Глаза цвета эспрессо

Я уснула в камере пыток, Где на стенах тиски и клещи, Среди старых кошмаров забытых, Мне снились странные вещи.       Очень хочется спать. Игорь чувствует, что сил не осталось нисколько. Даже на донышке. Лечь и закрыть глаза. И унестись туда, в темное звездное небо. Только вот что за декорации к фильму? Камеры пыток? Или какая-то идиотская реконструкция, какие модно устраивать сейчас? Игорь присматривался к клещам, тискам и прочим приспособлениям на стенах. Рядом – дубовый стол, темные, будто впитавший в себя кровь всех несчастных, когда-либо попадавших сюда. Внезапно Гром понял – камера не декорация к фильму и не реконструкция в музее. Это – самая настоящая камера пыток. И кровь на полу тоже настоящая. Вот только ноги подкосились, и Игорь лег прямо в эту лужу. Не было ни противно, ни страшно. И думалось лишь об одном – наконец-то можно заснуть. Заглушала музыка крики, Столько памяти в каждом слове, Я уснула в камере пыток, На полу, в луже чьей-то крови.       Отчего-то «декорации» сменились, словно перевернули страницу книги. И Игорь оказался в осеннем лесу. Лес тоже напоминал что-то жуткое. Не уютный и красивый лес, где так приятно прогуляться в погожий октябрьский день. Это был лес, где поваленные бурей деревья сплелись стволами и ветвями, где непролазный бурелом и нет ни единой тропинки. Вокруг бродили чудовища с человеческими лицами. Приглядевшись, Игорь увидел, что у чудовищ такие же усталые глаза, как у него самого. - Давайте отдохнем, – сказал он им, зарываясь в прелую листву. Ему казалось, он даже чувствует ее запах. Чудовища не тронули его, хотя то и дело приближались. Я уснула ночью глубокой, В страшной чаще, Зарывшись в листьях, Среди диких чудовищ, голодных, О своей не заботясь жизни.       Он лег, но заснуть не мог. Думал привычно о работе, об отчетах, которые так и остались недописанными, о том, что Димка не сможет распутать то дело с пропажей холодильников, будь они неладны. Отчего-то подумал, что Федор Иванович будет недоволен, а премию ежеквартальную не выпишут. И что надо бы купить новые ботинки к зиме – в старых подошва прохудилась. Но спать хотелось, и он все-таки заставил себя уснуть. Всё равно о ней думать поздно, Но проклятое чувство долга, Я уснула, выключив звёзды, Так хотелось упасть ненадолго.       Снова страницу перевернули… Теперь средневековая битва. «Какой-то предсказуемый сон» - думал Гром, укладываясь между воинами в кирасах. Теперь он точно знал, что это по-настоящему. Даже попытался угадать сражение, его дату и место. Глаза слипались… и все казалось неважным. Я уснула на поле битвы, В самом центре кровавой бойни, Среди раненных и убитых, Полежать хотелось спокойно. Всё равно нет смысла бороться, Я и так давно уже пала, Я уснула, выключив солнце, Потому, что очень устала. «Куда еще отправят?» - устало думал Игорь, которому снова приходилось вставать – локации менялись, кто-то невидимый листал странице книги с ним, Игорем Громом в качестве главного героя. Мимо проносятся машины. Современный мир, похоже, та самая дорога от Колпино. Та самая… И так долго бежала не глядя, Пока без сил не упала, И уснула на автостраде, В двух шагах от промышленных свалок.       На 10м километре кольцевой автодороги произошло ДТП с участием автобуса, перевозившего детскую волейбольную команду, которая возвращалась после соревнований из города Колпино в Санкт-Петербург. Вопреки существующим правилам, автобус не сопровождала машина ДПС. Двигавшийся по встречной полосе автомобиль МАН, груженый щебнем, выехал на встречную полосу. Причиной стало обледенение дороги и превышение скорости грузовым автомобилем. Ехавший в той же полосе на служебном автомобиле «Хёндай Солярис» майор полиции Игорь Гром остановил несущуюся на автобус с детьми машину, приняв удар на себя. Благодаря самоотверженным действиям майора никто не погиб в этой аварии. Дети не пострадали. Выпадали осадки местами, Люди спали в своих квартирах, А я уснула в густом тумане, На краю совершенного мира... - Жив. Состояние стабильное. И тогда Петя заплакал, совершенно не стесняясь своих слез. Врач похлопал его по плечу - мол, держись. Стены больничного коридора, куда Хазин поселился, казалось, навечно, видели плач и слышали молитвы. Игорь… Его Игорь стал героем. Он спас детей. А теперь в реанимационной палате – туда вход запрещен даже ему. «Игорь... Игорь, я люблю тебя» - шептал Петя, глядя в темное питерское небо. Новый Год совсем скоро. И главное желание у них всех – у Федора Ивановича с тетей Леной, у Юли, Димки, и Олега с Сергеем лишь одно. Главное – и на всех. Игорь выкарабкается с того света. Обязательно вернется сюда. Ведь здесь его очень-очень ждут.