Глаза цвета эспрессо

- Ты долбоеб? – спрашивает Петя Игоря, прищурившись на этот раз не дерзко, а злобно, - ты долбоеб или да? Красивое лицо искажено гримасой – в ней и брезгливость, и досада, и отчаянная обида, прямо-таки как в детстве. Обещали что-то хорошее, а получилось… как всегда. Хуета полная. Игорь лишь вздохнул в ответ. - Петь, я все понимаю… - Хуеть! Понимает он! Выкинул в мусорку половину денег, отложенных на отпуск. Наших заметь, общих денег. - Во-первых, не выкинул, Юля обещала вернуть их по частям. Во-вторых, я не мог поступить иначе. Тут просто отдых – а там срочная операция. Понимаешь, на кону жизнь человека. - «Жизнь человека», – передразнил Хазин, - хуйня все это. А если операция не поможет, и что тогда? С того света деньги требовать не будешь. И, видя, что Игорь сжал кулаки и напрягся, тут же пошел на попятную: - Ладно, ладно. Выкинул, так выкинул. Останемся теперь без отпуска. - Ну почему сразу «без отпуска», Петь? Можно ведь не лететь в Майями или в твои обожаемые Эмираты. Да и загранпаспорта со всеми делами не успел сделать. То есть, сначала не успел, а потом… - А потом суп с котом и пирожки с котятами, - мрачно бросил Хазин, затягиваясь. Игорь закашлялся, и Петя быстро потушил сигарету и открыл окно. - Все-все, помню договор, курить только на балконе. Но, согласись, ты сам меня довел. И где ты собираешься отдыхать в нашей стране? - Да курортов множество. То же Черное Море. Анапа, например. Хазин скривился так, будто ему вместо дорогого обеда в ресторане предложили просроченный «дошик». - Анапа? Геленджик? Ты еще Ейск вспомни, какой-нибудь ублюдочный поселок с грязным пляжем и мерзким сервисом. Пойми, Гром, в нашей стране туризма нет от слова «совсем». Море летом хуже ямы с дерьмом, толпы нищебродов с орущими детьми, столовки-тошниловки и вообще… Он вытащил очередную сигарету, но передумал и сунул обратно в пачку. - Ты хоть раз отдыхал где-нибудь, кроме дачи у Прокопенко? - Не пришлось, - коротко ответил Игорь, - я вообще отпуск брал только, когда ты в реанимацию попал, чтобы потом с тобой быть все время. Два года назад. Помнишь? - Д-да, помню. Показалось – или голос Хазина звучал растерянно?       Игорь отвернулся к окну, за которым моросил вечный Питерский дождь. От открытого окна тянуло холодом, и Гром поспешил закрыть его. «Старею, - подумал он, - еще полгода назад было плевать на холод, сквозняки и прочее…» Игорю надо было обязательно летом поехать в отпуск, даже сам Федор Иванович настаивал. После одного задержания, во время которого Игорь получил нож под ребра, как следствие – пневмоторакс, длительное лечение и неожиданное ОРВИ, подхваченное в больнице и перешедшее в бронхит. Гром говорил, что столько лечения он не получал с детства и за всю его жизнь. Петя носился между работой и больницей, таскал обеды, фрукты и соки, закачал кучу фильмов в ноут, чтобы Игорю было не скучно, оплатил одноместную палату. Тем не менее, выздоровление затянулось, и кашель досаждал приступами до сих пор. Сопровождалось это болью за грудиной и одышкой. Так что морской воздух Грому был просто необходим. Петя планировал слетать на Майями или провести время в Эмиратах, куда не нужна даже виза. Или искать еще какой-нибудь лакшери - отпуск. В этом весь Хазин. У него все «по высшему разряду». Даже Турция или Греция не устроили бы мажористого майора. А тут – какой-то Геленджик или Анапа. Смех, да и только. Игорь отвлекся от своих мыслей, когда сзади его обняли. - Игорь, прости, а? Я бы не стал наезжать на Юлю, если б не требовалось лечение тебе. - Все-таки у меня не дорогостоящая операция по пересадке почки. Там денег и правда не хватало. Надо было посоветоваться с тобой, понимаю. Но время шло буквально на часы. И еще… - Ты не хотел отказывать, но знал, что я не соглашусь, - подытожил Петя. Игорь кивнул, тяжело вздохнув. Подавил кашель. Как же он задолбался болеть! И вдвойне было жалко Юлю, которой пришлось так нелегко. Вечер прошел грустно. Оба бродили по квартире, глядя за окно, где не прекращался дождь. Питер был в своем духе – небо плакало беспрерывно. Ни один, ни другой не начинали разговор. Петя злился на Игоря, а тот раздумывал, как выкрутиться. Ехать без Пети он не представлял себе. Но на элитный курорт денег теперь не было, а ехать куда-то к морю на курорты России Хазин не желал. И что делать – непонятно. Когда перед сном Петя сухо пожелал спокойной ночи, Игорь ответил точно так же. И лег, закутавшись в одеяло. В квартире было прохладно. И так не хватало тепла. Он уже засыпал, когда услышал приглушенные всхлипывания. Петя, отодвинувшись на самый край кровати и отвернувшись, тихо плакал, затыкая себе рот подушкой. - Ты чего? Хазин повернулся к нему – глазищи заплаканные, щеки мокрые. И уткнулся в футболку Игоря, вдыхая родной запах. - Прости, прости-прости-прости, - шептал он, цепляясь на промокшую ткань, как за последнее, что осталось в этом мире, - мы поедем… куда хочешь. Ты только … не болей, ладно? Петя очень хотел сказать «не умирай» и отчего-то боялся произнести это. Игорь бережно прижимал его к себе, гладя взлохмаченные волосы. - Ну чего ты, Петь? Ну все, не плачь…Поедем. И по-прежнему прижимая его к себе, принялся рассказывать: - Мы полетим на самолете. Но никаких санаториев и процедур. Мы возьмем напрокат машину и поедем вдоль побережья. Посмотрим все поселки, если где понравится – поживем дня три… Будем купаться под звездами и есть кукурузу. И загорать на камушках. Ты согласен? Хазин шмыгнул носом: - Да. Только вместе с тобой. И куда угодно.