Mi piacerebbe molto rivederti

Маринетт нервно сжимает одной рукой прохладную бутылку вина, которую Агрест вручил ей, чтобы ничего не мешало ему открывать багажник, и так и не забрал назад, пока пальцы второй нервно теребят край кожаного кресла в машине. Весенние пейзажи мелькают перед глазами, заставляя голову кружиться. Дыхание перехватывает, а паника острыми коготками ползёт по спине, впиваясь в лопатки. — Маринетт, ты в порядке? — девушка не с первого раза слышит взволнованный мужской голос, погружённая в совершенно не радужные мысли. — Эй… — Дюпэн-Чэн сильно подпрыгивает, когда тёплая ладонь всего на пару секунд ложится немного выше её колена. — Что? — брюнетка поворачивается в сторону водителя, сильнее впиваясь ногтями в сиденье, что не ускользает от обеспокоенного взгляда зелёных глаз. — Ты в порядке, спрашиваю? — Агрест внимательно следит за реакцией девушки. — П-повернись на дорогу, пожалуйста, — слегка заикаясь, булькает Маринетт, сжимая в руках ремень безопасности. — Ты боишься ездить на машине? Что? — Адриан хмурится, снова поглядывая на девушку, но быстро отводит взгляд, встречаясь с явным возмущением на её лице. — Ты очень быстро едешь, — едва слышно бубнит Дюпэн-Чэн себе под нос, вжимая голову в плечи. — Абсолютно нет. В пределах нормы. Что с тобой? — К кому мы едем? — вопросом на вопрос отвечает Маринетт, глубоко выдыхая через рот. — Мои школьные друзья. Семейная пара. Думаю, об одной из них ты должна была слышать, — Адриан сдвигает брови, неудовлетворенный резким скачком с темы на тему, но старается не предавать этому сильного значения. Брюнетка немного расслабляется, заинтересованно переводя взгляд на мужчину в ожидании продолжения. — Слышала об Алье Сезер? — Это та, которая запрыгнула в горящий дом, чтобы взять интервью у бывшего мэра Парижа? — Маринетт удивленно вскидывает брови. — Ага. Только не говори, что и по ней сохла. — Даже больше, чем по тебе, — почти серьезно отвечает Дюпэн-Чэн, смущённо отворачиваясь в сторону окна. — Ну, у неё есть муж, так что тебе придётся выбрать вариант посвободней, — хмыкает Агрест, бросая секундный взгляд в сторону девушки. — На себя намекаешь? — Маринетт усмехается, неосознанно покручивая бутылку в руках. — Алья молодец, — Адриан с удовольствием перехватывает манеру общения Дюпэн-Чэн, лавируя с одной темы на другую. — Она немного сумасшедшая, но очень упорная. Всегда и всего добивается сама. Да и Нино хороший друг. Они тебе понравятся. — Не сомневаюсь, — девушка вздыхает, укладывая затылок на спинку кресла. Остаток пути пара молчит. Противную тишину прерывает только радио. Добравшись до места назначения, Агрест умело паркуется, выходит из машины, открывает перед Маринетт дверь и, подталкивая девушку под поясницу, направляет её в сторону огромной многоэтажки. Дюпэн-Чэн даже не пытается рыкнуть на подобное касание, проходя через стеклянную парадную дверь. Широкий светлый лифт давит своими стенками, от чего Маринетт сильнее ёжится и очень облегченно выдыхает, когда они наконец добираются на нужный этаж. Трель дверного звонка по ту сторону немного отрезвляет девушку. Она смущённо прокашливается, впихивая бутылку дорогого вина в руки Агреста. — Да что такое? Они самые обычные люди, ты чего? — Нет-нет, все хорошо. Просто как-то слишком много знаменитостей в моей жизни в последнее время. Сложно привыкнуть, — Дюпэн-Чэн цепляет на лицо самую обворожительную улыбку, заламывая пальцы. Ответить Агрест не успевает. Дверь открывается, пропуская на порог высокого, немного худощавого, смуглого мужчину в очках. — Чува-а-ак… — протягивает, предполагаемо, Нино, заключая Агреста в широкие объятия. — Я уже и забыл, как ты выглядишь, — Мулат хлопает Адриана по плечу, ещё пару секунд сжимая того руками. А потом отстраняется, ещё раз радостно улыбается и переводит взгляд на немного стушевавшуюся девушку. — Мадемуазель… — мужчина шуточно исполняет поклон, укладывая ладонь на ключицы. — Маринетт… — Дюпэн-Чэн легонько смущённо улыбается, протягивая руку, которую Лейф с охотой жмёт несколько раз. — Премного наслышан, — улыбается Нино, и только сияет ещё сильнее, сталкиваясь с предупредительным взглядом Агреста. — Нино. Очень приятно познакомиться с главным дизайнером нашего Адриана. — Официальная часть пройдена, стоять на пороге — это плохая примета, — по-хозяйски прерывает обмен любезностями Агрест, снова толкая Дюпэн-Чэн под поясницу. Не то чтобы он против их общения, вот только прекрасно знает, насколько хорошо подвешенный язык имеет Нино. Маринетт окидывает блондина возмущённым взглядом, буквально перепрыгивая через невысокий порог. — Агрест! — слышится довольный женский голос, и через секунду из-за угла выходит высокая рыжеволосая девушка, так изумительно похожая внешне на собственного супруга. Она широко улыбается, вытирая руки полотенцем, целует Адриана в щеку и крепко обнимает. — Мы уже думали, ты забыл дорогу к нашему дому, — глаза девушки сияют, когда она отстраняется, укладывая ладошки на мужские плечи, и с уютной радостью смотрит на него. — Да забудешь тут, — Агрест не менее счастливо улыбается в ответ, придерживая девушку за локти. Здесь он всегда чувствует себя, как дома. — А ты Маринетт, да? — журналистка бросает Агреста, как надоевшую игрушку, длительным жестом пожимая руку Дюпэн-Чэн. — Очень приятно познакомиться. Я Алья. — Взаимно, — Маринетт улыбается, сдерживая фразу «Я знаю», что так и рвётся наружу. — Ну, пойдём, что мы стоим тут, как непонятно кто, — вечно бодрая и инициативная Сезер пихает всех в сторону уютной гостиной с небольшим накрытым столиком. Дюпэн-Чэн взволнованно переглядывается с Адрианом. Но её опасения не подтверждаются. Несмотря на уверенность девушки в том, что она будет чувствовать себя четвёртой лишней в компании давно знающих друг друга школьных приятелей, вечер складывается максимально мягко и приятно. Никто не обделён вниманием, общих тем для разговоров, интересных каждому из присутствующих, предостаточно. Неловких вопросов никто не задаёт, а под белое полусухое беседа складывается сама по себе, приправленная незатейливыми мужскими шутками и мелодичным женским смехом. И легкое, интересное общение продолжается весь вечер, пока комнату не разрезает тихая мелодия. Маринетт тактично извиняется и уходит ответить на звонок, а взволнованность в её взгляде, кажется, только Адриан и замечает. — Что между вами происходит? — резко задаёт вопрос Алья, будто только и ждала, пока Дюпэн-Чэн куда-то отойдёт. Любовь юной Сезер к интригам и подробностям с годами только возросла. — Не знаю, — пожимает плечами Агрест, допивая оставшийся в бокале виноградный сок одним глотком. — Это не ответ, Агрест. — Ну, у нас кое-что было в моём кабинете… — мужчина немного заливается краской, сглатывая. Вдаваться в подробности впервые в жизни совсем не хочется. — Кое-что? — Алья вопросительно выгибает бровь, забавляясь отведённым в смущении взглядом Адриана. — Мы переспали, и она сказала, что это была одноразовая акция. И я, в какой-то степени, согласен с ней, — хмыкает мужчина, покручивая пустой бокал в руке. — Ну, в смысле, мне не привыкать. Секс без обязательств — это же круто… Вроде как. — Надо же, он и правда влюбился… — удивленно-восторженно протягивает Сезер, подпирая подбородок кулаком. — А я говорил. Посуду неделю моешь ты, — удовлетворенно подытоживает Нино, закидывая в рот очередной кусок мяса. — Вы поспорили на меня?! — Мы всегда это делаем, что тебя удивляет? Неважно. Скажи лучше, что ты к ней чувствуешь. — Чудесный вопрос, Алья. Но не думаю, что готов дать на него однозначный ответ. — Мы можем разобраться, что между вами происходит, и почему она так себя ведёт. — В психологи записалась? — Агрест вымученно выдыхает, сталкиваясь с решительно настроенным взглядом Альи, и коротко кивает. — Ну да, я влюбился. Но, блин, ей двадцать лет. Понятное дело, она не хочет серьёзных отношений. Я в её возрасте вообще головой не думал. До сих пор удивляюсь, как умудрился болячек всяких не нахвататься. — Не хочу тебя расстраивать, Агрест, но у девушек все устроено по-другому. Я ещё ни разу не видела представительницу женского пола, которой бы нравился просто секс. Для нас это… Ну не знаю, как тебе подробней объяснить… Это больше, чем просто физические ощущения. Секс без хотя бы симпатии — это как купить вещь, которая тебе не нужна от слова совсем, просто потому, что она по акции. Пустая трата денег, времени и никакого удовольствия. Каждое прикосновение наделяется особым смыслом, когда к человеку тянет. Если и правда влюбился — ты сам мог это почувствовать, — Сезер хмыкает при виде короткого кивка Адриана. — К чему это я, если она подпустила тебя ближе, чем на полметра, значит ты ей точно не безразличен. — Это очевидно, но ничем мне не поможет. Она даже попросила меня не целовать её. — Может, она остерегается формата отношений отец-дочь в силу вашей разницы в возрасте? — Что? Точно нет. Я не давал ей поводов для того, чтобы так думать. Обычная забота и чрезмерная отцовская опека — это две абсолютно разные вещи. — Может, у неё есть строгий старший брат, который грозится отметелить каждого её ухажера? — Я не знаю о ней почти ничего. Она не рассказывает. Каждый раз, когда тема разговора касается прошлого или семьи — она переводит её. Или вообще сваливает. Старый я уже, наверное, для этих почти подростковых эмоциональных качелей. То сама ко мне приходит, то говорит и пальцем её не трогать. Один черт знает, что там у неё в голове происходит. — Исходя из того, как Маринетт общается — она очень умная девушка. Поверь моему журналистскому опыту. Если снять с её носа кольцо, перекрасить волосы в естественный цвет и смыть эти огромные выразительные стрелки, которыми она пытается подчеркнуть свой юный, не ограниченный никакой ответственностью возраст, то только по паспорту можно будет понять, что она достаточно сильно младше нас. Не думаю, что у неё в голове ветер. Проблема в чём-то другом. — И это мне, опять же, совершенно не помогает. Сезер внимательно всматривается в лицо Агреста, хмуря брови, но тут же меняется, когда за спиной мужчины раздаётся тихий звук быстрых шагов. Девушка как ни в чем не бывало снова садится рядом, щекоча ноздри приятным запахом, и прячет телефон в сумочку. — Все в порядке? — едва слышно шепчет на ухо Маринетт Адриан, на что та лишь отрешенно кивает, слегка отодвигаясь от мужчины в смущении. — Так, я думаю, нужно обновить тарелки, и ещё у меня должна быть лишняя бутылка вина на кухне. Маринетт, не поможешь мне, пожалуйста? Дюпэн-Чэн коротко кивает, мягко улыбаясь, и принимается собирать пустую посуду со стола, покидая гостиную вслед за хозяйкой дома. Несколько минут наедине с Альей тянутся достаточно долго, учитывая мертвую тишину, разрушаемую только тихим стуком тарелок, но Маринетт слишком погружена в свои мысли, чтобы беспокоиться об этом. — Все хорошо? — Сезер не выдерживает, искоса поглядывая на брюнетку, пока та складывает чистые тарелки в стопочку. — Да-да, все хорошо. — быстро лепечет Дюпэн-Чэн, вежливо улыбаясь. Алья вздыхает, хлопая ладошкой по подоконнику в пригласительном жесте, и достаёт из пачки сигарету. Маринетт усаживается рядом с девушкой, сжимая кладку под собой пальцами. — Хочешь? — Сезер поджигает сигарету и протягивает пачку Дюпэн-Чэн. Брюнетка секунду колеблется, но все же осторожно вытаскивает длинными пальчиками ещё одну, с благодарностью принимая огонёк зажигалки от Альи. Сигаретный дым медленно заполняет легкие, и девушка даже не спешит выдыхать. Курить она бросила уже давно, но иногда этого очень не хватало. — Что-то стряслось? Ты как-то изменилась в поведении, — Сезер выдыхает струйку дыма куда-то в потолок и переводит взгляд темных глаз на Маринетт. — Да нет, все хорошо, — слегка тушуется Дюпэн-Чэн, выпуская воздух вместе с ядом через нос. — Это из-за Адриана? — Алья уверена, что нет, но это не мешает ей задать разговору нужную тему. — Нет, нет конечно, — уверено отвечает Маринетт, вымученно улыбаясь. — Я очень рада, что он взял меня с собой. — Ты ведь влюблена в него, правда? — задаёт скорее риторический вопрос Сезер, внимательно наблюдая за каждой мышцей на лице девушки. — Я… — Маринетт глубоко выдыхает, снова затягивается полными легкими. И снова выпускает воздух, переводя взгляд на собственные ноги. — Он мне очень дорог. И я не уверена, что не потеряю его, если подпущу слишком близко. — Уже был горький опыт? — Да нет, скорее… Это мой первый опыт. Если можно так сказать. — Сомневаешься в серьёзности его намерений? — Нет, скорее, не хочу делать ему больно, наверное. Я и сама не уживаюсь с собственными тараканами, что уж о чужом человеке говорить. — Это очень эгоистично — принимать решения за других людей. — Я знаю… Но мне сначала нужно самостоятельно принять себя, чтобы позволить сделать это кому-то ещё. И я прекрасно понимаю, что поступаю как эгоистка, удерживая его возле себя. Может, я и не нравлюсь ему вовсе, так, просто девушка, которую хочется добиться. Как очередную непокоренную вершину. — Адриан никогда не покоряет вершины, Маринетт. Он берет без спроса. Раньше брал. Его никто не учил заботиться, любить, отдавать что-то взамен. Раз уж он открылся именно тебе — попробуй оценить это по достоинству. — Ты ведь расскажешь все это ему, да? — Нет, не расскажу. Это не моё дело. Просто журналистский интерес. Но тебе не стоит бояться чего-то. У всех есть скелеты в шкафу. И, поверь, Адриан тоже не исключение. Ты знаешь его не так хорошо, как я. А я могу с уверенностью сказать, что рядом с тобой он совершенно меняется. И он уже не легкомысленный подросток, который будет осуждать за прошлое. Просто, как его подруга, могу тебя заверить, что если бы Адриан не дорожил тобой — ты бы уже давно пополнила список его одноразовых секс-игрушек и была бы вычеркнута из его жизни навсегда. — Я… — Маринетт слегка закашлялась, протирая уголки глаз фалангой указательного пальца. — Я не давлю на тебя. Извини, что залезла в душу. И спасибо за искренность, — Сезер мягко улыбнулась, оглаживая руку Дюпэн-Чэн ладонью, и вышла из кухни, оставив девушку наедине с собственными мыслями в облаке сигаретного дыма.