Деревня Инунаки

      Чонгук почувствовал дикий липкий страх, что ледяными когтями стиснул его еще бьющееся сердце. Он в растерянности, что дырой поглощает его с головой. Он понятия не имеет, что ему теперь делать. Гук уже жалеет, что вообще додумался сократить маршрут. Сейчас проклинает и этот лес, и своего зверя, что уснул в самый неподходящий момент, и чёртов «всемогущий» Гугл. Всех, блять, кто замешан в этом дерьме. Эта непроглядная растительность, эти непонятные звуки, чирикание, лихо кружат голову.       Соберись, Чонгук! Ну что ты как тряпка?! Собрав последние частицы силы духа в кулаки, он решает больше не киснуть на месте и искать выход. Мужчина выбирается из машины, хорошенько хлопнув дверцой. Потому что он зол и раздражен. Чон так вымотан, что даже без трясучки не может стоять на ногах. А теперь еще и это. Н-да, Гук, получится у тебя провести отлично «отпуск». Уже решив идти по той тропе, по которой приехал, он впадает ненадолго в ступор. Ибо тропы нет. Просто нет, словно ее там никогда и не было. Вместо нее тупик, образовавшийся из поваленных деревьев.       Сука! Ёб твою мать!       Подождите, поваленных. Гук пригляделся: на стволах остались рубцы от топора. Значит, тут был человек. Чон чувствует, как тревога отступает через облегченный выдох, а неимоверное счастье заполняет светом его душу.             

🌼🌼🌼

Добирался он по цепи пеньков, время от времени садясь на них отдыхать; ободрал себе колено, когда бежал от какого-то зверя, исцарапал руки, просачиваясь через деревья. Но это всё мелочи, ведь он жив.       Кругом уходящие ввысь высоченные деревья. Раздвинув назойливые колючие кусты, измученный Чонгук замирает, ослепнув от божественного света. По крайней мере свет показался таким, он словно оазис в пустыне. О боже, солнце! А под ним, в тени облаков — какая-то деревушка. Или скопление домов. Да плевать. Главное, что там живут люди. Чон ковыляет вниз по спуску, тараня траву и на ходу расстегивая хлопчатую рубашку. Что-то больно жарко стало. Подойдя поближе, он осматривается. Небольшие ухоженные домики, у каждого имеется аккуратный яблоневый сад или огород. Приятная местность. В поле зрения попадается одинокий колодец, выстроенный из камней. Вода! Ноги несут его сами. Но он тут же останавливается, заметив каштановолосого парня, несущего два ведра. Он, одетый в светлые штаны и вязанный кардиган, накинутый поверх белой футболки, видимо, набирал воды. И одет он до странного модно, только Чон на это внимание не обращает. Сосуды вдруг падают на зелень, выплеснув содержимое, а глаза облупляются. Словно он увидел перед собой призрака. Хотя, Чон имел некоторую схожесть, в виде нездоровой бледности и черных, словно ночь, кругов под глазами.       — Уходи, — оглядев того с холодом айсбергов, парень принимается поднимать ведра. Голос его низок и глубок, как лесное озеро.       — Где я? — проигнорировав скорее просьбу, а не приказ, Гук вскидывает на него очи.       — Я же сказал: уходи. Немедленно, — Чон уловил агрессивный настрой; словно он вторгся на чужую территорию.       — Я не могу, — замялся от чего-то Гук. — Моя машина сломалась. Незнакомец еще минуту буравит его нечитаемым взглядом, кусая губу; появляется ощущение, словно он видит его насковозь; все, о чем думает Чон и все его грехи. Видно, что он над чем-то усердно размышляет. Чонгуку становится не по себе, до мурашек по коже. Слишком проницателен его взгляд и вообще странен этот житель.       — Помогите, — выходит совсем жалко, измученно. Парень тяжело вздыхает и, наполнив ведра, машет рукой, говоря идти за ним. А Гук и не перечит, потому что выхода другого нет.