За карминовым занавесом

      Орионы — бесстрашные охотники на вампиров. Извечные защитники человечества от падения во тьму и хаос, столпы равновесия, опора этого мира. Сотни лет вампиры нападали на людей, высасывали их кровь, вырезали целые деревни и города. Лишь одни только орионы стояли между кровавым миром вампиров и расцветающим человечеством. Постоянная борьба за жизнь. И нет конца этой войне…       Дернувшись, Хьюго продрал глаза и свел пальцы на переносице. Солнце уже клонилось к горизонту и теплыми оранжевыми пятнами заливало кабинет. Давно ли он уснул? За этими бумажками веки тянет вниз десятикратная сила тяжести, не иначе. На чем он там остановился? Размял плечи — кости приятно хрустнули — склонился над последним отчетом. Так-так-так, что тут у них…       Очередная пьяная группка людишек замечена за устройством пожара в лесах на юге от Торнхилла, прямо у границы. Идиоты.       Сразу же вспомнился тот странный сон. Что-то про орионов-защитников, расцветающее человечество и злобных-презлобных вампиров. Ха! Приснится же такое. Бессмыслица полнейшая. Видимо, на ночь книг перечитал. Хьюго любил почитывать какие-нибудь ужасы перед сном, вроде «Ночного караула».       Как будто бы в реальности их не хватало.       Протянув руку к стакану на краю стола, он отпил вязковатую алую жидкость в несколько глотков. Третья отрицательная. Его любимая. Хьюго облизнулся. Уже слегка загустела, но вкус не потеряла.       Сегодня намечалась тяжелая ночь. Люди становились все наглее и безрассуднее, прорывались за границы в районах Торнхилла и Вудхилла, посылали свои разведывательные отряды на чужую территорию, поджигали близлежащие дома. В последние несколько месяцев они стали особенно жестокими: отбирали детей на глазах родителей, сжигали живьем, жестоко терзали еще полуживых вампиров, не щадили никого.       Защитники человечества, как же.       Кого тут еще от кого нужно было защищать? Разве вампиры творили все эти зверства? Вампиры разделяли семьи и убивали другие расы за одно только их происхождение? Никто ведь не выбирал свой организм при рождении. Кто-то питался привычными белками, жирами и углеводами, а кто-то — кровью. И что тут поделать?       Ответ прост, как казалось Хьюго, — договориться.       Сколько лет вампиры пытались примириться с людьми. Шли на переговоры, подписывали мирные договоры, поднимали белые флаги и давали вторые-третьи-двадцатые шансы. Без толку.       Да и в спокойное время люди вампиров не жаловали: бросали оскорбления, шептались за спиной, урезали права, запрещали, указывали, обязывали. Тут и там шелестело: грязный кровосос, выродок, паршивый упырь. Те редкие периоды перемирий, когда и человечеству, и вампирам удавалось ужиться бок о бок, Хьюго считал поистине чудом.       Однако каждый раз происходил некий инцидент, и люди разрывали перемирия. Без предупреждений, без суда, без объяснений. Прогоняли, нападали, резали, жгли. Истребляли.       Дверь приоткрылась, и в кабинет с сонными глазами и спутанными волосами прошла Шарлотта. Она мгновенно поджала губы, как делала всегда, будучи недовольной его действиями, и скрестила руки на груди.        — Опять не спал, — заключила она.        — На самом деле, я уснул за столом на часик, — заметил Хьюго, но тут же неловко пожал плечами. — Прости, дорогая. Много работы.       Шарлотта лишь вздохнула.        — Тебе скоро выходить. Переоденься хотя бы. Пойду соберу тебе обед.        — А моя любимая еще осталась? — с надеждой спросил Хьюго.        — Нет. Только вторая положительная.       Расстроенно выдохнув, Хьюго встал из-за стола и начал сгребать бумажки в рабочий портфель. Дела не ждут.       Перед отходом вампир чмокнул жену в щеку, привычно потрепал по волосам малютку-Эрвина в кроватке — у того уже прорезались крохотные клыки, а глаза были большие-большие, яркого светло-голубого оттенка. И крови он требовал уже побольше, и запахи улавливал из другого конца дома. Совсем большой сын.       Бюро охраны и безопасности жизнедеятельности вампиров находилось в центре Туманного города. Туманным он звался не потому что был серым, загадочным и неприветливым, как считали многие люди. Чепуха да и только, фыркал Хьюго. А просто потому, что рядом находилась обширная акватория с озерами и болотами, и окрестности накрывало пеленой тумана на рассвете.       Хьюго очень любил свой город. Здесь было много зелени, благоухали цветы, воздух освежал, а вода из акватории искрилась чистотой. Вряд ли у людишек еще остались такие чистые и зеленые города — они вечно все портили своим вторжением в природу и абсолютно не умели распределять ресурсы.       Туманный город располагался на границе территории вампиров и являлся одним из основных оборонных пунктов, поэтому Хьюго предельно тщательно выполнял свою работу. Времена сейчас были неспокойные.       На севере от них — Гранитный город, на юге — город Кленов. Западнее — обитель вампиров, чем дальше в глубь — тем ярче и богаче города. Но, хотя Хьюго и бывал в столицах, свой родной — Туманный — город он любил сильнее всего.       А на востоке — люди. Если подняться на самую высокую башню города, то можно было разглядеть серые пятна смога и тонкую полоску Стены вдалеке, за холмами. Стеной люди огородились еще несколько веков назад, пытаясь защититься от вампиров. Да вот только лазейки все равно проскакивали. А кроме того, за Стеной долго не проживешь. Людям места не хватало, многих просто выгнали за пределы. Так и жили они в пристенных деревнях, борясь с вампирами чесноком да солью на пороге. Смех один.       Их называли отбросами общества, деревенских этих. И как после такого верить в справедливость людей? Своих же выгнали.       Торнхилл и Вудхилл были как раз такими деревнями. А сегодня разведчики поймали местного мужика, который умолял и просил аудиенции и честного суда вампирского. Ведь не откажешь.       Хьюго был помощником начальника охраны Туманного города. На него и повесили бедного мужика. Да он был и не против. Хьюго ведь являлся вампиром взглядов демократичных и либеральных — чего ж рубить сгоряча? Если надо выслушать, то выслушает. Может, мужик сведения какие-нибудь раздобыл, договориться желал.       Так оно и оказалось.        — Да Клаусом меня звать, из Торнхилла я.        — И что же вы, господин Клаус, делали у границы-то? — потирал подбородок Хьюго, пролистывая отчет. — Зачем костер разожгли?        — Да как зачем? — округлил свои карие глаза мужик. — Это ж сигнальный костер. Чтобы вы, господа хладные, заметили меня да поскорее в плен взяли. На переговоры.       Хладные. Хьюго скривился. Какие ж они хладные? У вампиров температура тела на градуса два-три от силы ниже была. Вот же, невежда деревенский.        — Костер в Хрустальном лесу разжигать нельзя, господин Клаус, — устало объяснял Хьюго. — Там редкие растения и животные обитают. Не цените вы, люди, что имеете.        — Хрустальный лес? — удивился мужик. — А чего ж вы его хрустальным зовете, господа? Там хрусталь не водится, хе.       Хьюго потер переносицу. Ночь только начиналась, а голова уже болела. Объяснять ему, что Хрустальным вампиры называли лес из-за капель утренней росы, — себе морока.        — Господин Клаус, вы пересекли границу и нарушили правила нашей территории. Мы обязаны вынести вам наказание, но прежде вы просили аудиенцию. По какому поводу?        — Мира я хочу, мира! — мужик руку на сердце положил. — Не хочу я войны этой треклятой. Мы ж не все такие, господин. Я вот, к примеру, ничего против вас не имею. Слышал я, что вампиры могут не пить кровь людей, а питаться животными. И что не такие вы жестокие, какими вас рисуют. И что города у вас богатые, чистые, ухоженные; что земли плодородные, а воду прямо из реки пить можно; что технологии вы как-то так разумно используете; что законы ваши справедливы, а жители честны, — Клаус вздохнул. — У нас ведь все уже совсем не так радужно. За Стеной я жил когда-то, там хорошо, безопасно. Воздух только грязный от всех этих производств, но что поделать, ведь городам развиваться нужно. А потом вот выпроводили меня за пределы. Да я не жалуюсь. Вот только… Хотелось бы взглянуть на то, как вы, господа вампиры, поживаете тут.       Так и опешил Хьюго прямо там.        — Что значит — посмотреть? Вы к нам в Туманный город желаете? Жить тут?        — Почему бы и нет, господин хладный? Я работать буду, налоги платить, законопослушным гражданином стану, честное слово.       Уже потом, через час после этого разговора, Хьюго бродил по коридорам и раздумывал. Человек в городе вампиров. Жить хочет, налоги платить. Рассказать кому — обхохочется. С одной стороны, вампиру было как-то радостно от этой просьбы — не все людишки так глупы и жестоки, какими он знал их всю жизнь. Значит, завалялось зерно разума среди этой покрытой смогом, выжженной, усталой земли. Как бы этот мужик Клаус ни был глуп и наивен — что-то он явно понимал.       Но другая сторона не давала покоя Хьюго. Люди рождали хаос. Они приносили боль, несчастья, страдания, мучили себя и окружающих, землю и природу. Впустить хаос в гармонию жизни вампиров — риск.       Но ведь не это ли шаг к миру? Кто-то должен его предпринять. Ступить за границу своего комфорта. А Хьюго был убежден — шаги и риски всегда окупаются. Нужно лишь немного поверить. Кому как не миролюбивому вампиру Хьюго сделать этот шаг?       Открыв дверь в комнату допросов, где держали Клауса, вампир так и застыл на пороге. На столе распростерлось бледное иссушенное тело мужика, а на шее мелькали крохотные ранки. От клыков.        — Что здесь… Как?        — Тело задержанного было использовано в благотворительных целях, — отрапортовал молодой охранник. — Собрана вся возможная кровь для дальнейшего использования нуждающимися. Приказ сверху.        — Но ведь он не желал причинять никому зла, — запротестовал Хьюго. — Он ведь с миром пришел.        — Сожалею, господин Хьюго. Начальник утвердил: вместо того, чтобы держать лишнего бесполезного жильца, который только внесет раздор в наш мир, лучше его использовать по назначению. Вы же знаете, господин, у некоторых наших вампиров плохо усваивается кровь животных. Необходима людская, а она здесь в дефиците…       Он знал. Конечно, Хьюго, знал. Нужды жителей всегда в приоритете. Но как же мир? Как же благо для жизни обеих рас? Единство и гармония, сожительство и процветание. Это пустой звук?       Возможно, так оно и было. Не пустой звук, а отголоски давних-давних, старых, как сам мир, надежд и мечт.       Люди и вампиры бок о бок, шептали эти отголоски.       Живые и не-мертвые уже никогда не застанут идиллию, настойчиво повторял голос разума.