Меченый

Дом пропах жутким запахом страха вперемешку со злобой и ненавистью. Кастиэль так сожалеет, ему так стыдно. В голове все бьется и метается, приводя все в хаос. А что он мог поделать? Так было нужно. Да, он сделал совершено глупый и не обдуманный шаг. Но в тот момент Кастиэль чувствовал необоснованную злость. Дин никак не мог перестать говорить о брате, о семье, и возможно альфа внутри него слегка (очень даже не слегка) приревновал, и это не позволило ему думать здраво. Этот молниеносный порыв толкнул его на самое разрушительное действие. Все эти эмоции и мысли в новинку, но от этого не больнее. Он так боится, смотря на Дина, потерявшего сознание от его укуса. Кому он там рассказывал, что не причинит вреда, не сделает ничего против? Он привязал Дина к себе, хотя обещал ему, что не сделает. Укус был не только меткой, Кастиэль обратил его. Кастиэль должен был сделать это все равно, но уж точно не так. Не когда их связь надорвалась, не тогда, когда Дин возненавидел его. И не потому что Кастиэлю больно от этих слов, а потому что это опасно для самого Дина. По старым повериям, человека-омегу нужно было обратить. Это Кастиэль и сделал только что. Но если связь между ними нестабильна, это может убить Дина, он попросту не переживет изменений в теле. Где-то вдалеке раздается резкий пронзительный вой. Это клич — Кастиэля зовут его братья и сестра. Он различает голоса Габриэля и Михаила. Точно. Ему нельзя задерживаться, погружаясь в сожаление. Там его семья борется с врагом. Но бросать Дина одного тоже не разумно. Укус может подействовать, а может и нет, хотя последствия будут в любом случае. И не самые лучшие. Кастиэлю кажется, что на него падает лавина, со всех сторон. Его разрывает во все стороны, но в то же время придавливает к земле так сильно, что не возможно дышать. Из-за этого он не может сделать вообще ничего. Часть его стайного рефлекса кричит ему бежать к семье, но что-то новое, засевшее глубоко в груди молит его остаться. Кастиэль знает, что не может остаться. С тяжёлым сердцем и мыслями, он обращается в волка и бежит к семье. Хотя, скорее сбегает. По сторонам мелькают деревья и кусты. Сплошной, дикий и неприступный лес. Из-за того, что зимой ночь наступает рано, плохо видно дальше носа. У Кастиэля, конечно, есть его острое зрение, но даже для него тяжело двигаться быстро. Ледяные от ночного мороза и снега ветки хлещут Кастиэля по лапам и длинной морде. Но он лишь слышит зов братьев и стук своего сердца, не обращая внимания на боль. Лапы оседают в огромных сугробах, словно их специально затягивает кто-то, хотя Кастиэль бежит очень быстро. Он совершил столько поворотов и маневров, что уже не уверен откуда изначально начал путь. Здесь людям без обоняния, слуха и острых глаз так легко заблудиться и погибнуть. И даже если Дин не умрет, справившись с укусом, он все равно не знает эти леса так хорошо. Он тоже может заблудиться, или того хуже, натворить что-нибудь не очень хорошее, и никого не будет рядом. «Надеюсь, что Дин достаточно силен, чтобы стать волком Первых.» говорит себе Кастиэль, пытаясь отвлечься от плохого. Так же он надеется, что тот не очнется до его возвращения. Или иначе, их всех будут ждать неприятности, а Кастиэля в первую очередь, ведь омега принадлежит ему. Все эти мысли отвлекает лязг чего-то железного, выстрелы и протяжное рычание. Но это не зов. Это был рык смешанный со скулежем. Кастиэль понимает — кому-то больно. Он ускоряется, а дыхание сбивается. Лапы гудят от напряжения, пробираясь через сугробы. Пару раз он падает разбивая морду о камни, спрятавшиеся под снегом. Его тяжелое дыхание сбивается, скорее всего, оповещая всю округу о его приближении. В нос бьет отвратительно металлический запах крови, и Кастиэль торопливо перепрыгивает покрытый льдом куст, с хрустом ломая тонкие ветки. Картина представшая перед ним ужасающая, заставившая его замереть, как вкопанному. Всего в паре метрах от него возвышается мужчина. Это граф Джон Винчестер. Его руки сжимают горло сестре Кастиэля — Анне! Мужчина так безумен от ненависти и злости, что не замечает самого Кастиэля. Зато, Анна замечает, косясь в его сторону желто-зеленым глазом. — Где мой сын?! — голосит граф, сжимая бедную сестру еще сильнее. Ее волчье тело дергается в попытках освободиться, она скрипит в подобии зова о помощи. Но Джон все сжимает ее яркую шерсть, едва не вырывая с корнями. Он пытается сломать ей шею, наконец понимает Кастиэль в одно жуткое мгновение. Граф оттягивает длинную тонкую морду Анны, уязвляя шею — самое слабое место волка — и подставляя к ней нож. Сестра в отчаянии смотрит на него. Ее лапы дергаются в воздухе, лишаясь земной опоры. «Кастиэль! Помоги мне!» кричит она так громко, как позволяет положение. Выходит только тихий шепот. Тем не менее, от этой громогласной мольбы мышцы Кастиэля наконец начинают работать, и он пускается к ней на помощь. Ему помогает лишь то, что граф слишком зол, чтоб его заметить. Выставляя лапы вперед, Кастиэль прыгает именно в тот момент, когда Джон поворачивается в его сторону. Он не успевает среагировать, поэтому сильными лапами Кастиэль отталкивает графа от Анны. Сестра тяжело валится на землю, наполовину пропадая в снегу и раскидывая его в стороны своим весом. Джон падает с ног, земля под его ногами неровная, накрененная, поэтому падает он кубарем с маленького холма и головой ударяется об сосну. Конечно, это его не убивает и даже не ранит. Он нечеловечески рычит, хватаясь за затылок, и его яростные глаза находят Кастиэля. Какие-то секунды они созерцают друг друга, и он не уверен, что ненависть идет только от графа. Возможно, она взаимна. За спиной кряхтит Анна, и Кастиэль отвлекается, подбегая к ней. Сейчас она важнее, чем его предвзятое желание убить Винчестера. Сестра поднимается на нетвердых ногах, дрожащих от перенапряжения. Кастиэль поддерживает ее, опирая на свой бок. «Ты в порядке?» спрашивает он, обнюхивая ее. Запах крови и страха напрягают его, но Анна качает головой. Она всегда старется выглядеть сильнее, чем есть на самом деле. «Я в норме. Не беспокойся.» Кастиэль облизывает ее морду, и она делает тоже. Этот маленький жест поддержки, и желание утолить боль товарища, все, что он может сделать для нее. Помогая сестре удерживаться на лапах, они вместе поспешно удаляются с открытого места и находят более безопасное. Теперь когда неизбежная опасность миновала, Кастиэль начинает соображать. Где остальные, почему Анна одна? Почему они вообще напали в лоб? Это же профессиональные охотники, вооруженные до зубов, отец должен был знать, что их стае не справиться с такими, и уж точно не с такой стратегией. Вдруг Анна принюхивается, его глаза сужаются, а потом округляются, когда она смотрит на Кастиэля. Он уже собирается спросить, что случилось, но сестра опережает его: «У тебя появился омега?» Спрашивает таким тоном, будто упрекает Кастиэля во всех грехах мира, причем так, словно он их и сотворил. Он фыркает, насупившись. «А что в этом такого?» «Ну знаешь, » — рычит Анна, — «мог бы и рассказать. Извини меня, но уже вся стая уверена, что ты никогда не найдешь себе пару.» «Я и не собирался, оно...». — Кастиэль смущено замолкает, — «оно само, Луна даровала мне его.» Анна вытягивает уши, а ее глаза расширяются еще больше. Она криво подпрыгивает на все сто восемьдесят градусов, виляя хвостом похлеще дворняги, как будто мгновенно забывает о ранах. Но вот волчица стискивает зубы и кривится, облизнув царапину. «То есть, он? Твой истинный, да? О Луна, Кастиэль пометил истинную омегу! И как его имя? «Анна.» — обрывает ее Кастиэль, очевидно смущенный еще больше этой реакцией. — «Сейчас это не главное. Наша семья в опасности, и он в том числе» Сестра наконец замолкает, немного пристыженно, но не настолько, чтобы не выдавливать что-то на подобии хитрой ухмылки. Кастиэль вздыхает. «Где все, где отец?» спрашивает он, меняя неловкую тему. «Мне нужно поговорить с ним.» «Охотников несколько, » отвечает она, отстраняясь от брата «отец велел разделиться. Он был уверен, что мы застанем их врасплох» Она садится на снег, начиная прилизывать вставшую дыбом шерсть. Ее глаза бегают туда сюда на случай, если Джон найдет и нападет на них снова. В ее глазах так и плавают вопросы о таинственном омеге. Когда все закончится, Анна не отлипнет от него с этими вопросами. О будущем задумываться как-то совсем не хочется, учитывая все произошедшее. Кастиэль оглядывается, отгоняя беспокойство. Графа все еще нигде не видно, удар головой, очевидно, вывел его из игры, но ненадолго. Он скоро очухается. А они все еще не так далеко ушли. «Идем, нам нужно уходить» говорит Анна, вставая на еще немного дрожащих ногах. Кастиэль снова помогает ей, и она благодарно опирается на его сильное тело. Так они вдвоем ковыляют глубже в лес. Вокруг потемнело еще сильнее, так как небо заволокло облаками, скрывшими луну, грозясь покрыть всю округу новым слоем снега. У Кастиэля возникает нехорошее предчувствие. Неужели, Чак вот так просто пустил Анну одну, да еще и на Винчестера? А если все стало так плохо, почему тогда не велел он отступать? Сейчас это единственный вариант: бежать и спрятаться в чаще леса. Отец должен это понимать, по крайне мере, Кастиэль на это надеется. Тем временем Анна хромая ведёт его к стае. Давать клич сейчас нельзя, пусть это и было бы быстрее, но охотники близко, они тоже услышат. Вой их лишь выдаст им. Единственное оружие в поисках - нюх. Кастиэль пригнул голову ближе к земле, вынюхивая самый знакомый запах. Это Габриэль. Уж его сочетание луга и маковых цветов точно ни с кем не спутать. Начавшийся снегопад заметно замедляет и так неторопливо идущих волков. Ветер то и дело сбивает со следа. Чувство тревоги все сильнее проникает Кастиэлю под кожу, будто как холод сковывает его и не даёт идти. Анна уже пришла в себя и теперь идёт немного поодаль от него, то и дело дергая ушами и головой. Её шумные вдохи — единственное, что не помогает Кастиэлю не потеряться в беспокойстве. «Наконец-то ты здесь!» — раздается вдруг голос позади них. Анна резко разворачивается с грозным рыком, но Кастиэль уже знает кто это. «Здравствуй, Габриэль, » — спокойно произносит он, и видит светлую взлохмаченную морду. Габриэль запыхался, будто очень долго бежал. Тяжелое дыхание выравнивается, и он обращается в человека. Кастиэль и Анна делают тоже самое. — Что-то случилось? — холодно спрашивает сестра. — Отец велел найти вас, — пожимает плечами Гейб, смотря на Каса — он собирает всех вместе. Не знаю о чем он думает. — Тебе тоже так кажется? — удивляется Кастиэль. — Что именно? — хмурится брат. — Что отец поступает опрометчиво. Глупо было выступать против охотников, о которых мы ничего не знаем. Мы здесь не так давно, и Чак это прекрасно знает. Анна молчит. Габриэль хмурится, качая головой. Он очевидно согласен, но вслух не может высказать недовольство. И Кастиэль знает почему, Габриэль — омега, единственный в их стае. К сожалению, он не имеет права выступать против отца, так как обязан быть благодарным, просто за то, что Чак не прогнал или не отдал его альфе другой стаи. А знает Кастиэль все это, потому что единственный близок со своим братом. Они доверяют друг другу, и Габриэль часто рассказывает ему то, чего нельзя сказать при всех. Поэтому они понимающе переглядываются. Анна раздраженно фыркает. Она недолюбливает Габриэля, как и большая часть стаи. Она холодна с ним, но не враждебна, если сравнивать с тем же недавно ушедшим Люцифером. Анна проходит мимо него, будто демонстрирует, что она выше. — Где отец? Габриэль хмурится, не нужно быть волком, чтобы почувствовать его раздражение. Его плечи напрягаются, и он шумно втягивает воздух, а кулаки невольно сжимаются. Кастиэль спешит остановить разгорающуюся ссору, как и многие другие. Он подходит к брату, аккуратно кладя руку ему на плечо. Это простой и обычный жест, но он всегда срабатывал с Габриэлем. Тот благодарно кивает и выдыхает чуть менее раздраженно. — Идем, — говорит он, обращаясь к брату, — Чак ждет. Кастиэль соглашается, направляясь за Габриэлем. Анне просто приходится последовать его примеру. Идут они не долго через замерзшую реку, тем самым заметая следы. Скользко, конечно, но лучше чем охотники точно. Пока они шли Габриэль не мог не поинтересоваться и не сунуть свой любопытный нос не в свое дело. — Как там Дино? Как ты заставил сидеть его дома? — тихо спрашивает он. — Я не заставлял его. — Тогда, как же он согласился? Насколько я знаю, его семью мы сейчас собирались атаковать. — Габриэль, — шикает Кастиэль, — я не обязан тебе рассказывать. — Да ты буквально горишь тем, чтобы это сделать, — шикает в ответ брат, — случилось либо что-то хорошее, — он играет бровями, — либо что-то плохое. Кастиэль хмуро молчит, желая закончить диалог. — И судя по твоему лицу, — продолжает ни в чем не бывало Гейб, — это что-то плохое. Что ты ему сделал? — Почему в твоем голосе звучит обвинение? — спрашивает Кастиэль возмущенно. — С чего ты взял, братишка? — забавно фыркает Габриэль. Он лишь закатывает глаза, фыркая, но брат, видимо, отставать не собирался. Он становится серьезным и обеспокоенным, когда Кастиэль не отвечает. — Что ты сделал? — спрашивает тот. — Я… — Кастиэль нерешительно вздыхает, — я немного разозлился, я погорячился… — Что ты сделал? — повторил Габриэль. — Я, кажется, обратил его. Повисает молчание, и Кастиэль заслужено принимает молчаливую злость брата. Потому что, да, насколько бы зол не был, он не имел права делать что-то подобное. Габриэль злится не только потому что омега и понимает Дина, но и потому что Кастиэль просто подверг опасности и всю семью, и свою пару, просто из-за того, что разозлился. Габриэль больше ничего не говорит до конца пути, а Кастиэль захлебывается в своем жалком стыде. Анна идет впереди, не желая находиться рядом с Габриэлем. Так и идут к чаще, сквозь жуткий и неприятный снегопад, но благодаря огромному количеству хвойных деревьев, снег не мешает им идти быстро. Чаща сама по себе совершенно обычная. Не тот лес, где привык бегать Кастиэль, но в то же время такой же. Это сложно объяснить. Наконец, в небольшой пещерке, закрытой растущими вокруг деревьями, появляется Чак. Невысокий кудрявый мужчина, хмуро осматривающий окрестности. Анна ускоряется, Габриэль и он делают тоже. — Отец, — зовет Кастиэль мужчину, когда подходит совсем близко. Выдохнув, Чак расслабляется, увидев всех троих своих детей. — Слава Звездам, вы не пострадали, — говорит он, указывая рукой на пещеру. Кастиэль пропускает сестру и брата, оставаясь с отцом возле входа. — Мне нужно с тобой поговорить, — начинает он. — Знаю, — загадочно отвечает тот, — давай поговорим все вместе. Нужно обсудить план. Не дожидаясь ответа, Чак заходит в пещеру. Кастиэль знает, там вся стая, и ему придется рассказать всем, что нашел омегу, истинного омегу, и что по этой причине охотники пришли в лес. Он не хочет подвергать опасности Дина, потому что придется говорить, его омега — человек. Тем не менее он идет за отцом. Как он и думал, вся стая здесь, кроме Михаила и его пары. Но к ним присоединились старые знакомые с Большой стаи, которые покинули ее после ухода Чака: Бальтазар и Бенжамин. И это странно, Михаил никогда бы не бросил стаю в беде. Почему же его нет? Почему у Кастиэля возникает ощущение, что они все в ловушке, даже находясь здесь? Что-то происходит, просто он еще не понимает, что. Чак выглядит нервозно и дергано. — Так и что мы будем делать? — спрашивает Анна, не замечая этого. — Для начала, — отвечает Чак, — понять бы, как они нашли нас, и почему вообще искали. Габриэль поворачивает голову к Кастиэлю, стараясь сделать это незаметно, но Чак и без него обращается к сыну. — Ты хотел поговорить. Чую у тебя есть, что сказать. Кастиэль не совсем уверен, говорит ли отец, что почуял буквально или же просто так выразился. Но все остальные тоже принюхались. — О, неужто Касси нашел себе омегу? — высказывает Бальтазар. Высокий голубоглазый мужчина с большими амбициями. Ему было довольно тяжело уживаться в Большой стае из-за своего характера, но Чак любил это в нем, поэтому они до сих пор дружны. И он называет Кастиэля точно так же, как и Габриэль. Порой это раздражает. А у Бенжамина, темнокожего, слегка женственного альфы, Кастиэль обучался будучи молодым. Он и еще пара других волков образовали микростаю, возглавляемую Бенжамином. Это было абсолютно нормально. Во многих стаях взрослеющих волков объединяли в группы, приставляя к ним опытного и мудрого. Уходя из стаи Бенжамин забрал несколько молодых с собой, его последнюю группу, которую он воспитывал. — Кастиэль, ты расцвел, — говорит этот самый Бенжамин. Кастиэль бы и хотел смутиться, но чувство беспокойства сжимает и скручивает все внутри так, что и не до этого. Он криво и коротко улыбается. Ведь уже понятно, что придется рассказать все, абсолютно все. Габриэль сочувственно смотрит на него, призывая к терпению. И он прав, Кастиэлю нельзя снова горячиться. — Да, я нашел омегу, — осторожно начинает он, Бальтазар присвистывает, ухмыляясь, — но все не так легко, как кажется. Многие знают, что я не хотел заводить семью по некоторым причинам. — тут даже Бенжамин качает головой, соглашаясь, — поэтому, этот омега не был моим выбором… Кастиэль замолкает, понимая, что выразился несколько грубо, и не так, как хотел, будто Дин для него обуза. Это вовсе не так. — Он пытается сказать, — вмешивается Анна, — что он нашел истинного, посланного Луной и прочее… — Что за невежественный тон по отношению к предкам, Анна? — грубо обрывает ее Чак. — Прости, отец. — Продолжай, Кастиэль. Кастиэль нервно сглатывает. — Как и сказала Анна, этот омега был послан Луной. Совсем недавно я забрал его из родного дома. Чак одобрительно кивает, а все остальные улыбаются. — Я думал, ты уже никогда не найдешь семью, сынок, — говорит Бенжамин, потрепав Кастиэля по плечу. — Да что уж, все так думали, — смеется Габриэль вместе с Бальтазаром. Кастиэль закатывает глаза, раздраженный их вечными шутками. — Но, если все так хорошо, — начинает Чак, прищурившись, — тогда почему ты хотел поговорить со мной? Габриэль замолкает, уставившись на брата. Он то знает в чем проблема. Он знает, что сейчас будет, поэтому невзначай отходит за Бальтазара и садится на дальний камень. Отец, следивший за этим, хмурится еще сильнее, и атмосфера вокруг начинает тяжелеть. — Что происходит? — спрашивает он огрубевшим голосом. — Отец, — осторожно произносит Кастиэль, — прошу, выслушай спокойно. Да, я нашел омегу, я сделал так, как велели правила. Я следовал им. — Ты хочешь обвинить предков? — резко обрывает Чак, подойдя к нему. — Вовсе нет, я…- Кастиэль замолкает. Сейчас или никогда. — Он, его зовут Дин. И он… эм, он был человеком. Повисает едва ли не мертвая тишина. Отец стоит рядом, и Кастиэль слышит его тяжелое дыхание, которое перетекает в злость. Габриэль опускает голову, у Анны широко раскрываются глаза. Бальтазар и Бенжамин замирают, как вкопанные. У всех у них в один момент появляется понимание сказанного. — Ты что, — тихо спрашивает Чак, — обратил его? — Да. — покорно сознается Кастиэль. — Ты, нашел омегу, — с каждым словом тон отца становится громче, — мало того, что он человек! Так ты еще его и обратил! Кто дал тебе право это делать? — Отец, по правилам… — Да плевать на правила! — кричит Чак, от чего все молчаливо ахают. — Ты отдал такую силу бестолковому омеге! Как ты посмел раздавать такую мощь проходимцам?! Кастиэль молчит пораженный словами отца. Как же так вышло, что он единственный, кто следует учению Первых? Чак в бешенстве потому, что Кастиэль сделал все правильно? Нельзя отступать от правил. Что же отец такое говорит? Он не мог же отказаться от них? Или да? — Он не проходимец. — тихо говорит Кастиэль. — вот об этом я хотел поговорить. Чак молчит. — Те охотники, они, — Кастиэль набирает воздуха и продолжает, — один из них — это отец Дина. Он Винчестер, граф здешних земель, хочет вернуть сына. И не отступит, пока не сделает этого. нам нужно отступить. — Ты еще и командовать удумал? — отрезает Чак, его голос острый, как наконечник стрелы. — Решил, что ты здесь главный? Тебе напомнить, кто вожак? — Я не это имел ввиду, — оправдывается Кастиэль, — я лишь сказал, что нам не справиться, и разумно было бы отступить. — Хочешь, чтобы мы сбежали, как дворняги поджав хвосты, чтобы защитить твоего недоомегу? Кастиэль пораженно понимает, что раздавшийся рык исходил из его рта. Нет, он не позволит больше оскорблять Дина, просто потому что Чак не хочет отступаться. Отец тоже рычит. Они оба обращаются в волков, а все остальные отходят с опаской по бокам пещеры. И в этот момент раздается собачий лай, и крики. Время вышло, охотники нашли их. Кастиэль отчаянно скулит, умоляя отца бежать, но тот лишь сильнее рычит, принимая боевую позу. Кастиэль понимает — боя не избежать, а на кону жизнь стаи и Дина. Он обязан победить. Чак больше не может разумно оценивать ситуацию, и Кастиэль обязан спасти свою семью от него. Чак напрягает лапы оставляя следы когтей на мерзлой земле, его темная слегка кудрявая шерсть встает дыбом, и он скалится, обнажая длинные белые клыки. Слышится, как сглотнул Габриэль. Никто не вмешивается, и не будет. Сейчас это битва за место вожака. «Где Михаил?» спрашивает Кастиэль, рыча, так же обнажая клыки. «Почему его нет? Что вы задумали?» Чак нечеловечески усмехается, бросаясь к Кастиэлю. Тот тоже. Они сталкиваются в середине пещеры, впиваясь когтями и зубами друг в друга. Чак успевает ободрать ему морду, прежде чем Кастиэль кусает его за лапу. Цель их обоих — шея. Как звучит правило — если вцепились волку в шею, волк мертв. В воздухе поднялись страшные звуки их лая, скулежа и рыка. Где-то там все еще слышаться охотники. И это подгоняет Кастиэля. Он останавливается, когда Чак отбегает от него. Сейчас есть тот самый шанс. Отец бежит к нему, но Кастиэль не спешит атаковать, он приседает, напрягая лапы. Он готовится к прыжку. Сейчас Чак поднимется на задние лапы, и появится шанс. И действительно, Чак приподнимается, грозно рыча, и Кастиэль готовый к этому, просто прыгает, впиваясь отцу в горло острыми клыками. Чак взвывает, падая под натиском сына. Победа уже в лапах, но Кастиэль просто не способен убить своего отца. Он ослабляет хватку и отступает от лежащего на грязной, холодной и мокрой земле Чака. Он больше не альфа, больше не вожак. Только что по правилам, Кастиэль помиловал его, даруя возможность уйти. Никто по прежнему не проронил ни слова, смотря на Кастиэля. Габриэль гордо улыбнулся ему, и это немного успокоило его. Чак поднялся на ноги, будучи уже человеком. Он все еще альфа по природе, но далеко не по статусу. Он презрено хмыкает и покидает пещеру так и не ответив на вопросы Кастиэля. Очевидно его поведение вселило недоверие и всем остальным присутствующим. Так как даже Анна, одобрительно кивает. — Честно говоря, — начинает Бальтазар, — я такого не ожидал, но картина была интересная. — Да, но проблемы власти сейчас немного неуместны, — вставляет Бенжамин, — у нас охотники на подходе. — Что нам делать, Кастиэль? — спрашивает Анна в замешательстве. — Давайте отложим разговоры о Чаке и случившемся на потом, — говорит он, — сейчас нам нужно скрыться. И я должен забрать Дина. Габриэль отведет вас в безопасное место, — Кастиэль заметил, как недовольно скривилась Анна, — Анна, он знает эту местность лучше нас, так как исследовал ее. Вы пойдете за ним, а я пойду за своим омегой, заодно буду заметать следы. Габриэль уже пытается возразить, но Кастиэль обрывает его поднятой рукой, призывая послушать. Тогда он коротко кивает, оглядывает остальную стаю и снова кивает, направляясь к выходу. Остальные замялись. — Идите, — приказывает Кастиэль, как альфа, как вожак, и им ничего не остается, как принять. Когда пещера опустела, стало безумно тихо. Голоса охотников и их собак звучат еще громче. Можно сказать, они подходят к пещере. Не теряя ни секунды, Кастиэль обращается в волка и бежит прочь от нее в сторону домика, где бросил своего Дина. По пути он видит следы своей стаи. Габриэль спешил, видимо, поэтому не заметил этого. Кастиэль находит невысокое хвойное дерево, кажется, это ель, отламывает от нее ветку с зелеными иглами. Ей он машет по следам, смешивая со снегом и иголками так, что теперь сложно понять куда направились их обладатели. И уже решив, что все замаскировано, что все будет хорошо, он собрался было продолжить путь. Как вдруг его лапу что-то резко и болезненно сжимает. Он непроизвольно взвизгивает дергая раненой лапой, и понимает, что застрял. Кастиэль попал в капкан, вся его задняя лапа окрасилась в кровь. Он обращается в человека, осматривая рану. Дерганье не приводит ни к чему хорошему, только больнее становится. А еще что-то звонко зазвенело на всю округу. Кастиэль понимает что это только тогда, когда слышит приближение чужих шагов. Охотники поставили ловушку с колокольчиком, как будто Кастиэль это дикое животное. Очевидно, на звук прибегает сам Джон и, кажется, его второй сын Сэмюэль. Джон смотрит ему в глаза, и Кастиэль знает, тот узнал его. Злость графа не утихла за это время вообще. Мужчина поднимает арбалет. И в этот момент, Кастиэль боится не своей смерти, он готов к ней, он боится, что Дин там один, и что ему нужна помощь. Он не чувствует его, как чувствовал раньше, от чего и страшнее. — Где мой сын? — спрашивает граф. Кастиэль не чувствует страха, раздраженный он говорит: — При всем уважении, Дин больше не ваш сын. Он теперь мой омега в моей семье. Вы практически отказались от собственного ребенка из-за глупой необоснованной веры. Внушали ему, что он ничего не значит, не имеет право на мечты и желания, — Кастиэль видит, как мрачнеет лицо графа, но останавливаться и не думает, — Вы лишили его семьи, в которой он нуждался, а теперь утверждаете, что он ваш сын, пытаетесь его вернуть. Но теперь это я дам ему то, чего он был лишен. Стоящий рядом с отцом Сэм хмурится, но не роняет ни слова. Кастиэль чувствует, как молодой Винчестер согласен с ним, хоть не менее зол. Джон хмыкает, снимая арбалет с предохранителя. — Тварь вроде тебя не смеет меня стыдить и осуждать за мои поступки. Все происходит в считанные секунды. Кастиэль уже готов принять стрелу, готов умереть. Но всего за секунду до выстрела из темного леса выпрыгивает какой-то волк. Темно-каштановый цвет его шерсти выглядит знакомо, даже запах подозрительно напоминающий что-то луговое. И самое главное — зелёные глаза. В мире нет таких совпадений, поэтому он знает кто это. Красивый, подтянутый волк, все же слегка плавной формы. Кастиэль не видел таких раньше, но он все равно красив. Волк становится между Джоном и Кастиэлем. Граф и Сэм смотрят на него в замешательстве. Волк неуверенно пытается издать что-то жалко похожее на лай, но потом замолкает. В мгновение он становится Дином. Обнаженным и напуганным. Всего секунда уходит у всех на понимание. Джон в шоке, Сэм в шоке. Кастиэль несомненно тоже. Дин трясется, как осиновый лист. Первый соображает Сэм, который едва ли не бросился к брату. Он стягивает с себя верхнюю одежду и надевает ее на Дина, попутно обнимая его и что-то бубня. Когда Винчестер его отпускает, Дин видит своего отца. Он смотрит на него в таком ужасе, словно его сын призрак воплоти. Джон будто немая рыба не произносит ни слова. — Отец, прошу, не трогай его, — просит Дин. — Что? — переспрашивает граф. — Он прав, я теперь его омега, мы вроде истинные. Я нужен ему, а он нужен мне. Это сложнее, чем кажется. Дин замолкает ровно в тот момент, как понимает, что назвал Джона отцом. Тот опускает арбалет скорее от шока. И Дин пользуется моментом, подбегая к Касу. Тот не понимающе смотрит на него большими голубыми глазами. Дин не знает, что ему чувствовать, поэтому просто опускается к раненой ноге альфы. То, что произошло между ними там в доме все еще стоит яркой картинкой перед глазами, и Дин просто старается не сосредотачиваться на этом. Он аккуратно раскрывает острый капкан, кривится от вида рваной кровавой раны на ноге Кастиэля. — Как тебе удалось? — спрашивает альфа. — Как получилось использовать силы Первых? Дин пожимает плечами. Честно говоря, он и сам не знает, что произошло. — Он меченый, — говорит вдруг Сэм. — по легендам, такой омега «сливается» со своим альфой. Он может и чувствует все то, что может альфа. Не уверен, правда ли это, но похоже на то, — поясняет он, а Дин смущенно тупит взгляд. — Поэтому он не умер от укуса, поэтому стал волком. — понимающе продолжил Кастиэль, а затем повернулся к Дину. Он смотрит на него с таким благоговением, будто Дин одна из тех священных звезд, в которые верят волки. Его все еще волнует, что он не чувствует прежней связи со своим омегой, но понимает, что она еще не разрушена, не полностью. — Сила Альфы позволила ему это, — добавляет Сэм, а потом фыркает, обращаясь к Касу, — твоя сила. Полагаю, это логично. Тот кивает, но не перестает глазеть, и Дин чувствует надвигающуюся краску на щеках. — Я ни разу не имел дел с человеческими омегами, для меня это такое же открытие. — будто оправдывается Кас перед Дином. — Вот же Ровена, — шикает Сэм, - наверняка знала об этом. — И что теперь делать? — спрашивает Джон, наконец очнувшись от шока. Он все еще выглядит ошарашенным, но уже не таким обозленным. — Если убьёшь Каса, — говорит ему Сэм таким будничным голосом, что у Дина мурашки бегут, — то Дин тоже умрёт, отец. Они теперь связаны слишком глубокой связью. Её нельзя разрушать. Ни физическую, ни внутреннюю. Кастиэль поднимается, прихрамывая и становится рядом с Дином. Тому не хочется думать, что это ощущается правильно и приятно. Хоть и забавно, что альфа чуть-чуть ниже него. Они смотрят друг на друг какое-то время, и да, возможно, у них еще есть шанс все исправить. — Полагаю, это перемирие? — Джон фыркает. Сэм посмеивается, прикрывая рот кулаком. — Кстати, Сэм, — зовет его Кас, хромая к нему, — спасибо, что спас моего брата — Брата? — секундное замешательство, а потом... — Гейба? Он твой брат?! — Габриэля, да, — поправляет Кастиэль. В итоге Сэм рассказывает Дину о встрече с Гейбом от его лица, что они с ним довольно близко познакомились и Джон отчаянно стонет, на что Дин хихикает, обзывая брата легкодоступным. Они смеются вместе, и, наконец, он чувствует себя дома. «Вот так ощущается семья» понимает он. Из-за дерева выпрыгивает волк. И что забавно, все присутствующие знают кто это. — Габриэль! — зовет его Сэм, после чего смущено замолкает. О, звезды, какой же он еще ребенок. Граф Винчестер обреченно вздыхает, подходя к Кастиэлю. — Ты главный? — спрашивает он. — С недавних пор, да, я вожак. Дин подавляет удивленный возглас, не решаясь перебить. — Хорошо, — выдыхает Джон, протягивая руку, — раз мои дети выбрали себе таких необычных спутников, мне лишь придётся принять это и отпустить их. Моё графство отныне открыто для вас. — Как и наши леса, — отвечает Кастиэль, пожимая руку в ответ. Габриэль подходит к Сэму, нагло облокачиваясь на него. — Надеюсь, мы больше не будем пускать в друг друга стрелы? Сэм улыбается и обнимает его. Дин искренне рад за них, пусть и Сэмми немножко маловат для таких дел. Он намерен взять клятву с Габриэля, что тот не растлит его братишку слишком быстро. — Дин, можно поговорить? — Кастиэль подходит к нему со спины. Вид у него уж очень жалостливый, Дин не смог бы отказать даже будучи бессердечным. Он делает вид, что это одолжение, вздыхает и идет за альфой, который почему-то мягко улыбается. Дурацкий нюх альф. — Так что, - говорит Дин, чтобы сменить тему, — ты у нас теперь шериф? Кастиэль непонимающе смотрит на него. — Ну, ты теперь главный? — А, — понимает наконец альфа, — да, это так, я потом могу рассказать тебе. Дин лишь пожимает плечами. — Я должен извиниться, — вдруг начинает Кастиэль. От улыбки и след простыл. — Определенно, — Дин не может удержаться, чтобы не ответить менее наигранно. Но, альфа все равно продолжает. — Мне жаль, что был груб, что ударил, что обратил. Я не сдержал обещания, Дин. Прошу прости меня за это. — Вообще, ты рад должен быть, — Кастиэль снова знакомо хмурится, наклоняя голову, — когда я очнулся в доме, — поясняет Дин, — все о чем думал, это «нужно найти и спасти Каса». Я чувствовал твой страх и отчаяние, хоть и вся наша "связь", пошатнулась, после твоего представления. Я бежал, даже не думая, что что-то не так, что бегу вовсе не на двух ногах, а на всех четырех. Так что, да, ты должен быть рад, что обратил меня. Кастиэль смеется, искренне и необычно. Дин редко мог такое услышать. От этого он и сам начинает хихикать. Определенно, у них еще не все потеряно. — Могу я тебя поцеловать? — спрашивает Кастиэль. И может это стресс, адреналин или еще что, но Дин сам тянет его к себе, неаккуратно целуя мягкие губы. — Ты слишком напористый для омеги. — вроде как, шутит Кастиэль, и Дину становится совсем смешно. Где-то позади раздаются голоса Габриэля и Сэма, видимо, заметившие их. Ну и отца, который, очевидно, не хотел этого видеть. И все становится на свои места. Камень на плечах Дина разваливается и падает, освобождая его от тяжелой ноши. Он наконец делает полный воздуха вдох, держа за руку альфу. Своего альфу.