Меченый

Утро одно из самых необычных моментов. Так трепетно наблюдать за тем, как мир просыпается. Как первые птицы начинают робко щебетать, приветствуя новый день. Как нежно-теплое солнце медленно ползёт вверх по небу. Оно похоже на надежду. Это и чувствует сейчас Кастиэль. Надежду. Вчера ночью он чувствовал такое безнадежие и отчаяние. Дин был где-то в лесу, замерзший и напуганный. Кастиэль не винит его в побеге, это было ожидаемо, хоть и очень глупо. Все произошедшее слишком для человека. Кастиэль и сам не знает, что делать. Всего пару дней назад он спокойно шёл по чаще, наслаждаясь необычно тёплым зимним деньком. Тогда состоялась очередная встреча их стаи. Они недавно прибыли на эти земли и нужно было многое обсудить и многое решить. Буквально в этот самый момент Кастиэль почуял это. Запах, который проник ему прямо в сердце. Дикий лес и горный ветер. Невероятно гордый и незнакомый запах. Он заставил Кастиэля забыться. Когда его спросили, все ли с ним в порядке, он поразился. Неужели никто более не чуял этот дивный запах? Чтобы не пугать свою стаю, он попросил только своего старшего брата Габриэля о разговоре. Тому было известно много запахов, он с многими был знаком. И, что раздражало Кастиэля, Габриэль часто находил себе альф или бет. Брат не чтил историю о единственной паре в своей жизни, и якшался со многими людскими альфами. Не то чтобы Кастиэль не любил людей, просто они не Первые. Они не его род. Все обычаи и правила кажутся им дикими и неправильными. Хотя сами устроили такой кавардак. Их иерархия сильно нарушилась. Альфы вступали в союз с альфами, а омеги оказались для них позором. Они не верили в писание Луны, погрязли в разврате и алчности. Вот это Кастиэль не любил. Но у людей были и лучшие их представители. Добрые и честные. Бескорыстно помогающие друг другу. Их род ещё не был потерян до конца. Габриэль многое знает о них, поэтому у него Кастиэль и спрашивает совета. Он описывает, что почувствовал. Пытается описать горделивый запах: дикий, свободный, но в то же время неуверенный и загнанный. — Я лишь хочу знать, все ли со мной нормально, — говорит он Габриэлю. Тот хихикает, что удивляет. Брат не редко потешался над ним, но это смешок был похож на то, будто Габриэль знает ответ. — Ох, Касси, ну и влип ты, — только и говорит он. Кастиэль морщится от того, как он его называет. Однажды он совершил ошибку, сказав, что ему это не нравится, и с тех пор старший брат всегда называл его так. — Ты не мог бы объяснить? — недовольно бурчит Кастиэль. — Ты — альфа, братишка, а то, что ты учуял это запах твоего омеги. — Но, разве такое может быть? В нашей стае только семья, а других Первых я не чую… — А кто говорил, что омега нашего рода? — хмыкает Габриэль, улыбаясь. — Твой ненаглядный — человек. — Такого не может быть, — хмурится Кастиэль, — у людей, практически, не рождаются первенцы-омеги. — Практически, — говорит брат, растягивая это слово, словно пробуя на вкус, — значит, возможно. Кастиэль хмурится. Ему совсем не нравится та мысль, что ему будет отдан человеческий омега. Что придётся создавать связь между ними. — Хорошо, — вдруг говорит Габриэль, от чего Кастиэль вздрагивает, — так уж и быть, помогу тебе найти твоего ненаглядного. Здесь не так много омег, как кажется. Мрачный Кастиэль молча кивает. Он уважает правила и обычаи его рода. Но человек. Ему может быть не понятно все это. Может напугать. Ведь, если так пойдёт, Кастиэлю придётся забрать омегу в свою стаю. Это полностью перевернёт жизнь омеги, не привыкшему к таким правилам. Он останавливается и смотрит в небо. Там солнце, но Кастиэль всё равно обращается к Луне. Просит её о помощи. «Если это действительно человек, дай мне знак, пожалуйста.» говорит он ей. Темным вечером, ровно через сутки, приходит Габриэль. Он выглядит довольным собой. Его волчье обличие нравится Касу больше, чем человечье. Кажется не таким раздражающим. Поэтому, Габриэль назло пришёл к нему человеком, отряхивая волосы от снега и улыбаясь, обнажив небольшие клыки. У него они меньше всех в стае, так как он омега. — Нашел, — только и говорит Габриэль. Кастиэль пытается не нервничать, но неровный голос все равно его выдаёт. — И кто же это? Брат выглядит ещё более весёлым. Это всегда нехороший знак. После этого обязательно идёт что-то плохое. Ответ Кастиэлю точно не понравится. — Здорово ты замахнулся, Касси, — отвечает Габриэль, — омега твой — благородных кровей, как положенно. Он сын Джона Винчестера, графа здешних земель. Только там какая-то запутанная история с семьёй, но это, думаю, — хихикает он, — не важно, правда? — Он? — переспрашивает Кастиэль. Габриэль смеётся, наверное, это и было тем, что должно было удивить. И что ж, удивило. Хотя, если подумать, то омега парень намного лучше чем девушка. Если уж человек, то Кастиэль выбрал бы парня. Можно, конечно, уже и по запаху было догадаться, но Кастиэль слишком ошарашен одной новостью, что это вообще человек. — И тебе повезло! — весело продолжает Габриэль, не замечая замешательства брата, — сегодня к графу прибывают гости, и ты можешь сходить посмотреть на своего ненаглядного. Есть один жест, который Кастиэль приобрёл уже давно, общаясь со своим братом. Он закатывает глаза, не понимая чего здесь забавного. Ведь Габриэль знает, он пойдёт. Потому что так велят правила, так отец бы велел сделать. И, как его брат уже заметил, он не вожак, и ему придётся подчиниться отцу. Остаётся надеяться, что Кастиэль не сломает жизнь ни в чем неповиному омеге. И что тот поймёт, когда он заберёт его из дома. Габриэль наблюдает за братом, все еще весёлый. Кажется, что он знает больше, чем говорит. И, если решил не рассказывать, то ответа от него не жди. Это его единственная, наверное, хорошая черта — он верен своей семье, себе и своему слову. Габриэль говорит правду, когда это важно для семьи. Конечно, это его не оправдывает. Правда не вся, да и врёт он тоже много. И как-то ему удаётся говорить правду и в тоже время врать. Чаще всего во благо себе. Кастиэль так не умеет. У него то и в мыслях не было врать семье. — Его зовут Дин, — говорит Габриэль, разворачиваясь, — графство по южному направлению, там не ошибёшься точно. — Откуда ты это узнал? — недоверчиво спрашивает Кастиэль, щурясь. — Связи, братец, — он пожимает плечами, — полезная штука, советую. Тебе они сейчас точно не помешают, ну ты понимаешь… Габриэль намекает на то, что сейчас делает Кастиэль. Есть одно дело, семейное, которое он хочет решить ради отца. Тот многим пожертвовал, чтобы их вырастить. Габриэль помогает ему в этом, хоть и не так верит в успех. Но Кастиэль вообще готов ради отца посвятить свою жизнь этой цели. Только теперь его планы нарушились омегой. И сегодня ночью ему придётся пойти к людям. В графство. Сам по себе дом не представлял ничего особенного. Обычное большое двухэтажное здание белого цвета. Возможно, что-то там и было выстроенно из белого мрамора. Ночью, дом немного терялся на фоне снега, а свет из окон это исправлял. Но Кастиэлю больше понравился сад на заднем дворе. Он представлял из себя полукольцо вокруг дома. Начинаялось оно от одной стены и доходило до другой. Подальше были высокие ели, все ещё зелёные и ухоженные, как и сосны. Ближе же к дому деревья уменьшились. Это скорее всего фруктовые: яблони, груши и вишни. Сейчас они без листьев, только тонкие ветки, укрытые снежным покрывалом. В середине полукруга стоял белый фонтан с фигурой волка. Кастиэль это оценил. Мраморный волк запрокинул голову вверх, в направлении неба, застыв словно в песне к Луне. Что ж, возможно, люди не такие уж и безнадежные. Долго он решался почтить графа своим присутствием. Но ночная прохлада и резкий ветер заставили Кастиэля все-таки заглянуть в дом. Он вошёл с заднего двора. Вход там был открытым, через веранду. Летом здесь скорее всего можно было отдыхать, нежась под солнцем. В огромные округлые сверху окна, Кастиэль заметил нескольких человек. Он выглядел, как они, но все равно стало жутко неудобно и неловко. Если люди узнают, его скорее всего убьют. Почему его род так не любят? Ведь все они произошли от Первых. Ну и что, что они могут превращаться в волков. Зачем их сразу называть монстрами? Дикарями? Это довольно грубо. Кастиэль и дальше бы погрузился в эти раздумья, если бы снова не почуял горный запах. Его омега рядом. В этом доме. Габриэль был прав. Пройдя чуть дальше, Кастиэль, наконец, видит его. Ещё совсем молодой мальчишка сидит за столом рядом с высоким, но скорее всего, тоже невзрослым парнем. Его изумрудно-зелёные глаза прикрыты из-за смеха. Кастиэль заметил, как участилось его сердце от этого зрелища. Мальчишка невообразимо красив. Всё его нежное лицо покрыто веснушками. Он выглядел сильным, но в тоже время мягким и заботливым. Запах гор и лесов ему определённо подходит. Он описывает все то, что Кастиэль видит сейчас в живую. Чуть подальше он заметил высокого статного мужчину с тёмной бородой и глазами. Это тоже альфа. Он пах слишком грубо, железом и чем-то ещё необьяснимым. Но в тоже время, есть что-то схожее с Дином. Видимо, это и есть его отец — Джон Винчестер. Кастиэль вспомнил, что рассказывал Габриэль. У их семейства какая-то сложная история с семьёй. Он набирает полную грудь воздуха и идёт к графу, молясь всем звездам, чтобы его не раскрыли. Кастиэль подходит к мужчине. — Вы верно, граф Винчестер? — спрашивает он, хрипло, чувствуя, как бьётся сердце. — Верно, это я. – звучит грозный сильный голос. — Моё имя Кастиэль, я заглянул к вам без приглашения. — тот хмурится, и Кастиэль поспешно поясняет, — уж очень пахло здесь прекрасно. Граф всматривается в него с опаской и каким-то недоверием. Кастиэль и сам чувствует себя не лучше. Тишина растягивается. — Мне правда жаль, что я так вторгся, обычно я придерживаюсь людских манер — говорит Кастиэль, нарушая её, и тут же понимая, что сказал лишнее. Граф мог понять, что Кастиэль не местный, что он вообще не человек. Но все обходится. Винчестер грубо смотрит на него и говрит: — И что же вас так привлекло в моем доме? Возможно, в интонации мужчины был какой-то намек, но Кастиэль плохо это понял. Намёки вообще не самая его сильная сторона. — Ваш сын-омега, — неуверенно отвечает он, и граф кашляет, захлебнув слишком много вина. Но он быстро исправляется, озираясь. Голос его неспокойный и дерганный, и пахнет он страхом. — Вы видно спутали, мой сын альфа, а рядом с ним, — граф указывает на Дина, уплетающего запеченую ножку индейки, — это мой бастрад. — О, правда? — Кастиэль искренне удивлён этими словами. Он не имеет права вступать в пару с нечистокровным омегой. Может Габриэль ошибся? Или это и есть какая-то семейная тайна? — Да. — нервно отвечает граф, Кастиэль даже не понимает вначале, на какой вопрос тот ответил. — Отрадно знать, что на этих землях бастардов любят, — Кастиэль чует ложь - Винчестер врёт. Дин его родной сын, так почему же он зовет его бастардом? Кастиэль решает, что лучше разобраться с этим, а потом уже предстать перед Дином. Он проникает в библиотеку. Найти её было не трудно. Она действительно огромна, по сравнению с теми, в которых Кастиэль уже бывал. Найти летопись семейства Винчестеров было тяжёлой работой, но уж полегче, чем то чем он занимался ранее. Он нашёл всех родственников. Последняя семейная пара это Джон и Мэри Винчестеры. Женщина скончалась после рождения сына-наследника. Он невольно отметил, что все на древе оказались альфами. Кажется теперь, Кастиэль догадывается, что могло бы послужить причиной назвать Дина бастардом. И именно поэтому, его совсем не удивляет, когда он находит отдельную запись с Дином. Его рождение датируется в январе. Сейчас как раз идёт январь. Кастиэль смотрит на число. Двадцать пятое. Сегодня уже девятнадцатое. Кастиэль опоздал на целую неделю. Это довольно плохо, но поправимо. Так же он обратил внимание и на саму запись. Под ней было ещё и письмо. Оно адресовано Дину. Написано женской рукой. Красивым и аккуратным почерком. От каждой буквы исходила любовь и забота. Кастиэль решает, что это написала Мери, и она его мать. Видимо, тот высокий парнишка — это брат Дина, Сэмюэль Винчестер. Довольно большая семья, но учитывая только всех ныне живущих, то печально маленькая. Письмо Кастиэль забирает с собой. Что-то подсказывает ему, будто Дину будет больно его читать. Забыв книгу на столе, он тихо и незаметно покидает графство. Вымотанный и уставший, возвращается в лес, где у него есть небольшой домик. Дина можно привести сюда до создания с ним пары. Недели, конечно же, очень мало, для знакомства. Возможно, Дин даже попытается сбежать. Кастиэль уверен, что это парнишка не будет просто сидеть здесь, будучи краденным из родного дома. Не успевает Кастиэль встать, как его одолевает жуткая, пронзительная боль. Он не ранен, но в плече чувствует жгучую боль. Ему приходится даже закрыть глаза и присесть, чтобы пережить эту волну боли. Вначале его это пугает. Он обращается в волка и воет, призывая Габриэля. Тот точно сможет сказать, что это было. Только потом, Кастиэль понимает, что это проявилась метка принадлежности. Не у Каса, он же альфа. Метка проявилась у Дина, и он это почувствовал. Такое практически не возможно! Кастиэль должен её ставить сам! Что же это такое? Неужели, Луна услышала его просьбу? И это знак. Знак того, что Дин его истиный. Его омега. Только эта мысль заставила Кастиэля отправиться на следующую ночь снова в графство. Пора забрать Дина в новую жизнь. После появления у Дина метки, Кастиэль приобрёл какие-то странные инстинкты. Его желание забрать Дина к себе стало слишком навязчивым. Его желание защитить мальчишку также стало неконтролируемым. Он чувствовал агрессию в сторону Джона. Тот лгал всем о своём сыне. Отвергнутый всеми, Дин не заслуживал такого отношения к себе. То жалкое письмишко с извинениями от его матери — ни разу не оправдание их поступку. Нет в мире никаких причин, чтобы отказаться от своего ребёнка. Кастиэль больше не подпустит Джона и близко к нему. Он даже чувствует, как рычит пока обнюхивает территорию сада возле дома Винчестеров. Иметь возможность обращаться в волка - хорошие преимущество. Кастиэль чует, что в доме напряжённая атмосфера. Его слух обострился, и он понял, что там зарождается ругань. Он так же чувствует печаль и горечь. Искреннее оскорбление. Эти чувства оседают глубоко в его сердце, и Кастиэль понимает, что это испытывает Дин сейчас. Тот наверняка узнал правду. Это ли не подходящий момент, чтобы забрать его отсюда? Может быть он даже захочет сам. Кастиэль чует запах Дина в саду. Он видит его возле фонтана. Дин расстроен, а на его щеках мокрые дорожки. Неужели, он плачет? У Кастиэля замирает сердце из-за этого. Поэтому он делает неосторожный шаг и выдаёт свое местонахождение. Дин сморит в его сторону. Немой шок и оцепенение, видимо, это чувствует он сейчас. Парень пытается сделать шаг назад, и Кастиэль просит его не убегать. Хотя, запоздало понимает, что вместо слов рычит. Он поспешно обращается в человека и говорит: «Здравствуй, Дин», после чего применяет свою способность альфы «усыпить» омегу. Но слишком переусердствует, и Дин теряет сознание. Ну это даже было лучше. Вот так, они и оказываются здесь. Вчера Дин попытался сбежать, как Кастиэль и предполагал. Ему, наверное, здесь совсем плохо. Они прожили три дня вместе, и Кастиэль даже рискнул подумать, что, может быть, все получится, но Дин просто отвлекал его бдительность. Это больно кольнуло Кастиэля в грудь. Он раньше не испытывал такое, а сейчас испытывает и даже больше. Дин может не верить, но Кастиэлю он нравится. Его хочется защищать. И тот прекрасный момент между ними вчера. Он так хорошо запомнил его обнаженную спину. Дину было неловко раздеваться перед ним, Кастиэль чувствовал это и без своего нюха. Одни только покрасневшие уши Дина были достаточным доказательством. Поэтому, Кастиэль не стал его смущать, уложив в кровать. А самому ложиться рядом было бы ошибкой, которая бы разбила всю ту нежную атмосферу между ними. Кастиэль чувствовал от Дина тепло, как если бы он решил подружиться с ним. Все его тело отзывалось на это. Кастиэль не упустит этой возможности. Может, уже сегодня, они смогут немного сблизиться. Поэтому, он решает выйти в лес, чтобы сделать Дину что-нибудь поесть, ну и себе заодно, потому что оба не ели со вчерашнего дня. Кастиэль вспоминает про рассказ Дина о пирогах и решает попробовать снова, так как первые попытки тогда не увенчались особым успехом. Он собирает ягоды с веток возле дома, те самые, которые принято дарить своей будущей паре. Сделать из них пирог, наверное, тоже разрешается. И он делает, как рассказывал Дин. Старается, по крайней мере, и, кажется, у него получается. Запах в доме стоит на удивление приятный и сладкий. Удовлетворенный своей работой, Кастиэль садится на край кровати, рядом с Дином. Он все ещё спит, хотя обычно просыпается рано. Наверное, никогда нормально не высыпался. Кастиэль даёт ему ещё время на отдых. Вчерашний забег отнял силы у них обоих. Кастиэль не признается, конечно, но это и его эмоционально потрепало. Дин отворачивается от окна, прячась от луча солнца, и он видит его спящее лицо. Касу никогда не доводилось испытывать то, что он испытывает сейчас. Глубокая нежность и привязанность. Дин выглядит таким беззащитным и уязвимым, что у Кастиэля колет в груди, а сердце начинает биться чаще. Как он мог сорваться на нем вчера? Дин не виноват, что сбежал, он был напуган и вдали от дома, где ему было привычно. Кастиэль перевернул ему жизнь, а потом ещё и злился за это. Хорошо, что он не позволил себе лишнего. Дин и так был уверен в худшем варианте исхода, а он только сильнее напугал его. Так хорошо, что все разрешилось и даже стало лучше. Он тянется рукой к Дину, и убирает прядь волос с его лица. Нежно улыбаясь, Кастиэль ещё долго сидит рядом, так и не решаясь прервать хрупкий сон.

***

Когда Дин просыпается, то чувствует запах. Очень знакомый. Вот звезды! Так пахнет пирог! Дин поднимается на кровати и видит Кастиэля, который подкидывает в камин палки. Его сосредоточенное лицо освещает огонь, из-за чего глаза как будто светятся голубым. Словно чувствуя взгляд, Кастиэль вдруг смотрит на него, а затем опускает взгляд ниже. Дин остро осознает, что так и не надел другую рубашку. Повисает неловкое молчание, а он немедленно краснеет. — Доброе утро, – наконец улыбается Кастиэль. Дин считает, что такие улыбки должны запретить, потому что это оказалось слишком очаровательно. — Ага, — тихо отвечает он, но потом замечает, что Кастиэль делает на самом деле, — ты, что, сделал пирог? — Да, — неловко отвечает он, — я собирал ягоды здесь, в лесу и приготовил по твоим словам. Дин открывает рот, но не находит, что сказать, потому закрывает его, как рыба. — Я знаю, что людям-омегам важно получать внимание. — внезапно поясняет Кастиэль. — Вы не используете инстинкты так сильно, как омеги моего рода. Обычно это не требует много внимания. — Эм, ты хочешь сказать, что… — Нет-нет! — машет руками Кастиэль. — Я лишь имею в виду, что хочу сделать что-то, что поможет тебе успокоиться. Вчера я переступил черту, и мне очень жаль за это. Кастиэль смотрит своими щенячьими глазами, и, ну кто тут вообще устоит, Дин вздыхает. — Без проблем, правда, — говорит он, — это было оправдано. — Вовсе нет, — хмурится Кастиэль, — в нашем роду нельзя поступать так с омегами. Так не принято. Дин вдруг понимает, что совсем ничего не знает о Касе. Этот альфа построит с ним связь, а Дин так ничего о нем и не узнал. — Знаешь, я ведь совсем не знаю обычаев и правил Первых, — говорит он неловко, — наверное, там много отличий от нас? Кастиэль снова улыбается. На это раз даже как-то застенчиво, Дину становится дурно от этого. — У нас, действительно, положено забирать омегу за несколько недель до двадцатилетия из родного дома. — он морщится, вынужденно добавляя. — Хочет тот или нет. — Эти обычаи, на самом деле, — продолжает Кастиэль, — мне не особо нравятся, но инстинкты преобладают над всем остальным. Это правила. Дин опускает взгляд. — Но даже так, — снова говорит тот, — омеги моего рода имеют более важную роль, чем даже альфа. Омега — это все. Они будущее стаи. Альфы готовы на все, чтобы получить их внимание и уважение. Кастиэль замолкает, пока Дин не начинает смотреть на него. Возможно, Первые не такие уж и жуткие. По крайней мере права у них одинаковые в этом мире. — В отличие от вас, эволюционных людей, мы делаем все от природы. Не берем много, а потом и вовсе возвращаем. Это колесо, круговорот жизни. Мы рождаемся и берём то, что нужно, чтобы жить, а затем умираем, возвращая природе все, что забрали. Так жили предки, так моя стая живёт. — О, кстати, твоя стая, — вспоминает Дин, — Габриэль ведь из неё, да? Кастиэль кивает, легко улыбаясь. — Мы называем семью стаей, да. Габриэль мой старший брат. Он единственный омега в нашей семье. Вожак — это наш отец, Чарльз, — говорит он, — есть ещё два наших старших брата, они одногодки — Михаил и его семья. Они живут в нашей стае. И Люцифер. Он ушёл из стаи не так давно. Захотел создать свою. Есть ещё сестра Анна. Ну, и, — усмехается Кастиэль, — я, самый младший. Мы, на самом деле, довольно маленькая стая-семья. — Как по мне, огромная, — удивляется Дин. Его семья, которую он получил не так давно, состоит из отца и брата. И это все. А Кастиэль живёт со всеми своими братьями, сёстрами и их семьями. Это невероятно. — Но Чак, отец, — вдруг продолжает Кастиэль, — был вожаком стаи побольше нашей. В разы больше. Она называлась Большая стая. Сейчас там идут жестокие войны за главенство. Один альфа, Рафаил, недавно отвоевал бо́льшую её часть. Вернее, это отец решил покинуть стаю вместе с нами, как раз сюда, в этот лес, и отдать ему эту часть. Избежать бессмысленного кровопролития, так сказать. Мужчина вздыхает. Его плечи опускаются, и Дин думает, что ему тяжело мириться с решением его отца. — Я до сих пор не понимаю этого решения. — говорит он, будто читает мысли. — С тех пор я пытаюсь собирать других волков, ушедших из стаи после победы Рафаила. Я хочу отвоевать место отца. Ради него. Он пожертвовал и сделал для нас так много. Я должен отплатить ему за это. Кастиэль замолкает, переводя дыхание. Он говорит быстро, поэтому ему нужно отдохнуть немного, замечает Дин. А ему самому вообще трудно такое представить. Война за власть, расприи, интриги — это так похоже на фантастические книги, которые Дин читал. Кастиэль выпрямляется. — Тогда, я хотел найти омегу только после победы, — говорит он, смотря Дину в глаза, — но я учуял твой запах и планы пришлось изменить. Дин неловко отводит взгляд. — Не стоило менять все это… — Определено стоило, — просто перебивает его Кастиэль, и у Дина практически останавливается сердце. — И как же вы ищите омег? — не подумав, интересуется он. Но Кастиэль рассказывает. — Думаю, как ты понял, альфы главенствующей семьи берут омег первенцев из семей им подчинённых. Традиционно за две недели до двадцатилетия. Дин поднимает бровь, уже собираясь спросить. Но Кастиэль уже отвечает на незаданный вопрос: — С тобой я опоздал больше чем на неделю. Это лишь моя ошибка. Эти недели даются, чтобы альфа и омега смогли узнать друг друга лучше. Только после, мы вяжем своих омег традиционно под полной луной и при течках у омег. Ставим метку на шее для установления пары. Это целый обряд. Чтобы зачать наследника. Дину моментально становится неловко. Кас так спокойно говорит об этом, словно о погоде. Для него это нормально, забрать человека из дома. Для него нормально восхвалять Дина только потому что он омега. И он это делает, но и не только поэтому. Кастиэль видит в нем все: равного человека, красивую омегу и свою пару. Кастиэлю так легко полюбить Дина просто так. Просто потому что Дин есть. Он невольно думает о том, что в его привычном мире, люди относятся к омегам, как к вещи, как к чему-то должному. Люди не видят в омегах людей. Что ж, возможно, ему даже нравится быть с Касом. Дина пугает эта мысль. Ведь завтра ему исполнится двадцать, а это значит, что ещё через неделю у него начинается течка. Кастиэль ходячий инстинкт, поэтому Дину страшно за себя. Что сделает с ним альфа-волк в гоне? Он не хочет думать плохо, Кастиэль не похож на того, кто мог бы сделать ему больно. По крайней мере Дин будет надеяться на это, ведь ему начинает здесь нравиться. И, что он не признает никогда, возможно, Кастиэль тоже не так уж и плох, со своей этой очаровательной улыбкой и небесными глазами. С этими мыслями он одевается и садится с Касом за стол, пробуя, действительно, один из лучших пирогов в своей жизни. Что и говорит потом Кастиэлю, которого эта похвала забавно смущает.