Метка к балу любой ценой.

Взгляды, которыми их провожают придворные, хочется приколотить к стене. Вместе с глазами. На память. Чтобы помнили и больше неповадно было. Столько бессовестного любопытства; пошлой радости за чужой, как им кажется, позор; как похабно они облизывают своими взглядами Окделла, который с деланным смущением опускает голову, но краснеет непритворно. От гнева. Они оба пришли в сорочках с отложными воротничками, и яркие пунцовые пятна на шеях говорят сами за себя. После протокольного приветствия им приходится разойтись. И пока Лионель острит про преданность долгу иных оруженосцев, к Ричарду подходит Штанцлер. Алва с другого конца зала видит, как напрягся юноша. Можно представить, что выговаривает ему «друг семьи», у которого сорвались две интриги одновременно. Алва жив и останется жить, и юный Окделл ушел из-под его влияния. И вообще, какой позор для юноши из хорошей семьи! Он хочет идти спасать оруженосца из цепких лапок дриксенского гуся, когда к нему подходит одна из фрейлин. В глубоком реверансе, не поднимая глаз, произносит: — Ее Величество велела передать, что вы можете пригласить ее на следующий танец. Он склоняется над пухленькой ручкой в дежурном поцелуе и так же не глядя отвечает: — Благодарю, Ее Величество более чем добра ко мне. И мчится на помощь своему юноше. — Граф, — вежливо кивает кансилльеру. — Вижу, у вас оживленная беседа с моим… — он намеренно делает многозначительную паузу, — оруженосцем. Позвольте узнать, чем вызван румянец на его щеках и слезы на глазах. — Не притворяйтесь идиотом, Алва! — Штанцлер в кои-то веки не юлит и говорит по делу. — Это вами вызван и румянец, и слезы. Одного Окделла вы убили, а другого опорочили. Как он теперь появится дома, ведь раньше или позже слухи дойдут и до Надора! — Не сомневаюсь. Особенно если вы поспособствуете этому. Вы же состоите в переписке с эрэа Мирабеллой? — Я никогда не решусь написать матери о позоре ее ребенка! Кажется, кансилльер для разнообразия действительно переживает за Дика. Рокэ заглядывает ему в глаза, которые тот занавесил отросшей челкой. В них — веселая злость и ни капли сожаления о содеянном. — В таком случае, вы можете совершить благородный поступок и уверить ее, что слухи о развращении юного Повелителя Скал вовсе не соответствуют действительности и что он так же непорочен, как в день, когда покинул отчий дом. Ричард прячет улыбку. Похоже, надо будет расспросить его о доме и непорочности. Тем временем распорядитель объявляет следующий танец. — Что ж, дорогой граф, надеюсь, мы с вами поняли друг друга? Я никому не позволю огорчать моего оруженосца. Это моя и только моя прерогатива, — он демонстративно собственническим жестом приподнимает лицо Окделла за подбородок. Тот даже не пытается высвободиться. — А теперь я покину вас. Не грустите, юноша, вечер только начинается, у вас будут и более приятные собеседники. Он идет приглашать Катари на танец и выслушивать ее остроты. На удивление, она даже не пытается острить. — Что ж, признаю, что вы выбрали весьма неординарный способ убедить всех в своей незаинтересованности мной. И что же, вы действительно взяли юного Окделла наложником? Какие гадости, однако, изрекает этот миленький ротик. Наложником! Знали бы они все! Рокэ больше не стыдится того, что увлечен своим оруженосцем. Он готов убить каждого, кто захочет стать между ними. — Ваше Величество, на такие вопросы порядочные мужчины не отвечают, — тем не менее, королеву он убивать не будет. — Но Окделл не дама!.. — А вы — не духовник, чтобы принимать исповедь. — Оставим ссоры, Рокэ! Я безмерно рада, что вы решили нашу проблему. Фердинанд тоже рад, что ему не придется вас судить и казнить. Он сам сказал мне. Так что после бала вы вполне можете навестить меня в личных покоях. У Алвы отвисает челюсть, почти буквально. Однако, Катари, если уж вы загорелись, то и все кругом пускай горят?! Рокэ понимает, что ему совершенно не хочется секса с Катариной. Он не испытывает ни грана влечения, глядя на эту женщину и представляя ее голой в своих объятиях. — Вынужден принести вам свои извинения, Ваше Величество, и отказаться. Предложение, бесспорно, щедрое, но несвоевременное. Думаю, после такого урока и мне, и вам стоит подумать о верности клятвам. Мне так точно. — Вы внезапно стали таким осмотрительным, герцог. Неужели чары Ричарда так вас покорили? Может, и мне стоит попробовать? Катари зла и не пытается этого скрыть. Никто не имеет права отказать ей. Кроме Кэналлийского Ворона, которого ей никак не достать. Пока. А Кэналлийский Ворон чувствует, как его с головы до ног окатывает жаром ревности и ненависти. От одного предположения, что королева может соблазнить Окделла. И подвести его под топор, просто чтобы насолить любовнику, посмевшему ее бросить. — Катари, я предупреждаю тебя только один раз, и то только из-за всех тех хороших часов, что мы провели вместе. Не трогай Окделла. Не зови его на свидания. Не проси о помощи, как верного рыцаря. Да, я знаю твои уловки. Просто забудь о нем. Юнцов при дворе полно, и все смотрят на тебя со щенячьим обожанием. Если же ты хоть одно движение в его сторону сделаешь, то Фердинанд через полгода-год сможет заключить выгодный династический брак. Думаю, вторая жена сможет хранить ему верность. Катарина Леони Ариго-Оллар всегда знала, когда следует отступить. Она величественно кивает, выражая согласие. «Вот кому бы маршальский жезл, а не ее туповатому и трусоватому братцу!» — думает Рокэ, глядя на склоненную головку. — Ах, Рокэ, вы все совсем неправильно поняли, — щебечет она, словно и не было злых слов, словно не били между ними молнии низменных, но сильных чувств. — Я просто хотела узнать у Ричарда, не хочет ли старшая из его сестер стать нашей фрейлиной. Насколько мне известно, девица Айрис Окделл достигла брачного возраста. Негоже девушке с такой родословной прозябать в глуши и рисковать остаться старой девой. — Ваша доброта уступает лишь вашей красоте, Ваше величество. Благодарю вас от имени моего оруженосца. Все остальное время танца они обсуждают будущее Айри, которая еще не знает, что скоро покинет Надор. Самое сложное, когда закончился танец, не проявить нетерпения. Алва отводит королеву на ее место и обшаривает зал в поисках высокой фигуры в своих цветах. Ричарда нигде не видно. Он не может себе позволить искать оруженосца в открытую. И поэтому выходит на балкон, якобы подышать свежим воздухом, а на деле — посмотреть, не видно ли юноши в саду. В саду прогуливаются парочки и ни намека на Дика. Надо вернуться в зал, думает Рокэ, раньше или позже он там появится. Поворачивается к двери, чтобы уйти, и в проеме буквально сталкивается со своей пропажей.