Случайности не случайны

Год спустя       Там, где ты чувствуешь себя дома, даже воздух другой. Если тебя окружают родные и близкие, чувствуешь себя защищенной от всех невзгод. Когда-то Валери Ланкастер могла назвать Англию своим домом. Родовое поместье неподалеку от Лондона, большая семья – будучи восьмилетней девочкой она смотрела на окружающий мир счастливыми и наивными глазами. Ей казалось, что отец всегда будет рядом. Герцог Ланкастер мог казаться заносчивым, нелюдимым и порой слишком самоуверенным, но для своих детей он делал все. Он души не чаял в каждом своем чаде. Конечно, своего первенца – Ричарда – он выделял особым образом, готовил его унаследовать титул и обязанности, но и остальных никогда не обделял вниманием. Будь-то Кэтрин, Эдмунд или Валери – герцог для каждого находил доброе слово, улыбку и самое бесценное, чем он обладал – время.       Семейные узы крепко связывали всех представителей рода Ланкастеров, оттого болезнь главы семьи больно ударила по всем. Герцог Ланкастер долго сражался с недугом, были найдены лучшие доктора, опробованы различные методики, но ничего не помогло. После шести месяцев отчаянной борьбы – хворь взяла свое. Дети, оставшиеся без обоих родителей, были абсолютно потеряны. Старший сын Ричард стойко принял удар и принял титул и все, что полагалось его положением. Однако рядом все равно должен был быть взрослый, чтобы следить за младшими и помогать юному герцогу. Именно поэтому Ланкастеры приняли тяжелое, но верное в их случае решение – отбыли во Францию, где жила их тетя по маминой линии.       Спустя тринадцать лет Валери Ланкастер с уверенностью могла назвать особняк в Париже своим домом. В каждой комнатке царил уют, хотя обустроены помещения были на различный манер. Когда-то Валери была самой младшей в семье, теперь же ей приходилось заниматься домашними хлопотами: нанимать прислугу, руководить подготовкой к званым обедам и заботиться о том, чтобы их особняк всегда принимал гостей как полагается. Сейчас же она замерла перед портретом ныне покойных брата Ричарда и сестры Кэтрин.       Валери была облачена в грациозное сиреневое платье с объемной юбкой, перчатки с вышитыми на них розами украшали руки вплоть до локтей, а на шее поблескивало бриллиантовое ожерелье. Волосы были распущены, отчего длинные слегка вьющиеся черные локоны спадали на плечи. Образ должна была дополнить маска, но сейчас она лежала на столике, дожидаясь своего часа. Валери замерла перед портретами, вглядываясь в их лица и задумчиво хмурила брови. Эдмунд, спускавшийся по лестнице, заметил подавленное состояние сестры. Брат быстро смекнул, что стало тому причиной, но промолчал. Валери сама начала разговор. – Прошло два года, брат. Два года, как Ричарда и Кэтрин не стало. – Да. – Я вновь и вновь прокручиваю те страшные события в голове и не могу понять, как обстоятельства могли сложиться столь несправедливым образом. – То, что случилось мы не в силах изменить, Валери. Но мы можем вынести урок из случившегося. И сделать все, чтобы тот кошмар не повторился. – Конечно, брат. Теперь я чуть лучше других знаю, как важно для леди соблюдать установленные правила. Но все равно не могу понять… – Что именно тебе не дает покоя, сестра? – Эдмунд почувствовал, что на этот раз беседа приняла несколько иной оборот. Они говорили о случившемся два года назад множество раз, но сегодня что-то было не так как прежде. – Это мой второй сезон. Я побывала на различных светских раутах, празднествах. Танцевала и разговаривала со столькими джентльменами, что и не счесть. Я более не дебютантка. Однако до сих пор недоумеваю, что так могло вскружить голову Кэтрин? Почему она позабыла все наставления тетушки, переступила все имеющиеся устои, словно их никогда не существовало? Почему она позволила мистеру Дюпену опорочить ее, уничтожить ее репутацию! Что толкнуло ее на сумасбродство!? – Сейчас нам стоит отправиться на бал-маскарад, Валери, – Эдмунд коснулся плеча сестры, но она лишь устремила разгневанный взор на главу семьи. – Поговори со мной, брат! Я столько времени старалась ее понять. Вспоминала как она в слезах лепетала о чувствах, о связи… Неужели она не видела какой он ужасный человек! Неужели не понимала к чему приведут ее необдуманные действия! Ричард погиб на дуэли из-за того, что она… – Ричард погиб из-за того, что Дюпен оказался недостойным называться джентльменом! Он вскружил голову Кэтрин, соблазнил ее, а после отказался жениться. Будь он человеком чести, не сделал бы ничего из перечисленного! – Эдмунд повысил голос. – Ричард сделал все, что должен был. Вызвал негодяя на дуэль! Того требовал долг! Неужели ты, в самом деле, винишь нашу сестру? – Если бы Кэтрин держала эмоции под контролем, не позволила чувствам взять верх, помнила о приличиях и…       Эдмунд Ланкастер протянул руки к сестре. Его пальцы слегка подрагивали, но он все же смог вернуть себе прежнее самообладание. Он не должен был кричать на сестру, только не на нее. Куда важнее было подобрать правильные слова. – Сестренка, – ласково протянул Эдмунд, – Милая моя, Валери! Я бы очень хотел, чтобы в один прекрасный день ты поняла, что такое настоящая любовь. Любовь не к брату, не к родителям, а к мужчине. Порой она бывает так сильна, что ты не можешь себя контролировать: она проявляется в порывистых действиях, необдуманных словах, взглядах, жестах… Я желаю, чтобы твой брак был исключительно по любви, моя дражайшая младшая сестра! – Нет, Эдмунд, – Валери крепко сжала руки брата, – Если любовь столь опасна, что я могу потерять контроль. Если так называемые чувства могут привести к смертоносной дуэли. Если одна моя ошибка может поставить твою жизнь под угрозу… То лучше бы мне никогда этого не испытать! – Глупышка, – грустно улыбнулся Эдмунд, – Ты единственный близкий человек, помимо тетушки, который у меня остался. Я буду защищать тебя, моя дорогая Валери. Не позволю никому тебя обидеть. И я хочу, чтобы ты была счастлива. – Я буду счастлива, пока с тобой все будет в порядке, брат, – порывисто произнесла девушка.       Эдмунд Ланкастер не нашелся, что возразить на столь искренние слова. Он лишь тяжело вздохнул: – Нам пора отправляться на бал-маскарад. – Да, негоже опаздывать, – Валери потупила взор. ***       По старой традиции сезон в Париже всегда начинался не с привычного всем бала, а с той его разновидности, которую часто описывали в любовных романах. На балах-маскарадах присутствовала толика магии: было в них нечто чарующее, что заставляло сердце с трепетом дожидаться подобного рода мероприятия. Быть может, шанс перевоплотиться, скрыть лицо за маской, притягивающей взор? Гости имели право не спрашивать имени партнера по танцам до самого завершения бала. А по желанию, вообще могли остаться инкогнито, не раскрывая собственную личность. Хотя на действие сего рода можно было взглянуть и под другим углом: юных особ оценивали исключительно по наряду, по внешнему облику. Однако, чего греха таить, каждая юная мисс желала стать объектом пристального внимания присутствующих в зале господ, а на открытии сезона и подавно.       Даже Валери Ланкастер не стала исключением. Хоть совсем недавно она была погружена в печальные думы, атмосфера, царившая в бальном зале, заставила ее оглядеться по сторонам и даже на мгновение замереть на месте. Все здесь буквально сверкало, начиная от люстр над головами гостей, заканчивая бокалами на столах с напитками. А разнообразие костюмов, тканей и цветов не могло не поражать. Эдмунд держался невозмутимо, а его взгляд пристально оглядывал мужчин, которые оказались в зоне досягаемости. Он будто бы пытался заглянуть под их маски, считать истинные мотивы и намерения. – Давай прогуляемся по залу, Валери. Пусть все смотрят. Не будем спешить предпринимать каких-либо действий.       Мисс Ланкастер более не собиралась прятаться по закуткам, террасам и картинным галереям. Она понимала, что как бы не пугала ее мысль о замужестве, оно было необходимым в ее положении. Да, род Ланкастеров не нуждался в деньгах, но им, как и всем, важны были связи. А после случившегося два года назад с Кэтрин, нельзя было допустить, чтобы даже тень слухов пала на их семью. Валери не смогла составить удачную партию в ее дебютный сезон. Это не было чем-то постыдным во Франции, однако обязывало девушку вести себя безупречно на этот раз. Валери понадобился год, чтобы смириться с мыслью о том, что ей придется отказаться от прежней манеры поведения. Как минимум, не повторять действий, совершенных в Лондоне. Тем не менее, она полагала, что теперь готова выполнить то, что не смогла воплотить в жизнь ныне покойная сестра Кэтрин. – Видишь того господина с пышными усами? – шепнул сестре Эдмунд. – По правую руку от нас? – уточнила Валери. – Именно. Готов поспорить, что это граф Ранте. Видимо, проиграл все свое состояние и теперь охотится за богатой невестой. – Ты невысокого о нем мнения, брат. – Как и все общество, дорогая сестра. Как и все общество, – хмыкнул Эдмунд.       Валери не смогла сдержать улыбку. – Кого еще ты узнал, не смотря на маски? – в душе у девушки пробудилось любопытство. Она не относила себя к списку расчетливых невест, однако желала обладать информацией, чтобы знать, к чему быть готовой в той или иной ситуации. – Великан в самом центре зала, определенно, лорд Пьюзи. Джентльмен, вне всякого сомнения, только вот… В разладе со своей семьей, а ко всему прочему – четвертый сын. Хотя, как я уже упоминал, в первую очередь я переживаю о том, чтобы тебе было хорошо с человеком, а не насколько он влиятелен в обществе.       Эдмунд подвел сестру к столу с напитками, предложил бокал Валери, однако девушка лишь покачала головой. Ее взгляд бегал по залу: видимо, игра «отгадай личность, скрывающуюся под маской» пришлась ей по вкусу куда больше. – Вон того джентльмена у другого конца стола ты и сама должна была отличить, сестра, – Эдмунд Ланкастер едва заметно усмехнулся. – Ведь я отказала ему, не так ли? – подмигнула Валери.       Она без труда отличила лорда Винсли, который буквально преследовал ее в минувшем сезоне. Совсем еще мальчишка, с которым и поговорить толком не о чем. – Не могу нарадоваться твоей наблюдательности и отличной памяти, – подмигнул Эдмунд. – Я отыскала Анжелику. Обладательница черного платья и золотистой маски, которая сейчас скользит в ритме вальса.       Валери едва ощутимо дотронулась до руки брата. – Ты же пригласишь ее на танец, Эдмунд? – Сегодня моя единственная обязанность – это ты. Я не могу распылять внимание ни на кого другого, даже если эта наша лучшая подруга.       И все же от Валери не укрылось, как ее брат задержался на Анжелике взглядом чуть дольше обычного. Однако ее внимание быстро переключилось на джентльмена, который расположился совсем рядом. Он, не спеша, потягивал шампанское и будто бы бросал на них изредка изучающие взгляды. Он был высок, хотя и не такой гигант как лорд Пьюзи. Его костюм выделялся на фоне остальных как раз тем, что он был для классического бала, но никак не для маскарада, хотя маска, обязательная для данного мероприятия, все же присутствовала. Валери не желала показаться бестактной, от того не могла себе позволить разглядывать мужчину, однако невольно они все же пересеклись взглядами. И тогда он сделал шаг в их направлении. Эдмунд среагировал мгновенно, обращая взор на первого за вечер собеседника. – Мисс, я осмелюсь заметить, что вы будто бы специально выбрали место, где цветы на столе будут дополнять ваш образ – идеальное сочетание оттенков.       Валери растерянно взглянула на вазу, которая хоть и была подле нее, но не была удостоена доселе вниманием девушки. Эдмунд лишь на мгновение скосил взгляд на упомянутый предмет интерьера. Брат и сестра мысленно отметили, что цвета в самом деле гармонировали друг с другом. – Я позволю себе совершить преступление – предприму попытку разрушить гармонию, пригласив вас на танец. Что скажете? – мужчина протянул руку в знак приглашения.       Валери переглянулась с братом. Эдмунд не выказывал признаков недовольства, оттого мисс Ланкастер позволила себе робко вложить ручку в ладонь незнакомца. Его приглашение было озвучено столь нетривиально, отчасти даже остроумно, что разжигало едва ощутимый интерес в груди. В конце концов, ей стоило несколько раз показаться среди танцующих, поэтому не было никаких причин, чтобы отказывать этому человеку.       Заняв позиции друг на против друга, партнеры соединили руки в начальной фигуре. Теперь Валери могла не отводить взгляд и разглядеть мужчину в полной мере, насколько это позволяла маска. Что-то в его силуэте казалось смутно знакомым: быть может, они все же уже пересекались в минувшем сезоне? Его глаза будто бы гипнотизировали и поблескивали хитринкой в одночасье. – Признаться, когда вы стояли подле тех цветов, я думал о том, что хотел бы запечатлеть этот момент на холсте. Однако, не имея такой возможности, решил лишь пригласить вас на танец, – его голос звучал не менее чарующе. – Разве на балы приходят в поисках вдохновения или новых образов? – Валери вскинула бровь в недоумении. – Зачастую гости преследуют совершенно иные цели, вы совершенно правы, – руки мужчины как раз переместились на талию партнерши, чего требовала следующие движения, – Только вот я приехал из самого Лондона в поисках вдохновения, так что позволю себе несколько выделиться из толпы. – Из самого Лондона? – Валери ловко подстраивалась под движения партнера. – Неужто вы странствующий художник?       Предположение юной особы позабавило джентльмена. Он улыбнулся, а глаза его буквально заискрились смешинками. – Нет, что вы! Я впервые отправился в столь дальнее и длительное путешествие! Хотя я все же рисую. – Неужто в Англии не нашлось уголков, которые вы могли бы посетить вместо того, чтобы отправляться во Францию? Еще и на открытие сезона в Париже! – Не мог оставить брата одного, а вот он вознамерился посетить сие мероприятие. Ума не приложу с какой целью! – В таком случае поиск вдохновения вовсе не единственная причина вашего пребывания здесь? – В целом, вы верно подметили. Однако именно взгляд художника побудил меня пригласить вас на танец.       Отчего-то по спине пробежали мурашки. Слова мужчины походили на комплимент в чистом виде, но смутные воспоминания о событиях на балу леди Троубридж в Лондоне пробудили не самые приятные ассоциации. Ведь именно там девушке довелось услышать, что она не подходила на роль музы. Мистер Бриджертон тогда с полной уверенностью заявил об этом в обществе.       Стоило Валери Ланкастер припомнить тот постыдный момент, как сознание забило тревогу. Девушка окинула мужчину еще одним изучающим взглядом. От осознания, что ее партнер крайне схож с ранее упомянутым джентльменом, сердце забилось быстрее. Мужчина не упустил возможность, чтобы ехидно подметить: – Вы столь пристально меня разглядываете, будто бы желаете сорвать маску. Я даже не уверен в прямом или переносном смысле. – Вполне возможно, – Валери напряглась, когда ощутила, что мужчина теснее прижал ее к себе. – Прежде, чем переходить к столь решительным действиям, вы могли бы узнать мое имя, – знакомая усмешка сменила доселе вежливую улыбку. Теперь Валери была практически уверенна в том, кто именно сейчас кружил ее по залу. – Осмелюсь предположить, что мы с вами уже были представлены друг другу. – Поспешу вас огорчить, мисс. Я впервые в Париже, оттого никак не мог быть удостоенным такой чести. – Вы упустили один момент, мистер Бриджертон. Это могло произойти в Лондоне.       Обращение сорвалось с уст девушки прежде, чем она смогла себя остановить. Ведь оставался крошечный шанс, что она ошиблась, позволив бурному воображению взять над собой контроль. К счастью, Валери Ланкастер не ошиблась. Бенедикт на миг растерялся от столь неожиданного поворота событий, в следствии чего сбился со счета, что привело к заминке обоих партнеров. И хотя их пара быстро смогла исправить положение дел, это не ускользнуло от Эдмунда, который не сводил внимательного взгляда с сестры. – Вы сумели застать меня врасплох, мисс. К сожалению, я не могу припомнить вашего имени, не сочтите за оскорбление. – Я не могу вас винить, мистер Бриджертон. Используя высказывания великих художников: «В этом блестящем мире опасно быть серым». Кажется, так вы сказали на балу у леди Троубридж?       Прозвучал последний аккорд вальса. Валери учтиво улыбнулась мистеру Бриджертону, после чего поспешила покинуть его общество. Стоит заметить, что Бенедикту оставалось лишь провожать ее растерянным взглядом: то ли оттого, что он не мог припомнить события того вечера, то ли от осознания, что ситуация вышла из-под контроля.