Когда Гаснут Звёзды

В Литтл Уингинге начались проливные дожди. Гарри, бросая очередной скучающий взгляд в окно, уже в который раз перечитывал письма от Рона, Гермионы, Невилла, Фреда и Джорджа. В отдельной коробочке у Гарри хранилось то самое письмо от Сириуса, которое он получил уже в Хогвартс-экспрессе по пути в Лондон. Букля, нахохлившись, не торопилась выбираться из своей клетки, дверца которой была открыта. Тоска и уныние — вот чем были последние пять дней Мальчика-Который-Выжил, и если по-началу дождь, нескончаемо льющийся с пасмурного неба, воспринимался как возможность отдохнуть от каждодневного сбора ягод под пристальным наблюдением дяди Вернона, то сейчас Гарри так уже не думал. Из-за паршивой погоды в голову лезли и паршивые мысли, которые юный волшебник хоть и гнал всеми возможными способами, однако не мог ни от одной избавиться до конца. Гарри с нетерпением ждал предстоящего чемпионата по квиддичу, на который его обещали взять мистер и миссис Уизли.

***

Погода в Ранкорне и его окрестностях вот уже несколько недель стояла на редкость великолепная. Солнце, пригородный воздух и, разумеется… — …неблагодарные вы выродки! — в приступе неудержимого праведного гнева распинала старших ребят директор приюта. В обычные дни ледяному спокойствию этой женщины могли позавидовать лучшие из шпионов, однако сегодня, очевидно, даже её терпению пришёл конец. — Кто надоумил вас на эту мерзость?! Как?! Как вы только осмелились?! По вам же, упырям, плачет тюрьма и лечебница для зависимых! По всем вам! В отдалении от центра разгоревшегося скандала, скрытые пышными смородиновыми кустами, под сенью вишни отдыхали кот и его волшебник. Рэгги, удобно устроившись на нижней ветке дерева, слушал доходящие до их тихой обители реплики, время от времени дёргая хвостом, а Арти, который с двумя кружочками огурцов на глазах лежал на траве, беззаботно заложил руки за голову, и с лица его не сползала абсолютно счастливая улыбка. Как же сладка месть, когда она справедлива. — …Мы вас выкормили, вырастили, мы вам образование дали, мы ЛЮДЕЙ из вас, сволочей, сделать хотели!.. — Может, всё же лучше уйти сейчас? — Резонно предложил кот. — А смысл? — Беззаботно пожал плечами юный волшебник, не теряя довольной улыбки. — Ты же слышишь, в каком она бешенстве. Сбежим — для неё делом принципа нас будет найти, догнать и открутить голову. А так — пусть орёт наздоровье. — …гены! Это всё ваши поганые гены наркоманов, алкашей, лодырей и подзаборных шалав, не знающих ни стыда, ни благодарности!.. — Зачем она так? — недовольно дёрнул хвостом Рэгги. — …Мы же для вас всё, всё делали! «Птенчики наши», «хорошие вы наши», тьфу! Пороть вас надо было линейками, ремнём и розгами, да побольше, как только вы начали борзеть и лазать по чужим полям и сараям!.. — О, это она ещё чёрный Alfa Romeo мистера Скорсби не вспомнила… — …Я уже не говорю о бедном мистере Скорсби, чей автомобиль вы благополучно утопили!.. — А, нет, таки вспомнила — усмехнулся Арти, чьи губы расползлись в ещё более широкую улыбку. — …Вы, свиньи, ведь даже извиниться перед ним нормально не удосужились! Тогда, тогда по вам было уже видно, к чему всё идёт!.. — Мисс Хупер… — МОЛЧАТЬ! Молчать, когда старшие говорят! И не сметь открывать свой поганый рот, мистер Старлинг! — Да, мисс Хупер… — Та дрянь, что вы подсунули пастору Джеффри… Как вам только совести хватило, ироды?! Он же вас как и я, как и воспитательницы, вот с таких вот лет знал! Он вам доверял, а вы, ВЫ! Вы, малолетние мрази, принесли ему печенье с гашишем! Я представить не могу, что он чувствовал, получив от вас такой нож в спину! Вам смешно мисс Ларк?! — Ну всё, сейчас начнётся, — едва слышно произнёс Арти прежде, чем тяжело выдохнуть. — Думаешь, её надолго хватит? — Вопросительно наклонил голову Рэгги. — Думаю, минут пятнадцать будет распинаться. Ну, двадцать — это уж совсем потолок. Сначала сказка про то, как ощипали старого петуха, а после песня про фамилии и неоправданные надежды. Длинная, но не бесконечная. — И что-то мне подсказывает, что про тебя в ней не забудут. — Ни-за-что, — улыбка юноши на мгновение стала диковатой, какие бывают у смирившихся с концом чего-то важного людей, бесстрашно идущих прямо, смотря в лицо своей судьбе. Если уж уходить, то уходить с фейерверками, румбой и ящиком ламбруско! Так, во всяком случае, решил Арти, когда до конца последних летних каникул осталось чуть больше, чем две недели. Как им «хватило наглости и совести»? Ха! Арти подозревал, что даже у его… товарищей мог найтись не один и не два повода предъявить счёт старому пастору-петуху. Почему петуху? Потому что ходил он по округе важной птицей, постоянно раздавая непрошенные наставления и сетуя на духовный упадок подрастающего поколения, хотя сам не выкинул и не сжёг отнятую у Кевина Старлинга известную книгу весьма откровенного содержания. Индийскую. С подробными иллюстрациями процесса. Она до сих пор лежит у него в ящике с замком, Арти сам видел! Месть свою, к слову, юный волшебник не то, чтобы планировал, но мысли о ней периодически фоном вертелись у него в голове. До вчерашнего полудня, когда на кухне он ни с того ни с сего застал всё ту же компанию, которую сейчас с так яростно размазывала по стенке мисс Хупер. Ребята божились, что просто готовят подарок для пастора Джеффри, и совершенно точно не затевают очередную выходку, но у Арти был кот. Рэгги сразу дал понять, что в тесте намешено ещё что-то. Как выяснилось через минуту игры в гляделки с Кевином Старлингом — слабительное. Закатив глаза, Арти, уходя с кухни, бросил бедокурам «А я-то уж подумал, что вы повзрослели и добавили гашиш», даже не подозревая, что сарказм эти олухи воспримут как прямое руководство к действию! И где они только траву так быстро нашли? Но в тот момент появилась идея, а за ней и план, который человек и кот тут же отправились осуществлять. Арти прекрасно помнил, как в детстве боялся привлекать к себе внимание. Всегда тихий ребёнок с большими серыми глазами, обычно ходящий в тёмно-красной вязаной шапочке, и неизменно таскающий за собой старого чёрного кота— таким помнили его все: и воспитательницы, и учителя, и мисс Хупер, и пастор Джеффри. А ещё Арти прекрасно помнил, как впервые показал взрослым что умеют настоящие волшебники (как его назвал Рэгги), продемонстрировав полёт ягод по спирали вверх, потом в мёртвую петлю, а потом спиралью обратно в опрокинутое на землю от шока ведро. О, лицо директрисы, когда он продемонстрировал тоже самое и под её скептичным взором, было незабываемо! А ещё более незабываемым был поход к пастору Джеффри и почти две недели «изгнания демонов», которые Арти старому петуху так и не простил. Арти, большую часть времени привязанный к кровати, чуть с ума не сошёл от хлеба с горчицей и водой, а также периодического кудахтанья въевшихся в подкорку молитв. В конечном итоге, всё прекратилось, когда во время чтения очередной молитвы Арти потерял сознание, а придя в себя, решил сказать, что не может вспомнить, что вообще последний месяц было. И, о чудо, этот петух ему поверил и стал ходить по округе с ещё более важным видом, чем прежде. Экзорцист хренов. «Пусть теперь попробует с собственным демоном справиться» — усмехнулся Арти, заходя, после разговора на кухне, в небольшой лес, ещё не представляя, насколько пророческим станет его мстительное ехидство. Что ж, боггарта пришлось искать долго. Настолько долго, что даже Арти усомнился в его реальности, вылезая из очередного оврага. Уставший, грязный и злой как химера когтевранец, слушая очередные предположения Рэгги, наконец-то набрёл на воплощение собственного страха. Говорят, все страхи человека сводятся к страху смерти. Отнюдь. Большинство страхов действительно сводятся к страху смерти (своей или близких, физической или социальной, возможно даже к страху потери памяти или страху неизвестности — нет особой разницы, ибо корень страха один), а оставшиеся — к страху боли. К счастью или нет, Арти относился именно ко второй группе людей. Как любое живое существо он не горел желанием умирать, однако, после смерти боли нет (спросите у призраков), а вот при жизни есть миллионы способов её прочувствовать, будучи абсолютно неспособным её прекратить. И великая удача в таком случае сойти с ума, чтобы не осознавать происходящее или вовсе умереть. Все говорят «Бедные Фрэнк и Алиса Лонгботтомы», и Арти согласен — они томятся в собственном аду вечно повторяющихся воспоминаний, и хорошо, если счастливых. Но что, если все тринадцать лет они вновь и вновь переживали пытки, которым их подвергла Беллатриса Лестрейндж? Сколько ещё тогда им предстоит томиться в этом аду? — Круцио! — Закричала почти-Беллатриса и странного цвета луч врезался в землю рядом с отскочившим в сторону Арти. Он не знал голоса известной тёмной колдуньи, равно и того, как именно работает второе непростительное заклятье. Говорят, оно ощущается плавящимися костями и разъедаемой в соляной кислоте плотью, однако ничего о том, как оно находит и летит в свою жертву. Боггарты не умеют колдовать по-настоящему (вроде бы), и даже приняв облик волшебника не должны уметь (но это неточно), и всё же Арти боялся попасть под лучи заклинаний. Рэгги бежал впереди, чтобы боггарт вдруг не сменил облик на два десятка разъярённых инферналов, ведь и кот, и его волшебник прекрасно понимали, от кого будет труднее убегать. То, каким чудом когтевранцу удалось запереть почти-Беллатрису в зале с алтарём, он и сам не понял, однако, был несказанно рад, что она не стала ломиться в двери и окна. Собственно, именно тогда, сидя на нуждающейся в ремонте крыше, Арти и увидел компанию Кевина Старлинга, с самыми невинными улыбками дарящую пастору Джеффри коробку ароматно пахнущего домашнего печенья. Кот и его волшебник, переглянувшись, заняли наблюдательный пост на крыше и стали ждать, когда старый петух, съевший несколько печенек прямо перед групкой подростков в знак признательности, войдёт в пустовавшую весь день в церковь. Ждать пришлось не так уж и долго. С диким, полным ужаса воплем «Именем Господа, возвращайся в ад!», из церкви вылетел пастор Джеффри, а за ним… Арти едва сдержался, чтобы не расхохотаться и ненароком не свалиться с крыши. Огромное, почти в десять футов существо с торсом и головой полного человека, ногами козла, двумя львиными хвостами, парой непропорционально огромных рогов и свисающих, как у бигля ушей, галопом гналось за пастором, то и дело подпрыгивая при беге на три-четыре фута ввысь, и крича в этот момент «О, да, детка!» с ужасным африканским акцентом. Одной рукой боггарт-демон размахивал, будто раскручивал над головой лассо, а второй держал свой не менее внушительный, чем рога, детородный орган. Довершала же весь этот образ дикая, психоделическая боевая раскраска существа, варьирующаяся от кислотно-розового и кислотно-зелёного хвостов, до бирюзовой (светящейся точно фосфор) кожи в оранжевые сердечки на левом плече, кроваво красных волос и золотистых копыт с рогами. Дав два круга по прилегающему к церкви кладбищу, пастор снова забежал в здание, и, по видимому успев захлопнуть и запереть за собой одну из двух дверей, ведущих в зал с алтарём, выбежал с чёрного входа и запер уже снаружи главный, после чего медленно сполз на землю, опираясь спиной на многострадальные двери, в которые барабанил «демон», не забывая при этом пошло охать и ахать. Пастор Джеффри нервно икнул, после чего запрокинул голову вверх, встретившись глазами с наблюдавшими за происходящим внизу цирком Арти и Рэгги. Пастор неверяще поморгал и тут кота и его волшебника прорвало на просто-таки истерический хохот. В свою очередь, ржущий кот заставил несчастного пастора всерьёз усомниться в реальности и человека на крыше рядом с ним. Боггарт в церкви сразу притих, и, судя по характерному звуку, обиженно уселся прямо на алтарь. Просмеявшись, Арти и Рэгги помахали пастору рукой (он с абсолютно растерянным видом помахал им в ответ) и, спустившись с другой стороны крыши, через лес побежали обратно в приют, паковать чемодан, и ведь правильно поступили. Ближе к полудню, абсолютно потерянный в пространстве и времени пастор Джеффри приплёлся плакаться к мисс Хупер, которая сложив два и два сначала обалдела, а вскоре и озверела. -… пастор Джеффри до сих пор в себя прийти не может! Мне его полчаса пришлось своим лучшим ликё-… лекарством отпаивать! — продолжала голосить мисс Хупер, пока Арти, с абсолютно довольной улыбкой, лежал плод вишней с двумя дольками огурцов на глазах. Да, месть, когда она справедлива, и правда, очень сладка. — Мы же на вас, крысёныши, возлагали такие надежды! Желали вам достичь таких высот, таких должностей, а вы, ВЫ! Неблагодарные наркоманы и шаболды! Вот вы все кто, а не «птенчики»! Что, что вы такими невинно-обиженными глазками смотрите на меня, мистер Старлинг? Я не права?! А вы что глаза опустили, дорогуша?! Да-да, мисс Ларк, я к вам обращаюсь! Стыдно? Стыдно за то, что вы сделали?! А стыдно должно было быть даже думать о подобной мерзости! И не закатывайте глаза, мистер Робин, я вас прекрасно вижу! Так… минуту. Робин, Старлинг, Сапсан… — Ну, вот и всё, вот и кончилось тёплое лето, — ехидно произнёс Рэгги — Вот ты и признал, что я — Алиса, — хмыкнул Арти — … Ларк, Галл… а где Вэксвинг? Где это ходячее недоразумение по имени Арти, я вас спрашиваю?! — Я здесь, мисс Хупер! — самым довольным тоном отозвался Арти и, подняв руку, помахал ею из-за смородиновых кустов. — Паршивец! Думаешь тебя это не касается?! — Тут же подлетела к месту отдыха юного волшебника директор детского дома. — А что я такого сделал, мисс Хупер? — Встань и смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю! Приподнявшись на локте, Арти убрал с одного глаза дольку огурца, съел её под взбешённо-выжидающим взглядом, и, после десяти секунд переглядок с мисс Хупер, поднялся на ноги, смотря на красное лицо директрисы. Вторую дольку огурца он с лица убирать так и не стал. — Что ты сделал, ты спрашиваешь?! Думаешь я не понимаю, чьей идеей было положить в печенье гашиш?! — А правда, чьей? — Состроил невинную моську Арти — Твоей! — Да Вы что! — Наигранно восхитился Арти. — Ну вот, опять я всё последним узнаю! — ТЫ… — казалось, что ещё чуть-чуть и мисс Хупер либо взорвётся, либо разразится такой отборной бранью, какой позавидуют даже в мексиканской тюрьме. — Уважаемая, — вдруг подал голос сидевший на ветке Рэгги, похоже уставший от воплей директрисы. — В свете последних произошедших событий я понимаю Ваши опасения и негодования, однако, увы, не могу разделить их, ибо в нашей великой стране ныне действует презумпция невиновности, а потому я, как добропорядочный и законопослушный подданный её величества не могу принять ни одно из выдвинутых Вами обвинений на веру, пока не будут представлены вещественные доказательства причастности этого юноши к произошедшему курьёзу. Вам будет что возразить, милейшая? — Кот разговаривает… — пробормотала побелевшая женщина, огромными глазами уставившись на Рэгги. — Что? О чём Вы, мисс Хупер? — состроил озадаченное лицо Арти — Рэгги просто проснулся от криков и потому мяукает. Недоволен, похоже, что его разбудили. — Но… но он только что, я же слышала! — Мисс Хупер, Вы себя хорошо чувствуете? — Ты на что намекаешь, Вэксвинг? Совсем страх потерял?! — Уважаемая, не кричите, у меня очень чувствительные уши, — поморщился Рэгги — Вот! Вот опять! — Мисс Хупер, он просто бурчит. Все коты так делают когда недовольны, но не хотят вступать в драку. Это, конечно, похож на человеческий бубнёж, но… — Я знаю, что я слышу! Он только что сказал, что у него чувствительные уши! — Мисс Хупер, мне кажется, Вы слишком долго работали… — Что?! — Вам стоит отдохнуть, мисс Хупер. Вы… — Как ты смеешь делать из меня сумасшедшую, ты, чёртов выродок?! — Яростно отвесила звонкую пощёчину мисс Хупер. Рэгги, подняв шерсть, угрожающе зарычал, глядя вновь звереющей директрисе прямо в глаза. — Мисс Хупер, Вы устали, оттого и не в себе… — Да пошёл ты! Пошли вы все! — В нервном срыве кричала женщина. — Как же я вас всех ненавижу! Бесполезные и бездарные ублюдки, живущие на чужие налоги и мои нервы! Ненавижу эту работу, ненавижу этот дом, ненавижу эту ёбаную смородину, всех вас ненавижу! Чтоб всё здесь сгорело, весь этот приют и вы, суки, вместе с ним! Выплеснув столько лет копившееся эмоции, женщина развернулась и в гробовом молчании быстрым шагов вернулась в здание. Как рассудил Арти, в свой кабинет, допивать то, что не успел выпить пастор Джеффри. Глубоко и медленно вздохнув, Арти посмотрел на землю, куда упала вторая долька огурца. Щека болезненно горела. Вытащив из-под смородиновых кустов внушительных размеров чемодан и свой, ещё из маггловской школы, рюкзак, Арти махнул рукой своим ошарашенно молчащим одногодкам, после чего также развернулся и пошёл в обратную от приюта сторону — через лес к дороге на М56. Это… оказалось весьма ожидаемо. Денег у Арти имелось, конечно, немного, но, в теории, до начала учёбы хватить было должно. Если экономить. — Знаешь, — подходя к дороге вдруг сказал Рэгги. — Мой брат тоже ушёл из дома где-то в твоём возрасте. Правда, ему было к кому и куда, но не в том суть. Суть в том, что сейчас я его понимаю, чего не смог сделать тогда. Он вообще во многом оказался не так уж и неправ… — Ты скучаешь по нему? — Немного. У него хоть и взбалмошный характер, и, признаться, ведёт он себя как тот ещё придурок, но руки у него, на самом деле добрые. Так что… — Но это всё ещё будет не наш дом, — перебил его Арти. Он прекрасно понимал, куда клонил кот, однако не мог принять данную идею даже на рассмотрение. Это было правдой — юный волшебник уже изрядно устал от жизни на чемодане, но и жить в чужом доме немногим лучше, чем бродяжничать. Как бы тяжело не было признать — приют не был их домом. Он, как и Хогвартс, был временным пристанищем, которое однажды придётся покинуть. Всё это время они с Рэгги были бездомными, а значит сейчас им нужно было найти свой собственный дом. Так считал Арти. — И откуда мы начнём его поиски? — Без тени осуждения или раздражения спросил кот — Не знаю, — пожал плечами Арти, вынимая из кармашка рюкзака потрёпанную пачку сигарет, после чего достал одну из полупустого первого ряда и похлопал себя по карманам. — Не помнишь, куда я кинул зажигалку? — Посмотри во внутреннем кармане большого отдела. В таком случае, нам нужно либо поспешить с поисками, либо уезжать из Чешира — со стороны Лондона сюда идёт холодный фронт, а вместе с ним и отвратительная погода. — Ты прав. Мы уедем, — отозвался капающийся не столько в рюкзаке, сколько в собственных мыслях Арти. — А, вот и она. Спасибо, Рэгги. — У нас нет никакого плана, Арти, — вздохнул кот, после чего, всё же, добродушно усмехнулся. — Может, шляпа ошиблась, не отправив тебя на Гриффиндор? — Она, если честно, думала над этим, — поддержал настроение кота волшебник, поджигая порядком помятую сигарету, — Но потом, видимо, наткнулась на твои рассказы о львином факультете, фыркнула и крикнула «Когтевран!». Арти сделал затяжку, но тут же закашлялся — всё же сигареты были слишком крепкими, а сам привкус табака слишком непривычным. Рэгги на происходящее лишь снова усмехнулся. — Это не делает тебя взрослым, ты же знаешь? — Мне всё ещё не нравится процесс, а этот факт придаёт уверенности в том, что всё ещё не так плохо, — он закашлялся снова. — Выбрось. А то будет как в первый раз. — Не будет. У меня с собой две булочки с сахаром, которые Ирма Ларк готовила на завтрак. — Тогда не жалуйся, когда начнёт мутить. — Хо-ро-шо. Обещаю не жаловаться по этому поводу. Рэгги лишь закатил глаза, мол, что взять с дурака? Арти, тем временем, с горем пополам докуривал сигарету. Машины по дороге всё ещё не ехали, что несколько удручало, хотя и было ожидаемо. — Рэгги, — позвал юный волшебник, убирая в самый дальний кармашек рюкзака дешёвую зажигалку и видавшую лучшие дни пачку сигарет. — Как ты думаешь, она ещё жива? — Кто? — Поначалу не понял кот, однако мгновением позже до него дошло. — О, Мерлин! Арти, ты опять за старую песню? — Я просто хочу узнать почему. Ты бы не хотел? — Я бы плюнул на это бесплодное дело и занялся чем-то полезным для моего будущего. Во всяком случае это куда продуктивнее, чем изводить себя подобными вопросами. — Да, ты прав, — без особого энтузиазма согласился волшебник и кот мученически вздохнул, однако, прежде, чем он успел начать свою нотацию, неподалёку послышался рёв машинного мотора. Быстро закинув рюкзак на плечо, Арти подошёл к обочине и вытянул руку, однако синяя легковушка проехала мимо. Спуся примерно два с половиной часа и и полтары сотни проехавших мимо машин, из-за поворота выехал тягач с прицепом, на котором красовался замысловатый знак какой-то кампании. Арти уже собирался опустить руку — такие, работающие в кампании, не подбирают пассажиров с дороги — но, к его удивлению, водитель включил левый поворотник и остановился у обочины. — Прыгай, — хмуро сказал водитель, открывая пассажирскую дверь, — докину до магистрали. — У меня ещё кот и чемодан. — Кот? — поднял густую бровь мужчина, после чего перевёл взгляд на сидящего на чемодане Рэгги и усмехнулся — Люблю кошек. Залезайте. — Спасибо, — вернул улыбку Арти и поспешил за чемоданом. — Ишь умный-то какой, — поправил солнцезащитные очки мужчина, когда кот и его волшебник забрались в кабину. — Давно с тобой? — Сколько себя помню. — О, так ты у нас уже старичок… — добродушно почесал кота по голове дальнобойщик. — Резвый старичок. Хоть и не породистый, а глазёнки-то умные. Хороший кот. У меня раньше тоже был — Растиньяк — везде со мной ходил. — Эжен? — О, так ты читал! Неплохо. Да, я подобрал Растиньяка, когда шёл из университетской библиотеки с целой стопкой Бальзака. Подлец, в итоге, полностью оправдал свою кличку, но меня ни на колбасу, ни на консервы так и не променял. — с теплотой сказал мужчина, выруливая обратно на дорогу. — Куда вас подбросить? Я еду из Манчестера, так что, если вам в ту сторону, то докину только до магистрали. — А куда едеде Вы? — В Харидж, это в Эссексе. Там меняю груз и везу его в Эксетер, это в Девоне, а отдуда обратно в Манчестер с остановками в Дурсли, это в Глосе, и в, собственно, Ранкорне. Так куда вам? — Не знаю. Куда-нибудь подальше от Ранкорна. — Хах! Отлично, парниша. Надеюсь, тебе нравятся «Оазис». — Окончательно повеселел мужчина прежде чем включить «Rock 'n' Roll Star». *** Рассказав в письме крёстному о своём повторяющемся сне со змеёй, Волдемортом и Петтигрю, Гарри почувствовал некоторое облегчениие, а уж когда в дом на Тисовой улице внезапно пришли (читать вломились) Уизли, забравшие Поттера ссобой в Нору, юный волшебник и вовсе на время забыл о тревогах, наслаждаясь гостеприимством и семейным теплом рыжего семейства. Они с Роном и Гермионой много писали друг другу. Безучастными не оставались ни близнецы, ни даже Перси и Джинни, хоть последняя и была весьма лаконична в своих рассказах. За одно лето у Гарри скопилась целая кипа писем, каждое их которых он считал своим долгом сохранить. Беззаботное счастье, увы, длилось недолго. Заходя на платформу 9¾, Гарри отчётливо увидел, что даже самые безучастные из студентов знали о происшествии на чемпионате мира по квиддичу. Здороваясь со знакомыми и неочень лицами, Гарри вместе с друзьями пробирался ко входу в вагон, стараясь не обращать внимание на слишком любопытные взгляды. — И снова здравстуй, Победитель Змей, — донёсся до Гари знакомый весёлый голос когтевранца. Повернувшись в сторону, откуда донеслась фраза, Гарри увидел окончательно вытянувшегося за лето Арти, на плечах которого разлёгся Рэгги. — В Дырявом Котле только и говорят о том, что пожиратели смерти вернулись по твою пропащую душонку. Шучу. Всего лишь за всеми нами, начиная с тебя. — Как твоё лето? — Попытался сменить тему Гарри. — О, просто чудесно! Нору, что вела в Страну Чудес засыпало, — невозмутимо ответил Арти, под озадаченный взгляд Золотого Трио. — Арти! — Вдруг донёсся девичий голос с другого края толпы. — Извините, львята, но мне пора. До встречи на ужине! — Ага… — помахал Гарри, безуспешно пытаясь понять, что когтевранец имел ввиду. — Странный он какой-то, — повёл плечами Рон, поднимаясь в вагон. — Не сейчас, а сам по себе. Я спросил летом близнецов и Перси, вдруг они его знают. И они все подтвердили, что он какой-то чудной. — В детстве на меня тоже смотрели как на чудика, Рон, — строго начала Гермиона. — Не нужно судить о человеке лишь по чужому мнению. Хотя, он действительно немного странный. А Гарри тем временем смотрел, как Арти подходит всё к той же девочке-одуванчику, обнимает её, даёт ей пожать лапу Рэгги, и, поздоровавшись за руку с высоким беловолосым мужчиной за спиной когтевранки, берёт в руку второй сундук-чемодан.