Глаза цвета эспрессо

      От волос Пети пахнет речкой. Такой особый запах, ни с чем не спутаешь. Так пахнет воздух у реки вечерами, когда темнеет и становится прохладно. В зыбкой сиреневой темноте слышен мерный плеск волн. Игорь, шутя, стягивает сзади хвостик. - Хоть резинку покупай. - Буду отращивать, - улыбается Хазин, - тебе на радость. Они живут здесь, в «богом забытом» краю. Тут нет ни сети, ни интернета. Даже свет порой отключают. Скоро эта деревенька с названием Тихий Плес исчезнет в лица земли, как множество других. Как пропали соседние – Тыквенное, Малые Пески, Старорусское. Нет их – лишь кое-где среди зарослей торчат печные трубы. Да дикие яблони и груши окружают фундаменты давно разрушенных домиков. Названия будто строчки забытых песен. Звучат мелодией в самом сердце.       Петя тут стал совсем другим. Словно слетела и него «отвязность», пропали резкие шуточки и вечный нагловатый прищур карих глаз. Он смотрит задумчиво, ласково, только чаще молчит. И улыбается совсем по-другому, чем в Питере. Хорошо так улыбается, по-человечески. В Тихом Плесе давно закрыта почта, магазин – в соседнем поселке Головановка, три километра по лесу. А по дороге все пять набегут. Из жильцов – старый алкаш дядя Сеня, да доживающие свой век старики. Ивану Демьяновичу лет сто, наверное. Он рассказывает о революции, о войне, о том, как выселяли их с матерью и братишкой. Как пошел добровольцем на фронт, как война забрала всех родных. Рассказывает неторопливо. Жизнь тут вообще течет неторопливо, как маловодная по летней поре речка Тыквенка.       Игорь помогает старикам – чинит заборы, поправляет покосившиеся двери и прибивает отвалившиеся наличники. Петя таких раньше в жизни и не видел. На их с Игорем джип все глядят, как на чудо. Каждый день они привозят из Головановки хлеб, крупы и все, что нужно пожилым жителям в нехитром быту. - Ой, надо же, мыло-то какое!– всплескивает руками Анна Федосовна. Она «молодуха» - всего-то шестьдесят девять лет. - Вот, Анька, помоесся, помолодеешь, - хихикает в сухонький кулачок ее ровесница, Надежда Ильинична, - все мужики твои будут, выбирай – не хочу! Обладательница «мыла душистого» смущается почти всерьез.       Игорь и Петя занимают один из пустующих домов, коих в Тихом Плесе множество. Только мало тех, что еще пригодны для жизни. Больше развалины. Каждый день таскают воду с речки, варят еду на костре во дворе. Летняя кухня давным-давно завалилась, крыша рухнула и стена. Игорь наловчился даже жарить на решетке над костром яичницу в старой, отчищенной песком сковородке. Даже постельное есть – нашлось в комоде, и без плесени. - А откуда ей взяться? Дом-то крепкий, крыша не течет в дожди, - говорил Иван Демьянович. Дядя Сеня считается «пропащим», но за малую копеечку помогает соседям. Деньги пропивает в Головановке, исчезает порой и обязательно возвращается. - Он с малолетства такой был, непутевый, - машут руками старики, помнящие дядю Сеню еще Сенькой, белобрысым пацаном. - Странно, - задумчиво говорит Петя, - меня тут даже на кофе не тянет. А дома не мог и полдня без чашки кофе прожить. Мозги не работали. - Тут воздух какой – отвечает Игорь, наливая в щербатые древние чашки свежий чай с душицей, - мозги сами прочищаются, без кофе и сигарет. - Это верно. Петя и Игорь живут тут уже третью неделю. По словам Хазина, этот «эмоциональный детокс» идет ему на пользу. Игорь замечает в любимом явные перемены к лучшему. Тихо радуется этому, целуя петину шею под отросшими волосами. - Не соскучился до дому? – осторожно спрашивает он. Тот отрицательно мотает головой. А каникулы идут, как в детстве – летние беззаботные дни, наполненные солнечным светом и теплом. В дождь оба радуются, что крыша прочная и не течет. Зато на крыльце капает вовсю, приходится ставить тазики и ведра, чтобы не поскользнуться в лужах. Целый день небо затянуто тучами. Лениво идет время, тянется, словно свежий мёд. Оба лежат на скрипучей кровати, лаская друг друга, дремлют в обнимку. Костер не разведешь, приходится довольствоваться хлебом и сыром, запивая холодным, оставшимся со вчерашнего дня чаем. Не беда. Главное – что Пете стало лучше, что исчезла нервозность, приносившая немало хлопот. И опасения, что Хазин снова «сорвется», теперь кажутся тревожным несбывшимся сном, полузабытом за утренней чисткой зубов. Оба засыпают под шум капель по оконному стеклу. А наутро оказывается, что снова светит солнце. И можно идти на речку и опять разводить костер.       Отпуск пролетел, как одно мгновение. Все хорошее кончается. Облетает вишневый цвет, осыпаются лепестки. Пожитки собраны, продуктов для старожилов куплено на месяц вперед. Дядя Сеня получил свою пятихатку, «на еду, а не пропивать». Уезжая, Игорь молча улыбается. Не отвечает на наивные вопросы стариков: «А вы приедете в будущем году»? Старики – как брошенные дети. И ждут, что их непременно навестят – когда-нибудь. - Знаешь, не стоит возвращаться туда, где ты был счастлив, - говорит он Пете, когда машина выруливает-таки на трассу. Петя кивает. И тоже грустно улыбается.