Глаза цвета эспрессо

- Лакунарная ангина, - сказал врач, придя во второй половине дня. - Это что такое? – насторожился Игорь, поглядывая на Петю, надрывно кашляющего. - Это гной в миндалинах, - объяснил эскулап, устало глядя на майора, - лимфоузлы увеличены, глотание затрудненное, белый налет на миндалинах и общая интоксикация организма. Уколы умеете делать? Гром кивнул. - Дам номер медсестры, будет приходить, колоть, если сами не можете. Ампициллин колоть будете четыре раза в день, пока пять дней. Местное полоскание, обильное питье, чай, морсы, мягкая пища. Если отек – антигистаминное. Супрастин, зодак… Он быстро писал назначения. - А чем полоскать? - Да что есть дома. Раствор фурациллина, йодинол, хоть ромашку заварите, прекрасное противовоспалительное. Дома не было ничего подобного. - Петь, - тихо позвал Игорь, когда врач ушел, - спишь? - Уже нет, - прохрипел тот из-под одеяла. -Я в аптеку. - Сигарет купи мне тогда. - Вот только курева тебе сейчас не хватало, - насупился Гром, - с антибиотиками мешать. Но вспомнил, что резко бросать курить тоже не рекомендуется, может стать хуже. - Ладно, но обещай не смолить по целым дням. Игорь украдкой зевнул.       Ночью выспаться не удалось. Едва он закрыл глаза, и, как выяснилось, проспал часа три, Петя вдруг начал задыхаться. Хазин и сам испугался нехило, такого с ним еще не было. Он хватал ртом воздух как выброшенная на берег рыба. Скорая приехала по вызову, сделали какой-то укол и велели с утра обращаться в поликлинику по месту жительства. Бригада, приехавшая к больному, была из тех, кому на все пофиг. Не умирает – и ладно. - Боюсь засыпать, - пробормотал Петя, уткнувшись горячим лбом в плечо Игоря, - вдруг опять задыхаться начну. - Укол должен подействовать, - успокоил его Гром. В комнате тускло горел ночник. Игорь потрогал батареи – они стал теплыми. Едва теплыми, но уже лучше, чем ледяные, как днем. - Петь, отопление включили. Скоро потеплеет. Тот ничего не ответил. Говорить было больно. Даже при кашле он морщился и дотрагивался до горла, будто пытаясь убрать что-то невидимое, но мешающее. - Болит, - тихо признался он. Игорь сделал чай, но Хазин осилил только полкружки. - Не могу. Глотать больно. Заболевший Петя разом растерял всю свою наглость, дерзкое выражение лица сменилось усталым и несчастным. Он лег на подушку, закрыл глаза. Укол начал действовать, отек спадал. Оба заснули, чтобы проснуться утром – точнее, ближе к обеду. Предварительно Игорь отключил телефоны, отправив сообщение Прокопенко, что Петя серьезно болен, и он не может бросить его одного.

***

- Ай, больно же! - Петь, уколы это всегда больно. Потерпи. - Ладно, хуй с ним, что больно. Но вставать в шесть утра? - Ты же помнишь, как врач велел колоть в шесть, двенадцать, снова в шесть и в полночь. - Полный пиздец. Только заснул и снова просыпаться. - Петь, пять дней всего. - Хуеть! - О, вот видишь, как помогают. Уже начал привычные слова говорить. Хазин слабо улыбнулся. Задница болела от антибиотиков, хотя Игорь делал йодную сетку и мазал места уколов троксевазином. - Не трогай, - шипел Петя, - хрен я тебе когда ее доверю теперь. - Посмотрим, - туманно отвечал Гром и шел делать полоскание.       Спасибо Федору Ивановичу, отметил отгулы за свой счет, чтобы Игорь не разрывался между работой и больным Хазиным. Жаль, его супруга уехала накануне к подруге в другой город, и некому было варить бульоны и делать протертые супы. Игорю пришлось осваивать готовку самому. И если он раньше не готовил ничего, кроме полуфабрикатов, яичницы и макарон, то теперь научился делать даже тефтели на пару. Благо, на ютубе были подробные мастер-классы. - Знаешь, Петь, - признался он, - кажется, теперь я начинаю понимать женщин, которые находятся в декретном отпуске. Больше всего хочется отоспаться. - Ага, - кивнул Хазин, - а мне, чтобы прошло все скорее и пойти куда-нибудь… - Только после того, как выберем тебе нормальную обувь. И пуховик на питерскую погоду. Еще одной лакунарной ангины я не переживу.