Романсы без слов

Просторная комната залита солнечным светом, который переливается всеми цветами радуги из-за витражей удивительно искусной работы и заставляет сиять хрустальные люстры. В массивном, но таком строгом на вид кресле с завышенной прямой спинкой располагается высокая для местных красавиц, стройная девушка. Складывается ощущение, что стоит до нее дотронуться, и она может рассыпаться на тысячу осколков. Бледная, аристократическая кожа, контрастирующая со смугловатой, поцелованной солнцем и немного грубоватой в некоторых местах – что у остальных жителей этой страны. Можно было подумать, что девушка специально избегает долгих прогулок по дворцовым аллеям, опасаясь потерять свой родной цвет и получить неблагородный для ее воспитания загар. Отличается она от пышногрудых красавиц этих язычников и своими миниатюрными формами. Но все равно никто из женщин этой страны не может сравниться с ее красотой. Черные, слегка волнистые, а в некоторых прядях кудрявые от природы волосы свободно ниспадают ниже поясницы, как будто специально игнорируя пышную и величественную причёску с золотыми украшениями в ней, которую так усердно создают каждое утро на протяжении нескольких часов служанки. И, пожалуй, никто во дворце не знает настоящей длины этих волос, кроме короля и двух верных девушек в услужении. А необыкновенные яркие нежно-голубые глаза, столь сильно отличающиеся от всеобщих карих глаз, которые можно увидеть здесь на каждом углу, до сих пор приковывают к себе множество взглядов. Девушка всегда удивляется такому вниманию, ведь у короля-то глаза цвета насыщенной весенней травы. Она является полной противоположностью живущим здесь людям, этой необузданной и иногда дикой страны. И словно в протест всем традициям и обычаям игнорирует национальный королевский бордовый цвет, постоянно одеваясь в лазурно-изумрудные наряды с серебряными вышивками вместо золотых, превосходно подчёркивающие цвет своих глаз. Все в ней кричит о том, что она дочь севера и далёких снежных вершин, выданная замуж по договоренности за какого-то язычников, на коленях умоляющая отца не поступать с ней так жестоко, изменить свое решение. Она смиренно выполнила его волю, слушала отцовские слова о том, что она должна принять подобный расклад за счастье. Массивные двери с тяжёлым скрипом отворяются, заставляя девушку оторваться от своих дум и обернуться к вошедшим. — Ваше Величество, — невысокая служанка склоняет голову в уважительном жесте, делая книксен, и застывает у входа, не проходя в глубь просторной комнаты, представляющую из себя гостиную. — Совет уже закончился? — напряжённо спрашивает королева, внимательно осматривая взволнованное лицо девушки. Оксана и Ирина приехали вместе с ней, они были ее служанками еще в родительском дворце и единственными людьми, оставшиеся с ней после свадьбы. Новых девушек, предлагаемых ей в услужение, Арсения отсылала или отправляла на работы горничных в ее покоях, но к себе не приближала никого. — Да, Ваше Величество, — Оксана судорожно выдыхает и, прикусив нижнюю губу, взволнованно смотрит на Арсению. Королева спешно встаёт с кресла и замирает в нехорошем предчувствии. — Говори, — требует она, задерживая дыхание, боясь услышать плохие новости. — Ваше Величество, кажется военный совет принял решение о начале войны, — Оксана подбегает к в миг побелевший Арсении. — Ваше Величество? Позвать лекаря? — Нет, — стараясь унять учащённое сердцебиение, королева сжимает оксанину ладонь, словно доказывая, что с ней все хорошо. — Его Величество у себя? — Должен быть, — кивает Оксана, все еще придерживая Арсению под локоть. — Тогда пошли, — королева резко сбрасывает руку служанки и быстрым шагом покидает свои покои. Будь ее воля, она бы перешла на бег, но статус заставляет идти с гордо поднятой головой и идеальной осанкой. Оксана беспрекословно следует за ней. Около покоев короля перед ней расступается стража, склоняясь в уважительном поклоне. — Ваше Величество, Его Величество сейчас занят. — произносит один из рыцарей, но Арсения полностью игнорирует ее слова, лично толкая вперед массивные двери рабочего кабинета ее супруга, заходит во внутрь. Оксана остается снаружи, нервно перебирая между пальцев складки на юбке. В кабинете оказывается еще Дмитрий, первый министр, и Сергей, генерал армии. Они стоят по обе стороны от короля около его стола и ведут активный спор, но сразу же замолкают и оборачиваются на вошедшую Арсению. Мужчины склоняются в приветственном жесте, тут же прекращая обсуждения. — Ваше Величество, — король лишь кивает головой и внимательно осматривает взволнованное бледное лицо своей жены. — Господа, — уже обращаясь к окружающим его мужчинам, строго произносит он, — прошу вас удалиться. Те кланяются уже королю и спешно покидают покои. Как только за ними закрывается дверь, Арсения тут же подбегает к мужу, обхватывая его щеки своими ладонями в заботливом жесте, и заглядывает ему в глаза, пытаясь найти ответы на свои вопросы. — Это правда? — шепчет королева, делая судорожный вдох, когда Антон накрывает ее руки своими и нежно прислоняется щекой к ее ладони. — К сожалению, — слишком спокойно отвечает король, чем вызывает у Арсении надрывистый глоток воздуха. — Твой отец пошел на нас войной, я не мог поступить по-другому. Мужчина прикрывает глаза. Он боится увидеть голубые глаза сейчас, прочитать в них ярость или, чего хуже ненависть и презрение. Особенно сейчас, когда между ними раскрылись первые бутоны настоящей, крепкой любви. — В этом нет твоей вины, — спешит успокоить его Арсения, нежно обводя большим пальцем контур его губ. — Но… — пытается возразить Антон. — Я больше не принадлежу той семье, ты мой муж и ты мой дом. Не беспокойся о моих чувствах, которых уже нет по отношению к этим людям, — Арсении нелегко даются эти слова, но она ощущает, что они необходимы. — Я буду молиться, чтобы ты вернулся живым. Я буду ждать тебя. Ты часть моей души, — шепчет девушка, привставая на носочки и коротко касаясь губ мужчины своими. В следующий миг он притягивает к себе свою жену за талию, крепко обнимает и целует так, как необходимо им сейчас обоим. — Я обязательно вернусь, любовь моя, — шепчет Антон, наслаждаясь чувством близости. Не той, которая утоляет низменные животные инстинкты, а той, духовной, когда можно бесконечно нежиться в объятиях дорогого тебе человека, наслаждаться его пьянящими поцелуями, ощущать под пальцами нежную кожу. Антон никогда не хотел видеть в своей будущей жене лишь хорошую игрушку в постели и милую мордашку на торжественных церемониях. Ему нужна была спутница, которая стала бы верной союзницей в его реформаторских идеях. Именно это он и сказал Арсении в их первую брачную ночь, отойдя к окну, пока она почти в прозрачном пеньюаре стояла у кровати: — Не волнуйтесь, я не буду делить с Вами ложе, пока Вы сами не захотите. Прошу Вас, присаживайтесь, моя драгоценная супруга, я бы хотел с Вами поговорить. В ту ночь Антон рассказывал Арсении обо всем, что хотел сделать для своего государства: создать вокруг себя надёжное окружение, которому он мог бы доверять, получить авторитет на международной площадке, улучшить торговые отношения, поднять свою страну до уровня некогда былой империи и, самое сложное, попытаться как можно безболезненно привить своему народу монотеизм, чтобы уйти от диких, порою животных обычаев. — Я верую в Христа, — признался тогда он, чем вызвал искреннее удивление у девушки. Она заметила еще на их свадьбе, что Антон был другой. Он не вел себя как «дикарь» или «варвар», как назвали южан северяне. Напротив, Антон был более чем учтив, вежлив и мягок. — И хочу, чтобы мой народ тоже верил в Иисуса. Арсения тогда очень долго молчала, обдумывая чужие слова, а затем молча подошла к столу своего уже супруга, под его внимательный взгляд забирая перочинный ножик. Антон не успел среагировать перед тем, как она нанесла резким движением небольшой порез на руке. — Что Вы делаете? — в недоумении спросил король, делая шаг вперед, пока его королева, подойдя обратно к кровати и оставив до этого слегка окровавленный ножик на столе, с силой сжала ладонь, наблюдая за тем, как пара капель красной крови падала и окрашивала белоснежную простынь. — Вы благородный человек, Антон. Я разделяю Ваши идеи, — твердо произнесла тогда Арсения, — Но и Вы, и я понимаем, что Ваши люди не поймут, если после нашей брачной ночи не увидят ее подтверждение. В тот момент Антон понял, что его жена намного умнее, чем он считал раньше, слушая донесения Дмитрия об Арсении, до того, как поехал попросить ее руки и сердца. После того разговора Антон, заручившись еще одним союзником, а точнее союзницей, начал потихоньку продвигать свои идеи и, как обещал, ни разу не принуждал Арсению к «супружескому долгу». Им приходилось делить одно ложе, дабы ни у кого не возникло лишних вопросов, но их разговоры, прогулки, дурачества в дворцовых аллеям и у озера в ближайшем лесу постепенно перерастали в что-то похожее на зажимания двух симпатизирующих друг другу людей. Все это тепло поддерживало маленькие искорки, разгоревшиеся вскоре в настоящий огонь любви. Поначалу, конечно, влюблённости, однако теперь, находясь в крепких объятиях супруга, Арсения понимала, что это нечто большее. — Если бы я только знала… — Надрывно шепчет она, не сдерживая эмоций, рыдает, уткнувшись в грудь мужа, пока тот прижимается губами к ее виску, рисую в успокаивающем жесте на спине сквозь ткань платья известные лишь ему узоры. В эту ночь Арсения не выпускает Антона из постели. — Я… буду молиться… — между стонами шепчет девушка, нежно касаясь пальцами подтянутой диафрагмы своего мужа и в мучительно медленном для обоих темпе раскачивается на мужских бёдрах. — Чтоб сегодняшней ночью, мг-х… у нас получилось зачать дитя, — она чуть наклоняется вперед и поднимает на него потемневшие от возбуждения голубые глаза. Антон пораженно замирает, забывая, как дышать, а после приподнимаясь на локте, притягивает Арсению за затылок к себе и впивается в ее губы страстным поцелуем. Касается кончиком языка верхних зубов, слегка нажимая на них, заставляя девушку сильнее приоткрыть рот. Арсения хочет углубить поцелуй, и сама подаётся навстречу, но Антон держит ее за волосы и не дает этого сделать, совершая пару резких и особенно глубоких толчков. Девушка стонет и выгибается дугой, позволяя мужчине оторваться от ее губ, перемещаясь поцелуями к шее, затем к плечам, горячо шепча: — Ты даже не представляешь, как же я ждал этих слов. Арсения останавливается, обхватывает ладонями его лицо, отрывая от порывания чувственными поцелуями-бабочками ее молочную кожу, горячо выдыхает в губы: — Я люблю тебя. У Антона нет слов, чтобы хоть что-то ответить. Он сходит с ума от Арсении, ее признаний, и от всего происходящего. Мужчина, придерживая девушку за талию, меняет немного положение и устраивается на постели полусидя. Прижимает ее к себе и долго-долго целует. Арсения стимулирует самые чувствительные толчки, упиваясь невыносимым чувством близости, от которого хочется задохнуться. А Антон понимает, что долго не выдержит и с силой вцепляется в одеяло, чтобы не оставлять синяков на нежной коже. Пока чувство эйфории постепенно спадает, а дыхание восстанавливается, девушка прижимается как можно ближе к мужчине и утыкается лбом ему в плечо. Антон обнимает ее, ласково гладит по лопатками и целует во влажный от пота висок. — Прошу… — девушка отстраняется, и голубые глаза внимательно скользят с губ выше, дабы внимательно заглянуть в насыщенно зелёные напротив. — Только вернись. Обещай, что вернёшься ко мне и своим будущим детям. Антон мягко усмехается. — Обещаю, — он перехватывает одну руку супруги, подносит тыльной стороной к своим губам, прижимаясь к ней в долгом поцелуе. Арсении больше ничего не нужно. Его руки – горячие, слегка мозолистые на ладонях, сильные. Взгляд обжигающий. Арсения всеми клеточками своего тела ощущает, как взаимный их чувства, и это делает каждый вдох пьянящим сознание. Жаль лишь то, что она поняла это слишком поздно. Спустя неделю Арсения стоит у зарешёточного окна, наблюдая, как ее муж, возглавляя колонну, покидает королевский двор на верном коне. Девушку едва заметно потряхивает, она хочет уйти в свои покои не выходить оттуда, пока ее муж не вернётся. А в том, что он вернётся, она не сомневается. Просто не может думать по-другому, иначе сломается. Войны всегда были и будут жестокими. Антон, конечно же, умелый боец и военачальник, рядом с ним сражаются его братья по оружию, которые защитят короля ценой своей собственной жизни. Это немного успокаивает, но волнение никуда не покидает Арсению. — Ваше Величество, все хорошо? — тихо интересуется стоящая за спиной Оксана. — Да, — отвечает королева, не отрывая взгляда от всей процессии и еле сдерживая слезы. Она незаметно касается ладонью своего живота, надеясь, что у них получилось зачать будущих наследников. Через пять месяцев у Арсении округляется живот, а малыш внутри начинает активно толкаться. Сидя у камина, прямо на полу, на мягких мехах, девушка тихонько поглаживает себя, дабы утихомирить вдруг расшевелившегося ребёнка. — Что на тебя сегодня нашло? — усмехается королева, немного морщась. По щеке невольно стекает слеза, но Арсения смахивает её быстрым жестом, продолжая разговаривать с плодом их с Антоном любви внутри себя. — Твой отец будет гордиться, что его дитя такое упрямое. Прям как он сам, – шепчет девушка, прикрывая на пару секунд глаза. Арсения не знает, что прямо сейчас ее муж усмехается, находясь уже в обратном пути в свой родной город. Мужчина потрёпанный, заработавший несколько ранений и шрамов, один из которых идёт через бровь и щеку, прикрытый взлохмаченной отросшей чёлкой, чувствует себя неимоверно уставшим. Идти пешком приходится дольше, чем хотелось, потому что все лошади везут повозки с тяжелоранеными. Однако… про привал никто и думать не мог, когда дом – вот, почти рукой подать. Антон не сомневается – Арсения ждёт, верит и молится за него. Их любовь всё ещё жива, совершенно не ослабла, а, быть может, даже окрепла. Надеется, что драгоценная супруга не испугается шрама, не побрезгует сама покрыть раны мазью и перевязывать. Знает, что она будет обнимать, целовать и плакать от счастья, когда увидит его. А спустя еще четыре месяца Антон стоит у витражного окна в своем кабинете с новорождённым сыном на руках, аккуратно покачивая свое сокровище, и лишь после того, как тот засыпает, передает кроху стоящей рядом Оксане. Мужчина провожает взглядом своего ребенка, которого девушка аккуратно уносит из покоев, а после спускается в сад, где двое слуг передают ему пышный букет белых роз, специально собранным с утра садовником по приказу короля. Антон с букетом проходит по самой далёкой аллеи до одиноко стоящего одноэтажного каменного здания и заходит внутрь. В помещении темно, единственными источниками света являются небольшие окошки под потолком. Антон тяжёлой поступью подходит к левой стене, останавливаясь около выведенного королевского знака на одной из каменных плит. Мужчина присаживается на корточки возле нее. В голове до сих пор набатом звучат слова, сказанные главным лекарем: — Роды были трудные, очень долго не происходило раскрытие. Ее Величество не могла разродиться почти двое суток, кровотечение не останавливалось, а лихорадка не спадала на протяжении пяти дней после появления на свет наследника. Антон болезненно морщится, укладывая цветы на каменную плиту, и вымученно улыбается: — Что же ты не дождалась меня, любовь моя? В саду поют птицы, в детской находится его сын, а здесь, под плитой, лежит молодая королева, уснувшая вечным сном, дочь севера и далёких снежных вершин, убаюканная жарким южным солнцем.