Романсы без слов

Арсений «любит» Истаусет за «прекрасное» географическое расположение и «идеальную» политическую позицию — всех преступников и неверных отправлять в подземелье, находившиеся под городом. М-м, красота. Собственно, сам Истаусет по этой причине и появился. Подземелье, из глубин которого постоянно поднимались разношерстные и разномастные монстры, причиняло большие неудобства ближайшим деревням. Население стало жаловаться правительству, то в ответ отправило в это место лучших из лучших королевских стражей — херувимов. В простонародье их еще называли Ангелы Войны. Так херувимы очистили эту местность от тварей летающих и ползучих, закрыли единственный вход в подземелье воротами, специально выплавленными для этого благого дела, основали около небольшое поселение для контроля и защиты. Постепенно город разросся, около него появился королевский порт, но кое-что осталось неизменным. Подземные твари как вылезали наружу, так и продолжали это делать. Все дело было в туннелях, расположенных за городом, из который монстры находили себе путь на поверхность. Некоторые из таких ходов Ангелы находили и запечатывали навсегда, другие же оставались все еще открытыми. Одним словом, веселье у херувимов продолжалось. — Арсэн, что застыл? — Матвиенко слегка толкает его плечом, заставляя оторваться от разглядывания домов. — Вот нарвемся на этих «крылатых» и будет нам пизда. — Да иду я, — Попов недовольно смотрит в спину уходящего Матвиенко, но шаг прибавляет. — Как думаешь, как быстро нас найдёт кудрявенький? — Надеюсь, что он вообще нас не найдёт, — ворчит Сережа, сворачивая в подворотню. Арсений морщится, вот что значит уйти с главных городских улиц. Сразу появляются скопления мусора, лужи на земле неизвестного происхождения, а где-то даже крысы бегают. — Антошка должен быть уже на позиции, — задумчиво тянет Арсений, обходя стороной какую-то горку, накинутую из старых, порванных вещей и обломков мебели. — Вот когда Захарьин знак подаст, тогда и начнем. Ты давай, лезь, харэ любоваться, — Матвиенко за шкирку тянет Попова в деревянным ящикам, расположенных около дома. Арсений недовольно цокает и закатывает глаза, но начинает взбираться вверх по этой неустойчивой конструкции. — Попович, не еби мне мозги, прошу тебя. Я понимаю, хочешь насмотреться на своего ненаглядного, но бля, если нас поймают – нам пизда. — Да брось, — отмахивается Попов, разминаем кисти, а затем зацепившись за карниз, подтягивается на руках и взбирается наверх, помогая себе ногами. — Поймает, так в подземелье кинет, а нам то что, мы все равно оттуда. А вот если я себе ноги сломаю, когда обратно прыгать буду, то это будет на вашей совести. — Не нуди, — Серёжа оглядывается по сторонам, пряча руки в карманы. — Тебя поймают, тебе-то ничего не будет. В базу внесут твою татушку и бросят в подземелье, а у нас с Антоном так не прокатит. Арсений это не отрицает. В их компании он был единственным, кто родился в подземелье, а не сослали туда, поэтому его татуировку, имеющуюся у каждого человека от рождения, херувимы не знали. — И то верно, поэтому все веселье всегда выполняю я, — Попов делает очередной рывок и, не рассчитав, бьётся макушкой об открытые деревянные ставни. Сережа резко поднимает голову наверх и глазами по пять копеек смотрит на Арсения, шипящего от ноющей боли и пытающегося не свалиться вниз. — Ну что за идиот, — устало вздыхает Матвиенко себе под нос, а потом чуть громче добавляет. — Ты как там, горемычный? — Жить, — Попов промаргивает с глаз выступившие от боли слезы, и усаживается на подоконнике, — можно. — Так, все нормально? —еще раз уточняет Матвиенко, еще раз осматриваясь по сторонам, в поиске ненужных свидетелей. — В полном. Давай, иди. Ждем Антошку. — Арсений перекидывает через подоконник ноги и уже полностью залезает в окно, сразу же чихая от поднявшейся в воздух пыли. В помещении не оказывается никого, как и было задумано. Они уже три дня караулили эту бакалею и выяснили, что хозяин уходит каждый день в это время молиться в церковь, оставляя в магазине лишь свою жену и еще одно мальчишку, подрабатывающего за копейки. Пока есть время, Попов, стараясь как можно тише, обшарпывает все ящики шкафов и комодов, пытаясь найти что-нибудь ценное, чтобы потом перепродать. Находит он лишь золотой гребень для волос с амазонитом, рассматривает его пару секунд, а затем кладёт за пазуху и подходит к двери, прислушиваясь к происходящему в коридоре. Не услышав никаких признаков жизни, Арсений аккуратно дотрагивается до резной ручки, молясь всем богам, чтобы дверь не заскрипела. Попытка бесшумно открыть дверь проваливается, как только при несильном толчке петли вспоминают что они умеют петь. Попов крепко сжимает зубы и надеется, что это никто не услышал. Арсений ждет десяток секунд, внимательно прислушиваясь, и в тот момент, когда на улице раздаётся грохот в сопровождении лошадиного визга, он резко толкает дверь вперед, открывая ее наполовину. Пока Попов спускается по лестнице вниз, на первый этаж, где и расположен магазин, он мысленно хвалит Захарьина за прекрасное исполнение отвлекающего маневра. Внизу уже вовсю орудует Матвиенко: хватает необходимую для них провизию, складывает ее в вещевой мешок, пока хозяйка магазина вместе с поцаненком выбежала на улицу, посмотреть, что произошло. Попов бросает быстрый взгляд в окно, улавливая Захарьина, и людей, столпившихся около него и перевернутой повозки. — Арсэн, не тормози, — окликает его Серёжа, набив мешок почти доверху. — Сейчас эти же появятся. Арсений кивает и подбегает к кассе, обшарпывая полки около нее, находит хороший чугунный подсвечник, два десятка свечей и довольно увесистый мешочек с золотыми. Спокойными движениями запихивает всё в почтальонку, найденную когда-то в одном из подобных рейдов. Затем хватает лежащие на деревянной стойке мелкие монеты, которые выпадают из его пальцев, Попов тихо матерится, приседает на корточки и начинает их собирать. — Бросай, Арс, — шепчет ему Серёжа, который уже поднимается по лестнице, чтобы покинуть дом таким же способом, как Арсений в него попал. — Пожди-пожди-пожди, — мурлычет Попов, поднимая с пола последнюю монетку, и тоже бежит к лестнице. Матвиенко уже ждет наверху, нервно постукивая подошвой ботинка. — Что ты так долго? — шипит он, стоит Арсению оказаться в зоне его видимости. — Нам еще спускаться, если ты не забыл. — Серег, все в норме, — Попов коротко хлопает его по плечу, подталкивая в комнату, и подходит к окну, вновь залезая на подоконник, выглядывая наружу. — Ну что? — интересуется Серёжа, прислушиваясь к звукам с первого этажа. — Все чисто. — В подтверждение своих слов, Арсений аккуратно начинает спускаться вниз. Как только он ощущает под ногами деревянные ящики, поднимает руки наверх, чтобы поймать брошенный Сережей вниз набитый до краёв вещевой мешок. — Матвиеныч, а можно поаккуратнее? — недовольно ворчит Попов, когда этот самый мешок чуть не падает ему на лицо, а затем аккуратно ставит его около ящиков. — Да не боись, твой графский нос не пострадает. — Отмахивается от Арсения, как от мухи, Серёжа, тоже начиная спускаться. Попов напоказ вздыхает тяжело и долго, что Матвиенко хочется дать ему в лицо подошвой ботинка. — Сергуль, не будь таким злым, — кряхтит Арсений, подхватывая Сережу под ноги, не давая ему упасть. — Я ведь так тебя люблю, редисочка ты моя. Матвиенко лишь закатывает глаза, громко прицокивая языком. — Рыба моя, — елейным голосом тянет он, закидывая мешок на плечо. Арсений недовольно хмурится от такого прозвища, а затем они оба замирают, услышав многочисленный конный топот на главной улице. — Блять. Попов оживает в эту же секунду, разворачивает Матвиенко на сто восемьдесят градусов, подталкивая вперед. — Давай, давай, — тараторит Арсений, — встречаемся там, где договаривались. Серёжа коротко салютирует и быстро идет к противоположному выходу из переулка. Арсений пару секунд смотрит ему вслед, а затем выходит на главную улицу, откуда они сюда и пришли, и где уже началось новое развлечение для любопытной публики. Попову удаётся без труда вклиниться в толпу. Он подходит немного ближе к перевернувшейся повозке, около которой уже крутились прибывшие на место Ангелы Войны. Арсений не видит нигде поблизости Антона, поэтому облегчённо и коротко выдыхает, тут же обращаясь к рядом стоящей женщине: — Ой, а что случилось-то? — Сынок, да вот ишь как перевернулась. Мальчишка какой-то выбежал на дорогу, и лошади как испугались, а тут еще и… — А мальчишка-то где? — перебивает Попов, зная насколько может растянуться такой рассказ. — Так это, сбежал куда-то, — произносит она таким тоном, будто он спросил во сколько петухи начинают петь. — Вот дела конечно, — Арсений мастерски делает вид, что удивлен, и начинает постепенно выбираться из толпы. В него плечом врезается какая-то женщина, маленький любопытный мальчик наступает на ноги, пока пытается добраться до места происшествия, а один мужчина в теле даже случайно попадает Попову локтем в живот, заставляя чуть ли не согнуться пополам от неожиданной боли. — Ты как, в порядке? — раздаётся мужской голос над ухом, а крепкие руки помогают выпрямиться. Арсений, словно в замедленной съёмке оборачивается и встречается со взглядом насыщенных зеленых глаз напротив, пораженно замирая. Перед ним буквально стоит его ночная фантазия — офицер Антон Андреевич Шастун. Попов нервно сглатывает и смотрит на Шастуна широко распахнув глаза. Впервые он видит так близко объект своих мечтаний. Ох, а как он красив в своих серебряных, почти белых доспехах с алыми вкраплениями. А эти прекрасные татуировки с изящными веточками оливы, проходящие по каждой тыльной стороне фаланг пальцев. Боги, ловите Арсения, он сейчас сам добровольно сдаться этому мужчине. — Парень, с тобой все в порядке? — аккуратно переспрашивает Антон, не дождавшись от него адекватной реакции. — Абсолютно точно нет, — быстро тараторит Попов, отрицательно качая головой, и ощущает, как чужие пальцы, придерживающие арсеньевские плечи слегка напрягаются. Мамочки, держите его семеро, еще чуть-чуть, и он станет лужицей. — Как Вас увидел, так сразу потерял свой покой. — На одном дыхании выдаёт Арсений, не отрывая от чужого лица взгляда своих голубых глаз. Шастун удивлённо вскидывает бровь, смотрит на него, как на умалишённого, несколько долгих секунд, а потом искренне смеётся, откидывая голову назад. — Ну рассмешил ты конечно, — произносит он, как только успокаивается. А Арсений стоит также рядышком и улыбается как дурачок. — Видел что-нибудь? — Вмиг становится серьёзным Шастун. — Абсолютно точно нет, — повторяет как попугай Попов свои же слова, сказанные меньше минуты назад. — Ну хорошо, давай, удачи, — Шастун легонько хлопает Арсения по плечу и уходит к своим ребятам, которые уже успешно подняли бедную телегу и начали опрашивать очевидцев. Попов продолжает стоять как истукан еще около минуты, а затем быстро срывается с места и несётся сломя голову к назначенному месту встречи. Там его уже ждут Матвиенко и Захарьин, расположившиеся на большом камне, который служит для них постоянным местом сбора, и что-то активно обсуждают, поэтому не сразу замечают взмыленного Попова. — Ты чего такой? — осторожно спрашивает его Антон, сразу замечая безумный огонёк в чужие глазах. — Он такой красивый, — одними губами шепчет Арсений, сильнее прижимая к груди любимую почтальонку. — Вот дурака кусок. — Начинает ворчать Мотвиенко и слезает с камня, направляясь в сторону входа в туннель. — Вот помяни мое слово, нас из-за этой влюбленной нищенки когда-нибудь поймают. Захарьин лишь пожимает плечами, мол, ну что с него взять, а Арсений идет за ними хвостиком, продолжая лелеять в памяти внимательный взгляд зеленых глаз и ощущение сильных пальцев на плечах, и глупо улыбается.