There is no turning back now

      Ночь кажется долгой. Столько страха и паники в глазах Чонгука Тэхен не видел никогда. Наматывая круги возле окна, Чон ждет, что мужчина поднимется, но тот просто выходит из машины, говорит с кем-то по телефону и уезжает. Все это время Тэхен так и не встает с кровати и, наверное, думает, что Чонгук ушел так же, как и Хенджин. Однако, когда тишина кажется ему слишком долгой, Ким встает, одевается и выходит из комнаты, которая словно тюрьма для него. Проходит по короткому коридору, выходит в гостиную и замирает. Он никак не ожидает, что Чонгук ослушался. — Если он поднимется, то я... — начинает было Тэхен, желая предупредить Чонгука, но тот, спрятав руки в карманы штанов, стоит спиной и перебивает: — Он уехал. — Вот как, — Тэхен выдыхает. Всем видом показывает, что ему легче, но, наверное, к счастью, Чонгук этого совсем не замечает.       Он продолжает стоять у окна, глядит вниз и напрягается всем телом, когда под окном останавливается или проезжает какая-нибудь машина, и лишь спустя время, кажется, Чонгук успокаивается. Он разворачивается к Тэхену медленно, бросает тяжелый взгляд — видимо устал — и переводит его на стол. Кухню так никто и не убрал нормально, а запах крови порядком надоедает. Ким же стоит все еще в проходе, не зная, куда себя деть. — Кухню нужно убрать, — говорит Чонгук. — Где взять тряпку и ведро? — Я сам уберусь здесь. — И когда ты собираешься это сделать? Запах крови стоит омерзительный. Уже тошнит. — Ты можешь пойти домой и не нюхать его, — отвечает Тэхен. — Лучше бы просто сказал «спасибо».       Тэхен молчит. — А, еще завтра выставка, как ты собираешься... — Ты же не придешь, какая тебе разница? — Ким перебивает Чонгука, а тот на секунду замолкает. Может быть, обдумывает ответ, а может быть, решает шокировать Тэхена правдой, но в любом случае он ответит истиной для себя.       Вдохнув, Чон начинает говорить: — Перенеси выставку на пару дней. Я помогу тебе все подготовить, вышлю письма гостям, объясню им причину переноса.       Тэхен издает смешок. — И что ты им скажешь? Что директор картиной галереи вскрыл себе вены во второй раз? Ты хоть понимаешь, какие убытки мы понесем из-за переноса? Отец меня убьет. — А лучше будет, если придешь в таком состоянии? — указав на Кима, Чонгук чуть повышает голос. — В зеркале давно себя видел? Бледный, круги под глазами. Ты хоть ешь? Когда в последний раз ты ел жидкое? — Не лезь ко мне, — отмахивается нервно Тэхен. — Ты еле стоишь, — вновь повышает голос Чон.       Забегав глазами, Тэхен сжимается. — Хватит. Я сам решу все. — Решишь? — переспрашивает Чонгук. — Что ж ты тогда не можешь все с отцом решить? — надавив на больное, Чон делает шаг вперед. — Я рассказал тебе правду, но не надо ею пользоваться. Мои отношения с отцом... — Значит, тебе нравится, когда вы вместе? Отлично, — Чонгук останавливается на полпути к Тэхену. Миновав диван, он разводит руки по сторонам и добавляет: — Видимо, я зря переживал. Что ж, наслаждайся тогда и не приходи ко мне, когда снова напьешься. Сделаешь так и я вызову полицию.       Поспешив в коридор, он быстро обувается, хватает сумку и открывает дверь. Чон наивно полагал, что Тэхен может измениться. Он был другим только в школьные годы. Был открытым, добрым и жизнерадостным. Однако кто бы мог догадаться, что за маской счастья тайно скрывалась печаль.

***

      Поправив школьную форму, Тэхен быстро переходит дорогу и садится в машину отца. Заскрипев кожаными сиденьями, Ким на пару секунд замирает, прислушиваясь к ерзанью на водительском сиденье. Сегодняшний день для Кима выдается хорошим: он внимателен на занятиях, отвечает, хорошо проводит время на перерывах с одноклассниками и, конечно же, с Чонгуком. Ему совсем неважно что рассказывает он, главное, чтобы находится рядом.       Перед последним уроком Чон улыбается широко Тэхену, машет рукой в знак прощания, потому что после у него дополнительные занятия, а Ким спешит домой. Конечно, он не рвется возвращаться в дом, который для него служит тюрьмой, просто иного выхода, увы, нет. Он обязан вернуться. Закрыв дверь, Тэхен кладет сумку рядом и опускает взгляд. — Как дела в школе? — голос мужчины, который пугает до жути, резко нарушает тишину. Тэхен вздрагивает. — Все хорошо. Получил хорошую отметку.       Пытаясь говорить открыто и спокойно, Тэхен натянуто обнажает улыбку. Думает, что это поможет снизить негатив, даже чуть подается вперед. Смотрит на профиль отца, восхищается им, ведь мужчина действительно обладает красивой внешностью, и опускает взгляд ниже. На сильные руки, выпирающие костяшки, сплетение широких вен, будто сеть паутины, на длинные пальцы, как у музыканта, пианиста. Он сидит в рубашке, пуговицы которой расстегнуты у воротника. Толстая шея с выраженным кадыком всегда кажется Тэхену сильной.       Еще в детском саду маленький Ким постоянно думал: почему папа не носит его на шее? Она ведь такая широкая, ему не будет больно или тяжело, ведь папа сильный, но повзрослев, Тэхен все осознал. Горькая правда вылилась потоком на ребенка, не предоставив ему выбор. Один вечер все расставил на места. Теперь Тэхен смотрит на этого мужчину иначе.       Двигатель машины заводится слишком тихо. Ким даже понять не успевает, как она уже отъезжает от территории школы и выезжает на проезжую часть. — Мама дома? — подумав, что нужно сменить атмосферу, Тэхен вдруг спрашивает за мать. — Мы будем сегодня ужинать вместе? — Ты забываешься, кажется, — грубостью отвечает мужчина. — Ты ешь в своей комнате. — Но сегодня же... Мамин день рождения. Я подумал, что мы могли бы...       Тэхен не осмеливается договорить, а мужчина, резко выворачивает руль, припарковывается на обочине. — Мы уже обговаривали это, Тэхен. Никакого праздника не будет, — произносит мужчина, развернувшись в поло-оборота к Тэхену. А тот мрачнеет.       Взглянув убийственно, отец Кима нажимает на газ. Вскоре они добираются до дома. Следуя за мужчиной, Тэхен опускает взгляд и крепко держит лямку сумки. Чем ближе они подходят к двери, тем сильнее начинает нервничать Ким, а все потому, что как только они окажутся внутри, Тэхен перестанет быть человеком. Зайдя в дом, он быстро снимает обувь. Тихо, словно мышка, Ким пробирается по коридору и поднимается на второй этаж. Сворачивает направо и открывает дверь первой комнаты. Его комнаты. За ней он в безопасности. Отец сюда не зайдет. Здесь он может быть самим собой.       Бросив сумку на стул возле двери, Тэхен снимает школьную форму, аккуратно ее складывает и убирает в шкаф. Сменив одежду, надевает домашнюю: широкую бежевую футболку и черные шорты. Затем Тэхен включает лампу, тусклый свет которой освещает половину его комнаты. Она небольшая, светлые тона создают уют. Ким хорошо помнит, как вместе с мамой определялся с цветовой гаммой, выбрал верную и не прогадал. Просидев час за домашним заданием, слишком неожиданно в комнату стучат. Два стука и, с тревогой идя на звук, Тэхен весь холодеет. Распахнув дверь, он видит мать. — Сынок, — начинает говорить женщина в хлопковом платье и с распущенными темными волосами. — Ты бы поужинал. — Я не голоден. — Может быть чаю? Ты всегда сидишь в комнате, — вздыхает мама Кима. — Посмотри с нами телевизор. — Я делал уроки, а потом, думал... — Тэхен.       Грубый голос, который произносит имя парня вышибает его из реальности. Вздрогнув настолько, что, наверное, заметно, как Тэхен подпрыгнул, он цепляется за дверную ручку мертвой хваткой. Поворачивает голову очень медленно и видит идущего по коридору отца. В спортивных штанах, белой футболке, весь такой домашний, но от него не исходит тепло родного дома. Исходит лишь ненависть и злость. Не успевает мужчина подойти, как женщина, которая не должна бояться его, отходит в сторону. — Я хочу поговорить с сыном, — остановившись, произносит мужчина. Женщина кивает и уходит. — Отец? — как только мать скрывается из вида, Тэхен вытягивает из себя слово, но мгновенно замолкает. — В кабинет.       Один приказ и у Тэхена предательски сердце замирает. Страх окутывает настолько, что дышать трудно, а перед глазами все плывет, однако он выходит из комнаты, следует за отцом и оказывается там, где пахнет дорогим алкоголем, кожей и книгами. — Я что-то сделал не так?       Дверь закрывается. Теперь Тэхен может все спросить, только уверенности, что отец ему ответит, нет. Тот же обходит Кима и становится перед ним. Разглядывает, словно перед ним кукла, и поднимает уголки губ вверх. — Ты не поздравил мать. — Я сделал это утром и вручил подарок. — То есть, это ты называешь подарком? — спросив, мужчина кивает в сторону. Тэхен тут же поворачивает голову в указанном направлении. — Это даже картиной назвать нельзя. — Лица людей мне с трудом даются. Простите. — Не умеешь — не берись, — громко возражает мужчина. — Это убожество я не позволю повесить в гостиной. — Конечно, — соглашается Ким, но лишь для того, чтобы избежать конфликта. — А, тот мальчик… Чонгук, да? Кто он тебе? — Мой друг. — Друг, значит, — повторяет тот. — За мои деньги ты водил его в галерею, да? — Нет! — повышает голос Тэхен, но тут же жалеет, ощутив жжение на щеке. — Не забывайся, щенок. Это мой дом, одежда куплена на мои деньги, спишь ты на моих кроватях, поэтому... — Простите.       Эти слова Тэхен слышит отнюдь не первый раз. И так же он знает, что ему следует сделать после этого, но выжидает время. Не может или же боится. Вдруг мать зайдет. Вдруг увидит. Это страшно. И по всей видимости его отец тоже это понимает, потому как сразу же после извинения, он обходит Тэхена, подходит к двери и поворачивает щеколду. Никто не должен увидеть. Никто не должен отвлечь. — Не спеши сегодня, — тихо говорит мужчина, встав перед Кимом. — Опускайся. — Отец... — Господин, — исправляет тот. — У тебя нет отца. — Прошу вас... У мамы сегодня... — молит Тэхен, но мужчина, вместо того, чтобы все понять, проводит ладонью по щеке, по которой недавно сам же ударил, ведет рукой вниз, кладет на плечо и слегка надавливает. Медленно опускаясь на колени, Тэхен сдерживает дрожь в плечах и полностью подчиняется. — Поцелуй его, — дает приказ мужчина. — Через одежду.       Протянув руки, Тэхен обхватывает ноги отца, подползает ближе и прикрывает глаза, выполняя послушно приказ. Поцелуй получается короткий, а дальше Ким тянет штаны вниз, избавляет мужчину полностью от них и обхватывает его член рукой. — Холодные руки, — произносит отец, поморщив нос.       Время, которое пролетает, пока Ким ласкает отца, заставляет Тэхена выпасть из реальности. Час или два, он не знает, сколько точно прошло, но прекрасно понимает, что, находясь в таком неудобном положении, ни мужчина, ни сам Тэхен не смогут добиться желаемого. Прервав себя, парень чуть отстраняется от мужчины, опускает руки и, покорно сидя на коленях перед ним, спрашивает: — Может быть вы сядете на стул?       Мужчина молчит. Грозный взгляд сверху-вниз пронзает насквозь. Он слишком тяжелый. Не проходит и минуты, за которую Тэхен мог ожидать чего угодно, кроме как этого, его поднимают на ноги, быстро тащат к стулу и толкают. Он падает на него. Кима разворачивают и теперь он смотрит в глаза отца. В безжизненные, злые. Глядит и ничего не видит. — Отец..? — тихо начинает молвить Тэхен. — Что вы... — Я же сказал, у тебя нет отца.       В этой комнате нельзя издать звук, особенно когда момент близости. Нельзя ослушаться, нельзя сделать как-то иначе. Все должно быть идеально. Все должно быть так, как скажет Ким старший. Стук ножек стола об пол каждый раз заставляет Тэхена затаить дыхание. Подставка для ручек падает, создав звук, похожий на треск, листы на краю стола так же вот-вот окажутся на полу. Вцепившись в края стола, спрятав лицо между руками, Тэхен, еле сдерживаясь, стонет. Расставив ноги широко, он удерживает тело на деревянном столе, чтобы не скользить. — Господин, — зовет Тэхен. — Господин, подождите.       Навалившись телом на парня, мужчина тяжело дышит ему на ухо, вжимает тело Тэхена в деревянный стол. — Нас никто не услышит. — Да, знаю, но... — издав громкий стон, Тэхен тут же краснеет. — Отец... — Господин, — исправляет мужчина, вбив Тэхена в стол еще раз. — И не забудь исправить свой позор.       «Позор» — картина, которую Тэхен рисовал по ночам. Ему казалось, что она получилось не такой плохой, однако со стороны, взглянув профессиональным взглядом, она оказалось ужасной.       Тэхен не поднимает глаза на свое творение. Слишком стыдно. Он лишь молчит, прикусив губу, а через пару минут все заканчивается. Отец справляет «нужду», отпускает парня, натягивает штаны и отходит от него. Не спросив даже, как Тэхен, мужчина просто выходит из кабинета. Выправив спину, Ким опускает руки. Смотрит на дверь, понимает, что в очередной раз позволил себя использовать. — Я жалкий, — произносит Тэхен. Он чувствует, как по его ногам стекает липкая жидкость и его тут же передергивает. Тошнота подступает слишком быстро и его выворачивает наизнанку.       На следующий день Тэхен старается не попадаться на глаза Чонгуку. Не то, чтобы он избегает его, просто слишком стыдно. Прошлый день ему не дает покоя. В мыслях только и всплывают моменты, когда его отец разложил парня на столе, а тот не переставал думал о Чонгуке. Только он заставляет Тэхена забыть о боли. Забыть, что он даже не человек в доме отца. Однако, несмотря на то, что Тэхену приходится бегать от Чона по этажам, во время обеда они все-таки сталкиваются. Как только Ким заходит в столовую, берет поднос и подходит к пункту выдачи еды, они встречаются. Сначала короткий, испуганный взгляд со стороны Тэхена, а после он отворачивается. Поджимает плечи, как будто виноват перед Чоном, крепче сжимает поднос и быстро моргает. — Что с лицом? — спрашивает Чонгук. — Ничего. — У тебя синяк, — Чонгук берет миску с рисом и ставит на свой поднос. — Это, по-твоему, ничего? — Упал. — Когда падают, нет таких синяков. Говори уже.       Тэхен молчит. — Тебя снова достают? — Нет. — Тогда что? — Ничего, Чонгук. Я правда упал. — нервно отвечает Тэхен.       Он знает, что Чонгук не поверит. Знает, что ложь — не выход из ситуации, но признаться он не может. Что он скажет? Что его избил отец за то, что Тэхена вырвало на его стол? Слишком стыдно признаться в этом, но ложь во благо дружбы — лучший вариант.       Продолжая молчать, Тэхен берет тарелку с кимчи, суп и воду. Отходит в сторону и ищет взглядом свободный стол. Хочется одному побыть. Посидеть, подумать, но никак не обсуждать с Чонгуком очередные побои или настроение Тэхена. Найдя стол в самом дальнем углу, Ким спешит его занять. Сев с краю, двигает поднос ближе и собирается приступить к еде, только не успевает. Чонгук садится напротив. — Рассказывай. — Нечего. — Ребята из класса достают? — Нет, — отвечает Тэхен и берет палочки для еды в руки. — Тогда кто? — Никто.       Чонгук лениво вздыхает. Встает, забирает поднос и уходит. А Тэхен остается сидеть в одиночестве. Он хотел этого и получил. Ким не желал говорить и не сказал, и очередная боль, только уже в груди, заставляет парня согнуться.