Глаза цвета эспрессо

      Поездка зимой на Мальдивы – не каждый может позволить себе такое. Но Петя Хазин привык к хорошему отдыху. И после новогодних праздников, когда они с Игорем пахали, «как проклятые», отлавливая нарушителей закона, они оформили отпуск и улетели на острова. Отдыхать.       Саму поездку Петя запланировал еще и октябре, потратив все накопления, заранее заказал номер в отеле, перелет без пересадок и ожидания. По вечерам показывал Игорю ролики об отдыхе и мечтал, как они вдвоем будут купаться в океане и заниматься любовью в номере «Люкс» в одном из лучших отелей. - Только представь, белый песок, коралловые рифы, программа «все включено». Горь, ты хоть раз в жизни отдыхал так? - Я на даче у Прокопенко отдыхал, - ответил Гром. - Фу, на даче, - поморщился Петя, явив свою мажорскую привычку хаять все, что не стоит четырехзначной суммы в "евро". - Петь, а ты там отдыхал хоть раз? - Да ну тебя, дача какая-то! Что там делать? Впрочем, Игорь быстро отвлек Петю от таких разговоров поцелуями.       На Мальдивах и вправду было шикарно. Хоть девятичасовой перелет и утомил, но ступить в раскаленный мир тридцатиградусной жары в конце января было само по себе необычно. Дайвинг, полеты на гидросамолете и парашютах, катание на яхте, фотоохота на дельфинов… Это еще не весь список того, чем занялись Петя и Игорь на отдыхе. Оба щедро мазали друг друга солнцезащитным кремом, но плечи и носы вскоре шелушились у обоих все равно. А в раскаленные полуденные часы оба до безумия ласкали друг друга на огромной кровати прохладного номера. По ночам отрывались в барах или плескались в бассейне с подсветкой. - Счастье есть! – кричит Петя, летая на парашюте. Целует Игоря – прямо в полете, захлебываясь от восторга. Он в этот момент верит – счастье действительно есть, вот оно, его счастье! Летит рядом, и можно обнять в воздухе.       За три дня до обратного вылета было решено поехать на экскурсию в Мале, столицу Мальдив. Посмотреть достопримечательности, поужинать в экзотическом ресторане и ночью вернуться на катере в себе в отель. В ресторанчике Петя заказал себе какое-то экзотическое рыбное блюдо, жутко острое. Игорь отказался – он и так порой ощущал дискомфорт в связи с особенностями местной кухней, и даже в отеле заказывал более привычные блюда. Петя привычно насмехался, что Гром уже «дед» и что скоро будет есть кашку и пить чай с молоком, как все пенсионеры. Они поужинали, посмотрели ночной Мале и вернулись домой, точнее, в отель. Еще на катере Петя жаловался, что устал, и хочет скорее добраться до кровати. - Это я от тебя дедовским настроением заразился, - шутил он. Игорь был уверен, что его любимый просто переутомился от обилия впечатлений и жары. А, может перегрелся. Но ночью Пете стало очень плохо. Лекарств с собой не было. Как-то не догадались взять ничего, даже простой активированный уголь. Благо, с путевками было обязательно оформление медицинской страховки, и Игорь смог на ломаном английском объяснить в отеле, что надо вызвать скорую. Ему ответили, что это возможно лишь с утра. И всю ночь Игорь справлялся с захворавшим Петей тем, что промывал ему желудок и обтирал горячее тело прохладной водой. Утром, точнее, ближе к полудню, Петю забрали в отделение местной больницы. Врачи заверили, что никакой опасности нет, что это последствия перегрева и непривычной пищи. Сделали какой-то укол, посоветовали побольше пить и сказали, что через день должно все пройти. И отпустили восвояси. Остальное время до возвращения они не выбирались даже на пляж. Лежали вдвоем в прохладном номере. Петя ничего не ел, даже воду пил только потому, что его уговаривал Игорь. Все шло обратно через пять минут. - Горь, ты наверное уже жалеешь, что поехали, - пробормотал Хазин, уткнувшись в подушку. Игорь сидел рядом, гладил плечи, да убирал волосы, когда в очередной раз Пете становилось худо. - Ничего. Лишь бы прошло все поскорее. В день вылета Пете, казалось, стало получше. Он по-прежнему, не ел ничего, даже не пил кофе. От слабости его пошатывало, и Игорь тащил оба чемодана. Но хотя бы не выворачивало так, как в первые два дня. А вот когда самолет взлетел, и набрал высоту, Пете стало так худо, что стюардесса спросила у пассажиров, есть ли среди них врач.       Игорь никогда не молился, так уж вышло. Воспитывался в обычной семье, где вера считалась… нет, не запрещенной, а чем-то далеким, непонятным. Прокопенко тоже не были религиозными, хотя тетя Лена и ходила в церковь по праздникам, и святила в Пасху куличи. Игорь Гром не знал ни одной молитвы. Но сейчас он молился всей душой, молился неведомому Богу, Судьбе, Высшему Разуму… И просил мысленно, чтобы Петя выжил, чтобы долетел до родного города, чтобы его сердце не остановилось сейчас, в самолете. Чтобы молодая загорелая девушка, возвращающаяся в Питер, как и они, с отдыха, смогла помочь. Она – не кардиолог, педиатр, и не слишком опытна в смысле практики. Но все же старалась помочь, чем могла. А у экипажа ни дефибрилляторов, ни другого оборудования. Только у стюардессы в аптечке есть валокардин. Игорь сжимал кулаки, словно пытаясь держать мысленно ниточку жизни любимого человека. Только умолял его: «Петя, родной, не вздумай… тут мы в небесах, но ты нужен на земле». Похоже, все пассажиры искренне переживали за Петю. Может, благодаря помощи девушки-педиатра, или молитвам Грома – но Хазин открыл-таки глаза. - Пульс частит сильно, но уже намного лучше, чем было, - сказала устало она. Под конец полета напугавший всех Петя уже пытался шутить, что к Богу его не пустили из-за закрытых иллюминаторов. В аэропорту Пулково уже ждала «скорая». Игоря не пустили отчего-то. А Петю еще в самолете положили на носилки и прямо на летном поле погрузили в машину. Из-за этого даже выход пассажиров задержали ненадолго. Гром не смог пробиться следом. Не помогли ни ксива, ни попытка дать взятку. И он, обреченно добираясь с вещами до их с Петей квартиры, смотрел в окно и думал, что все-таки они добрались. А дома, в родном городе помогают и стены. И что тут врачи намного лучше, чем на далеких Мальдивах. И отчаянно надеялся, что все будет хорошо. Приняв наскоро душ. Он стал обзванивать больницы, узнал, куда отвезли Петю, и рванул туда. Хазин спал после уколов. Рядом попискивали приборы. И Гром, сидя на стуле у его кровати, заплакал – тихо, лишь вытирая слезы. И повторяя про себя. «Живи, родной, живи.. Дыши». А потом, уже в больничном коридоре сказал шепотом, глядя в пасмурное зимнее небо Питера: - Спасибо за Петю. Через день Хазина перевели в гастроэнтерологическое отделение при наблюдении кардиолога и инфекциониста. И назначили строгую диету. Приносить какие-либо продукты было категорически запрещено. Игорь навещал Петю каждый день, как только добирался с работы. Или звонил, если задерживался, потому что в отделении после семи вечера посещения не разрешались. Больной хандрил, хотя и лежал в отдельной платной палате. Говорил, что скучает по Игорю и по дому. - Не грусти, родной – отвечал ему Гром. – я тоже очень скучаю и жду тебя дома.

***

- Счастье - есть, - шутит Петя. И вправду, счастье - что он дома, точнее, у Прокопенко, что выписали несколько дней назад. Что все волнения позади. День Рождения тети Лены. Стол ломится от вкусностей. Но ему лично приготовлены паровые куриные котлетки и пюре. Игорь не знает, что делать. Хочется за компанию с Петей есть диетическую пищу, но не хочется обижать хозяйку. И ест-таки салат «Оливье», глядя на Петю взглядом виноватой собаки. - Ну что, летом на Бали? – смеется Федор Иванович, выпив рюмку за именинницу, - или к нам на дачу? А?