Кто этот чертов клоун?

— М? — омега приоткрыл глаза, окончательно просыпаясь и садясь на кровати, — Что случилось? Из-за закрытой двери спальни слышался отборный приглушенный мат альфы. Его на пару секунд перекрывает звон посуды, а через минуту нежного носа Сокджина коснулся запах гари. Молодой человек моментально срывается с места. Намджуна он находит на кухне. Альфа пытается вывести весь дым через окно, все возможные поверхности покрыты мукой. Джин быстро окидывает кухню взглядом, переводит его на своего жениха. Тот на него смотрит в ответ виновато и сглатывает, когда опускает глаза ниже. Его сладость стоит перед ним нагой, с огромными от волнения глазами. — Что тут случилось? — Сокджин быстро выключил плиту и убрал сожженную сковородку в раковину, включая холодную воду. — Я хотел сделать завтрак для тебя. — Ты ж мой хороший, — тепло улыбается своему будущему мужу и гладит по испачканной в муке щеке, — А теперь иди за тряпкой и тазиком, будем убирать твой завтрак. Намджун расстроенный тем, что даже завтрак не смог сделать, пошёл в ванную и вернулся через пару минут с тазиком воды и парой тряпок. И чуть не выронил свою ношу из рук. Интересная картина была перед его глазами. Омега, наклонившись над столом, собирал оставшиеся в живых продукты. Все еще полностью оголенный и в мучных следах, Сокджин напоминал посыпанную сахарной пудрой булочку. Отложив тазик и тряпки, Ким подошёл к омеге сзади и сжал упругие ягодицы ладонями. Внизу все тут же потянуло напряжением, а воздух со свистом выходил сквозь губы. Будь его воля, Намджун бы этого омегу из рук не выпускал всю жизнь. Джун быстро разворачивает жениха к себе лицом, усаживая на стол и устраиваясь между стройных ног. Любуется им, ставшим уже таким родным и самым близким человеком, и целует каждый сантиметр лица. Трется носом о нос Джина, наслаждаясь тишиной и гулом голосов на улице, доносящиеся сквозь открытое окно. Они повстречались не так давно друг другу, но Намджун уже уверен, что ни дня не сможет прожить без этого озорного огонька в глазах напротив. Сокджин его целует легко в губы и слезает со стола. Мука неприятно сушит кожу, да и привести себя в порядок надо после неожиданно нагрянувшей течки. Когда омега скрывается за дверью в коридор, Намджун решает все же привести кухню в состояние до взрыва его рукожопости. Из ванной слышится звук воды и пение Джина, погружая альфу в ощущение семейной идиллии. Через полчаса к нему присоединяется возлюбленный в одной намджуновой белой рубашке и берет на себя посуду и уже испорченную сковородку. Оба обсуждают неудавшийся завтрак, последние новости и новый проект Джина с экстравагантным нарядом, в котором он будет сниматься. К тому времени, как молодые люди закончили с уборкой, в дверь позвонили. Сокджин, уверенный, что его жених заказал им доставку еды, целеустремленно пошел открывать курьеру. Только вот по другую сторону двери оказался вовсе не курьер. На омегу уставилась тетка с тонкими дугообразными бровями, нарисованными специальным карандашом. Зализанные назад и в пучок тонкие волосы делали ее и без того удивленное лицо еще более эмоциональным. Сокджин еще раз быстро окидывает незнакомку взглядом и принюхивается. Перед ним сто процентов стоит альфа. И явно очень агрессивно настроенная. — Ким Намджун?! — расфуфыренная визгливая мадам отталкивает омегу в сторону и проходит в квартиру, пачкая паркет частичками грязи с лакированных туфель. Сокджин интуитивно прячется за вышедшим из кухни Намджуном и оттягивает подол рубашки вниз, пряча наготу паха и бедер, хоть незваная гостья и успела омегу уже разглядеть. — Чего вам, миссис Мирэ? — Что значит «Я отменяю помолвку с вашей дочерью»?! — продолжает кричать женщина, видимо думая, что стоящие в метре от нее люди ее совершенно не слышат, а заодно и отдыхающие в соседней квартире жильцы. Сокджин цепляется ухом за фразу старшей альфы о помолвке и переводит удивленный взгляд на своего жениха. Но его ли это жених на самом деле, Ким уже как-то сомневается, но все же решает не накручивать себя раньше времени и дать ситуации проясниться. Знает, что во многих дорамах после таких вот ссор и недомолвок возлюбленные сходятся вновь лишь на серии пятнадцатой. Сокджина такой расклад абсолютно не устраивал, а значит выбранного избранника он будет смело отбивать у любой неизвестной ему невесты. — Ну там же было ясно написано. Или вы не умеете читать? Стыдно должно быть, — Джун хмыкнул и приобнял все еще спрятавшегося за его спиной цветочка, — Я отменил помолвку потому что понял, что для меня есть человек намного важнее нашего с вами контракта. — Что?! Ты! Мерзавец, поменял мою дочь на эту, — женщина выразительно взмахнула перед омегой ладонью, бряцая золотыми браслетами на худощавой руке, — Модельку?! — Эта, как вы выразились моделька, самый прекрасный человек на свете. И он в отличие от некоторых не наносит тонну макияжа с утра пораньше, чтобы жених, не дай бог, не увидел ее «прекрасное» личико. Он прекрасен тем, что искренен со мной, — Намджун с любовью посмотрел в уже родные глаза и погладил по плечу, успокаивая, — Тем, что он не пытается казаться кем-то другим. — Worldwide handsome, you know? — Намджун от перекосившегося лица несостоявшейся тещи заливисто смеется, обнажая ямочки на щеках, и нежно целует в пухлые губы. — Фу! Какая мерзость! Омеги не должны быть мужчинами! — Тогда получается, что и вы не должны быть альфой. Вы ведь женщина. А ваш прекрасный муж омега. — Получается, он себе сперму надрочил и в задницу засунул? — Сокджин задумчиво дует губы и хмурит брови, отчего появляется межбровная складка, которую Намджун тут же тянется разгладить, — Но тогда выходит, что твоя несостоявшаяся невеста клон этого мужчины. — Не совсем, солнышко, я тебе потом расскажу кое-что про женщин-альф в союзах с мужчинами-омегами. — Как альфы себе в задницу сперму засовывают? — продолжает выдавать теории Сокджин под давящегося от смеха Намджуна. Ким быстро выталкивает из квартиры миссис Мирэ и закрывает за ней дверь прежде, чем она успевает сказать еще хоть слово. Мужчина уже хочет рассказать о тонкостях продолжения рода у женщин-альф, как замечает замершего в ужасе Сокджина. Омега смотрит куда-то за спину Джуна, а все его тело едва заметно дрожит. Ким поворачивается, чтобы понять, что так напугало его любимого. Вроде, обычная входная дверь. Прислушивается и принюхивается. Посторонних запахов и звуков тоже нет. Осторожно подходит ближе и касается тонких плеч ладонями. Буквально заставляет перевести на себя взгляд. — Т-там, — голос еле слышен, Джуну приходится наклонится к его лицу, чтобы услышать, — Эти глаза. К-красные, — омега от пронзительного взгляда красных зрачков переводит отвлекается на своего жениха, тот тоже снова смотрит себе за спину. Когда возвращает взор обратно к этим глазам, там уже ничего нет. Может, он сходит с ума, а его альфа по неизвестным причинам не говорит ему об этом, — Наверное, показалось. — Сейчас все в порядке? — притягивает младшего в свои объятия, чувствуя утвердительный кивок в плечо. Целует в висок и мочку уха. Рядом с запаховой железой, где стоит его метка, оставляет небольшой след от своих клыков. — А кто была эта женщина? — Должна была быть моей тёщей для заключения одного контракта между компаниями. А ещё мне кажется, что эта мадам видела все ваши достоинства, принц Ким. В особенности твою растянутую, заполненную моим семенем дырочку. — Ох, это надо как-то исправить, — Сокджин резко подскочил и обвил талию жениха ногами. Намджун омегу моментально подхватил любимого под покрасневшие от сильной хватки ягодицы и прижал к стене прямо в прихожей, кусая за ключицу. Хоть они и решили проблему со смехом, он омегой надышаться не может. — Как думаешь, она сильно мне позавидовала, когда увидела, кто мой будущий муж? — Я думаю, что сильно. Ведь я в одном экземпляре и достался лишь тебе, — Джин тепло улыбается и нежно целует в лоб. Он в этих глазах свое отражение видит среди миллиард светлых крапинок в темной радужке. Оглаживает подушечками пальцев маленький шрамик на скуле, который заметен лишь вблизи. Укладывает голову на плечо и целует в еще не заживший укус. Его омега оставил как свою метку прошлой ночью. — Ух, сам себе завидую. — Правильно, завидуй, — парень кое-что вспоминает и взволнованно гладит плечи своего мужчины. Его волнение передается Намджуну. Альфа трется носом об подбородок и мягкую щеку омеги, обволакивая в свой феромон, — Насчет течки… Я ходил к знахарю. Он был похож на паука. — Правда? — Да, таким пугающим. Я таких людей никогда в жизни не видел. — Что он тебе сказал? — Он сказал, что я белее снега. Нес какой-то бред, руками махал, — от одного лишь воспоминания об этой встречи бросает в дрожь, а пальцы на руках заходятся тремором, — Было так страшно. И эта течка, которая началась так внезапно. Разве это не подозрительно? — Мне кажется, что это лишь стечение обстоятельств. — Но течка столько не появлялась. Еще и бесплодие, которое никакой врач вылечить не мог, а тут вдруг явилась, не запылилась. Намджун уносит свое сокровище обратно в кровать. Целует каждый миллиметр лица и ловит смешки с пухлых губ. Чужие пальцы приятно мнут кожу, оставляя следы. Они не отлипают друг от друга добрых минут тридцать, пока губы не начинают болеть от поцелуев. Намджун в глазах напротив видит целую вселенную и утопает в ней. Еще раз целует в кончик носа и опускается ниже. Оставляет красные отметины-засосы на чуть загорелой коже. Так увлекается своим занятием, что не сразу замечает напряжение омеги. Ушей касается сбитый всхлип, который мгновенно отрезвляет затуманенный желанием мозг. Намджун вскидывает голову, видя уже не такого довольного лаской омегу. Глаза его наполнены страхом, губы и все лицо, словно у мертвеца, побледнели. Он любимого пытается успокоить, абсолютно не ведая причины такого состояния. Бегло осматривает на наличие приступа или чего хуже, но парень лишь сильно напуган и смотрит в одну точку. Намджун оборачивается, но позади себя ничего не видит. В комнате лишь он и Сокджин. Младший быстро мотает головой. Смотрит бегло по сторонам, в каждый темный угол всматривается и сбито дышит. Пальцы нервно сжимают одеяло, ковыряют дырку в пододеяльнике и отрывают ниточки. — Иди ко мне, — омегу к себе притягивает, усаживая на свои колени и проводя ладонью по дрожащей спине, — И расскажи, что ты увидел. — Это были большие глаза. Они в воздухе висели и были прямо кроваво-красные. — В прошлый раз ты тоже их видел, да? — Да, я постоянно их вижу. Хен, я схожу с ума? — Нет, нет, солнышко, — закутывает в свой феромон, как в кокон, и целует тонкие пальцы. Замечает, как несколько фаланг выглядят изогнуто из-за своей природы, и умиляется с такой изюминки. В его омеге прекрасно все. И он любому несогласному с этим глотку перегрызет, — Мы обязательно с этим разберемся. — Но как? Я все время, пока были съемки, чувствовал, что за мной будто следят. И постоянно появляющиеся эти глаза. Наверное, я очень перенервничал. Не знаю, правда, от чего. — Ну можно ведь что-нибудь сделать… — А что можно сделать? — Не знаю, но я обязательно что-нибудь придумаю, мой хороший. — Ты что такое удумал? Тебе о работе надо думать, а мне о предстоящей свадьбе. Все подготавливать и проверять. А если ты еще и в это влезешь, точно измотаешься. Омега губы побледневшие поджимает, дабы не выдать бешенную дрожь. Но гулко стучащее сердце выдает его с потрохами. В комнате ужасно душно, дышать нечем, а капельки пота скатываются по виску, теряясь в альфьей футболке, которую Сокджин натянул на себя, вместо пижамы. Хочется забыть все, как страшный сон, и просто сидеть в кондитерской с десятком десертов, чтобы найти тот самый идеальный торт на свадьбу. Теперь он уже его не отпустит от себя, даже если альфа ему во время брачной церемонии ответит отказом. Но знает, что ему и стараться не надо. Намджун ему свое сердце уже и так лично в руки вручил и ленточкой подарочной перевязал. Но это будет не завтра, неделю или месяц. И у них есть более насущные проблемы, которые не терпят отлагательств. — Я же не умру? — этот вопрос вертится в его голове уже не первый день, а в последнее время ощущается все более роковым. Спину холодит неприятно, покрывая кожу мурашками. Будто чья-то невидимая ладонь цепляет пальцами пряди его волос и щекочет шею дыханием. — Не умрёшь. Не позволю. Я так долго тебя искал не для того, чтобы так быстро потерять. Омега почувствовал, что пальцев ног, которые были на талии альфы, что-то коснулось скользкое и холодное на ощупь. Парень посмотрел за спину Джуна, а после испуганно взвизгнул и отпрыгнул назад, падая с кровати на пол. — Ты чего? — Т-там змеи — Блять! Что это?! Омега парализовано смотрит на образовавшийся клубок. Змеи самых разных окрасов и размеров извиваются, шипят и все норовят опутать омежью ступню. Схватить, утащить и удавить, как последнюю мышь. Но тело, словно предатель, отказывается хоть как-то проявлять инстинкт самосохранения. Он лишь испуганно смотрит на них. Намджун, видя состояние жениха, тянет его с кровати. Змеи в след за ними ползут по смятой простыне, падают на пол и смотрят внимательно узкими зрачками. Альфа захлопывает дверь в спальню, на руки подхватывает и бежит в прихожую. Хватает с тумбочки ключи и спешно покидает квартиру. В чем они были, пижамные штаны на старшем и тонкая футболка на младшем. Уже на улице Намджун притормозил и поставил все дрожащего омегу на ноги, хотя тот сразу осел на землю. Альфа сел рядом, доставая прихваченный с собой телефон, и набрал номер своего секретаря. — Пришли на мою квартиру наших людей, — Намджун отдает указания секретарю, параллельно успокаивая уже заикающегося омегу. Уже было вернувшийся здоровый цвет лица снова исчезает. Еще секунда и омегу вырывает прямо на ухоженный газон. Джун любимого гладит по спине и вытирает лоб, — Малыш, все хорошо, я рядом. Мы разберемся. — Но мы бы услышали, если б в дом кто-то проник, — слова даются с трудом. Намджуну даже приходится наклонится, чтобы разобрать чужие слова, — Откуда они там появились? — Я со всем разберусь. Тебе сейчас нужен отдых. — Ты хочешь все на себя взвалить? — Не совсем, у меня есть специальные люди. А тебе нужен отдых чтобы была большая вероятность беременности. Через пару дней уеду на время, не хочу навредить тебе своим гоном, — Намджун договорить не успевает. Ушей касается омежий рык. Разъяренный и жутко злой Сокджин ожесточенно бросает клубы пара в свете фар уже заведенной машины и сверлит взглядом альфу. Вот, вроде, такой умный человек, компанией управляет, а такие элементарные вещи понять не может. В глазах от какой-то непонятной обиды от слез неприятно щиплет. Джин в себе находит какие-то неведомые силы в теле. Подрывается с земли и быстрым шагом направляется к машине. И при этом всем видом показывает, что очень разочарован в поведении альфы. Намджун быстро настигает парня и прижимает к себе, выпуская клыки и ставя постоянную метку на задней стороне шеи, где она переходит в плечо. Альфа избранного своего сжимает чуть ли не до хруста костей и рычит оглушительно громко. Сокджин в его руках выгибается и за сильные плечи хватается дрожащими руками. Ноги совсем не держат. С губ срывается жалкий скулеж, а колени заходятся чечеткой. Намджун зализывает укус размашистым мазком и оставляет след тяжелого дыхания. У Джина мурашки своей жизнью живут, разбегаясь по всему телу стайкой. Джин открывает глаза, все еще не опустив голову, и сразу ловит взглядом расползающихся по окну квартиры альфы клубок змей. Оставшийся включенным свет в спальне меркнет от наползающих друг на друга пресмыкающихся. Тело сковывает страх, сдавливает своими липкими ладонями и душит, душит, душит. В чувство его приводит жених, гладя подушечками пальцев по скулам и не давая смотреть на окна. Это работает, и у альфы получается установить с омегой зрительный контакт. — Поехали отсюда. Сейчас приедут мои люди. Мужчина подхватывает на руки любимого и спешит к машине. На улице с наступлением ночи значительно похолодало, а они оба в одних пижамах. Сокджин в последний раз кидает взгляд на окно намджуновой квартиры и обхватывает свои плечи ладонями. Змеи, словно под чарующей песней факира, извиваются на стекле. В голове проскальзывает мысль, что такое в принципе невозможно в природе, ведь змеям надо бы за что-то цепляться. Но Сокджин не успевает за эту мысль зацепиться, как змеи уже начинают сформировывать из своих узких тел слова. Омега пару раз моргает и щипает себя за кисть, но все равно четко видит Give me your soul и смотрящего на него ребенка. — Все в порядке? Сокджин от испуга взвизгивает и вжимается в дверное стекло. Сердце бешенной дробью заходится в грудной клетке, а пальцы сжимают кожаное кресло автомобиля. На него смотрит не менее напуганный его реакцией альфа. Намджун не медля притягивает жениха к себе. Прячет в своих крепких объятиях и своем феромоне, который приятно обволакивает каждую клеточку и дарит чувство безопасности. Он младшего не отпускает, пока последний трястись не перестает. Сквозь чужую трясущуюся грудь чувствует сбитое дыхание. — Мне отчего-то внутри так больно и страшно, — Сокджин говорит тихо, чуть слышно, и Киму приходится снова напрячь слух, чтобы слышать родной голос, — Как будто я упускаю нечто важное, что могло помочь мне узнать, почему это все происходит с нами. Со мной. Может, я просто стал слишком чувствительным в последнее время. Альфа гладит по взмокшим волосам и целует в макушку. Пристегивает всего дрожащего омегу и заводит двигатель. Здесь им оставаться пока нет смысла. Намджун проверяет бардачок на наличие ключей от нового дома и пристегивается сам. Кидает последний взгляд на окна квартиры, но там его встречает лишь свет, оставшийся в спальне. А ведь месяц назад он и поверить не мог, что вляпается в такое. С одной стороны он счастлив, что нашел своего единственного, но не об этом Джун мечтал. Делает глубокий вдох, а следом выдох и выруливает с парковки жилого комплекса. Через минут десять дороги закутанный в плед, который лежал на заднем сидении, Сокджин наконец перестает трястись и даже приобретает здоровый цвет лица. Мелькающие в свете фар очертания деревьев и оживленной трассы действуют на омегу успокаивающе. Он кутается в плед и прячет под ним притянутые к груди ноги. Некоторое время наблюдает за городским пейзажем, но когда тот сменяется на более загородный, переводит вопросительный взгляд на Намджуна. — Куда мы едем? — В наш новый дом.

***

В машине Сокджина убаюкивает за время дороги до загородного дома. Он даже перестает дрожать. На одном из светофоров Намджун укрывает его пледом с заднего сидения и переговаривается со своим секретарем насчет следующих рабочих недель, чтобы уточнить график и парочку важных встреч. Через час тормозит у высокого забора, возле которого растут еще пока небольшие ели. Пару минут наблюдает за умиротворенным лицом жениха, подсознательно ловля себя на мысли, что хочет себе сына-омегу похожего на будущего мужа. Проводит с нежностью по щеке тыльной стороны ладони. Встревоженный чужим касанием Сокджин морщится и открывает глаза. Поначалу мерещится испещренное шрамами и морщинами лицо с огромными красными глазами, отливающими в темноте огнем. Внутри все сковывает страхом. Сокджин дергается спиной к двери, ремень безопасности больно врезается в шею, а затылок встречается с холодным стеклом. От испуга зажмуривает глаза, но когда вновь их открывает, видение исчезает. Напротив него сидит перепуганный Намджун, держась одной рукой за сердце. Омега быстро отстегивается и вываливается из машины. К горлу подкатывает неприятный ком, заставляя организм согнуться в ближайших кустах. — Я в порблврмврм… Ветки чуть царапают кожу на лице модели, пока он оставляет весь завтрак, обед и ужин на земле. Уже кажется, что все прекращается, но за одной волной тошноты следует вторая, третья, четвертая. Сокджин себя уже не держит на ногах, его в последнюю секунду успевает подхватить под локоть и талию Намджун. Ресницы неприятно слиплись, все лицо покрывается маленькими капельками пота. Омега думает, что все внутренности сейчас оставит в этих кустах. Намджун убирает взмокшую челку и гладит по дрожащей спине. Сердце заходится болью за своего человека. Тем более, когда не знаешь, что с ним происходит. — Черт… Легче? Пойдем домой? — Да… Уже немного легче. Правда Джин стоять на ногах уже не может. Ноги окончательно отказывают выполнять свои основные функции. Омега оседает обратно на землю, но его насильно тянет наверх Намджун. Хотя это не на особо долго хватает. Мужчине ничего не остается, как подхватить своего жениха на руки. — Мой хороший, я скоро найду этих ублюдков. Мы почти на верном пути. Я это уже чувствую. Уже в доме Намджун несет свое сокровище в спальню и укладывает на кровать. Целует в лоб и накрывает одеялом почти по самую макушку. Омега ему тепло улыбается и устало чихает. Ким бы рядом с ним прямо сейчас увалился, но нужно уладить еще пару деталей. — Отдыхай, солнышко. А мне нужно позвонить кое-кому по работе. Но я обязательно присоединюсь к тебе, сладость. — Только возвращайся быстрее. — Хорошо, любимый Вернулся альфа через минут двадцать, тут же залезая под одеяло и целуя младшего в висок. Сокджин, почувствовав рядом родное тепло, моментально обвивает ногами и руками мужчину. Оставляет легкий поцелуй на губах и касается кончиком носа чужого. Несмотря на ужас ночи, желание помилашничать омега держать в себе не может. — Как ты тут, малыш? — Больше не страшно, потому что ты тут. — Мой маленький. А казался той еще вредной сучкой. — Щас ебну тебе по яйкам. — А нет… Не казался… — Сокджин чуть соскальзывает ниже и кусает за подкаченную, такую манящую, мужскую грудь, но после обнимает крепко-крепко, — Айгу, солнце. — Давай лучше поспим, пока спокойно. — Спи, мой маленький.

      ***

Сокджин не просыпается, даже когда альфа перекатывается к концу кровати и слезает. Джун целует любимого в пятку, щекоча дыханием кожу. Пятка прилетает ему в нос в ответ. Альфа стонет от боли и закрывает нос. Тихо чертыхается и хлопает по подтянутой заднице. Сокджин мычит в подушку и растягивается на светлой простыне звездочкой, пуская слюни. Через пару часов омега хмурит брови, снова снится один и тот же кошмар. А через секунду тело замирает. Дыхание сбивается, во рту скапливается еще больше слюны, которую глотать становится сложно. Сокджин в моменте открывает глаза. Не успевшие привыкнуть к свету, зрительные нервы отдают фантомной болью. Но это быстро отходит на второй план. Омега срывается с кровати и бежит в туалет, но вот проблема, он не знает, куда бежать. — Джин?! Все хорошо? — Джун возникает в проеме кухни и подбегает к часто дышащему омеге, быстро соображая, что не так, — Туалет? Вот дверь! Сокджин к белому другу мчится, по пути врезавшись в угол ванны, и прижимается всем телом к унитазу. Тело в моменте напрягается, скручивая внутренние органы сильным спазмом, а горло охватывает волной желчи и остатками еще не переварившегося позднего ужина. Где-то в полудымке сознания ощущает на лбу и висках прохладные пальцы, которые убирают взмокшие пряди волос, и прижимается щекой к ободку унитаза. Тело в мгновении ока расслабляется, намекая своему хозяину, что подавать признаки самостоятельного передвижения в ближайшие минут десять отказывается. Ким уверен, что если б не придерживающий его рядом Намджун, он бы уже давно лежал растекшейся лужицей на кафеле. Хотя идея выглядит довольно заманчивой. Настолько же заманчивой, как и ощущаемая прохлада плитки под ногами. — Все в порядке, солнце? — Наверное, отравился. Намджун кивает и ведет ослабленного парня на кухню и усаживает на стул. Из стоящего рядом на столе кувшина наливает в стакан воды и протягивает дрожащему Джину. Охвативший тело тремор кусает пальцы иголочками, словно ежик трется спиной об ладони. Вода маленькими каплями разливается по пижамным штанам и краю футболки. Джун обхватывает чужие ладони своими, помогает сделать пару глотков и садится рядом на пол. Они минут пятнадцать сидят в тишине, слушая дыхание друг друга и поющих на улице птиц. Постепенно состояние нормализуется. Сокджин даже может уже сам умыться и привести себя в порядок. Что собственно и делает, пока альфа накрывает на стол. С уже посвежевшим лицом и ощущением во рту не таким блевотным, как получасом ранее, Сокджин усаживается за стол и наблюдает за своим женихом с нежностью, которой раньше за собой совсем не наблюдал. — А помнишь, как ты и Чонгук постоянно пытались подкатить ко мне в детстве? Дарили мне всякие цветочки и шоколадки. — Да, было такое… Я честно старался, но куда мне было до красивого и высокого Гука? — Ты был тем еще толстячком, но в тоже время фантазером. — Да я был ниже всех! — А вырос таким красавцем. — Неправда… — Правда, — вилка с кусочком яблока спряталась во рту, — Но в тоже время показал мне тот пустырь за городом с заброшенным вокзалом и сказал, что там раньше жил вампир. И я же повер… — Вампир! Точно! Блять! — Ты чего? — Сокджин от испуга аж отскакивает и чуть не падает со стула. Сердце бешенно бьется об грудную клетку, наровя выпрыгнуть нахрен за пределы обитания. — Я вспомнил про вампира, мне дед рассказывал. Вампир пожирающий омег каждые пятнадцать лет! Легенда нашего города, — Намджун закусывает губу и смотрит на жениха внимательно, — По легенде, раньше тут было поселение странных красноглазых людей. Они никогда не ели человеческую еду и спали днём, закрывая окна намертво, а соседние селения обходили это место стороной. Однажды пришли люди с севера, они убили всех красноглазых людей, пока те спали, а сами начали жить в их домах. Однако, каждую ночь пропадали дети и молодые омеги, и в конце концов не осталось никого из людей севера. Позже об этом все забыли, и на месте старого поселения начали строить наш город. А потом все началось снова. Один раз в год пропадали омеги и маленькие дети. Их так и не нашли. Позже исчезновения стали происходить гораздо реже, а трёх омег нашли с перерезанным поперек животом. Первым, выходит, стал мой младший брат пятнадцать лет назад. Первый ключ. — Хочешь сказать, что я следующий? Раз я слышу их голоса и фразу про ключ, — вилка выпала из рук, ударяясь о край тарелки. Сокджин уже уверен, что все происходящее не более чем сон. Только очень реалистичный, что пугало еще больше. — Я не отдам им тебя. Понятно? — Но что нам делать теперь? Мы даже не знаем, как от них избавится и кто они такие. — Малышуля, — Намджун берет чужие ладони в свои и сжимает с особой нежностью чуть изогнутые пальцы, — Я обязательно со всем разберусь. Сейчас важно тебя охранять от всего. — Как будто я ваза хрустальная. — Нет, дорогой, ты ценнее всех драгоценностей в этом чертовом мире. Ты мой омега.

***

Сокджин спустя пару дней после змеиного инцидента окончательно приходит в себя. Во всяком случае перестает уже заметно вздрагивать при каждом шорохе или стуке. Но по ночам обязательно прячет свой нос в шее будущего мужа, вдыхая нотки ароматного феромона. Рано проснувшись, Джин сперва любуется еще спящим альфой, который причмокивает губами во сне и что-то бубнит. Видимо снится нечто вкусное и аппетитное. Сокджин оставляет на кончике носа легкий поцелуй и выбирается осторожно из кровати, завернув альфу в одеяло, и уходит осматривать владения, дабы найти ванну и кухню. Намджун ему дом особо не показывал, да и он уверен, что в таком состоянии что либо запомнил. Открывает все попадающиеся двери на втором этаже, отмечая лишь гостевую спальню и еще незаконченную детскую. На последней Сокджин задерживается. Заходит вовнутрь и обводит комнату взглядом. Пастельного цвета стены и приятные узоры, которые точно бы понравились ребенку. Ладонь невольно ложится на живот, а в носу предупреждающе щиплет. Джин быстро покидает комнату, вытирая подступившие слезы с глаз. Уж лучше посмотрит первый этаж. Заодно приготовит завтрак. Почувствовав запах еды желудок альфы заурчал, а сам мужчина улыбнулся, потянулся довольным котом и встал с кровати, идя в ванную. С полотенцем на шее проходит на кухню и целует омегу в макушку, вдыхая родной феромон с волос. Нежно целует шею, уделяя особое внимание еще свежей метке и запаховой железе. — Детка, как спалось? — Хорошо, пока я был в твоих руках, — омега отклоняет чуть голову в бок и тихо стонет. — Что на завтрак? — Сначала оденься и высуши голову, — Сокджин усмехается и ерошит влажные волосы, — А потом будешь есть кашу и блинчики. Намджун на провокации не поддается. Стоически выдерживает напор, хоть внутри все загорается пламенем и тяжелеет к низу. Он этого омегу, наверное, хотеть будет двадцать четыре на семь, даже если станет старым морщинистым импотентом. Сокджин удобно устраивается на чужих коленях и придвигает тарелку с едой. Когда альфа уже хочет взять ложку и приступить к еде, его свет очей данный столовый прибор забирает себе и подносит немного каши ко рту. Дует, остужая, и мажет немного по своим губам, делая их после бантиком. Намджуново терпение, честное слово, держится на тонкой ниточке. — Джин… Альфа измученно стонет и облизывает губы, после с жадностью целуя парня и слизывая кусочки добавленных ягод клубники и саму кашу. Улыбается, ловя чужое дыхание и сжимая талию сильнее. Сокджин себя еще раз поцеловать не дает, заменяя губы ложкой. Джун стонет отчаянно и принимает покорно ложку. Жениху своему слезть с колен не дает и ягодицы сминает. Сокджин успокаивающе мажет носом по запаховой железе и все же выбирается на свободу. Омега показывает всем своим существованием, что последнее слово за ним, отталкивается от кухонный тумбы и стягивает рубашку альфы, оставаясь голышом и направляясь в спальню, дабы раздобыть себе сменную одежду. Мысленно считает до трех и чувствует спиной стену. Альфа зажимает его у шкафа, страстно зацеловывая кожу на шее. Ким урчит довольно и под ласки своего мужчины прогибается, цепко ухватываясь за сильную шею. — Я сейчас так нуждаюсь в тебе… — Но сначала надо разобраться с этой легендой и моими кошмарами. — Да, золотце, — успевает по загоревшимся озорством глазам напротив прочитать ответ, который родился в гениальной головушке его сладкого мальчика, — Мне затолкать пальцы тебе в матку и пощекотать её, чтобы ты не матерился? — омега недовольно фыркает и кусает альфу за плечо. Этот секси брэйн снова опередил его язык, — Не хочу, чтобы наш ребенок рос постоянно в страхе за свою жизнь. И уж тем более ты жил в этом сучьем дне сурка. Мой драгоценный, я обещаю, что мы со всем разберемся. — Давай съездим к Чонгуку. Может, он что-то знает. Раз уж мы все трое родом из этого городка. — Думаю, что это хорошая идея. Собирайся, а я быстренько высушу волосы и позавтракаю. Сегодня как раз никаких важных встреч по работе у меня нет, — но в противовес своим словам омегу не отпускает из кольца рук, обнимая сильнее, — Маленький, хочу тебя зацеловать всего, — целует в лоб, щеку и кончик носа. Сокджин от ласки теряется в пространстве и времени, запрокидывая голову назад. Пару минут жмурится и тает, как мороженное, но быстро возвращается к реальности, — Я тебя люблю, ты знал? — Всегда знал. Ты еще в детстве на меня заглядывался, когда нам по лет пять было. — Ты тогда уже был такой красивый… А ещё… — Намджун краснеет, как подросток, и поглаживает подушечками пальцев по мягкой щеке, — Я думал, что ты альфа. Ты тогда был выше меня и широкоплечий такой. — Этим я пошел в отца, — утаскивает альфу в ванну и начинает сушить ему волосы полотенцем и найденным в шкафу феном. Джун гладит любимого за талию, сминает бока и уже представляет, как будут выглядеть их дети. Он уверен, что идеальными. Омега пропускает пряди через пальцы и окутывает их теплым воздухом из фена. В такие моменты ощущается, будто они уже лет десять в браке. Даже не замечает, как его альфа начинает чуть слышно урчать от удовольствия, словно наевшийся сметаны кот. Омегу прижимает к себе ближе, но получает лишь по своему голому заду. — Давай собирайся, голожопик мой. — Да блиин, всю романтику порушил, — Намджун фыркает, как недовольный ежик, и уходит все же в гардеробную за трусами. Хоть все и проветривается, но в люди так выходить нельзя. Сокджин хихикает и возвращается на кухню, снова шлепнув Кима по заду по пути. Уже не так слышно, но старший все же улавливает обрывки оды его заднице. Сначала омега его груди посвящает все свое внимание, а теперь еще ягодицам перепало. Специально натягивает самые обтягивающие боксеры из всего наличия и приталенный костюм. Кидает взгляд в зеркало, приглаживая чуть распушившиеся от сушки волосы. Рецепторы улавливают легкие осевшие на коже феромоны Сокджина. — Люблю, — тихо шепчет мужчина, сжимая младшего в своих объятиях. Сокджин целует его в щеку и трется носом об нос своего альфы. — И я тебя, Намджун~а. — Пожалуйста, давай будем счастливы несмотря ни на что? — Мы обязательно будем счастливы.