Меченый

Перед носом неожиданно ставится огромная кружка пива. Сэм раньше не пил пиво. Это впервые, он пришел в какой-то захудалый бар, полный пьяных неконролируемых людей, которые только и норовят, что подраться друг с другом. И воняет здесь хуже, чем в хлеву со свиньями недалеко от пастбищ графства. Сэма передергивает, когда он вспоминает первый свой поход туда. — Ваше пиво, сэр. — говорит ему седовласый бармен, подозрительно смотря на него. — Да, спасибо, — рассеянно отвечает тот, оглядываясь, так как позади послышался резкий звук битого стекла. Сэм отпивает немного из стеклянной кружки и морщится. Вкус, конечно, у этого пойла ужасный. Горькое, ледяное и, кажется, разбавленное водой пиво абсолютно точно не может понравиться хоть кому-нибудь. — Я никогда вас не видел, — наконец говорит бармен, — впервые здесь? — Да, я, эм… — Сэм чешет затылок, — просто проходил мимо. — Извините меня, но вы не похожи на того, кто ходит по таким помойкам. Сэм не отвечает, натянуто улыбнувшись, потому что ему и отвечать нечего, это правда. Он никогда не ходил в такие грязные, нецивилизованные места сбора алкоголиков. Как он сюда вообще попал? Непонятно. А, действительно, как? Всего пару часов назад Сэм сидит в библиотеке, неотрывно читая старые легенды. За окном светит редкое зимнее солнце, от чего снег блестит и переливается всеми цветами. Брата нет уже пять дней. Сэм даже не заметил, как они прошли, сидя за книжками и объезжая с Бобби территорию графства. И уже завтра ему исполнится двадцать. У Сэма практически не осталось времени. Альфа создаст с его братом неразрывную связь, и он потеряет его навсегда. У Сэма не осталось времени. Найти Дина нужно немедленно! Сегодня Бобби и отец отправятся в самое последнее место, куда можно было бы вообще пойти — Дикий лес. Остался только он. Все графство уже обыскали, каждый дом, каждую улицу, каждую забегаловку. Сэм с ними даже был на окраине графства, возле Пшеничных полей, на мельнице. Она давно заброшена, потому и могла быть местом, где спрячут Дина, но там его не оказалось. А дальше Пшеничного поля только Дикий лес. Сэм поедет с Бобби и отцом. Не то, чтобы ему претит мысль ехать с отцом, на которого он все ещё зол, но найти брата важнее всего. Это единственная мысль в его голове всю эту неделю. Он настолько зол на отца, на альфу, похитившего Дина, что готов убить кого-нибудь. Весь его пыл бьётся у него в груди, и Сэм порой не может контролировать это. Он будто горит изнутри, напряжен, как струна на скрипке. Его словно выжигает чувство злобы, безысходности и страха за брата. — Тебе стоит отдохнуть, Сэмюэль, — говорит внезапно ведьма за его спиной. Сэм вздрагивает и разворачивается. Ровена стоит с книгой в паре метров от него. Вид у неё задумчивый, как будто она что-то нашла. Она помогает Сэму всю эту неделю, вместе читая книги и изучая легенды, поэтому Сэм научился различать её выражения лица. — Что ты нашла? — спрашивает он, щурясь. — Сэмюэль, тебе нужен отдых, — повторяет она осторожным тоном, — ты слишком взвинчен, тебе нужно успокоится. Для альфы, конечно, нормально такое поведение, но… — Ровена. — рычит Сэм, проговаривая слова. — Что. Ты. Нашла? Женщина вздыхает, плечи её опускаются, и книга в руках ложится на стол. Она смотрит ему прямо в глаза. Сэму не нравится то, как серьёзно и неспокойно она выглядит. — Тебе не понравится. — отвечает она наконец. — Подойди сюда. Ровена манит его рукой, подзывая к столу, у которого она стоит. Когда Сэм подходит, ведьма поворачивает незнакомую книгу в ветхом, бархатном, красном переплёте к нему. Язык Сэму не знаком, и он раздражённо поднимает взгляд на Ровену, сжимая челюсть. Кажется, ведьма пытается вывести его из себя. — Я не знаю этого языка. — цедит он сквозь зубы. — Я в курсе, дорогой, — отвечает она, указывая пальцем на другую страницу, где нарисованы абстрактные рисунки. Сэм щурится, всматриваясь. На первой картинке стоит силуэтный черный волк, изображённый простыми каракулями. Он стоит возле не менее начёрканного линиями человека. Красным цветом у человека на предположительном плече изображен след руки. Сэму не нравится мысль, которая мелькнула у него в голове. — Да, ты верно понял, — замечает его раздумья Ровена, — смотри дальше. Сэм снова опускает взгляд к картинкам. На следующей картинке волк кусает человека, а на третьей — стоят уже два волка, на одном из которых изображен красный след руки. О нет, если Сэм правильно понял, то… — Они сделают его волком? — спрашивает он в ужасе. — Боюсь, что так, — отвечает Ровена, — в легенде, которую ты не можешь прочитать, рассказывается о юноше первого рода, полюбившем человеческую омегу. Их души слились воедино, и у неё остался отпечаток его руки. Она стала меченой. Вся его семья рассердилась, но истинные пары, к сожалению, соединившись однажды, не разбиваются никогда. Тогда юноша просил Луну помочь ему найти выход. Он не хотел злить ее и свою семью, но слишком уж он полюбил омегу. Луна, увидев их искреннюю связь, сжалилась и дала юноше способность обращать людей в волков, велев изменить облик его возлюбленной. Он был счастлив и обратил её в себе подобную. Его семья приняла омегу в стаю, и так они стали одной семьёй. Сэм сконфужено смотрит на неё, ощущая абсурдность истории. Это фанатичная история верующих в Луну и звезды. Так невероятно странно слышать это. Он неловко чешет голову. — И, что, Дина тоже обратят в волка? — спрашивает он. — Даже если он не захочет? Ровена лишь кивает. — Но ведь, как я понял, в легенде, все по обоюдному согласию было. — Как ты и заметил, Сэмюэль, это всего лишь легенда. Кому какое дело до согласия, если есть правила. — Но это не справедливо! — отчаянно возмущается Сэм. — Пойми, — спокойно прерывает Ровена его, — современный мир никогда и не был справедлив. Особенно к омегам. Здесь у них прав так мало, что даже пальцев одной руки будет больше. Не знаю, уж, как там у Первых, но здесь точно. Они очень надолго замолкают, Сэм смотрит в книгу, на непонятные закорючки какого-то мёртвого языка. Дина не просто пометят, они сделают его подобным им всем. Они сделают из него монстра и заберут у Сэма навсегда. Винчестеру становится нехорошо от этих мыслей. Он отворачивается к окну, всматриваясь в ослепительную белизну снега, выпавшего из-за недавнего снегопада. Это, практически, слепит его так же, как и само солнце, на удивление, очень тёплое для зимы. Вскоре возвращается отец. Он переговаривался со всеми охотниками, которых нашёл. Джон собирает их для сегодняшнего похода в Дикий лес. Бобби, конечно, превосходный охотник, но его одного будет мало для похода в неизвестный лес, туда, куда никто не ходит и боится идти. Видимо, сегодня отец нашёл пару смельчаков, так как он вернулся рано. Он вешает свою шубу и проходит к сыну. Сэм коротко его приветствует, ограничиваясь кивком. — Здравствуй, Джон, — Ровена приветствует его тоже. — Нашли что-нибудь? — спрашивает он, уставившись на книгу. — Только то, что моего брата нужно найти немедленно, — резко отвечает Сэм, демонстративно отворачиваясь. — Я знаю, что ты злишься на меня, — говорит Джон, — но я хочу вернуть Дина не меньше, чем ты. Он все же мой сын. — Тогда, — злобно парирует Сэм, — чего же ты его стыдишься? Если он твой сын, почему ты лишил его отца?! Он жил здесь, как пленник без будущего, без надежды и мечты! Ты прятал его не потому что заботился, а потому что боялся, что кто-нибудь, не дай звёзды, узнает в нем омегу. Повисает тяжёлое молчаливое напряжение. Ровена неловко садится на стул возле стола и делает вид, что читает книгу. Джон хмурится, сжимая кулаки, видимо желая ударить сына за такой дерзкий и невежественный тон. Но он лишь расслабляет плечи и тяжело выдыхает. — Через пятнадцать минут я с Бобби едем в Дикий лес, — говорит он, — ты можешь присоединиться. — Чуть позже, — отвечает Сэм спокойнее, — я поеду после вас, и нагоню у леса. Джон даже не припирается, не возмущается и не спорит, он лишь кивает и идёт к выходу. Сэм так и стоит, смотря ему в след, слушая, как за окном ржут лошади и говорят люди. Видимо, прибывшие охотники. Сэм разглядывает в окно Бобби и невысокого худощавого паренька по имени Гарт. Они вместе садятся на лошадей и уезжают. — Что ж, интересная сцена, — доносится неловкий голос Ровены, — думаю, мне тоже пора. Если что-нибудь найду, я сообщу. Не дожидаясь ответа Сэма, женщина аккуратно прошла вдоль всей библиотеки. И вскоре, дверь захлопнулась и за ней. Сэм снова остался один со своими мыслями. В нем еще плескалась злоба и горечь. Ему было страшно за брата. Дин никогда не заслуживал всего того, что с ним происходит сейчас. Как он там сейчас? Наверняка напуганный и голодный, не знающий, что происходит. Возможно, альфа насильно держит его в какой-нибудь пещере, холодной и тёмной. Зима еще такая жуткая в этом году. Сэму остаётся лишь надеяться, что Дин не умрёт от холода. Вот так он садится на лошадь в расстроенных чувствах и скачет куда придётся. Ледяной ветер бьёт ему прямо в лицо, а снег словно режет щеки, но Сэму плевать, он просто скачет вперёд желая забыться. Так он видит впереди себя захудалый старый бар, от куда воняет дешевым алкоголем, развратом и ещё чем-то очень неприятным. Так садится за барную стойку и заказывает себе какое-то пиво. — Советую вам, молодой человек, — говорит бармен за стойкой, — не вливаться в эту компанию. Здесь сплошные пьяницы, вы не найдёте здесь никого разумного. Сэм снова вежливо ему улыбается. — Я понимаю, — говорит он, — но мне сейчас нужно это. Бармен качает головой. — Эй, Оскар, — звучит звонкий голос с боку от Сэма, — чего ты пристал к мальчишке? Хочет он расслабиться, не мешай! Сэм поворачивается на голос, который звучит очень даже приятно. И да, это омега. Низенький светловолосый и с самодовольной улыбкой. Он определённо старше Сэма, и старше Дина. На взгляд ему двадцать пять. Удивительно, как тот задирается и ухмылялся, учитывая, что он омега. Сэму непривычно в целом видеть омег, но это ещё более необычно. Тот залпом глотает содержимое своего стакана и подсаживается к хмурому Сэму. — Как тебя звать? — спрашивает он, улыбаясь. Сэму внезапно нравится эта улыбка. Что-то внутри него загорается, когда он смотрит на этого омегу. — Я Сэм, — отвечает он, тоже улыбаясь. — Габриэль, — мужчина протягивает руку. Кожа нежная и немного смуглая. Будто он много проводит времени на природе. Может быть работает на пастбищах или урожайных полях. — Что заставило столь юного красавца зайти в эту помойку? Сэм фыркает. Ему так отчаянно хочется с кем-нибудь поговорить, поделиться, поэтому он рассказывает: — Моего брата похитили. Пять дней назад. Габриэль выпрямляется, подсаживаясь ближе, выглядя заинтересованным. — И… как,… — спрашивает он, — как это произошло? — Все из-за дурацкого предсказания и альфы, — фыркает Сэм, кажется пиво подействовало, раз он все это рассказывает, — Ровена говорила, что его заберут перед двадцатилетием, так и случилось, завтра ему исполняется двадцать, и альфа… он привяжет его к себе. А я,… — Сэм впивается руками в голову, — я не могу его найти, и даже не представляю где. — Эй, парень, — произносит Гейб, кладя руки ему на плечи, — тише, ты слишком напряжен. Тебе нужно расслабиться. — Как я могу расслабиться, если моего брата похитил монстр?! Габриэль замирает. — Монстр? Ты же говорил это альфа. — Да, но… — И к тому же это же нормально, зачем сразу обзываться? — Ты не понимаешь! — возмущается Сэм. — Он буквально монстр! Волк! — Ну, монстр это слишком грубо, — бормочет Гейб, после минутного молчаливого замешательства, — может он хороший парень. — Он похитил моего брата из дома, — скептично тянет Сэм. — Ну, — кашляет Габриэль, — традиций никто не отменял, парень. Винчестер подозрительно щурится. — А ты что-то знаешь об этом? — Может быть, — хитро отвечает тот, — пригласишь к себе? Кто из нас альфа в конце концов? Сэм неохотно качает головой. Вообще-то он собирался на поиски Дина, ведь времени у него практически не осталось. Он не может тратить время на всякие там… развлечения. — Давай же, Сэм, тебе нужно выплеснуть напряжение, — хитро произносит Габриэль. А дальше Сэм уже не помнит, как они вдвоём выходят из бара, как Габриэль запрыгивает на его лошадь, и с ним Сэм едет к ближайшей таверне. Винчестер лишь помнит, как этот напористый омега запихнул его в комнату, которую он снял. Серьёзно, это самый дерзкий омега, которого мог видеть Сэм, не то чтобы он видел много. Винчестер пытается оттолкнуть Гейба, чтобы убедиться, что все нормально, но он не отвечает ему, более того хватает его лицо руками и целует. Сэм, немного ошарашено моргает, не успевая понять, что произошло. Но инстинкты берут вверх, и он целует в ответ. Это его первый поцелуй. Да и вообще первый раз и не только с омегой, а в целом. Его эмоции кипят, он не может понять, что чувствует. — Притормози, детка, — тихо произносит Габриэль, и Сэм чувствует во рту привкус крови. От переизбытка эмоций, Винчестер прокусил омеге губу! — О, первые звезды! — воскликнул он. — Прости меня! — Не бери в голову, — тихо шепчет Гейб, — я и не такое получал. Сэм не успевает спросить «что?», когда омега снова целует его. Они оба цепляются друг за друга. И как только Гейб валит его на не самую удобную в жизни кровать, Сэму становится странно спокойно. Границы его сознания размываются, а перед глазами какая-то пелена. Мысли перестают формулироваться, и он отдаётся своим спрятанным первобытным инстинктам. — Это вот так чувствуют себя альфы в первый раз? — тихо спрашивает вдруг Габриэль, слегка отстраняясь. — С чего ты взял, что,… — Винчестер пытается ответить странно и незнакомо уязвленный, но охрипший голос вдруг не поддаётся. — Да, брось Сэм, — шепчет омега ему на ухо, — от тебя девственностью за версту пахнет. Сэм обиженно поджимает губы в ответ. Это необъяснимо задевает его, будто Габриэль смеётся над ним, всего лишь сказав правду. Наверное, поэтому все тело так горит, а кровь в венах бурлит, разливая горячее тепло. Это становится неконтролируемым чувством, и он вкладывает все это в одно слово: — Габриэль… Мужчина смотрит на него, абсолютно точно понимая вложенный смысл. — Давай, детка, — омега проводит рукой по его рубашке, задевая пуговицы, — покажи мне альфу. Сэм шагает ближе и, приподняв Гейба за бедра, опрокидывает и его на кровать, сам усаживаясь между ног. Он больше не может думать ни о чем, весь процесс занимает его мысли. Мир больше не существует, есть только его животное желание и омега. Сэм не знает как это делать, поэтому позволяет инстинктам вести его, переходя сразу к действию. Уходит всего секунда, чтобы грубо сдернуть с омеги штаны. Инициативность Сэма, кажется весьма приятна Гейбу. Он раздвигает ноги, и Винчестер слышит едва ли человеческий собственный рык. Сэм опускается к обнажённой коже, целуя каждый её миллиметр, а руками стягивая поношенную рубаху омеги. Тот время не теряет, и тоже помогает ему раздеться. В конце концов, они оба обнажены и наслаждаются видом друг друга. Сэм ожидал увидеть стройного и худощавого омегу, но Гейб, он был прекрасен. Его тело подтянуто, видны мышцы, но не много. Он сильный, это точно, поэтому ему снова удаётся опрокинуть Сэма на кровать. И теперь уже омега тут ведет. — Сегодня, все тебе, Сэм, — говорит он только. Винчестер неожиданно охает, потому что Габриэль резким и грубым движением раздвигает его ноги, тормозит всего лишь секунду, оценивая размеры и берет в рот его член. «Ого!» думает Сэм, пока ещё может, задыхаясь от слишком яркого ощущения «это определённо, очень приятно!» Где-то отдалённо он понимает, что впервые кто-то прикасается к нему там. Габриэль ухмыляется, как может позволить себе, обхватив его член ртом и начинает и поднимать опускать голову, издавая какие-то слишком похабные хлюпающие звуки. Причём делает он это так, что нос его упирается в пах. Сэм мог бы и покраснеть, если бы можно было больше. Это одновременно и приятно, и смущающе неловко. Он стонет в голос, забывая о хлипких стенах дешёвой таверны. Габриэль замирает, полностью обхватив член губами, останавливаясь на мучительные секунды, пока язык обвивается вокруг головки, словно змея. Сэм определённо больше не может, он словно взрывается изнутри. Будто закипает, как вода на огне. Он даже едва слышит свои собственные стоны. Теперь он может думать и произнести только «О, звезды, ОХ!». Он откидывает голову на подушку, может быть, хватая омегу за волосы, но не дергая. Рот Габриэля слишком горячий, а язык — влажный и нежным. Сэм чувствует, как его член неконтролируемо дёргается глубоко в горле омеги. Гейб, заметивший это, вдруг делает какое-то странное движение, похожее на глотание, и Сэм дёргается, больно сжимая пальцы на его голове. Габриэль почти стонет, отправляя вибрацию от этого прямо по всему члену. Сэму кажется, что дольше он не выдержит, какое-то незнакомое чувство похожее на волну, скоро точно накроет его и убьёт. Габриэль успокаивающе гладит его рукой по бедру, начиная активнее работать языком. Сэм пытается не издавать звуков, но довольное и громкое «НГХ!» все-таки срывается с его губ, пока Гейб сосет и обвивает его член, будто специально неспешно двигая головой вверх и вниз. — Гейб, — шепчет Сэм, поглаживая мягкие светлые волосы. А тот весело смотрит прямо на него этими серовато-зелеными или голубыми глазами, словно дразня его. На его лице играет смешливая улыбка, когда он медленно поднимает голову и выпускает член изо рта, облизывая его языком. — Давай, сделай это, как тебе хочется. И эти тихие слова звучат настолько возбуждающим, что Винчестер не сдерживается и с рыком, хватая руками лицо омеги, дёргается в его приятный рот, погружаясь в горячее горло. Габриэль даже не давится, все еще ухмыляясь, а его язык покорно скользит и перемещается по всей длине. И это слишком. — Гейб, я, … ах,… что-то происходит… Габриэль смотрит на него, хмыкает, а вибрация снова разносится по члену Сэма. Он рычит, чувствуя, как его бедра неконтролируемо дергаются вверх. Звезды, ещё, нужно ещё! Сэм словно завис на обрыве и вот-вот упадёт. Он не может это контролировать, что-то неизбежно накрывает его! Габриэль едва успевает приготовиться, потому что это все-таки сталкивает Винчестера за грань, и он содрогается всем телом. — Мммм! — мычит он, сжимая руками волосы Гейба, не позволяя отстраниться, пока его сковывает сильнейшей спазм. В глазах сверкают белые вспышки и звезды. Быстрые и мощные заряды жидкости вырываются из его собственного члена прямо в горло Геба. На долгие мгновения Сэма трясёт, он забывает вообще все на свете, плавая где-то в облаках. Видимо, это то, что называют оргазмом. Наконец, все постепенно утихает и Сэм может расслабиться, поспешно отпуская волосы Гейба из своих пальцев. — Ох, прости, я не хотел… — Ну нет, это было слишком здорово, чтобы извинятся, малыш, — отвечает тот, выпуская член Сэма изо рта. Он поднимается к его лицу и они медленно целуются, Винчестер чувствует солёный и странный вкус. Это ведь сперма, да? Его собственная. Сэм краснеет, и теперь все произошедшее становится слишком неловким. Что он только что сделал? В какое животное превратился? — Эй, успокойся, — говорит ему Габриэль, хватая ладонями его лицо, — ничего ведь плохого не произошло, правда? Тебе ведь понравилось? — Как такое может не понравиться? — бубнит Сэм. — У вас альф всегда так в первый раз, — буднично произносит Гейб, пожимая плечами. Это даже не вопрос, это факт, которым с ним делиться омега. Сэм, наверное, выглядит растеряно, потому что Габриэль поясняет: — Это нормально: потеря контроля, животные инстинкты, расплывчатые мысли, все дела. Особенно, для молодых альф. Первый оргазм он всегда такой. Винчестер неконтролируемо краснеет, потому что, ну серьёзно, почему этот омега так спокойно говорит об этом? Это ведь неловко. Сэм буквально забыл все на свете, пока Габриэль… Ох, звезды, какое же он животное. — Это связано с вашей биологией. Все эти гормоны копятся в организме так как не находят выхода. А когда у альфы случается первый сексуальный опыт, то его практически невозможно контролировать, потому что все гормоны альфы наконец выходят. — Хочешь сказать, — неловко уточняет Сэм, — это нормально, становиться таким…? — Абсолютно, — весело отвечает Габриэль, — поэтому я не предложил тебе полное меню. Если ты понимаешь, о чем я, — он весело дергает бровями, — ведь мне не хочется потом ходить с больной задницей несколько дней. Сэм густо заливается краской, неудачно пытаясь не думать об этом, не представлять. К тому же, у него есть работа, не до этого всего! Винчестер наконец вспоминает про брата. Как он вообще мог забыть о таком. Хорошо, он выпустил пар, ему действительно стало намного лучше. Но нужно вставать и уходить, вот сейчас. Но тело от чего-то не слушается, ноги поднимают его с кровати, а голова словно приклеилась к подушке. Звезды, нужно хотя бы одеться! — У тебя невероятное тело, детка, — как будто читая мысли, говорит Гейб, бесстыдно осматривая его, — верховая езда? Охота? — И то, и другое, — отвечает Сэм, пытаясь найти взглядом чем прикрыться. — Не смущайся, я видел уже достаточно, — хихикает Габриэль, который в отличии от него успел наполовину одеться. Следует тишина, и омега сидит словно размышляя о чем-то. Сэм уже собирается спросить о том, что он знает о Первых, но у того вдруг меняется выражение лица. — Ты достаточно высокий, но выглядишь ты молодо и… — запинается он, — звезды, сколько тебе лет? — Шестнадцать, — спокойно отвечает Сэм. У Габриэля округляются глаза, он шокировано смотрит на него. — О, великая Луна! — восклицает он, подскакивая на кровати. — Тебе всего шестнадцать? Это же был твой первый раз, как я не подумал? — А что в этом такого? Разве это плохо? — О, нет, просто это, знаешь, — машет рукой Гейб, — неожиданно. И ещё тише добавляет: «таких молодых у меня ещё не было.» Кажется, что теперь и омеге стало неловко. Да, Сэм еще молод и очень неопытен, но знает некоторых ребят-альф, которые уже пробовали секс с бетами или омегами. Кое-кто из них даже друг с другом, но Винчестер не лез в это. Разве не все равно, кто с кем спит? Мир вокруг этого не вертится. Вот теперь и Сэм может хвастать, что у него был опыт, да и не с кем-нибудь, а с омегой. Невероятным омегой. Теперь уже, когда его отпустило от первого в жизни оргазма, он может заметить плавные черты лица Габриэля, его светлые волосы, которые выглядят потрепано из-за самого Сэма и те самые красивые глаза, переливающиеся сразу тремя цветами: и голубым, и серым, и немного зеленым. Необычный цвет для омеги. Да, если принюхаться, то и запах необычный. Габриэль пахнет чем-то сладким, возможно, какими-то луговыми или лесными цветами, ещё тёплым весенним ветром и чистой водой ручья. Сложно объяснить. — Нравится? — спрашивает Гейб, ловя его с поличным. — Я родился не здесь, поэтому так пахну. — Мне нравится! — вдруг выпаливает Сэм, не успевая даже подумать. Габриэль смеётся, но это не насмешка, и странное тепло разливается внутри Сэма от этого звука. Наконец мысли снова возвращаются в изначальное русло. — Точно, — говорит он, — мой брат! Мне нужно найти его! — Эй, тише, — поднимая руки, произносит Габриэль, — я помню. Расскажи, что ты уже знаешь. Есть идеи, где он? — Я уже многое прочитал о Первых, но это не помогло мне даже приблизиться к поиску. Мой отец… — Сэм запинается, он все еще злится на него, — он обыскал уже практически все графство — Дина нет нигде. Винчестер замолкает, понимая, что только что произнес имя брата, хотя должен был держать это в секрете. — Дин, да? — произносит Гейб, словно с какой-то горечью. Сэм не понимает, поэтому и не интересуется почему. — Знаешь, — после минутной тишины начинает омега, — Первые на самом деле куда лучше, чем то, во что превратились их потомки. Сэм фыркает. — Уверен? Я до сих пор не могу простить себя, что не уследил за ним. Я обещал! Но его все равно похитили, а я не помог, не успел! Какой же я альфа тогда? — Сэм, не будь так строг к себе, ты ещё ребёнок. — Да ну? — спрашивает Винчестер, двусмысленно осматривая полуобнаженного Гейба и полностью голого себя. Омега закатывает глаза, отмахиваясь. — Я скучаю по нему, — снова продолжает Сэм, — он только недавно стал моим братом официально, и я отказываюсь думать, что больше не увижу его. Габриэль вздыхает. Признаться, он не сразу понимает, что речь о похищенном брате была о том самом Дине, который сейчас с Кастиэлем. Да и то, что этому большому ребёнку всего шестнадцать, а он с ним тут такое вытворял. Кастиэль бы убил бы за такое. Габриэль и хочет, и одновременно не хочет рассказать, что Дин относительно в порядке и где он живёт, но Сэм выглядит слишком отчаянным и печальным. — Мой отец, — начинает Габриэль, пытаясь не выдать свою семью, — он… э, изучает, да! Изучает Первых. — Правда? — поворачивается к нему Сэм, а в зеленоватых глазах вселенская надежда. — Да, и… — запинается Гейб, — он говорил, что они на самом деле не такие животные, как все думают. — Они похитили Дина. — Многие из людских альф делают тоже самое. Эти инстинкты всегда были и есть, род здесь не причём. Сэм стушевался и вовсе сдулся, видимо возразить ему нечем. — Конечно, отличия есть, — добавляет Габриэль, — у Первых, к примеру, принято уважать омег, ставить их наравне с альфами и чтить. В отличие от людского общества, где быть омегой — позор для семьи. — Здесь мне сказать нечего, — глухо отвечает Сэм, уставившись на свои руки, — это действительно так, Дину, как омеге было тяжело, а как бастарду — ещё хуже. Я этого не понимал и не замечал, ведь я — альфа. Мы братья, но наша жизнь так отличается. — Знаешь, у Первых тоже все не так гладко и хорошо, как кажется, — вдруг признается Габриэль, — наш… их иерархия на самом деле очень жёсткая. У них вся жизнь состоит из правил. Их свобода — лишь иллюзия. — Ну, у всего есть минусы, — хмыкает Сэм. Габриэлю кажется, что этот парень на самом деле умнее своих лет. Интересно, это потому что он сын графа? — Что альфа сделает с Дином? — спрашивает Сэм, видимо наконец решаясь на этот вопрос. — Я имею в виду, я уже знаю, что половина уже сделана. И понимаю, что будет, но ты, вроде, знаешь больше, — он чешет затылок, стараясь не выдать своей нерешительности, — я хотел бы услышать это от тебя. Габриэль медленно качает головой, вздыхая. Ему так не хочется случайно выдать себя и семью, но ничего ведь не случится, если они немного поболтают, правда? — Хорошо, — хлопает он ладонями по коленям, — могу рассказать, как это происходит от лица омеги. Сэм, поднимая голову, смотрит на него этими своими голубыми глазами, будто грустный щенок. В них все ещё теплится надежда найти брата, и что Габриэль сможет помочь ему в этом. А у него самого сердце рвётся от этой картины. — Ты уже знаешь, что для начала, альфа забирает омегу? Тот коротко кивает, тревожа длинные волосы, лежавшие на плечах. — Да, но не к себе домой, и не в стаю, — продолжает Гейб, — перед тем, как забрать своего избранника, альфа находит место, дом или ещё что, где проведёт эти две недели только со своим омегой. Что-то вроде логова у пары волков. Габриэль незаметно даёт ему подсказки, по типу: «ищи в лесу дурень.» Но Сэм видимо слишком переживает, чтобы это распознать. — И для чего? — в его голосе звучит паника. — Не переживай, ничего такого, — успокаивает Гейб, — эти две недели должны послужить их сближению. Иногда это помогает, иногда — не очень. Вот о чем я и говорил — все не так хорошо, как кажется. Выбранного омегу все равно повяжут, хочет он или нет. Подружится ли он с альфой, это не имеет значения. Сразу, как начнётся течка, альфа сделает свое дело и поставит метку. Как-то вот так. Габриэль говорил это с такой горечью, что и сам удивился. Это действительно правда. Равенство омег у Первых на самом деле не такое уж и равенство. Он понимает в каком-то роде Дина, сбежавшего пару дней назад. Никому не нравится насильно быть там, где не хочется. В том лесу Дин был так перепуган, что Габриэль не знал куда деться от запаха его страха и паники. Дин, наверное, даже предпочёл бы умереть в лесу, лишь бы не возвращаться к Кастиэлю. И Гейб понимает это. Он бы предпочёл тоже. Но ему же повезло больше, их семья живёт без других стай и никто однажды его не похитит, чтобы связать в пару. Хотя он сам бы и не позволил этого сделать. В отличии от людей-омег, Габриэль имел права постоять за себя, он силен и может справиться даже с альфой. Все в его семье такие, ему нужно было быть сильным, чтобы защищать их так же, как и они его. — Ещё, я знаю, что его должны обратить перед этим всем, — вдруг тихо добавляет Сэм. Габриэль прикрывает глаза, он надеялся, что парень этого не знал. — Да, это так, и, насколько мне известно, — неохотно добавляет он, — это должно произойти именно завтра, когда твоему брату исполнится двадцать. — Я должен его найти, Гейб! — отчаянно горячо говорит Сэм. — Не представляю как ему страшно, что он там совсем один. — Ну, — хмыкает Габриэль, — не думаю, что все так плохо. — Я просто надеюсь, что его не держат в холодной пещере зимой, — вздыхает тот в ответ. — Ты что думаешь, мы действительно такие изверги? — «Мы»?