Последнее желание

«Какая польза от травы, когда лошадь уже мертва?»

— вопрошает древняя филиппинская пословица

      Полуденный зной совсем разморил сытого Джуна.       Солнце грело так, что казалось, будто очертания предметов причудливо расплываются перед глазами. Было настолько жарко, что оголенный живот мальчишки под палящими лучами уже слегка покраснел. Наверное, если он продолжит и дальше вот так здесь бездельничать, то рискует совсем скоро сгореть на адском солнцепеке.       Но уходить совершенно не хотелось. Цикады в этот день пели особенно сладко. Травинка в зубах хрустела слишком приятно.       Франческо, на удивление, тоже не высказывал привычного всем недовольства. Валялся рядом брюхом к верху как миленький, прикрыв при этом глаза и высунув наружу язык. Еще и вытянутыми лапками изредка дергал от удовольствия. Вот же смешной!       Джун то и дело порывался погладить свою боевую птицу, но каждый раз отдергивал руку, так и не прикоснувшись. Несмотря на то, что за прошедшую неделю им двоим удалось таки установить подобие мира — это еще не означало, что мальчишка может творить с ним все, что заблагорассудится. Фрэнч не какая-то глупая домашняя пташка.       Мальчишка вдохнул, удрученно подняв руки над собой. Ох уж этот петух! Хорошо, что щипался тогда хотя бы в пол силы. Но все равно раны от его укусов выглядели просто на редкость отвратительно. Будь Август живым, то наверняка после первого же раза лично ощипал бы пернатого засранца. Уж в чём-чём, но в этом Джун не сомневался.       Парень тут же вскочил и со стоном ударил себя по голове. Ну вот опять! Опять он думает об Августе. Все нервы уже себе истрепал.       И все потому, что он в ту ночь так некстати завел разговор о прошлом блондина. Надо же было быть таким дураком. Прямо перед годовщиной смерти его любимой матушки. Еще и с намеком на то, что она его при жизни лупила. Молодец, Джун. Так держать!       Господи, он ведь даже не извинился! А-А-А!       Франческо раздраженно приоткрыл один глаз.       Нерадивый хозяин метался так сильно и, главное, шумно, что тот никак не мог уснуть из-за всех этих детских душевных терзаний. Больно клюнуть тоже не представлялось возможным. Шибко уж виноватое выражение лица было у этого мальчишки. Иными словами — парень вызывал жалость даже у петуха.       Следовало бы отвлечься на очередное дело, но Август строго-настрого запретил ему одному ходить на Китайское Кладбище. А ведь недавно там появился новый житель! Говорят, что жуть какая красавица! Еще и умерла странной смертью. Глянуть бы на нее. Хоть глазком!       Но ничего не попишешь. Если он сейчас пойдет и какой-нибудь особо болтливый призрак расскажет об этом блондину — конфликт между ними станет еще острее.       Лучше быть сейчас покладистым мальчиком-зайчиком.       Или хотя бы просто не нарываться почем зря.       Но что делать-то тогда? Просто сидеть и ждать?       Мальчишка не сдержался и, невзирая на страх, схватил Франческо и прижал к груди. Петух затрепетал, но так, скорее для виду. Понимал ведь, что неподходящее время выеживаться.       — Что мне делать? — тихо зашептал мальчишка, прикусив губу. — Может стоит пойти его искать? Как думаешь, Франческо?       Петух ничего не ответил, но по его глазам не трудно было догадаться, что к идее он отнесся явно скептично. Ну, кто бы сомневался?       Ведь если мыслить разумно, то только на одном Северном Кладбище усыпальниц столько, что и за неделю все не обойдешь. Тем более, если точно не знаешь инициалы того, кого ты ищешь. Мать Августа может быть похоронена под девичьей фамилией.       Усугубляет ситуацию то, что его друг вырос в семье эмигрантов. Мало ли, как у них там на родине принято. Не исключено, что родственники могли и вовсе забрать тело.       Нет, если бы миссис Аннет захоронили в другой стране, то Август не смог бы каждый год ее навещать. Разве что он все это время ходил в какое-нибудь памятное для них обоих место.       Довольно странно и то, что родители блондина не остались призраками после смерти.       Джун не то, чтобы был таким уж знатоком, но повидал за свою жизнь бессчетное количество самых разных духов. Те, кто ушли в мир иной раньше своего ребенка, как правило, больше всего на свете жаждали увидеть его вновь.       Все-таки кровная связь сама по себе обладает достаточно сильной волей.       Неужели, потеряв сына, никто из них не желал с ним воссоединиться?       На что, черт возьми, можно еще потратить «Последнее желание»?       Но чем больше мальчишка думал об этом, тем больше находил странностей. Болезненное стремление докопаться до истины все нарастало и нарастало.       — Молодой человек, — раздался над головой противный скрипучий голос, — вы не видели случаем синюю шлепку? Она такая маленькая-маленькая! Во-о-от такая!       Джун вздрогнул и невольно прижал Франческо к себе покрепче.       Немного погодя, он все же испуганно поднял глаза и наткнулся взглядом на страшную неухоженную старуху.       Ох уж эта Нин-Нин! Умеет ведь пугать!       Никто точно не знал имя этой крайне колоритной маразматичной женщины. Казалось, что она и сама уже давно его позабыла. Нин-Нин звучало гораздо проще для поврежденного разума милой старушки.       Джун мало, что о ней знал. Она была чем-то вроде городской легенды. В детстве он неоднократно слышал про умалишенную пожилую даму, что скитается по улицам в поисках своей давно утерянной обуви. Говорят, что если уж довелось ее встретить, то нужно запутать призрака и повести ее по ложному следу, иначе быть беде.       На самом же деле Нин-Нин была до смеху безобидна. Никого она не проклинала, в порыве гнева не убивала, да и вообще, если быть совсем честным, при всем желании не смогла бы и мухи обидеть. Слишком уж стара она была для того. Не хватило бы энергии.       С Нин-Нин мальчишка знаком с раннего возраста. Раньше, когда горе так сильно не затмевало ее сердце, она была вполне интересным собеседником. Они часто вместе сидели на лавочке под вечер и болтали о том, о сем, о важном.       Старушка всегда внимательно слушала его детский лепет и периодически давала какие-то умные взрослые советы. Но лучше всего Нин-Нин умела рассказывать сказки. Невероятные истории, поведанные ему в детстве, до сих пор находили болезненный отклик в сердце.       — Здравствуйте, — вежливо поздоровался Джун, вздыхая, — вы меня узнаете?       Старушка прищурилась и наклонилась, вглядываясь в лицо этого симпатичного чумазого юноши.       — Ш-л-ё-п-о-к, — так тихо пробормотала женщина, что мальчик понял ее, только прочитав по губам. — Где мой шлепок? Я потеряла шлепок! Это ты его взял, паршивец?       Старушка невольно то повышала, то понижала голос. Её интонация менялась быстрее, чем мимика на лице. Вот она вроде улыбается, но с посиневших губ слетает грязное ругательство.       — Я босой, мадам, — поспешно отчеканил Джун, вытягивая испачканные в земле и пыли стопы, чтобы показать. — Вы не помните, где видели его в последний раз?       Нин-Нин совсем сникла. Ее плечи дрогнули. Видимо, она была не в состоянии перенести свою потерю.       — Да-да, видела! — неожиданно воскликнула женщина и обхватила себя руками. — На окраине видела! Точно там, да! Ох, о чем это я? Как поживают родители, Джун?       Джун покачал головой. Франческо, что все еще сидел у него на руках, пристально разглядывал странную старушку. Он не издавал ни звука. Но было видно, что женщина ему чем-то явно не приглянулась.       — У нас все хорошо, Нин-Нин, — неловко улыбнулся мальчик, почесав затылок. — Спасибо, что спрашиваешь.       Конечно, разговаривать с ней было бесполезно. Но и уходить так просто некрасиво. Больная женщина отчаянно нуждалась во внимании.       Очень вероятно, что в последние годы жизни никто из близких ее не навещал. Ведь умерла старушка в страшном одиночестве. Возможно, даже, что этот мифический шлепок, который она так упорно рыскает, являлся подарком кого-то очень для нее важного.       — О, это чудно, — удовлетворенно кивнула Нин-Нин, но тут же переменилась в лице. — Джун, ты не видел мой шлепок? Синенький такой?       Мальчишка прикрыл глаза.       Он в свое время не раз прочесывал все ближайшие окрестности в поисках этого несчастного тапка. Но все тщетно. Либо его кто-то уже давно забрал, либо существовал он лишь в голове бедной Нин-Нин.       Джун вспомнил, как в шестом классе однажды потратил все свои карманные деньги, чтобы купить пару сланцев. Не угадал с размером.       — Что, воды в рот набрал? — недовольно пробухтела женщина и тут же занесла ладонь для удара. — Маленький ушлепок!       Парень опешил, и от неожиданности зажмурился. Конечно, он знал, что она, будучи призраком не сможет никак ему навредить. Максимум, что он почувствует от ее пощечины, так это легкое дуновение ветерка.       Но, тем не менее, крайне неприятная ситуация.       Однако, дальше не последовало ровным счетом ничего.       Джун осторожно открыл один глаз и увидел, что костлявая рука женщины застыла в паре сантиметров от его лица.       Август?..       — Уверяю вас, — холодно начал неизвестно откуда взявшийся блондин, сжимая запястье женщины, — этот мальчик не брал ваши вещи.       По спине сидящего на траве парня невольно пробежал холодок.       Друг умел, конечно, производить нужное впечатление. Судя по голосу, еще и в настроении находился весьма далеком от хорошего.       — Август, — тихо позвал того Джун, думая, как бы по-мягче намекнуть, — не надо.       Блондин поджал губы, но все же через мгновение отпустил несчастную старушку. Его зеленые глаза полыхали праведным гневом.       Нин-Нин невольно попятилась.       Возможно, она не понимала, и, главное, не осознавала в полной мере происходящее, но инстинкт самосохранения у нее до сих замечательно работал.       — А ты вообще молчи! — рявкнул блондин, провожая взглядом поспешно удаляющуюся фигуру женщины. — Сколько раз я тебе говорил не заводить с ней беседы?       Джун насупился, но ничего не ответил.       Не хотелось признавать, но Август был прав. Крутой нрав Нин-Нин с каждым годом становился все хуже и хуже. Раньше она даже в бреду не позволяла себе такие слова.       — Она бы все равно мне ничего не сделала, — пробурчал мальчишка, перебирая мягкие перышки на спине Франческо. — Ты давно вернулся? Я ждал тебя еще в обед.       Август раздраженно выдохнул и, немного помявшись, уселся рядом с Джуном.       Страх, что до этого сковывал его сердце, медленно отступал.       Не ударила. Все-таки эта старая карга не ударила Его.       — Никогда не позволяй никому поднимать на себя руку, слышишь? — выдавил блондин, и на последней фразе его голос предательски дрогнул. — Никогда и никому, Джун.       Призрак выглядел настолько угнетенным, что Джун просто не смел ему возразить. Ведь знал, что Август только выглядит таким сильным и равнодушным. Где-то в глубине души за этим бесчувственным холодным парнем стоит маленький ранимый мальчик.       — Никогда и никому, — пересохшими губами повторил мальчишка. — Я знаю, что для тебя это болезненная тема. Но, пожалуйста, скажи мне наконец, что с тобой случилось?       …и в ответ последовала лишь тишина.       Август упрямо смотрел вдаль.       Раньше ему нравилось здесь сидеть. Он часто приходил сюда будучи ребенком и читал книжки в тени деревьев. Удивительно, что из стольких мест, Джун сегодня решил прийти именно сюда — на берег реки Пасинг.       — Я же вижу, что тебя это мучает, — еще раз осторожно попытался мальчишка. — Расскажи и, возможно, станет немного легче. Ты ведь знаешь, что я в любом случае буду на твоей стороне?       Август стиснул зубы.       Иногда наивность этого ребенка просто поражает.       Неужели он правда не понимает, как унизительно делиться подобным?       Август всегда старался быть для Джуна примером. Тем, на кого хочется равняться. Сильным, смелым и добрым. Разве он может сейчас поведать ему о том, что при жизни едва не впадал в истерику при виде отцовского ремня?       — Впервые вижу, чтобы Франческо так спокойно сидел у тебя на руках, — небрежно бросил блондин, пытаясь сменить тему. — Вчера лютые враги — сегодня уже друзья навеки?       Джуна не покидало чувство, что он стучится в закрытые двери. Ему всегда казалось, что между ними нет места для тайн и секретов. Нет ничего, что Август бы о нем не знал.       Господи, блондин ведь даже как-то застал его за чтением непристойных журналов!       Лучшие друзья и то, когда-нибудь, да бывают порозень. Они же нет.       Как назвать человека, который видел тебя со всех сторон? Кто слышал твой звонкий смех и надрывный плач? Видел, как ты, будучи маленьким, ходишь по дому с детским горшком на голове, упорно отказываясь его снимать? Кто и впрямь знает тебя лучше, чем ты сам.       — Что ты хочешь больше всего на свете? — внезапно спросил Джун, терзаясь смутными догадками. — Какое твое последнее желание, Август?       Мог ли Август ответить на этот вопрос? Конечно же, нет.       Боже, Джун, ты и правда сам до сих пор не догадался?       — Ответь мне! — взорвался вдруг мальчишка, срываясь на крик. — Скажи, что тебя держит в этом мире!       Нельзя сказать, что этот разговор стал для блондина такой уж неожиданностью. Когда-нибудь этот мальчик должен был начать задавать вопросы. Видимо, сегодня и наступил этот роковой день.       Жаль, что Джун не мог остаться навсегда ребенком.       — Тебя это не касается, — жестко пресек его Август, уже весьма утомленный этой беседой. — Не лезь ко мне в душу, пожалуйста. У всего есть границы. Мне жаль, что я их тебе не объяснил в свое время.       Франческо на руках взволнованно встрепенулся.       Ему совершенно не понравилось, на каких тонах позволяет себе беседовать этот белобрысый недомерок. Хозяин, конечно, тоже не сама тактичность, но тем не менее, он ведь просто неумело хочет помочь!       Джун моментально подскочил на ноги.       Август невольно подумал о том, что если бы он в его возрасте хоть раз отреагировал на чужие слова подобным образом, то, вероятно, давно бы уже получил смачный подзатыльник. И это еще в лучшем случае.       Но и мальчишку блондин понять мог. Джун был единственным ребенком в семье. Он вырос в любви и заботе. Никому из его родителей и в голову бы не пришло в качестве наказания бить своего сына.       Поэтому неудивительно, что юноша вырос весьма избалованным и даже слегка наглым.       Обычно это никак не проявлялось, но в такие моменты, как сегодня, когда мальчишка не мог заполучить желаемое путем многочисленных уговоров и неоднократных просьб, в ход шли истерики. Как, например, сейчас.         — Ты иногда просто невыносим! — с чувством топнул ногой Джун. — Мы же друзья!       Уголки губ блондина слегка приподнялись.       — Вот именно, — издевательски поддакнул друг. — Не пара, не супруги, и даже не любовники. А требований у тебя ко мне столько, будто мы с тобой как минимум пятьдесят лет в браке.       Джун весь тут же покрылся красными пятнами.       Мальчишка уже и не помнил, когда в последний раз так гневался.       — Почему нельзя просто сесть и обсудить? — тихо бесился мальчик. — Неужели тебе обязательно надо доводить до подобного. Ты же, черт возьми, все мнишь себя большим. Так веди же себя, как взрослый!       Август раздраженно закатил глаза.       Господи, дай ему сил, чтобы пережить переходный возраст этого дитя.       — Следи за языком, — равнодушно предупредил блондин, поднимаясь с травы. — Ты, вроде, хотел сходить на Китайское кладбище? Если да, то пошли, пока не стемнело.       Джун немного помолчал, и что-то решив, отпустил Франческо на землю и молча побрел в сторону магистрали.       Август сжал кулаки, но стерпел, и ничего не сказав, последовал рядом.       Разговор, очевидно, не был окончен, но продолжать его уже никому из них не хотелось.

Вот так и шли родственные души.

В полной тишине и порознь, находясь так близко.