Меченый

Дин чувствует, как тени от листьев пляшут прямо по лицу и жмурится, кряхтит и отворачиваясь. И вдруг вспоминает. Фонтан, волк, голубые глаза! Дин резко распахивает глаза и подрывается с кровати. Он пытается встать, но делает только хуже. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, и Дину все-таки приходится медленно осесть на кровать. Когда зрение возвращается в норму, он замечает на чем сидит. Это шкура. Оленья, Дин точно знает. Это пугает, и он оглядывает все помещение. Это выглядит, как маленький деревянный домик. Возможно, охотничий. Потому что у охотника Бобби есть такой же, только более комфортный домик возле ближней части леса их графства. Дин часто там бывал вместе с Сэмом. Мебели здесь минимум: кровать, на которой сидит Дин, у её изголовья, чуть-чуть подальше камин, ого, каменный камин, в нем полыхает огонь. Это объясняет, почему Дин не умер от холода. Так же в доме был и стол. Не дубовый. Даже не ясно из чего сделанный. Тонкий и ветхий, гляди коснись и того рухнет. На столе ветка с ягодами. Постойте-ка, не такая же была у Дина в комнате, когда появилась метка? Стоило Дину вспомнить метку, как он тут же вспомнил все, что произошло. Дин - родной сын Джона. Родной брат Сэма. Он — Винчестер. Дин получил метку альфы. Как там было, первого альфы? И, видимо, этот же альфа его и похитил. Дину становится дурно, когда вспоминает ещё и волка. Голубоглазого огромного волка. Его альфа — охотник, приручивший волка? Или это собака такая? Дин трясёт головой, наконец вставая. Ему нужно бежать. Дин осматривает себя. Он все ещё в той же одежде, что и был. Смотрит за окно — и там кромешная тьма. Видимо уже глубокая ночь, а значит за дверью ужасно холодно. Ему не выжить в такой одежде. Поэтому Дин решает одолжить одеяло из оленьей шкуры. Он накидывает её, чувствуя, как тепло окутывает его тело. Улыбнувшись себе, он подходит к двери. На секунду его что-то останавливает, но он не слушает, он распахивает дверь. На пороге стоит мужчина. Его голубые глаза пронизывают Дина насквозь. Он держит в руках утку. Мёртвую, очевидно. Дина пробивает ужас. Это запах альфы. Запах чего-то дикого, животного. Первородного. Так они и стоят в тишине, пока незнакомец наконец не говорит: — Здравствуй, снова, Дин. Он слегка улыбается, и Дину становится вдвойне жутко. Мужчина легко заталкивает его, растерянного и напуганного, обратно в дом. — На улице сейчас снегопад, — комментирует он, — насколько мне известно эта одежда не спасёт тебя от него. Первая мысль — чудак. Странный мужчина, со странной манерой говорить. Он одет в плащ, под ним в серо-голубую рубаху и в чёрные брюки. Кто бы говорил о защитной зимней одежде, когда сам одет в легкие лохмотья. Молчание расстягивается, и мужчина неловко чешет затылок. — Я прошу прощение за свои действия. Для меня людские манеры сложны и непонятны. Дин выгибает бровь, все еще не понимая. Но, что ж, ладно, ему уже не так страшно. Мужчина не выглядит, как убийца. Ну только что, уток. Тот встаёт прямо возле Дина, слишком близко, и гордо произносит: — Меня зовут Кастиэль. Дин тупо кивает. Ну и имечко, серьёзно. — Я, эм… — Я знаю, кто ты, — перебивает его Кастиэль. — Это жутко, — вдруг произносит Дин, не успевая себя остановить. Мужчина лишь поджимает губы. Ого, а его лицо довольно привлекательно, подмечает Дин. — Я существо инстинктов, мне жаль, что я тебя напугал. Дин так и замолкает, даже не начав говорить. Это человек вообще не похож на того, кто хочет убить его. Это даже забавно что ему жаль, ведь он похитил его. Дин решается спросить: — Ты, что, охотник? Кастиэль поднимает на него взгляд, словно удивляется, что Дин вообще заговорил с ним, и коротко улыбается. — Думаю, да, — отвечает он, — что-то вроде. Дин молча кивает. Как он и подозревал. — И у тебя есть ручной волк? Кастиэль хмурится и наклоняет голову в бок, как удивлённая собака. Дина посещает страшная догадка. — Ручной волк? — спрашивает мужчина. — Ну, тот, что… эм, я видел возле фонтана… — мямлит Дин менее уверенно. — А! — Кастиэль смеётся, и Дин запрещает себе думать, что это мило. — Это не… ручной волк, км, это был я. Повисает ещё более жуткая тишина. Дину кажется, что это сон. Что он все ещё спит в своей тёплой постели. Что это лишь выдумка в его голове. — Я альфа Первого рода, — поясняет наконец мужчина, — вся моя семья — волки. «Вся семья» проносится в голове Дина, но он никак не может понять сути. Что происходит?! Кастиэль не один такой. Он волк?! Ужасный, кровожадный зверь! Он альфа! И он выкрал Дина из дома. — Зачем же тогда тебе я? Дин косится, и обводит дом взглядом в поисках какого-нибудь оружия. Но тут вообще ничего нет. Как будто этот дом сделан, чтобы прятать здесь Дина. — Ты — омега.– отвечает тот, будто это очень логично. Дин лишь недоверчиво хмурится, и мужчина вздыхает. — Для меня это так же удивительно, Дин. Мало у кого из людских альф рождаются первыми омеги. Я пришёл по зову инстинкта. Я почуял твой запах, и не смею ему противиться. Ого. Вау. Возможно, это самое милое, что когда либо говорили Дину. Он чувствует, как нелогично вспыхивают щеки и уши. Это его вечная проблема — если он краснеет, то краснеет всем телом. Наверное, что-то омежье. — Но ты же… кто? Волк? Оборотень? Или… — Я такой же, как и ты, Дин. Мой род идёт корнями от самых Первых Альфы и Омеги. От тех, кем вы стали в последствии. Ты же знаешь историю, правда? Дин неловко переступает на ногах. Не то чтобы он не учил все это, но ведь… книжки с историей такие скучные. Дин не дурак, это просто неинтересное занятие, вот и все. Он лишь знает, что в основе всех альф и омег лежит Первый род. Самая первая ветка в развитии людей. Но это все. Первые Альфы и Омеги. Дин большего не хотел знать. Кастиэль снова вздыхает. Дину едва хватает воли не захихикать, мужчина выглядит растерянным. — Я полагал, все это знают, — хмуро произносит он. — Видимо, не все, — пожимает плечами Дин. — Знаешь легенду о нашем появлении? — немного раздражённо спрашивает Кастиэль. — Что-то там про луну и звезды? — беспечно спрашивает Дин. Может быть это существо выбросит его за неграмотность. Это было бы неплохо. Но Кастиэль лишь снова выдыхает. — Вроде того. В ней рассказывается, что наши предки поклонялись Луне. Из поколения в поколение, они подносили ей дары и приносили жертвы. Они просили её остановить засуху и дневную жару. Но Луна не отвечала. И в итоге, их осталось всего двое. Двое волков во всем мире. Первого звали Альфа, второго — Омега. Они продолжали молиться. И Луна, пораженная их верой, сжалилась над ними. Она послала за ними звезды. И тогда эти двое волков предстали перед ней. Луна сказала, что поможет им. Она дала им обоим человеческие облики, одному из волков — Альфе — силу и отвагу. А другому, Омеге, — очаг и любовь. Она научила их выращивать из семян целые овощи. Научила охотиться, как люди. И велела им жить, чтобы после смерти стать её верными звёздами. Оба волка делились своими дарами. Они становились людьми, чтобы растить ягоды, и становились снова волками, чтобы охотится. И наконец жара и засуха ушла. Альфа и Омега основали семью и вскоре пополнили её детьми. Дин был так поражен, что Кастиэль так много знает, поражён, как терпеливо он рассказал ему все это, что даже не замечает, что тот замолчал. Переступив с ноги на ногу, он машет рукой, кивает и говорит только: — Ну, да, именно эта легенда. Не думаешь, что она чуть-чуть абсурдна? — Альфы существуют, омеги существуют. — оскорблено бубнит Кастиэль. — Я прямой потомок их рода, почему бы это не было правдой? — Ну, — Дин косится в маленькое окошко, — у нас есть ещё и беты, помимо альф и омег. — Лишь человеческий способ приспособится к изменениями. — Это называется эволюция, умник, — улыбается Дин, довольный, что хоть что-то знает, спасибо Сэму. От воспоминания о брате у него кольнуло в груди. — Да, и именно поэтому ты человек, а я — волк. Ты — ответвление от первородных кровей. Но у вас все равно сохранились наши иерархические правила, как доказательство принадлежности к нашему роду. — Иерархические правила? — переспрашивает Дин. — Так, как мы волки, мы живём по стайным обычиям. Мы называем семью стаей. По большей части, она также, как и у вас, ограничивается родственными узами. Но иногда в неё входит больше семейных родов. И, так как мы произошли от волков, это значит, что мы подвластны инстинктам, придерживаемся волчьих правил. — И что же это за правила? — Испокон веков, глава семейства — это Альфа, хранитель дома — Омега. В стае все так же. Альфа — вожак. Он принимает все решения. За ним идёт его пара Омега. Только им разрешено вязаться и заводить потомство. Дина передергивает от этих слов. — Главенствующая пара занимает наивысший почетный статус в стае. Их хвосты всегда подняты вверх. — Дин даже представлять это не хочет, тем не менее, Кастиэль продолжает. — Каждый волк обязан высказывать им уважение. А это в основном все остальные волки стаи. Они тоже могут быть альфами и омегами. Но им запрещено вступать друг с другом в связь. — Почему? — Дина даже не интересует это, он спросил неосознанно. — Потому что стая, как я тебе уже говорил, это родственные узы. Странно было бы сношаться со своим родственником. — Думаю, да, весьма странно. — Правда, в многородных стаях, это правило не действует, хотя это большое упущение. — Кастиэль кривится от этих слов. Что ж, ладно, Дин пытался. Но из-за его лица, он не сдерживает тихого хихиканья. Кастиэль поистине чудак. Но Дину по-прежнему страшно. Этот мужчина как-то выкрал его из родного дома, усыпил его чем-то и уволок в лес! Кому страшно не будет? — Отдельное место занимают старейшины, — продолжает Кастиэль, не замечая опасений омеги, — это самые опытные волки. Один такой старейшина является советником Альфы. Даёт совет, полагаясь на свой огромный опыт. Они могут порой занимать статус равный вожаку. — Здорово, — отвечает Дин. — И щенки, конечно же, — Кастиэль улыбается так нежно, что сердце Дина подпрыгивает, — у них неоднозначный статус в стае. Они являются приоритетом для каждого волка, но в тоже время каждый может и принижать щенка своим положением. Такое не поощряется, но и не запрещается. Чтобы новое поколение знало, как себя вести, и что они имеют право делать. Дин нервно оглядывается. С чего этот альфа (волк или кто он там?) заговорил о «щенках». Он намекает, что ему нужен наследник? Неужели, Кастиэль вожак? Нет-нет, Дин даже думать не хочет об этом. Уже то, что он говорит с «представителем древнего рода» странно, не говоря уже о том, что это альфа и он выбрал Дина своим омегой. — Все это очень замечательно, — говорит он, — но что теперь? Кастиэль снова наклоняет голову в бок и замолкает. Дину становится нехорошо от этого молчания. Ну вот, сейчас он накинется на него. Вцепится зубами в шею и заделает себе наследничков. Дин непроизвольно вздрагивает, когда Кастиэль проходит мимо него к камину. — Что тебя беспокоит, Дин? — спрашивает он. — Что? — Я чую твой запах. Ты беспокоишься. — Ты можешь чуять моё беспокойство? — неуверенно спрашивает Дин. Кастиэль мягко улыбается и подвешивает в камине маленький чугунный чайник за крючок, приделанный к внутренней верхушке камина. — Я могу чуять многое: твой страх, неуверенность, грусть,… — он запинается, прокашливаясь, — отвечая на твой вопрос, да, я могу чуять всё, что с тобой происходит. Дина поражает, что его можно напугать ещё больше, чем он уже был. Но это действительно так. Ему тут же становится ещё и неловко, потому что Кастиэль и это почует. Дурацкий альфа-волчий нюх. — Тебе нечего бояться, — произносит в этот момент сам Кастиэль, — я не сделаю тебе ничего плохого. — А своровать меня из дома, это не плохо, да? — вышло как-то резковато, и Дин невольно сжался. Кастиэль повернулся к нему. Более виноватый, чем рассерженный, как ожидалось. — Ты пойми, пожалуйста, я не могу пойти против инстинкта. В нашем роду… — Так заведено, — закончил за него Дин, — плавали, знаем. Кастиэль недоуменно хмурится, очевидно не поняв последних слов. — Не важно, — машет рукой Дин, — не бери в голову. Делай, что тебе нужно и закончим. — Я же говорил, что не буду ничего делать, — ещё более обиженно и тихо вздыхает мужчина. Он так внимательно рассматривает Дина, что тому становится неловко. Он опускает взгляд. — Ты боишься, что я повяжусь с тобой без твоей воли? — Кастиэль попадает в самую точку. Дин закусывает губу. Просто говорить на эту тему смущающе, а говорить с Кастиэлем об этом ещё более. Они ещё смотрят друг на друга. И, кажется, что это смущает их обоих. — До твоего двадцатилетия еще неделя, я не имею права сделать это сейчас, — неловко произносит Кастиэль, — но, если этого недостаточно, я могу дать тебе клятву. — Ого, хоть на свидание бы сводил, ну, — Дин замечает, что мужчина снова не понимает его слов, и вздыхает, — не нужно клясться, полагаю, нарушение правил у вас — это очень плохо. — Верно, это карается изгнанием из стаи или смертью, — кивает тот в ответ, — а ещё, я не сделаю этого без твоего согласия. Если честно… Кастиэль оглядывается, словно опасаясь чего-то. Дальше он говорит шёпотом: — Если честно, я не одобряю насильственные союзы. Вот это да! Похоже Кастиэль хочет нарушить правила стаи. Не одобряет их правила. Что ж, Дин, как тот, кого украли для этого «союза», тоже не особый поклонник этих устоев. — Но у нас есть неделя, чтобы мы смогли… лучше узнать друг друга, — последние слова Кастиэля были словно чьей-то цитатой, но Дин на это внимания мало обращает. Он остро осознал, что через неделю после его дня рождения случится течка. И Кастиэль в этот момент, как показательный альфа-волк, сделает то, что говорят правила. Это действительно плохой расклад. Да что уж там, уже то, что его похитили для союза с древним альфой плохо, не говоря о дальнейших событиях. Нужно бежать. Срочно. Сразу, как альфа уйдёт куда-нибудь. Как только Дин задумывается об этом, Кастиэль нарушает тишину: — Здешний лес довольно опасен, и легко заблудиться. Я бы не советовал тебе выходить отсюда без меня. После он разворачивается к чайнику, начавшему тихо свистеть и пускать из носика сгустки пара. Сняв с крючка, он ставит его на что-то похожее на подставку из древесины. Похоже, местные ели и сосны, веточки которых сплетены друг с другом в виде неровного гнездышка для чайника. — Чаю? Я слышал, люди его любят. — А ты нет? — Я нет, — отвечает тот, — для выживания нужна только вода, но некоторые из нас, да, пьют его. Они слишком уподобляются людям. — фыркает Кастиэль и отодвигает от стола стул, такой же ветхий, приглашая сесть. — Занятно, — нервно тянет Дин, аккуратно опускаясь на стул. Как бы не развалился. — Ты не любишь людей? Кастиэль наливает ему чай в кружку без ручки и говорит: — Вовсе нет, наоборот, меня приятно удивляет, как развилось сейчас человечество. Вы весьма умны. Я же живу по правилам Луны. Так как жили мои предки, предки их предков и так до самых Первых. — Звучит не очень, Кас, — Дин захлопывает рот, когда непроизвольно сокращает имя мужчины. Кастиэль удивленно смотрит ему в глаза. — Меня так никто не называл. — Звучит короче, — поясняет Дин неловко. Тот рассматривает его, щурится, а потом кивает. — Хорошо, мне нравится. Наконец Кастиэль садится за второй стул напротив Дина, и они замолкают. Это одновременно и удручает и радует. Думать о побеге Дин не решается. Не прямо сейчас. Слишком очевидно его желание улизнуть. Нужно подождать немного. Втереться в доверие, а потом выгадать момент и свалить отсюда. Что ж, план есть. Дин просто поживет здесь пару дней, чтобы Кастиэль решил, будто он не сбежит. А потом, когда альфа уйдёт из дома, Дин по-тихому улизнет. — Что ж, уже довольно поздно, — говорит он, — могу я… лечь? — О, — Кастиэль встает из-за стола, — конечно. Мужчина подходит к нему и внимательно следит за тем, как Дин неловко поднимается со стула. Также следует за ним по пятам, пока он идёт к кровати с оленьей шкурой. Это весьма нервирует. Подойдя к кровати, Дин с резким вздохом поворачивается к Касу. — Это жутко, окей? Кастиэль хмурится, наверно, у волков так принято. Но Дин ведь не волк. — Можешь дать мне немного личного пространства и не липнуть, как пчела к меду? Как не удивительно, мужчина понимает и отходит от него на пару шагов. — Мои извинения, людские правила довольно сложны в понимании. — Ты же не собираешься стоять тут, пока я сплю, правда? — Я собираюсь охранять тебя. Дин криво улыбается, стараясь не показать, как он хочет ударить этого чудака. Но только кивает, ложится на кровать и отворачивается. Кастиэль, возможно, ляжет, как волк на полу, а, может, будет сторожить у дверей дома. Разговоры наконец закончились и теперь у Дина есть время для мыслей. Все ужасы этого дня разом наваливаются на него. Ещё сегодня утром он ел вкуснейший пирог Джоди, не знал секретов семьи, частью которой является. Сидел с Сэмми в библиотеке. С этим огромным ребёнком. И это сегодня Дин увидел его альфа-характер. Сэм был разозлен тем фактом, что отец скрывал правду о брате. Что стыдился омеги в семье. И это сегодняшним вечером Дина украли из родного дома, из его любимого сада. Будет ли Джон… отец его искать? Или оставит на произвол судьбы? А Сэмми? Его младший братишка, он точно будет искать, он не бросит в беде. Дин по крайней мере надеется на это. Он же омега, это нормально, если его заберут в другую семью, как пару для альфы. В этом мире у Дина нет возможности сказать «нет». Он только что осознал, что у него стоит метка. Знак, означающий, что уже принадлежит другой семье. Если Сэм его найдёт, то никто не позволит ему забрать брата домой. Знает ли его младший братишка, откуда начинать поиски? Это вряд ли, Дин и сам не знает в какой глуши он сейчас находится. В каком-то лесу. Зимой. Нет даже гарантий, что сбежав отсюда, он найдёт дорогу домой. Более вероятно, что он умрёт где-нибудь под сосной в ледяном сугробе. Неизбежность и беспомощность настолько колит Дина в сердце, что он неожиданно шмыгает носом и чувствует навернувшиеся слезы. Он агрессивно их смахивает ладонью, злясь, что слишком много плачет за последние сутки. Что за дурацкие слезы?! Они делу не помогут. Дин не сбежит, если будет рыдать, как сопливый ребёнок. В маленьком окошке сияют две большие звезды, и он долго смотрит на них, невольно вспоминая легенду Кастиэля. Может быть это и есть те самые Первые Альфа и Омега. Дин мысленно спрашивает у них, что он такого сделал, чтобы заслужить вот это. И эти тяжёлые мысли утомляют его ещё больше. Он не замечает, как проваливается в сон. Утро, однако, застает его врасплох, ему приснилось, что альфа-волк, который может превращаться в человека по имени Кастиэль, украл его из дома! Поставил ему метку! Дин вскакивает на кровати и понимает. Это не сон. Он сидит на кровати, укрытый оленьей шкурой. Вокруг него по-прежнему охотничий домик. Взгляд цепляется за то, что в доме никого нет. Дин, практически, поддаётся соблазну бежать в тот же момент, но вовремя вспоминает свой план. Кастиэль должен поверить, что Дин не сбежит. Так что он встаёт с кровати и подходит к окошку. На улице красивое морозное утро. Оказывается вокруг домика есть небольшая полянка с кустарниками. На них те самые ягодки. Надо бы Каса спросить о них. Дальше от полянки сплошные деревья: много пушистых елей, засыпанных вчерашним снегопадом, сосны с тонкими веточками, пытающимися удержать накопившийся снег. Дин даже замечает там рыжую белку. Она прыгает по веткам, спеша, наверное, в свое дупло. В этом месте даже слышно тех самых зимних птиц, которых он слышал дома. В этот момент, из-за дерева появляется и сам Кастиэль. Хорошо, что Дин решил не бежать сейчас, а то просто попался бы прямо ему на глаза. Мужчина легко идёт по сугробам, словно порхает над ними. Он тоже замечает белку. Та дергает рыжим хвостом и смотрит прямо на него. У Дина создаётся впечатление, что они говорят. Но это было бы глупо, правда? Хотя с Кастиэлем возможно все, наверное. Мужчина коротко улыбается белке и поворачивает голову в сторону дома. Его голубые глаза точно и безошибочно ловят Дина, и тот резко отпрыгивает от окна. Его сердце заходится в бешеном стуке. Кастиэль, наверное, почувствовал его взгляд. Дверь открывается, и Дин смотрит на покрытого уже тающим снегом Кастиэля. Его волосы оказываются забавно взъерошенными, как будто он долго бегал или рубил деревья, так как в голове застряли какие-то опилки. Кастиэль видимо замечает озадаченный взгляд Дина, потому что отвечает на ещё незаданный вопрос слишком забавно-расстроенным тоном: — Я пытался поймать кролика, но он оказался хитрее. Я не поймал его. Дин смеётся, силясь представить эту картину. Но потом резко замолкает, потому что перед ним Кастиэль. Альфа Первого рода. Да и в целом довольно опрометчиво смеяться над тем, кто способен обратиться в волка и охотится на кроликов. — Думаю, кролик просто не хотел быть обедом. — задумчиво говорит Кастиэль. — Да, ты прав. — непринуждённо отвечает Дин. — Мало кто хочет оказаться на чьём-то обеде в качестве еды. — Но таковы правила, Дин. Если кто-то ест, то кто-то должен быть съеденным. Вы люди называете это естественным отбором. Кастиэль кривится в улыбке. — Я не поймал кролика, но, — он поднимает руку, и Дин видит ещё одну несчастную утку, — я поймал это. — Да ты, гляжу, профессионал по уткам. — Я жил там, где птиц было больше, чем остальных животных. Охота на них не вредила жизненному циклу природы. Только наоборот помогала. — Что ж, это… — Дин даже не знает, какое слово подобрать, — здорово. На этом они замолкают. Дин был искренне рад, что Первородные люди тоже готовят еду. Не то, чтобы он боялся, будто ему придётся есть все в сыром виде, но мысли такие крутились. Дин думал, что Кастиэль заставит его готовить им еду, но тот не только не делает этого, он сам готовит. И, что ж, Дин ещё ни разу не пробовал такую утку. Что Кас с ней сделал не понятно, но это было очень вкусно. Дин робко спросил может ли он съесть еще, на что Кастиэль удивлённо на него посмотрел. — Ты можешь есть столько, сколько тебе нужно. Ты не должен ограничивать себя в этом. Дину, конечно, никогда не запрещалось есть в графстве, но там все было строго по времени. И строго с количеством. Особенно Дина ограничивали в сладком, вроде того же пирога. А все потому что Джон… — отец — уверял, будто от этого ухудшается здоровье. Много сладкого равно много болезней. Так же, по его словам, объедаться было вредно. Дин не голодал, но очень любил поесть. Джон редко ему это позволял. Поэтому, спустя несколько дней, Дин невольно думает, что жить у Кастиэля, возможно, не так плохо, как он изначально думал. Мужчина, после того, как узнал о всех этих ограничениях, буквально заваливает его едой. Даже пытается сделать пирог, из этого ничего хорошего не получается, но Дин все равно чувствует в груди иррациональное тепло. Возможно, он ненадолго забывает о своём плане побега. Но вот, как раз через три дня после их совместной жизни, Дин вспоминает, что, вообще-то, скоро ему двадцать. А это значит, что Кастиэль скоро получит право сделать Дина парой. Хочет он или нет. Это его подстегивает, и он возвращается к плану. В этот день Кастиэль говорит ему, что может задержаться, так как встречается со своим братом. Дин тайно радуется и провожает его. Когда Кастиэль скрывается за заснеженными деревьями, он, выждав пару минут, которые кажутся вечностью, выбегает из дома. Адреналин в его крови подскакивает, и сердце стучит, как ненормальное. Он заставляет себя остановиться, чтобы понять куда бежать. Дин стоит на полянке возле дома, вертя головой. Но вокруг сплошные огромные ели и сосны. И он резко понимает где находится. В Диком лесу. Самом опасном лесу их графства. Небо застелено темно-серыми облаками. Снова будет метель. Если не сейчас, то потом Дин не сможет сбежать. Он принимает решение и бежит наугад в кучу елей. Страх наполняет его. Очевидно, что Дину не выбраться из леса самому. А когда начнётся метель, он просто умрёт где-нибудь в сугробе. Его мысли перебивают только звенящий в ушах ветер и стук его собственного сердца. Он бежит так долго, что уже темнеет. И не понятно почему, из-за облаков, грядущей метели или просто ночь началась. Становится труднее понять, где он. С леденящим ужасом Дин осознает, что заблудился в Диком лесу. Он останавливается, тяжело дыша. Чувствует, как подкатывает паника, которую совершенно нельзя допускать. Но Дин не может справиться с этим, оно уже происходит. Ужас, паника, предчувствие неизбежной гибели. Он замёрзнет здесь! Умрёт в сугробе! Кусты напротив Дина начинают шуршать, а снег с них падать. Это отвлекает Дина. Он надеется, что это Кастиэль пришёл его спасти. Но это оказывается не так. В его сторону выходит ещё один волк. светло-охристый, точно не Кас, но тоже огромный. «Далеко собрался, милый?» звучит из пасти волка. Тоже оборотень! Как Кастиэль. Шокированный Дин даже не знает куда бежит. Он просто разворачивается и несётся куда придётся. Волк, конечно же, бежит за ним. Уже ночь и очень холодно, и у Дина нет зимней одежды. Но он продолжает бежать. Силы покидают его слишком быстро. Он понимает, что замедляется и, возможно, скоро упадёт. Дин оборачивается и видит, как волк клыками практически впивается ему в лодыжку. Дин выбегает за поворот и влетает в чью-то грудь. Его обхватывают тёплые сильные руки. — Габриэль, — слышит он знакомый голос. Это Кастиэль. У Дина слабеют ноги. И если бы Кас его не держал, скорее всего он просто бы упал. В холодный снег. Но вокруг него нечеловечески тёплые руки, и Дин позволяет себе перевести дыхание. Он даже не вдумывается, кто такой «Габриэль». В это же время Кастиэль издаёт звук похожий на рычание, адресованный другому волку. Тот останавливается и внезапно обращается в человека. И Дин видит и чует омегу. Сильного. Сильнее Дина. Габриэль хихикает, поднимая руки в защитном жесте. — Ты просил помочь. Я лишь пригнал твою глупую овечку прямо к пастуху, — весело говорит он. Кастиэль смотрит на Дина, и в его холодных глазах плавает горячая ярость. Дин понимает, что сегодня его точно убьют.