Mi piacerebbe molto rivederti

Адриан совсем не помнил, как он смог уснуть. Единственное, что стояло у него перед глазами — плавно вздымающаяся грудь Маринетт Дюпэн-Чэн в половине метра от него, и её умиротворённое лицо. Он так долго разглядывал её расслабленные малиновые губы, подрагивающие во сне веки, шелковые пряди, осторожно щекочущие пушистые реснички, в свете Луны, что намертво запечатлел этот образ в своей голове. И с легкостью воспроизводил подобную картинку, стоило только прикрыть глаза. И какое же мужчина испытал облегчение, когда с утра получил возможность снова любоваться до безумия красивой девушкой. Она не сбежала. Только повернулась к нему своей изящной молочной спинкой, сжимая ладонями край одеяла. Адриану казалось, что если провести пальцами вдоль лопаток, можно почувствовать шрамы от вырванных крыльев. Иначе откуда на его голову могло свалиться такое совершенство, если не с небес? Сдержав секундный порыв коснуться нежной кожи, Агрест приподнялся на локтях, оглядывая комнату. И все его замечательные, умиротворяющие мысли разбились о скалу мгновенно возникшей обеспокоенности. Уже давно не утро. Маринетт не спит. Она лишь свернулась в клубочек, прижимая уголок белоснежного одеяла к груди, и почти беззвучно плачет. Глотая колючий ком в горле, Адриан принялся перебирать в голове все возможные причины подобного. Он-то проспал так долго из-за того, что поздно лёг и так и не выспался из-за полёта. Но почему девушка его не разбудила? Если он виноват в её слезах, то почему не накричала на него в своей привычной манере? И, в конце концов, что сейчас стоит сделать? Он ведь не знает, что произошло. Собрав волю в кулак, Агрест осторожно коснулся подушечкой указательного пальца острой лопатки. Девушка рефлекторно дёрнулась, покрываясь мурашками. — Прости, разбудила, да? Я случайно уронила телефон, — тихий голос едва позволил Адриану разобрать сказанное. Девушка выдохнула через рот. Очевидно, чтобы не шмыгать носом. — Маринетт, ты плачешь? — М-м, — отрицательно промычала Дюпэн-Чэн, сильнее зарываясь носом в подушку. Подобные вопросы всегда усугубляют нехорошее душевное состояние. Боясь спугнуть, мужчина осторожно скользнул тёплой ладонью меж острых лопаток. Девушка не сдержалась, коротко всхлипывая. — Эй, что случилось? — Агрест придвинулся ближе, опасаясь привычной реакции, и пролез рукой под одеяло, укладывая ладонь на тёплый животик. Маринетт вымученно промычала, сильнее сжимаясь в клубочек. Адриан ласково потёрся носом об острое плечо, зарываясь в разбросанные по подушке волосы. — Маринетт… Поговори со мной. Что случилось? Девушка только снова выпустила воздух через рот, сжимая мужскую ладошку между пупком и бёдрами. Адриан расстроенно вздохнул и мягко поцеловал открытое плечо. — Не целуй меня, пожалуйста… — сильно дрожащим голосом пискнула Дюпэн-Чэн, невольно всхлипывая. — Извини… — Адриан слегка отстранился, приподнимаясь на локте, но большая часть лица девушки все ещё оставалось вне поля его зрения. — Я… сделал что-то не так? Это из-за того, что произошло ночью? Ты… жалеешь? — Нет, — почти сразу выпалила Маринетт, морща нос. — Я хотела этого, поэтому и сделала. Не жалею. Ты здесь ни при чём. — Но что тогда не так? Я ведь… переживаю. — Мне очень плохо… — едва выдавила из себя Дюпэн-Чэн, приоткрывая ротик в немом вдохе. — В каком смысле? — В самом буквальном из всех, Агрест. Мужчина нахмурился, анализируя сказанное. Съесть что-то не то она не могла, потому что он ел то же самое. Вина они выпили не много. Что же тогда произошло… Осознание пришло так же быстро, как и первоначальное недоумение. Точно. Как он мог забыть? — Маринетт… — Агрест резко вскочил с кровати, перелезая на противоположную сторону и усаживаясь на пол рядом с девушкой. — Я могу как-то помочь? Точнее, чем именно я могу помочь? — Пристрели меня, — с полной серьезностью ответила Дюпэн-Чэн, обвивая руками собственный живот. — Так не пойдёт. Ты ведь ничего не ела, правда? — И не хочу. Слушай, спасибо за заботу, конечно, но просто не трогай меня до отлёта, чтобы я не сказанула чего лишнего. Живу с этим как-то уже четыре года, и ничего, с ума пока не сошла. Конечно, эту длинную тираду Агрест уже не слушал. А через пятнадцать минут запихивал в крайне возмущённую Маринетт почти остывший от их длительного спора омлет, и заливал в девушку её любимый, как он смог вычислить спустя несколько недель знакомства, приторно сладкий кофе с огромным количеством молока. После сложной схватки, в которой мужчина одержал очевидную победу, Адриан накормил Дюпэн-Чэн таблетками из её сумочки и уложил поспать ещё на часик перед отлетом. Не так он, конечно, планировал провести оставшееся время, но что уж поделать, сам виноват. — Маринетт… Наш рейс через два часа… — Агрест осторожно потряс девичье плечо, усаживаясь за спиной Дюпэн-Чэн. — Я не сплю, — пробормотала девушка, зарываясь в одеяло с головой. — Тебе пора вставать. — Не хочу тебя расстраивать, Агрест, но я не могу. — В таком случае, мне не составит труда закинуть тебя на плечо прямо в пижаме и отвезти в аэропорт. — Только попробуй. Мужчина выдохнул, мягко улыбаясь. — Маринетт, извини меня, пожалуйста. — За что? — За то, что вытащил тебя в Нью-Йорк. Мне следовало прислушаться и дать тебе выходной. — Это моя работа. — Ты не нужна была здесь. Не то, чтобы критически. Конечно, твою идею никто не выразил бы лучше тебя, но… Я поступил очень эгоистично и взял тебя с собой, чтобы провести немного времени вместе. Девушка тихо хмыкнула, выныривая из-под одеяла, но ничего не сказала. — Что между нами происходит? Маринетт повернулась в сторону Агреста, демонстрируя тому аккуратный профиль, заглянула в глаза, нахмурившись, и снова отвернулась. — Мы иногда трахаемся. Если тебя это устраивает, то меня — и подавно. Адриан усмехнулся, невесомым касанием убирая волосы с плеча девушки, и поднялся с кровати. Конечно же, его это не устраивало. Хотя, непонятно, почему. Он всегда был фанатом секса без обязательств. Но не сейчас. — Вставай, пожалуйста. Мне нужно возвращаться в Париж, мы не можем опоздать на самолёт.

***

В детстве Маринетт очень любила наблюдать за плавным течением облаков с отцом. Они вместе всматривались в небо после продуктивного дня в пекарне, придумывая, на что именно могла быть похожа та или иная пушистая тучка. Том рассказывал малютке Дюпэн-Чэн про сказочных принцесс, которые живут на верхушках мягких облачков, и их прекрасных принцев. И Маринетт всегда мечтала побывать в этом королевстве. Познакомиться с принцессами. Побегать по мягкой ватной поверхности. Когда девушка выросла, все её грезы разбились о жестокую реальность. Отца не было рядом уже давно. И никакого королевства не существовало. Верхушки облаков были абсолютно пустыми. И сейчас они казались холодными и абсолютно не мягкими. Дюпэн-Чэн сильно ёжилась, истекая слезами, и стеклянным взглядом уставилась в небольшой иллюминатор. Может, это был очередной гормональный всплеск, а может, мысли об отце так сильно расстроили юного дизайнера, но плакала она долго и нудно, выдыхая ртом, чтобы надоедливый пассажир рядом не заметил её истерики. Хотя, может, не столь надоедливым он был. В последний раз о ней так заботились года четыре минимум назад. Но интуиция подсказывала, что доверяться ему слишком рано. Или же девушка просто путала свой страх с зовом сердца. Глухо простонав от резкой острой боли, Маринетт выгнулась, прикрывая глаза, и откинулась на спинку сидения. Хуже всего на свете было переносить подобное состояние сидя, но выбора особого не было. Лететь ещё два часа, и единственное, что могло её спасти от мучений — воздушная авария. Но ни в чем не повинные люди, летящие вместе с девушкой, не заслуживали подобной участи, поэтому она мужественно терпела испытания судьбы. Тёплая широкая ладошка осторожно проехалась вдоль коленной чашечки. Дюпэн-Чэн приоткрыла глаза, исподлобья смотря на нарушителя «покоя». — Ты как? Держишься? Обеспокоенный взгляд зелёных глаз так и ел изнутри. Маринетт очень не любила, когда её жалели, но что-то заставляло девушку смириться и принять данную заботу. — Очень с трудом, — Дюпэн-Чэн рвано выдохнула, утыкаясь лбом в согнутые в коленях ноги. — Может, будет немного легче, если ляжешь? — Адриану так хотелось прижать девушку покрепче и забрать хоть часть её боли. Маринетт только коротко обессилено кивнула, с трудом разжимаясь, и осторожно уложилась на ноги Агреста, утыкаясь носом в начало колена. — Прости меня, пожалуйста. Я идиот, — промурлыкал Адриан, запуская пальцы в растрёпанные тёмные волосы. — Не могу не согласиться, Агрест. — Хочешь, куплю тебе пакет шоколада? — Я не ем шоколад. — Вообще? — Вообще. — А что ешь? — Серьезно думаешь, что в подобном положении я могу думать о еде? — Я слышал, что девушки часто объедаются во время этого. Подумал… может, ты тоже чем-то спасаешься. — Лошадиной дозой обезбола. Агрест коротко хмыкнул, поджимая губы, и с опаской переместил ладонь на талию девушки, пролезая под немного задравшуюся майку. Дюпэн-Чэн тихо облегченно простонала, почувствовав тепло чужой руки на животе. — Можно? — Только потому, что мне так легче. — Само собой. Знаешь, омеги намного легче переживают течки, когда рядом… — Заткнись, господи, заткнись немедленно! — почти пропищала Маринетт, резко подрываясь с чужих колен, что только усугубило острую боль. — Прости, прости, прости… — Пролепетал Агрест, укладывая девушку обратно на ноги, и возвращая ладонь на её живот. — Просто хотел пошутить. — Не шути больше. Это не твоё, — раздраженно фыркнула Дюпэн-Чэн, прикрывая глаза. — Слушаюсь и повинуюсь, миледи, — Адриан улыбнулся, свободной рукой убирая синие прядки с лица девушки. — Ты переубедишь Натали насчёт двойной коллекции? — внезапно задала вопрос Маринетт, обнимая мужскую ногу. — Конечно. Я раньше и не замечал, как много она иногда на себя берет. Не думай, что это из-за наших странных отношений. Мне и правда нравятся твои работы. — В чём странность? — Ну… ты говоришь, что не доверяешь мне и против каких-либо романтических отношений между коллегами, а потом сама меня целуешь. Как минимум. — Когда это простой секс стал иметь связь с романтическими отношениями? Будь проще, Агрест. Иногда намного легче просто развлечься и ничего друг от друга не требовать. — Странно слышать такое от двадцатилетней девушки. — Почему это? — Просто. Почему ты не хочешь отношений? — Просто. Агрест вздохнул, переводя взгляд на иллюминатор. — Тебе станет легче дня через три? — Конечно. — Я… могу дать тебе несколько выходных. Мы хорошо успеваем. Не хватало ещё в офисе наблюдать, как ты корчишься от боли. — Вот это благородство. — Перестань. — Было бы неплохо. Спасибо. — Может, выпьешь таблетку? Действие предыдущих уже давно закончилось. — Они меня уже не берут. Нет смысла, — Дюпэн-Чэн поморщилась, переворачиваясь на лопатки, и уложила ладонь Агреста на уровне пупка, облегченно выдыхая. — Господи, как хорошо… — Почему не пьёшь гормональные препараты? Я слышал, они облегчают боль. — У меня повышенное артериальное давление. Есть определённые риски, да и… Ну, просто не хочу. Мой организм нехорошо на них реагирует. — Что ещё я узнаю о тебе из этой поездки? Может, в твоих жилах течёт королевская кровь? — Нет. Точно нет. — Ты фанатка Джаггеда Стоуна? — Возможно. — Может, ночью ты превращаешься в супергероиню и защищаешь Париж от преступников? — Как ты догадался? — Маринетт мягко улыбнулась, встречаясь с обеспокоенным взглядом изумрудных глаз. Адриан только улыбнулся в ответ, поглаживая большим пальцем молочную скулу. Девушка на секунду прикрыла глаза, глотая ртом воздух. — Этой руке самое место на моем животе, Адриан. Агрест коротко кивнул, медленно выдыхая, и вернул руку на её прежнее место. — Ну, не размазывай сопли, Агрест. Неужели тебе хочется целоваться под дождем и смотреть плаксивые фильмы под общим одеялом? — Поспи. Нам ещё достаточно долго лететь. Станет легче. Адриан проигнорировал вопросительный взгляд лазурных глаз, устремляя взор на пушистые верхушки густых облаков. Пальцы ласково поглаживали нежную тёплую кожу, пока сердце больно билось о рёбра. Да. Он очень хотел целоваться под дождем и смотреть плаксивые фильмы под общим одеялом. Впервые в жизни мужчина видел в девушке не просто кусок мяса, и как же странно посмеялась над ним судьба.