Сборник по Чес/Ди

Иногда молодому принцу казалось, что Чес, которого видят окружающие, и Чес, которого знает он, — совершенно разные люди. Ди был знаком с Чесом еще с раннего возраста. Многие слуги в пределах королевского замка оставались бессменными на протяжении долгих лет, а потому подавляющее большинство лиц двое наследников запомнили еще в детстве. К тому же балы, устраиваемые их отцом, чаще всего посещали одни и те же знатные люди; дворяне, богачи или политики. Все они были схожи как аккуратным видом, так и нарочито выструганными манерами, — все, кроме одного человека. И тот, несмотря на отсутствие каких-либо выделяющихся черт, за исключением броской небрежности, умудрялся располагать к себе без особенных усилий. Маленький Ди был без понятия, почему этот мужчина бывает на всех званых ужинах, но что-то в его лукавой ухмылке не давало мальчишке покоя. Нередко Ди видел, как «этот мужчина» говорил с его отцом, и только однажды он и сам поучаствовал в их беседе. — Подойди сюда, — с улыбкой подозвал сына Глэм. На тот момент Ди было тринадцать лет, но неряшливая, мешковатая одежда вкупе с загадочным прищуром уже не раз привлекали его внимание на светских мероприятиях. Первым предположением — почему — стало чувство презрения. Может, даже крохи ревности внимания отца к этому незнакомцу. Любопытный взгляд ни на мгновение не оставлял расслабленную улыбку, словно у этого человека не было никаких переживаний, и Ди поймал себя на мысли, что в нем вскипает зависть. — Это Чес. — отец протянул руку, наставив ее на незнакомца, и тот склонил голову в знак уважения. Ди уже слышал этот голос издалека, — напевавший песни окружившей его толпе или же флиртовавший со скучающими дамами, но сейчас он звучал чуть серьёзней обычного; низко и мягко. — Наслышан, Ваше Высочество. Но отец продолжил, не дав молодому принцу времени на ответ: — С завтрашнего дня Чес станет твоим наставником по борьбе. И даже если Ди хотелось возразить, что у него уже есть учитель фехтования, он промолчал, будучи неспособным отвести взгляд от сомнительной ухмылки. Та казалась ложной, какой-то неправильной. Что-то в ней было чертовски не так и точно не отсутствие одного зуба. Это «что-то» пугало в той же степени, что и завораживало.

***

Ровно с этой мыслью Ди следует за отцом в одну из комнат замка на следующий день. — Отец, — несмело окликает принц, поспевая за торопливым шагом, — Разве моего учителя фехтования недостаточно? — Нет, — не задумавшись даже на секунду, отвечает Глэм. Короткая пауза возвещает о недопонимании, поэтому он спешит пояснить: — Подход Чеса несколько… другой. Ты поймешь. Во всей красе Ди понимает, насколько подход Чеса «другой», лёжа на холодном полу с отбитыми ребрами. — Убит, — спокойно бормочет мелодичный голос где-то над принцем, пока тот поднимается на ноги. Колени чуть вздрагивают, но взгляд явно выражает недовольство, так как Чес лишь усмехается: — Правильно. Разозлись. Иначе несдобровать. Рывок вперед нацелен на то, чтобы хотя бы повалить, но Чес ускользает в сторону, словно матадор, играющий с разъяренным быком, — ставит подножку, и вот ошеломленный теленок снова на полу. — Так нечестно! — тут же поднимается Ди, опираясь на локти. Делает шаг назад, принимая боевую позу. — Ты мне подножку поставил. — он вскидывает перед собой кулаки, стараясь прийти к какому-либо плану. — В жизни никто не дерётся честно, — со смешком роняет Чес, медленно приближаясь, чем заставляет мальчишку отходить, пока тот не упирается в стену спиной. Холодный зал отведен для переговоров и заседаний — в центре помещения расположился круглый стол, вокруг него громоздкие стулья, а под потолком зависла роскошная люстра. Если задуматься — это совсем не то место, где предпочтительно проводить введение в самооборону, но, может, в этом и смысл — быть готовым к разным обстоятельствам. Враждебный взгляд голубых глаз смещается в сторону, и Чес тут же перехватывает вскинутую в свою сторону руку после мелкого движения. Прижимает к стене, давая поблажку в несколько секунд, — застывает на месте, но Ди тоже замирает, не смея шелохнуться. Где-то в груди сердце болезненно ёкает, а по спине, прислоненной к холодному камню, пробегает предательская дрожь. — Медленно, — с пренебрежением роняет Чес, будучи прямо напротив чужого лица. — Если руки заняты — бей ногами. Когда подросток наконец берет себя в руки и делает замах ногой, Чес успевает отскочить назад. — Продолжай, — улыбается он, выпрямившись. И вот, спустя еще несколько секунд Ди снова оказывается на полу.

***

Такие тренировки стали неотъемлимой частью жизни молодого принца. Может, как старшему, а может, как более способному, отец не позволял Ди пропускать их, и те в самом деле начинали окупаться. Они продолжались, хоть и не были частыми. Однако чем больше времени наследник проводил в компании Чеса, тем яснее понимал: он что-то чувствует по отношению к своему учителю. Если в начале Ди грызла зависть этой легкомысленности, выдающимся — как оказалось — способностям, скорости реакции и пьянящей свободе, в какой-то момент это ощущение стало совершенно другим. Не восхищение, не злость и не ревность — скорее, изумляющий трепет. И с каждым новым падением, уроком, месяцем или же годом становилось все сложнее держать эти чувства в узде.

***

— Ты отвлекаешься, — недовольно тянет Чес, снова возвышаясь над лежащим парнем. В этот раз тот лежит не на холодном полу, а на колючем сене случайной конюшни. Как уже вырисовывалось раньше — нужно быть готовым к разным условиям, и именно поэтому раз в какое-то время место проведения «занятий» менялось. Конкретно в этой постройке лошадей давно не сыскать, но соответствующий запах уже намертво въелся в трещины дерева. Ди поднимается на ноги, выжидающе принимает боевую позу, и тут же ему приходится увернуться от замаха. Он медленно отступает к двери одной из клеток загона, прокручивая в голове варианты, как использовать окружение, — со временем принц четко понял, что вариант надеяться только на свою силу совсем ему не подходит. Как минимум, физические данные его в этом нехило подвели — набрать массу было чем-то из разряда «сразу как человек все болезни исцелять научится». Когда спина упирается в железные ворота, Ди тихо открывает их, спрятав руку за спиной. Шаг в его сторону. Еще один. Замах в голову, и принц резко опускается на землю, избегая удара, отчего кулак прилетает в металлические прутья. Не теряя ни секунды, Ди набирает в руку песок и кидает в лицо противника. Пока Чес, отшатнувшись, быстро моргает с тихим смешком, подросток перемещается в сторону и молниеносным движением открывает ворота, ударяя того по голове. Для полного триумфа осталось лишь уронить — Ди замахивается для пинка в живот, но в последний момент Чес хватает его ногу. Тянет на себя, заставив потерять равновесие с тихим вскриком, после чего наваливается сверху. Все еще часто моргает, но покрасневшие глаза прикованы к напуганному лицу. — «Еще не поздно что-то сделать», — проносится в голове Ди, но бегающий взгляд замирает на месте, когда он чувствует холод стального лезвия у своей шеи. — Координация хорошая, — тяжело выдыхает Чес, — но ты предсказуем. Он оказывается непозволительно близко, усмехается прямо напротив лица Ди: — Умер. Но тот совсем не может сосредоточиться на собственном поражении. Разочарование прошло в первые же мгновения его нахождения на полу, а сейчас к лицу так невовремя приливает кровь. В заплетенных волосах теперь море песка, а надетое тряпье изношено еще с прошлых тренировок. Кажется, что воздух застыл вокруг них. Ни малейшего дуновения ветра — только слабый запах, напоминающий о том, что они в забытой богом конюшне, где-то на отшибе, где никого нет. Ди вырос. Он уже не тот жалкий мальчишка, что только и мог отступать да ловить кулаки боками. Не тот же ребёнок, что мог лишь злиться, глядя на наглую ухмылку напротив своего лица. Глаза впиваются в чужие губы. Оно того точно не стоит — Ди уже не первый год знает это, но всего пара мгновений, и он касается губ Чеса своими. Закрывает глаза, пока ресницы мелко дрожат от страха — от смущения и волны переживаний. Лезвие у его шеи сначала растерянно отдаляется, но затем снова становится чётче. Вдавливается в бледную кожу, усилием отделяя от себя. Стоит парню отдалиться — на его шее красуется тонкая царапина. Крохотные, алые капли собираются в одну большую, стекают вбок, очерчивая волнистую дорожку, пока сердце бешено стучит от колкого сожаления. Кинжал отнимается, но на его место ложится грубая ладонь. Парень болезненно жмурится, когда точным движением его ударяют о землю затылком. — Умер дважды, — строго роняет Чес без тени привычной улыбки, а затем продолжает после туманной паузы: — Не помню, чтобы учил тебя таким отвлечениям. — Его голос звучит раздражённо: — Но с толку сбил, признаю. Неужели только Ди видит в этом жесте что-то особенное?.. Подрагивающая от нервного напряжения рука неосознанно сжимается на шее подростка все сильнее, пока Чес теряется в словах: — Однако впредь не советую так делать. Смерть — не худшее, что с тобой может статься, малыш. — оценивающий взгляд скользит по порванной ранее рубахе, задравшейся от падения. Вдохнуть не выходит, а мир вокруг пульсирует в такт сердцебиению. Тонкие пальцы впиваются в руку на шее ногтями, отчего Чес наконец ослабляет хватку, резко отпрянув. Лишь на секунду на его лице мелькает взволнованное чувство вины. — Пошел… ты… — выхаркивает Ди, приподнимаясь на локтях. На его шее красуется кровавый отпечаток ладони, а злобный взгляд прикован к покрасневшим от песка глазам. Дрожащие от переживаний и нехватки воздуха пальцы цепляют бежевую рубаху, притягивая, а тихий голос звучит униженно — такое отношение куда хуже вечных драк и падений: — Никакое это не отвлечение… — с паузами для хриплых выдохов произносит парень. — Ты мне нравишься. Будь со мной. Но по его запястью прилетает слабый удар ребром ладони, — отчего приходится отпустить грязную одежку, — а Чес поднимается на ноги. Всего несколько секунд, и он возвращается к привычному образу хладнокровного прохиндея. — Ваше Высочество, — начинает он, намеренно подчеркивая разность их статусов, — Вы совсем не умеете шутить. — Чес слегка наклоняется, прищурившись, но Ди снова вскипает: — Я не шучу! — подскакивает он на месте. Серьезный взгляд не даёт просто свести ситуацию в шутку. Раз уж начал — надо идти до конца. — Что мне сделать, чтобы ты согласился? На лице Чеса проявляется азартное удивление. — Согласился быть с тобой? — насмешливо тянет он. Невозможно не заметить, как обезоруженно Чес выглядит, когда Ди отвечает кивком, — почти испуганно. Образ уже готов развалиться на части, однако тот берет себя в руки. Глаза на долю секунды убегают в сторону, а сам он издаёт короткий хохот. — Знаешь?.. Хорошо, — ухмыляется Чес, повышая голос, — Хорошо! — он подходит ближе с опасным огнем в глазах, но Ди замирает как вкопанный. И почему только безобидное признание обернулось чем-то подобным?.. Чес останавливается прямо напротив принца, после чего протягивает ему кинжал с кривым лезвием. На том все еще виднеются разводы «голубой» крови. — Я буду с тобой, когда ты сможешь убить меня. — Ди чувствует горячее прикосновение, стоит Чесу приблизиться и вложить в его руку свое орудие; слышит гулкий шепот над ухом: — А до тех пор — пытайся.

***

Для победы хороши любые средства. Это то, что Ди ясно усвоил. Именно поэтому он стал куда более усердным, более хитроумным. Но каждый раз, когда казалось, что Ди на волоске от победы, судьба, словно по неписанным правилам, поворачивалась к нему спиной, а сам юноша раз за разом оказывался проигравшим. Кинжал оставался при нем на протяжении всего времени, но за эти полгода, проведённые в условиях размытого договора, он не приблизился к убийству Чеса ни на шаг. Ди пытался следить за ним, но, будто осознавая это, наставник то петлял кругами по заполненным толпой улицам, то исчезал из поля зрения как сквозь землю провалившись. И казалось, словно назло, Чес стал к нему строже. Синяки держались аж до следующей встречи, с учётом того, что те случались не каждый месяц. Заставляло задумываться, что Ди не представляет, какую жизнь ведёт его учитель за пределами их тренировок, — и это пробуждало мучительное любопытство. Обыкновенное, невинное желание узнать лучше, проводить время вместе. Однако подобное было невозможно, и оставалось лишь мечтать. Лишь обмениваться взглядами на очередном званом ужине и ударами за его пределами. Теперь на этих балах Ди снедало новое, обжигающее холодом чувство ревности: почему с остальными Чес ведёт себя совершенно иначе? В его ухмылке всегда таились неясные намеки, но никогда и ни с кем больше принц не видел Чеса злым настолько, насколько после того поцелуя. Флирт с задорными фрейлинами никуда не делся, но после каждой вспышки девичьего смеха Ди чувствовал спиной пронизывающий его взгляд. В эти моменты в нем разгорался гнев; стелился тонким слоем, оседал пылью на полках его разума, чтобы потом ураган ударов встряхнул надоедливый негатив с новой силой. Привычное «умер» над истощенным телом и трясущимися от напряжения кулаками сменилось куда более раздосадованным «умер или хуже». Но обида, вызванная едкими словами, заставляла подниматься с земли снова, чтобы пытаться и пытаться. Не убить в прямом смысле слова — скорее, заслужить место рядом. Доказать собственную значимость и способность постоять за себя. Изничтожить чужое эго, насколько это было возможно. Ди решил, если он предсказуем, — нужно, чтобы эти предсказания обводили вокруг пальца. В противостояниях Чесу все упиралось в скорость реакции; способность понять замысел, отреагировать и переиграть. Но что, если изменить изначальный посыл движений?

***

Немного больше полугода, и Ди определенно начал двигаться в нужном направлении. Долгожданная картина вставала перед глазами ещё несколько дней: Напряжение на лице наставника, чей взгляд внимательно следит за наступательными ударами, осторожные увороты. Чес успешно отражает замах кулака в голову, но еле успевает выставить ладонь, дабы не получить коленом в живот. Медленный шаг назад, и стопа оказывается на пошатнувшемся от веса камне. Крохотная заминка — менее, чем секундное замешательство; не больше случайности но, несмотря на это, Ди проскальзывает и наносит точный удар в бок, от которого наставник окончательно теряет равновесие. Но что дальше? Все решается в момент, когда парень мешкает. Атаковать дальше оказывается слишком поздно, — стоит Ди приблизиться, и он получает по подбородку, — Чес поднимается в одно движение, сделав кувырок назад. Отряхивает одежду, с ухмылкой наблюдая за шипящим от боли Ди. — Почти, — роняет мужчина.

***

И после этой встречи подросток больше не видел Чеса. У их тренировок не было расписания или чего-либо, напоминающего запланированность, но очередные шесть месяцев спустя Ди серьёзно насторожился. — Отец, — как-то подошёл он к Глэму, — а Чес больше не будет меня учить? — голубые глаза сверкнули нескрываемой досадой, но голос не дрогнул. — Чес сейчас занят одним важным делом, — с привычной, слегка безумной улыбкой ответил Глэм. И не осталось ничего, кроме как принять это, ведь Ди похож на птицу в золотой клетке. Его не раз мучили мысли о том, что Чес сбежал от собственных слов таким способом, — когда понял, что рано или поздно проиграет. Но точно так же принца волновало и то, как резко это произошло. Без предупреждений. Без прощаний. Жизнь и отсутствие в ней Чеса вернули всё в то время, когда держаться не за что, — нечего и ждать. Рутина топила в заботах и обучении. На время паузы в столь изматывающих физических тренировках отец решил наверстать их отсутствие нагрузкой умственной, а потому многообразие задач, оказавшихся на покрытых веснушками, бледных плечах придавило Ди к земле сгнившим бревном.

***

— Неужели ты и правда думал, что я хоть на каплю дорожу тобой, а, Ди? — слышится хриплый голос за спиной, пока нож, приставленный к горлу заставляет панику стучать в ушах. Это не та безопасность и выученность — совершенно иная аура. — Разве я не говорил тебе никому не верить? — Ди нервно сглатывает, вслушиваясь в методичные слова. Те отдают ледяным бесстрастием, даже отвращением, но точно не чем-то знакомым. — Даже мне… — и нож, уперевшийся в шею, жестоко рассекает ее. Ди подскакивает на кровати тяжело дыша. Сердце бешено бьется, норовя вот-вот вырваться из грудной клетки, а холодный пот струится по лицу. Парень бросает взгляд на кинжал, лежащий на тумбе около кровати, — тот самый, что ему оставил Чес. Может, он стал его прощальным подарком?.. Выдохи становятся ровнее, но затем снова ломаются под натиском грузных эмоций. — Куда же ты ушел… — шепчет себе под нос парень, падая на кровать. Так странно: он не знает о своём наставнике почти ничего, однако все равно затерялся в этой глупой, наполняющей любви.

***

Этот летний день сопровождался по-настоящему весенним ветром; отдающим прохладой и разносящим цветочный запах по городу, окруженному густым лесом. Простолюдину день показался бы самым обычным — таким же, как и все. Но для напряженного Ди, что столкнулся с неприятной реальностью еще ранним утром, он ощущался невыносимой бренностью. Тяжесть на плечах дошла до последовательного желания сбросить ее хотя бы на некоторое время, а потому парень сбегает с очередного запланированного отцом обучающего мероприятия в конюшню. Умудрившись увести одну из лошадей — породистую, черную лошадь по имени Морс — и оставшись при этом незамеченным, Ди спешит сменить локацию: уже верхом отправляется прямиком к лесу. Еще чуть больше года назад они с Чесом практиковались неподалёку. В том месте однажды начинали строить мельницу, но при перевороте большая часть рабочих бастовала, и с тех пор никто не приходил сюда. Поговаривают, что в этом месте живут призраки, но, возможно, в нем попросту находят уединение бесстрашные парочки. Коротко оглянувшись на далекие доски высоких стен, Ди продолжает путь в сторону леса. Решение выйти вот так — в одиночестве, с одной только черной как смоль лошадью да кинжалом на поясе — вряд ли можно при всем желании назвать взвешенным или ответственным, но все тот же цветочный ветер, шумящий в ушах и треплющий светлые кудри, кажется куда важнее, чем все родовые блага жизни молодого наследника. На подходе к лесу Морс переходит с рысцы на шаг, а поровнявшись с толпищей одинаковых деревьев, окруживших одну из основных троп из города, то и дело упирается, осторожно оглядываясь и пытаясь свернуть к цветкам клевера, затерявшимся в траве. Чириканье птиц и соловьиные трели витают в воздухе монотонной композицией, а сплошная зелень, в которой кружат насекомые, нежно убаюкивает своим постоянством. Это место: земля, воздух и деревья существуют уже наверняка не один век. Так же, как продолжат влачить свое существование и дальше, — от травинки к травинке; от плода к корню. Прогулка увлекает принца чуть сильнее, чем тот планировал, и когда небо начинает темнеть, а горизонт меняет оттенок от синего к розовеющему, Ди понимает, что стоит вернуться в замок. Отец наверняка уже хватился преданного наследника, а значит придется отвалить не одно объяснение, но — в счёт продуманности молодого принца — те уже сформулированы и аккуратно сложены в памяти. Морс перед отправлением обратно получает заслуженный кристалл сахара, после чего Ди снова взбирается на кобылу и легко вжимает сапоги в ее бока, указывая двигаться вперед. Резкий свист прорезает воздух, и короткая стрела вонзается Морс в круп, отчего та издаёт болезненное ржание, чем-то смутно напоминающее визг. Она брыкается в панике, и Ди с вскриком падает на бок. Отползает в сторону, страшась оказаться под гнетом копыт. Тело захлестывает адреналин, а глаза в ужасе бегают по зарослям вокруг пустой тропы, выискивая источник непредвиденных событий. Секунду спустя Ди в голову приходит, что он как на ладони, а потому юноша отползает в сторону и скатывается в канаву, уперевшись ногами в листву. До слуха доносится глухое падение вперемешку с густым фырканьем — Морс упала, отбежав дальше. Разбойники? Охотники за головами? Намеренно следили или же это случайное нападение? Ди старается дышать как можно тише, когда слышит торопливые шаги. — Тут же был только что! — разлетается тяжелым криком по зеленым листьям. Звук не достигает темнеющего неба — теряется в бескрайних стволах и шелесте стеблей. Кем бы ни были эти люди, — вряд ли они ищут безобидного разговора. Постаравшись взять себя в руки, Ди делает медленный шаг прочь, но наступает на ветку, нечаянно ломая ее с характерным хрустом. Он застывает на месте, взмолившись, чтобы этого не услышали, но тут же слышит щелчок арбалета за своей спиной. — Нашелся, — самонадеянно бросает низкий голос. Пропитый и озлобленный. — Руки вверх. Повернись. Следуя указаниям, Ди видит над собой незнакомца с бакенбардами и шрамом на щеке. Его крупное телосложение и надменный взгляд не сулят ничего хорошего, и Ди до боли сжимает зубы, осознавая весь мрак ситуации, в которой оказался. — Поднимайся. И без трюков. — Незнакомец кивает в сторону тропы. Не остаётся ничего, кроме как повиноваться. С собой у Ди остались лишь пара кусков сахара для Морс да кинжал, которым, кроме как в ближнем столкновении, сложно воспользоваться. Вперившись взглядом в землю под ногами и выкарабкиваясь, принц старается найти решение. Его начнут искать еще до темноты, а следы приведут к этой тропе — ровно к этому месту. Наилучшим вариантом остаётся лишь узнать, зачем Ди понадобился этим людям и сможет ли он выбраться самостоятельно. Однако в момент, когда принц поднимает взгляд на дорогу и взявшихся из ниоткуда разбойников, — все слова вылетают из головы. За мужчиной с арбалетом стоят еще трое: худощавый тип с повязкой на глазу и ножом в руке; лысый, непримечательный мужчина с явно украденным мечом и чертов Чес. И почему из всех людей это должен быть именно он? Полный сомнений взгляд мечется от Чеса к остальным членам банды, но тот никак не реагирует, а ухмылка, въевшаяся в его лицо не меркнет и на секунду. Что за игры тут ведутся? Однако Ди решает молчать. — Эй, Пэч! — Арбалетчик слегка поворачивает голову в сторону, не отводя глаз от Ди. Паренёк с повязкой вытягивается, а затем подходит ближе. — Осмотри его, — продолжает мужчина с арбалетом. Лысый подает голос: — А с чего уверенность, что это «он», Баг? — звучит презрительный вопрос. Тихий окрик неприятно, по-змеиному шипит на буквах «с», и Ди невольно морщится. — Не похож он на бабу, — отрезает Баг с зарождающимся в этих словах сомнением. Пэч в это время подходит ближе и хлопает Ди по карманам, попутно крича лысому в ответ: — Волд, глаза промой! Парень это! Опаньки… — кинжал оказывается в руках типа с повязкой, и тот с интересом крутит его. А уже минуту спустя, он понимает, что больше здесь ловить нечего, и отходит к арбалетчику. Тот опускает орудие, сообразив, что вряд ли подросток сможет сделать что-либо против них, уж особенно будучи с пустыми руками. У Ди не осталось ничего, кроме своего тела и статуса, но, как минимум, о втором могут и не знать. Баг называет четвёртое имя. Ди слышит его впервые, но Чес делает плавный шаг в сторону арбалетчика, когда тот продолжает: — Что думаешь? Столь знакомый, разочарованный взгляд скользит по телу, и Ди невольно испытывает желание прикрыться. — Если с него ничего не взять, — значит можно продать. «…или хуже», — искрой проносится эхо воспоминаний. В голове у лысого шестеренки нежданно-негаданно приходят в движение, и он выдаёт на удивление точную мысль: — Слушай, Баг… А паренек не может оказаться ну… Сыном короля? — Волд то и дело нервно сглатывает, приводя в подтверждение какие-то доводы и, в конце концов, арбалетчик сам подходит к Ди. Нависает над тонкой фигурой всем своим величием и раздутым телом. Оценивающе разглядывает веснушчатое личико. — А может и да, — заключает он с усмешкой. — Короче, пока берем с собой. Пэч, давай веревку. Путь до лагеря разбойников был наполнен глупыми шутками, городскими слухами и типичными — как подозревает Ди в случае бандитов — рассуждениями, весьма далекими от законов морали и чести. Принц не вымолвил ни слова, но разбойники, по счастливому совпадению, и не требовали от него разговоров. За неимением и малейшего представления, что же происходит в голове Чеса, Ди мог лишь молча сверлить нахала взглядом, покуда тот не удосужится поделиться хоть толикой своих планов. Принц прекрасно помнит ответ отца о некоем «важном деле», но подобных догадок у Ди не было и подавно. Предательство это или продуманный ход с внедрением в ряды разбойников? Мог ли наследник попросту ошибиться? Баг то и дело окидывает мрачного пленника смеривающим взглядом. Разговаривая с Чесом, подмечает глаза, что уже долгое время не двигаются с сутулой фигуры. — Кажись, ты нашему дружку-то понравился, — арбалетчик пихает Чеса в плечо, снова назвав неизвестным Ди именем, и тот оборачивается на принца, краем глаза подмечая сбегающий взгляд. — Да ну?.. — ухмыляется он. Лагерь разбойников оказывается не более чем исхудалыми палатками на сырой земле. Вокруг пустыря все поросло высокой травой, что обеспечило месту какую-никакую скрытность, и Ди привязывают, обернув веревку вокруг коренастого дуба. Молодой принц незаметно оценивает поверхность дерева и замечает торчащий кусок коры, о который можно попытаться стереть сковывающие путы, а до того момента остаётся только молча наблюдать и планировать. Кинжал, что отдал ему Чес, все еще находится у Пэча — тот всю дорогу рассматривал его и нахваливал узорчатый металл. Ди прекрасно знает, какая это качественная работа, — он и сам любил разглядывать нож тяжелыми вечерами; погружаться в воспоминания и касаться искусных завитков на рукояти. Даже не верилось, что наставник так просто расстался с ним. До темноты группка разбойников разжигает костер, а когда сумрак опускается на лес, погрузив толстые ветви в тишину, Волд предлагает отпраздновать улов, припомнив не так давно украденную бочку с алкоголем. — Ик! Так он же, ну… Реально на бабу похож!.. И не-э врите, что нет… — вяло бормочет все тот же Волд, спустя какие-то пару часов. Он взмахивает рукой в сторону Ди, но тот даже не смотрит. Компашка расселась вокруг костра, Чес сидит неподалёку, натачивая деревянные стрелы, а похищенный юноша прислонился к дубовому дереву — осторожными движениями пытается распилить веревку на руках, связанных за спиной. — Смазливый просто как девка. — мужчина в повязке пожимает плечами, но тут же вздрагивает, когда Баг неожиданно громко заходится хмельным смехом: — Проверьте, коли так хотите. — он чешет бороду, с кривой улыбкой уставляясь на Ди. — Наш-то дружочек слова не сказал за все время, что гостит у нас. Может и баба. Двое остальных неуверенно переглядываются, затем поднимаются с места и направляются к парню, что тут же отползает, вжимаясь в дерево. Враждебный взгляд скользит с одного мужчины на другого, а попытки убрать путы приходится прекратить. Волокно веревки поддалось лишь слегка. — Как звать тебя, цыпа? — Пэч наклоняется чуть ближе, чтобы глаз сфокусировался на парне, но тот не отвечает. Звук лезвия по дереву на мгновение становится чётче, и Ди замечает настороженный взгляд Чеса. Тот, однако, продолжает монотонное занятие, не предпринимая никаких действий. — Эй, слух-речь на месте вообще, болван?! — лысый еле замахивается и пинает парня по ноге, отчего тот издаёт тихое шипение. — Тебе ж вопрос задали! Баг молча наблюдает, когда Пэч достаёт из-за пазухи столь знакомый кинжал и тыкает им в лицо Ди. — Такие вещички на дороге не валяются. Кем будешь? — пьяный глаз загорается дикой агрессией, но пленник не отвечает — за что тут же получает кулаком в лицо. Голова безвольно подаётся в сторону, а место удара загорается кипящей болью. Адреналин бьет в уши, а по черепу разбегается эхо вибраций — высокий, отвратительный писк заслоняет очередной выкрик ударившего его. Ди приходит в себя всего через пару секунд. Следующим он понимает, что острие кинжала тычется ему в грудь, — струйка крови под грязной рубахой скользит ниже, неприятно обжигая кожу. Чужая рука хватает его по обе щеки, и ушибленное место снова пробирает ясная боль. — И правда как баба. Может, оприходовать? — облизывается Пэч. Нос с горбинкой покрывается морщинами от тупой смеси радости и раздражения. Ди уже собирается плюнуть негодяю в лицо, но стрекот насекомых рассекает знакомый голос: — Господа-а, тю, — тянет Чес, приближаясь к заварушке плавными шагами, — Товар не стоит портить, а то так и выручки не видать. — легкая накидка чуть не спадает на землю, когда он останавливается рядом с Ди и театрально разводит руками. — Может, нашему мальчонке наказывали не разговаривать с незнакомцами, да и только? Широкая ухмылка вкупе с расслабленным видом слегка сбавляют градус происходящего, и — хоть не сразу — банда разбредается по палаткам, не тронув принца.

***

Ночной воздух леса оседает к охладевшей земле влажным туманом. Костер уже погас. В качестве единственного источника света на раздольной поляне остались лишь далёкие звезды и полумесяц. Веревка никак не хочет поддаваться, а запястья уже стерлись в кровь, но Ди все равно не бросает попыток вырваться из плена джутовых пут. Глаза засекают быстрое движение тени где-то внутри лагеря, но на таком расстоянии ничего не разобрать. Откуда-то издалека слышится волчий вой, и юношу прошибает холодный пот. Снова движение. Глаза панически бегают по темноте, отчаянно пытаясь уловить четкие очертания, но тень вздрагивает на месте, поворачивается и приближается. Сердце стучит с бешеной скоростью и, кажется, из груди вот-вот вырвется крик, но не получается издать и звука — горячая ладонь закрывает Ди рот. — Спокойно, малыш, не шуми, — шепчет теперь до боли знакомый голос. Почему-то на глаза наворачиваются слезы, а дыхание перехватывает. Получается лишь лихорадочно кивать, подтверждая собственное осознание. Чес торопится разрезать сковывающую Ди верёвку, и тот испытывает неопределённое ощущение дежавю, когда рукоять с завитками опускается в его руку. — Не теряй больше, — усмехается Чес. Он поднимается, но Ди хватается за его локоть, растерянно бормоча: — Стой, куда ты?!.. Однако мужчина лишь мотает головой, вырвав руку, и снова исчезает в темноте. — Прикончить ублюдков. Быстрее. При помощи кинжала Ди разбирается с верёвкой в два счета. Тут же вскакивает и делает несколько шагов в сторону лагеря, но его прибивает к месту простое осознание: а может ли он что-либо? С большей вероятностью принц будет только мешаться под ногами. Волчье завывание звучит ближе, чем в прошлый раз, когда в воздухе застывает крик, донесшийся из палатки Волда. Спустя всего несколько секунд показывается Баг — только что проснувшийся, явно этим недовольный, и с арбалетом наперевес. Ткань палатки лысого мужчины струится от аккуратных пальцев, а мир вокруг Ди замедляется, — арбалет направлен ровно туда. — Чес! — вслед за испуганным криком следует свист стрелы и болезненный стон. Баг заряжает следующую стрелу и медленно подходит к свалившемуся телу. Стрела торчит из живота Чеса, в то время как сам мужчина сполз на землю. — Чес? — разбойник переводит взгляд на Ди, затем снова на раненого. — Значит, все-таки это ты. — глаза, преисполненные ненависти, сталкиваются с ехидной улыбкой без одного зуба. Ди точно знает, что нужно действовать, пока не стало слишком поздно, поэтому медленно, осторожно подбирается ближе, стараясь не издавать ни звука, когда Баг продолжает: — Я подозревал, что ты уже отошел от дел, но заделаться псиной короля? Еще пара шагов. Всего несколько секунд. Чес заливается смехом, что переходит в кровавый кашель. — Лучше быть преданной псиной… чем дохлой крысой, — удовлетворенно выдыхает он. — Но ты будешь дохлой псиной, — роняет разбойник. Он спускает стрелу, но Ди в один прыжок оказывается ближе и отвлеченный Баг промахивается — та вонзается в землю. Арбалет разряжен, поэтому Ди стремится атаковать вблизи. Подобравшись ближе, ему приходится уклониться от удара в голову. Череда замахов в его сторону, но те ощущаются чересчур медленно — совершенно не тот уровень, которому обучил его Чес. Скользнув ниже, принц проходит под очередным взмахом, а кинжал с вычурной рукоятью вонзается в ногу, выдавливая из Бага вскрик. Тот падает на колено и не успевает даже среагировать, как его горло оказывается рассеченным. Ди часто дышит. Вся его одежда залита кровью. В голове отдаётся ужасающая пульсация и мысль о первом в жизни убийстве, но все это отходит на второй план, когда слышится тяжелый кашель. — Чес! — юноша падает на колени рядом с наставником, а тот отнимает руку от стрелы, оценивая повреждения. Пытаясь хоть немного замедлить кровопотерю, Ди обязывает повязку вокруг ранения, но рубаха насквозь пропиталась ярким, красным цветом. — Чес… — в панике шепчет Ди, пока на глаза наворачиваются слезы; стекают по веснушчатым щекам, падают на окровавленную одежду. — Моло-дец… Ди… — хрипит угасающий голос, паузами разделяя рваное дыхание, — Хорош-шо справился… — Нет, Чес… — принц стирает слезы ладонями, пачкает лицо в крови так и не разделенной любви. — Нет… — он резко прижимает окровавленный клинок к горлу наставника. — Я могу тебя убить! Видишь?.. Я могу… — голос снова и снова вздрагивает, угрожая сорваться на плач. Умоляя. — Выполни чертово обещание!.. — всхлип вырывается сам собой. — Будь со мной, Чес… Но в ответ раздаётся лишь тихий смех; лишь еле слышный шепот: — Прости… малыш…