесла мисс Траст.       — Аналогично, — донёсся до них голос Изаи. Чуя отметил, насколько непривычно устало тот звучит.       — Были сложности? Что в целом скажешь? — поинтересовался Изая прежде, чем мисс Траст успела заговорить.       — Без особых сложностей. История с телом и поиском убийцы. Для опытного исполнителя несложная задача. Для неподготовленного человека, конечно, серьёзное испытание, как физически, так и психологически. А у вас?       — Так же. Для подготовленного специалиста, знакомого с принципами работы системы и типовыми локациями, ничего нового. То же самое касательно наказаний за нарушение хода. Менее опытный и выносливый человек вполне мог пострадать серьёзнее.       — Ты ранен? — в голосе мисс Траст Чуя уловил отчётливо слышимое удивление.       — Не я, рана несерьёзная, — ответил Изая. — А ты? Ранена?       — Нет, искупалась в холодной воде, но чувствую себя нормально. Чуя слышал каждое слово, но ему казалось, что в этих простых вопросах сквозит некий подтекст, который понимают только эти двое. Он устал и не особо хотел ломать голову над этой задачкой.       — Мне показалось, что активация первых маяков прошла довольно легко, — помолчав, произнесла мисс Траст. — Боюсь, следующие два обойдутся нам не столь, — она помолчала, явно обдумывая, как точнее или аккуратнее выразить мысль, — малой кровью, — закончила она.       — Уверен, так и будет, — подтвердил её опасения Изая. — Даже с учётом нашего опыта, стоит готовиться к не самому хорошему раскладу. Маяки обновляются в полночь. Раз в три дня происходит перемещение. До вечера можете отдыхать, а там будем ориентироваться по ситуации. Не уверен, что маяки перемещаются одновременно. В плохом сценарии мы направимся в неверном направлении, или же придётся дожидаться дня перемещения.       — С момента подключения и часа не прошло, только третьи сутки. У нас есть время и пространство для маневров…       — Почему все пытаются меня утешать в этот раз? — фыркнул Изая.       — И в мыслях не было, — холодно отозвалась мисс Траст. — Раз до полуночи можно расслабиться, проинспектирую местный бар.       — Отдыхайте, свяжусь с вами сразу после обновления карты.       — Мисс Траст, — после паузы внезапно раздался голос мистера Хейваджимы, — если у вас там полноценный бар, могу подсказать, как приготовить несколько несложных расслабляющих коктейлей. Я работал какое-то время в баре, выучил пару рецептов.       — Вот этот навык мне точно интересен, — рассмеялась мисс Траст и направилась к яркой вывеске бара.       От недавнего шторма не осталось и следа. Палубу заливало яркое солнце, и уже начинало припекать. Промозглое утро с мелким дождём словно ему приснилось. Казалось, нахождение и активация маяков частично меняют саму реальность вокруг, что настораживало. Не желая оставаться в одиночестве на большом и по-прежнему пустом лайнере у столь же пустынного пирса и серой громады мёртвого города, Чуя поспешил за мисс Траст. Отдохнуть, выпить и немного расслабиться казалось здравой идеей. Были причины полагать, что следующий день уже не будет сулить им таких комфортных условий.       Помимо разнообразия алкогольных напитков в баре нашлись и закуски к выпивке: от сырных и мясных нарезок, до фруктов, копчёной рыбы и орехов. Смеясь и шутя, под подробные инструкции мисс Траст приготовила с три дюжины разных коктейлей. Когда же эта забава стала её утомлять, она поблагодарила мистера Хейваджиму за незримую компанию и наставничество и отключила рацию.       Они выпили и поели, слушая тихую музыку, доносящуюся из динамиков откуда-то с палубы. Каждый пребывал в своих мыслях. И хоть незримое напряжение грядущих испытаний и витало в воздухе, они позволили себе расслабиться ненадолго.       Выбрав считалочкой из расставленных в ряд коктейлей три, мисс Траст прихватила тарелку с нарезкой и фруктами и направилась к дверям.       — Куда пойдёшь? — поинтересовался Чуя.       — Поплаваю немного. И нет, сегодня я ещё не накупалась, — сама пошутила и сама посмеялась та.       Когда она ушла, Чуя вновь ощутил уже отпустившее ощущение постороннего взгляда. Он с трудом мог понять, правда ли незримый наблюдатель присутствует где-то поблизости: будь то камера или другое средство наблюдения, или это его психика столь неуютно ощущает себя на пустой громаде лайнера. Это чувство появилось не сразу, как только он оказался на корабле. Чуя припомнил, что ощутил неприятное напряжение в том тёмном нереалистично длинном коридоре, утопающем во мраке и так не к месту напоминающем о «Доме тысячи дверей».       Следом ему вспомнилась так и оставшаяся для него загадкой затея Дазая. У него не было времени поинтересоваться у Изаи, что тот делал и просил ли о помощи. Теперь же приходящие в голову идеи беспокоили одна сильней другой.       Устав проматывать в голове тревожные сценарии, он поднялся и вышел из бара. Чуя не привык много пить, поэтому прихватил с собой лишь бутылку минералки. Солнце заливало палубу. Было жарко как в полдень, несмотря на то, что приближался вечер. Решив не ломать голову о причинах резких перемен в погоде, Чуя направился к бассейну. Мисс Траст, похоже, уже вдоволь наплавалась и теперь загорала нагишом, удобно устроившись на шезлонге.       Он занял соседний и поднял глаза на полосатый зонт, укрывший его от яркого солнца. Мысли цепенели в голове. Воздух пронизывало тепло и заполнял лёгкий солоноватый запах моря.       — Мне показалось, или нам активация маяка далась проще? — помолчав, спросил Чуя.       — Ты имеешь в виду разговор о полученном ранении? — догадалась мисс Траст. — Возможно, хотя помимо маяка, они преодолевали наказания за нарушение хода. Сложно сказать наверняка, не зная подробностей.       — Изая мог бы ими с нами поделиться, — заметил Чуя. — Не лишним было бы знать, чего ожидать, если придётся превысить допустимый ход.       — Не думаю, что он планирует для нас такой сценарий, — сказала мисс Траст. — Иногда лишняя информация реально лишняя. Меньше знаешь — крепче спишь, как говорится. Выброси из головы ненужное и отдохни, далеко не факт, что в последующие дни будет такая возможность.       — Жёсткий контроль — не всегда лучшая тактика. Учитывая, что мы находимся на приличном расстоянии друг от друга, я вижу немало пользы в возможной импровизации. Это даёт гибкость, больше возможностей подстроиться под ситуацию.       — Если тебе так не нравятся методы начальства, зачем согласился участвовать?       — Не то, чтобы «не нравятся», — вздохнул Чуя, — но как ты правильно ранее заметила, мы все в одной лодке. У нас общие цели и одна задача. Разве некоторая лояльность к самостоятельным решениям сотрудников не вопрос доверия?       — Доверие? — фыркнула мисс Траст. — Мы говорим об Орихаре Изае. Он и доверие почти антонимы. Если он и доверяет кому-то в полной мере, то только одному человеку на планете.       — Мистеру Пасседу? — предположил Чуя.       — О, вы знакомы? — в голове той ему послышался неподдельный интерес.       — Немного, но мне кажется, ты преувеличиваешь, — возразил Чуя. — Невозможно постоянно полагаться исключительно на себя. Наверняка, найдутся ещё люди. Хотя бы один точно…       — Доверие и любовь – разные вещи, — возразила мисс Траст.       — Разве любовь не строится на доверии?       — Далеко не всегда. Только не надо про правильную и истинную любовь. Она либо есть, либо её нет. Это сделка ради собственных интересов. А уж с чем повезёт: от одержимости до созависимости — чистая лотерея, — заявила мисс Траст. — Справедливости ради, все мы здесь ради личной выгоды. Это тоже сделка, где каждый получает своё. И результат куда больше зависит от навыков и грамотного руководства.       — Пожалуй, тут я не соглашусь…       — Нет-нет-нет, — мисс Траст села прямо и отмахнулась, — не делай вид, что ты не получаешь выгоды, и согласился помочь по доброте душевной.       — Может, уже оденетесь? — вздохнул Чуя. В последнее время любой их разговор неминуемо заканчивался спором.       — А в чём проблема? Плохо контролируешь свой аватар? — с явным сарказмом поинтересовалась мисс Траст.       — У меня нет проблем с контролем, — заверил он. Та лишь фыркнула и потянулась, устроившись удобнее. Чуя установил будильник и закрыл глаза, решив перенести разговор на куда более важную, по его мнению, тему на утро.       Они переоделись в форму, забрали свои вещи и покинули лайнер за час до полуночи. Сидя в машине в тишине, оба дожидались, когда на связь выйдет Изая. Сначала один за другим погасли огни лайнера, а потом тот в один момент исчез. Остался лишь пустой тёмный пирс и мерно накатывающие на волнорезы волны. Спустя какое-то время рация ожила.       — Все маяки переместились, если верить карте, — сообщил Изая.       — Могу подтвердить, что наш точно исчез, — ответила мисс Траст.       — Хорошо, стабильно имеем трое суток до следующего возможного перемещения. Ближайший к вам маяк недалеко. Он расположен за чертой города, хватит дня пути. При хорошем исходе у вас останутся сутки запаса.       — Поняла тебя, — мисс Траст записала озвученные координаты.       — Есть небольшая вероятность, что это будут старые шахты. Изучите по возможности округу, чтобы иметь представление о путях отхода при необходимости. Подготовьте укрытие прежде, чем начинать. Помните, после активации всех маяков будет снят запрет на атаку со стороны противника. Не удивлюсь, если они уже заняли позиции поблизости.       — Я бы и сама устроила засаду, чтобы напасть на уставших после выполнения активации игроков, — подтвердила мисс Траст. — Будем иметь в виду.       — Будьте на связи, докладывайте, если возникнут непредвиденные или подозрительные, на ваш взгляд, ситуации, — велел Изая. — И удачи. Даже если в этот раз задача окажется сложной, необходимо справиться.       — Мы видели с тобой столько дерьма, пусть этот старый хрен попробует удивить.       — Не переусердствуй, Шевонн, — вздохнул Изая.       — И не думала, я чётко осознаю свою задачу, можешь рассчитывать на меня, шеф, — усмехнулась та. — Конец связи, — она отключила рацию, не дожидаясь ответа.       Чуя развернул карту, и они вместе прикинули короткий маршрут до нужного места. Расстояние оказалось небольшим, но дорога проходила через поля вдали от черты города. На карте можно было отыскать сильно разрозненные дома, вероятно, фермерские угодья.       — Отправимся с рассветом, — предложила мисс Траст. — По сельской дороге лучше ехать при свете дня. Если там вообще будет дорога. Чуя кивнул и установил будильник на часах. Под тихий шум волн в закрытом от ветра салоне машины они быстро заснули.       Так как они распределили привилегии сразу после полуночи, Чуя вновь оказался за рулём. Они выехали с пирса на дорогу, проехали несколько кварталов и без препятствий отыскали шоссе. Какое-то время ехали по окраине города, отслеживая границы секторов, и как только пересекли первую, свернули на просёлочную дорогу. Поднимая пыль, машина то и дело подскакивала на случайных кочках. В этом месте явно давно не было дождей. Зелёные посевы пшеницы доставали до окон и тёрлись о дверцы, шурша.       Поля раскинулись до горизонта. Дорога уходила вдаль, чуть изгибаясь, но отчётливо разделяя покачивающиеся на ветру посевы. Те раскинулись зелёным морем, по которому то и дело проходили волны.       — Я работал техником дольше, чем исполнителем, — начал развивать давно беспокоившую его мысль Чуя, — и в целом изучил общие принципы работы оболочки. Как генерируются случайные локации, как создаются специальные и сюжетные. В основе всегда лежат тревожные и пугающие сюжеты. Упор делается на чувство неопределённости, страх одиночества и темноты, неясные силуэты и неровные тени, намёки на присутствие опасности, вне зависимости от её источника, будь то монстры или люди. Включены распространённые фобии, нередко делается упор на брезгливость в разных её проявлениях. Обязательно нагнетается чувство тревожного ожидания. У испытуемого не должно быть возможности полноценно расслабиться. Если даётся возможность передышки, то обязательно короткая, а места для укрытия — сомнительные. Мисс Траст слушала, не прерывая, давая ему возможность развить мысль.       — С момента, как я принял участие в тестировании локаций в девятой зоне и позже на заданиях, я стал замечать одну странность. Когда проводятся испытания над конкретными людьми, прошлое и психологический профиль испытуемых досконально изучается. Это всегда ложится в основу подготовки сценариев или тематических локаций или определяет выбор из имеющихся. И если Дазай, который столкнулся с так названным «сбоем» в локации «Дома тысячи дверей», когда там самосгенерировалось дерево у пруда, мог считаться испытуемым, ведь его неспроста так определили на тот объект, то случай со мной настораживает.       — О каком конкретно случае идёт речь? — уточнила мисс Траст.       — Я не имею в виду разного рода испытания, которые так или иначе могли затрагивать мою мизофобию. Это не столь уж редкое заболевание, да и у здоровых людей насекомые, грязь, останки и разного рода нечистые субстанции вызывают отвращение и брезгливость. В момент когда мы с Дазаем разделились, на пути мне попался тёмный тоннель с рельсами и змеями.       — И это каким-то образом затрагивает твои личностные страхи из прошлого? — предположила мисс Траст.       — В детстве мой друг погиб под обвалом старых шахт, — пояснил Чуя. Мисс Траст не стала задавать уточняющих вопросов: то ли и без того это знала, что вероятно, то ли не заинтересована была в подробностях. Она смотрела на море посевов, ожидая, что он закончит мысль.       — Я знаю, что локацию под нас генерировал Алан Гефангер. И с его знаниями и навыками работы, он мог использовать максимум возможностей системы. Но вот что странно, я никогда не проходил, как испытуемый, не заполнял тестовых анкет, не участвовал в сканировании памяти, кроме стандартных процедур для исполнителя. Для того чтобы создать ловушку, построенную на индивидуальных страхах или психологических травмах, мистер Гефангер должен был откуда-то взять эту информацию.       — Думаешь, в систему «Шорох» встроена функция общего сканирования памяти любых пользователей? — спросила мисс Траст.       — А ты не сталкивалась с похожими случаями, когда работала исполнителем? Что-то необычное, чего не ожидалось на локации или в сюжете, но что точно затрагивало личное?       — Скорее да, чем нет, — подумав, неопределённо произнесла мисс Траст. — Допустим, такая функция имеется, и в «Шорох» хранится и по необходимости используется обширная база данных. Что дальше?       — Изая заикнулся про старые шахты. Думаю, следующий маяк таким и будет, — сообщил Чуя. — И он явно ориентирован на меня.       — Заброшенные шахты, выходит, — вздохнула та. — Опять по темноте шарахаться.       — Я предлагаю разделиться в этот раз, — после недолгого молчания предложил Чуя.       — Думаешь, это будет эффективно? — с сомнением спросила мисс Траст.       — Я пойду искать линзу на маяке, а вы — осмотрите окрестности и устроите засаду, — продолжил Чуя, невольно вернувшись к уважительному обращению.       — Это звучит нерационально, если исходить из того, что меня не сильно беспокоят старые тёмные шахты, — заметила мисс Траст.       — Возможно, — не стал спорить Чуя. — Но это то, что мне под силу сделать. Опыта же в изучении местности и противостоянии вооружённым людям у меня меньше. И толку от меня будет мало. Вы учились в полицейской академии и, возможно, работали в полиции…       — Всё-всё, я поняла, — отмахнулась та. — Я не возражаю против распределения труда, если это и впрямь ради эффективности, а не превозмогание.       — Исключительно ради того, чтобы наиболее боеспособный из нас сохранил силы и занял наилучшую позицию, — заверил Чуя. Какое-то время они ехали в тишине, когда на горизонте показались двух- и трёхэтажные дома.       — Шахтёрский городок, — догадалась мисс Траст. — Задача одновременно усложнилась и стала интереснее.       — Так что решаем? — уточнил Чуя, когда просёлочная дорога вывела их к въезду в город, а земля под колёсами сменилась асфальтом.       — Мне нравится твой план, напарник, — мисс Траст окинула взглядом тёмные провалы окон домов, окруживших их. — Отыщем маяк до темноты и приступим сразу. Справишься?       — В шахтах будет темно вне зависимости от того, день или ночь снаружи, — пожал плечами Чуя. — Если тебе предпочтительнее темнота, не будем откладывать и давать противнику фору.       Искать маяк долго не пришлось. Центральная дорога привела их к тёмному провалу, оформленному кирпичной кладкой, ведущему вглубь холма. Рельсы железной дороги терялись в темноте. У входа стояли вагонетки с инструментами. Деревянные балки подпирали землистые стены. На потрёпанной деревянной табличке у входа было вырезано: «Каменный маяк» Нить бесценную жемчуга держишь в руках, Берегись, чтоб она не рассыпалась в прах… Жизнь твоя – это нить. Жемчуг меряет время, Мудрый тратит его лишь в достойных делах. Игра входа — «Крестики-нолики». Правила маяка: 1. На активацию маяка отводится двенадцать часов. 2. Для получения доступа на маяк необходимо выиграть игру входа. Число попыток — три. 3. Каждый провал в игре входа сокращает время на активацию на два часа. 4. Для активации маяка установите линзу на входе шахты № 3. 5. Линза маяка находится в недрах нерукотворного тоннеля. 6. Спустя три часа с начала игры страж выйдет на охоту. 7. По истечении времени тоннели обрушатся. Удачной смены!       Игровое поле представляло собой усложнённую версию с девятью отдельными сегментами. Необходимо было выиграть три игры, образовав тем самым линию по горизонтали, вертикали или диагонали.       — Предлагаю сделать перерыв в два-три часа, — предложил мисс Траст. — Обед и короткий сон, чтобы восстановить силы.       — Планируешь связаться с Изаей до конца дня? — уточнил Чуя.       — Да, коротко обрисую ему ситуацию,— ответила та, — но рацию оставлю в машине. Если успешно справишься с активацией, по возможности забирай машину и уезжай, как можно дальше.       — Но как мы потом тебя отыщем?       — Я заранее договорюсь с Изаей о месте встречи, — заверила мисс Траст. — Это обычная практика.       Они молча поели в машине и устроились спать. Короткий отдых неожиданно принёс бодрость. Мисс Траст взяла необходимое со своего рюкзака и оставила тот в машине. Она ушла молча в сгущающиеся сумерки, не посчитав нужным оставить напутствия или уточнить что-то напоследок. Чуя не стал терять зря времени и занялся своим заданием. Крестики-нолики не занимали много времени даже по усложнённым правилам. В отличие от морского боя на обдумывание хода тратились секунды. Первая попытка закончилась ничьей. Чуя мысленно отметил, что потерял два часа из двенадцати, отведённых на исследование шахты, но тревоги это не вызвало. В этот раз инструкции были чёткими, и ему казалось, он хорошо знает, чего ожидать.       Со второй попытки ему удалось собрать три выигрышных позиции в ряд по-диагонали. Прихватив из вагонетки на входе каску, Чуя проверил налобный фонарь. Тот ярко и ровно светил, разгоняя сумрак. Чуя надел каску и достал карманный фонарик. Он решил использовать найденный только тогда, когда доберётся до тоннеля-ответвления, где необходимо будет найти линзу. Наверняка тот не будет просторным, как сама шахта, и перемещаться там придётся или на четвереньках или ползком. Что бы там ни оказалось, ему удобнее будет с двумя свободными руками. И неизвестно, как долго проработает налобный фонарь, не хотелось бы остаться в полной темноте в самый неподходящий момент.       Освещая себе дорогу тонким лучом фонарика, Чуя зашёл в шахту. Под ногами убегали в даль рельсы железной дороги. На своде у стен постоянно попадались на глаза инструменты, масляные лампы, вагонетки — гружённые камнями и пустые. Шахта была хорошо укреплена деревянными балками с перекладинами, прочно сколоченными между собой. Те не казались старыми и изношенными.       Чуя шёл по широкому коридору. Темнота поглощала, казалось, даже тихий звук его шагов. Он держался одной стены, чтобы быть уверенным, что не пропустит важный поворот. Так он точно знал бы, как ему вернуться обратно, не заблудившись в коридорах, когда основная шахта начнёт дробиться на ответвления поменьше.       Недалеко от входа он заметил подрагивающие тонкие паутинки в углах под верхними перекладинами и спящих на поддоне стеклянной лампы мотыльков. Чем глубже он забирался, тем меньше разнообразия попадалось на глаза. Рельсы под ногами, редкие вагонетки, землистая стена и деревянные укрепления — вот и всё разнообразие. В глубине шахты было тихо и темно, ни случайного шевеления, ни звука крыльев пролетевшего насекомого. Ощущения времени терялось и размывалось.       Чуе то казалось, что он отошёл недалеко от входа, то грезилось, что он бродит по бесконечно тянущемуся тоннелю уже часами. Напряжение и дискомфорт от замкнутости пространства, поглощённого темнотой невозможно было перебороть. Сколько бы он ни повторял себе, что это даже не реальное место, что всё здесь намеренно создано таким, рациональность не могла преодолеть разрастающуюся тревогу и отогнать лезущие в голову спонтанные мысли и жутковатые образы.       В луч света фонарика попало ответвление. Тоннель поуже уходил в сторону от основной шахты. Чуя, не раздумывая, свернул в него: необходимо было изучить всё сразу, чтобы потом не возвращаться. Долго идти не пришлось, уже через несколько метров он упёрся в тупик. В неровной стене торчали четыре кирки, вонзённые в камень на разной высоте и под небольшим углом. Чуя осмотрелся, но не нашёл ничего, кроме мелкого крошева и булыжников побольше, сложенным в кучу на земле рядом.       Он вернулся обратно в основную шахту и продолжил путь. Узкие тоннели-ответвления стали попадаться чаще. И все неминуемо заканчивались тупиком, расположенным то ближе, то дальше, но на небольшом расстоянии. Те же торчащие в стене кирки, те же сложенные кучкой камни в углу. В этой картине было что-то зловещее. Чуя задумался, что его меньше бы удивило, найди он останки рабочих, кости и черепа, обвалы и как попало брошенные инструменты. Всё, что его неизменно ждало за каждым поворотом — тупик с воткнутыми в стену кирками. Это казалось то бессмыслицей, то сложным ребусом, которого он не понимает.       Чуя неизменно изучал каждый тупик. Пробовал вытащить кирки, но те словно вросли в стену. Перекладывал булыжники, разбирая горку в углу, ощупывал и простукивал стену, прислушивался, освещал и детально рассматривал потолок и укрепления в поисках надписей или отметок, но ни разу так ничего и не нашёл. Пустая тёмная шахта пожирала время, не желая дать ничего взамен.       Когда тревога предельно возросла, Чуя остановился в очередном тупике, привалился спиной к стене и закрыл глаза. Он вновь проговорил для себя вслух правила: где искать линзу, куда ту нести. Всё было предельно просто: отыскать нерукотворный тоннель, а значит трещину, разлом или прорытый лаз. Пробраться внутрь и там найти линзу, вернуться обратно и найти шахту под номером три. Пока он видел лишь отметки I и II. Они были высечены на табличках, вбитых в землю у стены шахты, пропустить такую сложно.       Сейчас всё, что от него требовалось: собраться и завершить миссию. Добиться возможности вернуть себе тело и контроль над своей жизнью. Вернуться назад к Акико, и заверить ту, что она не виновата, что предложила ему эту работу. Вернуться к Дазаю и убедиться, что того не одолевают очередные безумные нездоровые идеи, и что он не натворил опасных глупостей. Покормить Флоппи крошками от печенья. Продать родительский дом, закрыть кредит, связывающий его обязательствами с организацией «Эфор», купить небольшую квартирку. Съездить на могилу Криса и отвезти букет полевых цветов. Оставить тяжёлое и давящее прошлое позади и двинуться дальше, прочь от мёртвой точки, на которой он замер, скованный страхом и чувством вины.       Медленно вдохнув, Чуя так же медленно выдохнул, открыл глаза и решительно покинул тупик. Стоило лишь ему вновь вернуться в широкую шахту, как он обо что-то споткнулся. Чуя осветил землю под ногами и обнаружил несколько небольших булыжников, вероятно, откатившихся в центр шахты. Осветив стену с обеих сторон, он обнаружил узкий проём, искусственно расширенный на входе кирками и лопатой. Инструменты так и остались лежать у стены. Рядом видна была насыпь из камней и земли, выбранных из проёма. Приготовившись столкнуться с чем-то неприятным, Чуя включил налобный фонарь и боком протиснулся в трещину. Камни больно упирались ему в спину. Он медленно продвигался между двух каменных стен. Проход то чуть расширялся, давая возможность при необходимости даже развернуться, то сужался так сильно, что казалось, одно неверное движение, и он застрянет без возможности пошевелиться и выбраться обратно.       Чуя медленно протискивался вперёд. Кровь стучала в ушах. Чувство паники от предельно замкнутого пространства разрасталось, грозясь поглотить мысли целиком.       «Что, если это не тот тоннель и выхода отсюда нет? Что там впереди? Вдруг там тупик, или того хуже, обрыв. Нога ухнет в яму и застрянет, или плечо затрёт между двумя камнями. Если застрять в таком узком проёме, будет ли вообще возможность выбраться обратно?»       Сердце тяжело бухало в груди, отдаваясь болью в висках и шумом в ушах. Чуя несколько раз ощупывал камни носком ботинка, прежде чем поставить ногу и перенести вес. Воздуха не хватало. Время от времени ему казалось, что он задыхается, но вдохнуть полной грудью не было возможности — каменные стены зажимали его с обеих сторон всё сильнее. Лицо горело, взмокшие волосы лезли в глаза. Моргнул и мгновенно погас налобный фонарь.       Чуя ощутил приступ отчаяния. Он стоял в кромешной темноте, зажатый между невидимых теперь камней. Сердце колотилось, казалось, уже где-то в глотке, мешая нормально вдохнуть. Руки вспотели. Не было возможности развернуться или даже достать из кармана фонарик. Одной рукой он цеплялся за камни впереди, пытаясь понять, сможет ли протиснуться дальше. Другая оказалась зажата за спиной меж двух выступов стене. Плечо ныло, рука медленно немела, а Чуя никак не мог уговорить себя двинуться дальше в поисках хотя бы чуть более просторного места.       Стоило же ему сделать шаг в сторону, как камень ухнул вниз из-под ноги. Потеряв равновесие, он тихо сдавленно вскрикнул и завалился, соскальзывая по стене. Руку за спиной больно вывернуло ещё больше. Вторая же потеряла опору и болталась в пустоте. Чуя бессмысленно шарил ей, но не мог дотянуться ни до одной из стен. В отчаянии он дёрнулся назад, но не смог сдвинуться. Выдохнув и максимально втянув живот, он рванулся вперёд к пустоте и ухнул вниз, потеряв опору.       Сердце отчаянно забилось, короткое падение завершилось болезненным ударом о землю. Плечо и нога отдались болью. Чуя резко вдохнул и тут же закашлялся. Горький землистый привкус осел во рту. Сплюнув вязкую слюну тут же заполнившую рот, Чуя опёрся на локти и приподнялся. В тот же момент он понял, что его больше не окружает полная темнота. Слабый рассеянный свет заполнял маленький грот, на дне которого он оказался. Он лежал на земле рядом с большой круглой каменной кладкой. Разного размера булыжники образовывали круг.       Чуя медленно поднялся на ноги, подошёл ближе к насыпи и забрался по ней. В центре гнезда на подстилке из сухой травы расположилось семь крупных яиц с пористой скорлупой. Шесть из них лежали по кругу, а одно было вертикально зажато в центре. Струящийся сверху слабый свет хорошо освещал лишь центральное. Присмотревшись, Чуя ощутил острый приступ тошноты. Под тонкой скорлупой, слабо проницаемой на просвет ему удалось рассмотреть скрюченное тело младенца с длинным хвостом. Чётко различимая голова и конечности в окружении красных прожилок под скорлупой.       Чуя продолжал смотреть на это нечто, и вскоре ему начало казаться, что он слышит сердцебиение. Существо по ту сторону скорлупы шевелилось. Микро движения, едва заметные глазу подёргивания. Чуя бездумно протянул руку, намереваясь коснуться яйца, не зная даже, что собирается делать, когда таймер на его часах издал громкий сигнал. Вздрогнув, он рыком отдёрнул руку и резко подался назад, едва не потеряв равновесие и чудом не скатившись с края насыпи. Прошло три часа с начала исследования шахт. Некий страж вышел на охоту.       Отключив сигнал, приведший его в чувства, Чуя нехотя вновь глянул на яйцо и осмотрелся. На глаза попадались лишь камни, да сухая трава. Шесть плохо освещённых яиц, о содержимом которых оставалось лишь гадать.       «Свет, — мелькнула мимолётная мысль, — Откуда здесь свет?»       Чуя поднял взгляд и тут же отыскал источник: на вбитом в потолок железном крюке болтался фонарь. Свет струился из-за мутных стёкол, а рядом в выемке между камней, слабо поблёскивая, лежала линза. Цепляясь за выступающие камни, Чуя поднялся по стене и дотянулся до выемки. Осмотрев грот, он нашёл проём, из которого свалился. Была возможность добраться туда и вернуться прежним путём. Обронённая каска лежала на земле неподалёку. Налобный фонарь разбился и окончательно вышел из строя. Имелся и ещё один чуть более широкий тоннель с противоположной стороны грота, слабо освещённый люминесцирующим сиянием.       Чуя решил проверить слабо освещённый тоннель. Обогнув гнездо, он бросил взгляд на яйцо с жутким содержимым и поспешил покинуть грот. Он медленно продвигался вперёд, прислушиваясь к тишине. Слабо мерцающие тонкие побеги, шляпки и ножки грибов и даже полупрозрачные лепестки цветов встречались то тут, то там на влажных камнях. Они слабо мерцали, не давая тому окончательно утонуть во мраке. Чуя продвигался вперёд, когда услышал шелест. Звук трения о камни. Против воли он ярко представил себе большое чешуйчатое тело, протискивающееся по узким проходам шахты.       Прижавшись к стене, он замер, затаив дыхание, и до предела напряг слух. Шелест становился то отчётливее, то ослабевал, словно удаляясь, пока не затих окончательно. Чуя тихо выдохнул, ощутив, как от напряжения заныли сведённые мышцы. Позволив себе немного расслабиться, он рассеянно перевёл взгляд на стену напротив и только тогда заметил большой круглый глаз. Тот торчал посреди камней в стене напротив и таращился на него. Несколько секунд Чуя рассматривал тот, потом зажмурился и потёр глаза. Когда он вновь взглянул на стену, глаз стало больше. Разного размера с разноцветными радужками, с круглыми и плоскими зрачками те моргали, но все неотрывно следили за ним. Чуя попятился, не теряя из виду стену напротив. Волны мурашек то и дело пробегали по спине, накатывала тошнота. Оступившись, он ухватился за выступ стены рядом. Когда Чуя выпрямился, то осознал, что камень, за который он держался, медленно выскользнул из руки. В поле зрения что-то дрогнуло. Он резко обернулся и увидел, как большая трещина в стене медленно расходится в стороны. Края той были усыпаны разного размера зубами. Гладкими и острыми. А между ними тянулись нити вязкой жижи, петлями повисая в пространстве.       Чуя бросился бежать вперёд по тоннелю, спотыкаясь и оскальзываясь. Один из глаз попал ему под ногу. Когда ботинок наступил на выпуклую поверхность, та лопнула с чавкающим звуком. Подошва увязла, а пол под ногами содрогнулся. Стены зашевелились, покрываясь длинными трещинами. Стараясь сохранять равновесие, Чуя бежал вперёд, шарахаясь от внезапно раскрывающихся разломов в стене, перепрыгивая распахивающиеся зубастые ямы под ногами, выпутываясь из вязких нитей возникающих поперёк прохода под пристальным наблюдением глаз расположенных россыпью на обеих стенах, под всё возрастающий гул и шорох осыпающихся камней.       Когда острая боль в боку стала почти невыносимой, а дыхания перестало хватать, он остановился, оказавшись в полной темноте. Внезапно наставшая тишина звенела в ушах. Ноги дрожали от усталости, сердце тяжело бухало в груди. Во рту пересохло и вязло от землистого привкуса пыли, которой он наглотался, пока бежал. Тянуло сыростью, пахло грибами и плесенью.       Чуя достал фонарик из кармана и осветил стены и пол под ногами. Он вновь оказался в основной шахте. В пятно света попеременно попали рельсы, гружёная вагонетка, деревянные укрепления, стена шахты без признака трещин разломов и таращащихся на него глаз и следом табличка с вырезанной на той надписью «Шахта III».       Изучив стену поблизости, он без труда отыскал выемку для линзы, установил ту в углубление и повернул. Раздался уже знакомый щелчок. Впереди в темноте загорелся слабым светом навесной фонарь. Чуя направился к нему и довольно быстро отыскал выход на поверхность. Выбравшись из тёмных недр шахты, он жадно вдохнул прохладный воздух. Лунный свет заливал холм и дома шахтёрского городка, ярко поблёскивали звёзды на ночном небе.       Позволив себе небольшую передышку, Чуя, не оборачиваясь на чёрный проём шахты каменного маяка, направился обратно к городу.       — И ты называл себя его другом? Ты должен был мне сообщить, обязан! Мы бы наняли нормального адвоката, опытного юриста, он бы решил проблему! Мы заплатили бы двум, если бы потребовалось! Да наплевать, что он сам там хотел, что он там думал, ты… ты обязан был мне сообщить!       Мать Шизуо продолжала кричать и осыпать его оскорблениями, собирая ругательства. Изая не ощущал ничего по этому поводу: ни желания отвечать, оправдаться или кричать в ответ. Ему было пугающе безразлично. Он приехал лишь для того, чтобы лично сообщить о смерти Шизуо. Он стоял и смотрел на рассыпавшиеся вещи из вырванной у него из рук и брошенной на ступени крыльца коробки. На краю той маркером было выведено «Шизуо Хейваджима». Вся жизнь в одной коробке. Изая задумался, если собрать хоть сколько-то значимые вещи, наберётся ли от него хотя бы на треть. Похоже, кривая болезненная ухмылка отразилась на его лице, потому что мать Шизуо резко осеклась, присела на корточки и стала собирать разбросанные по крыльцу вещи обратно. По её щекам скатывались беззвучные слёзы, скапливались у подбородка и капали вниз. Руки подрагивали, скомканная рубашка, конфеты в ярких фантиках, телефон, паспорт, бумажник — всё летело обратно в коробку, глухо стукаясь о картонное дно.       — Убирайся… — не менее глухо бросила та, вышло жалко, тихо и хрипло. — Посмеешь явиться на похороны, вызову полицию. Что б я никогда тебя больше не видела. Изая молча развернулся, с трудом оторвав взгляд от неровной надписи, и направился обратно к ожидающему его неподалёку такси.       — Это твоя вина… — донеслось ему вслед.       Изая не стал оборачиваться, не стал спорить, не стал отрицать. Он сел в такси, назвал обратный адрес и откинулся на сиденье, запрокинув голову и глядя в потолок.       «Это твоя вина».       Изая не был уверен, что и сам в это не верит.       Всю обратную дорогу, он размышлял, что сложил бы в такую же коробку со своим именем на боку. Но сколько бы ни ломал голову, так и не смог придумать, чем заполнить её хотя бы наполовину.       В комнате царил полумрак. В пепельнице на краю стола медленно тлела сигарета из пачки, что он забрал из вещей Шизуо. Из темноты доносился голос работника администрации:       — С прискорбием сообщаю, что мистер Хейваджима скончался вчера вечером. Подробности я не могу вам сообщить по телефону, пожалуйста, найдите время приехать сегодня до семи часов вечера подписать бумаги о передаче тела и забрать личные вещи…       Запись проигрывалась по кругу, делая небольшую паузу в конце. Слабо мерцающий экран монитора подсвечивал скопившийся над столом сигаретный дым. Из едва приоткрытой форточки тянуло ночной прохладой и сыростью. Шум дождя слабым фоном заполнял паузы между воспроизведением записи звонка.       Наконец за очередным щелчком последовала тишина: заряд кончился и телефон отключился. Изае казалось, что далёкий шум с улицы становится всё глуше. Словно он оказался на глубине, куда ни звуки, ни свет не способны добраться в неизменном виде. Снаружи было не менее темно и глухо, чем внутри.       Едкий сигаретный дым давно рассеялся, но тошнота так и не прошла. Горло то и дело сжимало болезненными спазмами. Изая бесцельно блуждал взглядом от слабо освещённого монитора, к тёмной пепельнице с ворохом пепла на краю стола, к чёрному экрану телефона, к смятой пачке сигарет, к папке с документами, собранными для подачи апелляции и обратно.       Время стёрлось и потеряло смысл. Холод, наполнивший комнату, пробирал насквозь. Устав от попыток поймать хоть одну цельную мысль, уловить смысл в бессмысленности, его окружающей, Изая протянул руку и открыл папку с бумагами. Он листал страницы, пробегал глазами документы. Он словно впервые изучал эту крупицу осмысленной жизни, наполненной планами, амбициями, желаниями. Жизнь, в которой было место чему угодно от разочарования и злости, до восторга и беспечности. Теперь же эта частица казалась инородной, невесть каким образом попавшей в это холодное и пустое место, в котором не нашлось места даже разочарованию или горю. Всё стало казаться бессмысленным, даже отдалённо не связанное с Шизуо. Разом рассыпалось слишком многое. И это ранило сильнее слов, сильнее даже собственных мыслей, так сильно, как может только память о моменте, когда ты ещё не знал о неизбежном.       Когда немногочисленные материалы кончились, Изая захлопнул папку и бросил в мусорную корзину у стола. Следом отправился пепел из пепельницы. Собираясь уже отключить компьютер, он машинально скользнул взглядом по новостной ленте, открытой уже не первый час.       Взгляд против воли зацепился за знакомое название. Юридическая фирма «Эрант». Открытые вакансии на должность адвоката и помощника адвоката. Эта крупная и известная в последнее время фирма не скрывала партнёрство с компанией «Эфор». Все спорные и скандальные судебные разбирательства, имеющие связь с исследовательской программой «Шорох», вели их адвокаты.       «Тебе сейчас нужно наметить себе цель, не важно грандиозную и сложно достижимую или маленькую ступеньку к чему-то большему. Ты не справишься без активной деятельности. Займи себя тем, что будет важным, или будет таковым казаться. Это не избавит от боли, но поможет пережить её, смириться с новой реальностью».       Изая усмехнулся: он изначально не собирался следовать советам Карла, как инструкции к своей жизни. Упрямился и упирался и всегда приходил в итоге к тем же выводам. Более сложными тяжёлыми или болезненными путями, но разве было когда-то иначе, чем тот говорил? Он был спасательным кругом, даже тогда, когда казался якорем, затягивающим в пучину. От болезненной ухмылки свело лицевые мышцы. Изая перешёл с объявления на сайт, в вакансии и на страницу контактов.       Пусть в этот раз он решил воспользоваться советом в самой искажённой форме, по-своему, через болезненный и разрушительный опыт, где-то в глубине души запутавшийся усталый подросток верил: чтобы он ни сделал, спасательный круг убережёт его от пучины ошибочных решений, откуда не будет больше пути обратно.