Mi piacerebbe molto rivederti

Вторая по счету сигарета медленно тлеет, зажатая тонкими пальчиками, пока их хозяйка заворожённо рассматривает очертания ночного Парижа сквозь толстое стекло расфокусированным взглядом. Плевать, что она стащила ещё одну порцию никотина у Альи, плевать, что может снова подсесть на эту отраву, плевать, что сбежала от своей компании, восседая на подоконнике чужой кухни. Девушка так сильно устала. Телефон вибрирует раз за разом, экран блокировки то включается, то погасает каждые пять секунд, пока Маринетт не отключает его с раздражённым рыком. Дверь на кухню тихонько скрипит, и мысли о том, кто же посмел так нагло потревожить уединение Дюпэн-Чэн, сводятся всего к трём вариантам. Два из которых быстро отметаются, когда дорогой одеколон разрушает личное пространство брюнетки немного раньше, чем его владелец. Девушка сглатывает, снова подносит сигарету к губам, чтобы сделать очередную затяжку и больше никогда не возвращаться к травлению своего организма подобным образом. Даже если потом очень захочется повторить. Длинные пальцы перехватывают девичьи до того, как она успевает вдохнуть, убирая скопление яда подальше от пухлых малиновых губ. Агрест выбрасывает сигарету куда-то в сторону раковины, попадая точно в цель, и встречается с немного возмущённым взглядом лазурных глаз. — Не замечал, что ты куришь. — Я бросила два года назад, — тихо говорит Маринетт, заворожённо наблюдая за легким шевелением мужских губ в паре десятков нещадных сантиметров. — Что случилось? — Агрест сглатывает, буквально читая мысли девушки по её выражению лица. А Дюпэн-Чэн хочет ответить. Честно. Хочет расплакаться, уткнуться в твёрдое, замечательно пахнущее плечо, выпустить всех кошек, что скребут на душе, и прекратить эти глупые игры, инициатором которых она собственноручно стала. Но не может. Не сейчас, не сегодня, не на этой неделе. Не найдя лучшей причины не отвечать, девушка подаётся вперёд, мажет губами по губам Адриана, делясь частичкой влаги с привкусом сигаретного дыма, и слегка отстраняется, через изумрудные глаза проникая прямо в сознание. А Агрест лишь на секунду прикрывает веки, шумно выдыхает, сжимая кулаки, и устремляет взгляд на приоткрытые темные губы. Она ведь сама просила его не целовать её. И он выполняет эту просьбу. Маринетт скользит языком по своей нижней губе, из-под густых ресниц наблюдая за отчаянием в изумрудных глазах. Едва ощутимо касается пальцами широкой груди, укладывает ладошку, ведет ею вдоль мужского плеча и останавливается чуть выше затылка, зарываясь рукой в пшеничные волосы. Слегка приближается, удерживаясь второй рукой за подоконник, и вслепую находит чужие губы своими, прикрывая глаза. Притягивает Агреста ближе, пытается доказать, что он имеет право касаться её, что она погорячилась и совсем не против любых его проявлений нежности. Хотя бы в данный момент. Мужчина отлипает от смертельно желанных губ, судорожно хватая воздух, чем Маринетт бессовестно пользуется. Девушка с силой сжимает светлые пряди, почти толкая голову Агреста на себя. Язык хаотично мажет по раскрытой нижней губе и нагло врывается в чужой рот в поисках ответной реакции. Адриан не спешит одаривать Дюпэн-Чэн взаимной инициативой, просто позволяя ей исследовать то, что она хочет. Горьковатый привкус щекочет вкусовые рецепторы, придавая одностороннему поцелую ещё более сильных ощущений. Девушка дёргается, когда кончик его языка наконец встречается с её. Отстраняется, жадно глотая воздух, не отводя взгляда от пристально смотрящих изумрудных глаз. Разворачивается всем телом, сбрасывая ноги с подоконника, и притягивает Агреста ближе к себе, вынуждая того устроиться меж её раскрытых бёдер. Дюпэн-Чэн с новой силой зарывается в густые волосы обеими руками, нависая немного сверху, утробно рычит, чувствуя чужие ладони на своей пояснице, и вовлекает Адриана в новый поцелуй. Ловит его язык зубами, переплетает его со своим собственным, беспорядочно шарясь в мягких прядях. Агрест отодвигает синеватые локоны, что так и норовят позалезать им в рот, ответно перебирая шелковые волосы. Влажные поцелуи прерываются лишь для короткого вдоха, ограничиваемого минимальным расстоянием между губами, сопровождаемым тонкой вязкой ниточкой слюны. Привкус сигаретного дыма встречается с виноградным. Странное сочетание, которое ещё сильнее отключает голову обоим. Шум города, доносящийся из приоткрытого окна, тихие разговоры хозяев квартиры со стороны гостиной, короткая вибрация одного из телефонов — ничего не долетает до слуха людей, отчаянно пытающихся забыться друг в друге. Губы ноют от постоянного покусывания, лёгкие горят, а рукам так хочется избавиться от ненужной ткани, коснуться тёплой кожи, изучить каждый неизведанный миллиметр излюбленных тел. Языки сталкиваются снова и снова, помогая владельцам поделиться сильным желанием, трепетом и искренностью друг с другом. Маринетт задыхается, в последний раз обхватывая нижнюю губу, и отстраняется, рефлекторно приподнимая веки. Сверху вниз ещё легче рассмотреть все возможные оттенки зелёного в радужках умиротворённо смотрящих глаз. — Чем больше я целую тебя, тем сложнее мне потом будет от этого отказаться, — шепчет Агрест прямо в губы Дюпэн-Чэн, опасно задевая их при каждом слове. — Я пока тоже не могу от этого отказаться... — так же тихо отвечает Маринетт, пропуская через пальцы светлые пряди. — Почему ты... — Адриан сглатывает, отодвигаясь на более безопасное расстояние, и заворожённо скользит глазами по бледным веснушкам, которых раньше в упор не замечал. — ...не хочешь быть чем-то большим, чем... партнёрша...? — Как красиво ты заменил слово «любовница», Агрест, — тихо смеётся Дюпэн-Чэн, секундно целуя приоткрытые губы. Девушка ласково трётся носом о высокую скулу, скользя по коже влажными поцелуями. Агрест обречённо выдыхает, понимая, что снова не получит ответа на свой вопрос. — Отвезти тебя домой? Уже поздно. — Адриан отстраняется, придерживая девичье лицо ладонью, поглаживает большим пальцем молочную щеку. — Ты разве не пил? — Дюпэн-Чэн прикрывает глаза, удовлетворенно улыбаясь. — Нет, не пил. Как я, по-твоему, за руль бы сел после этого? — Очень предусмотрительно, — хмыкает брюнетка, нервно приподнимая веки, и почти разочарованно выдыхает. — Отвези, если не сложно. Агрест кивает, помогая Маринетт спрыгнуть с подоконника. Единственная сложная вещь, которая сейчас есть в его жизни — это держаться на расстоянии от столь горячо любимой девушки. Пара возвращается в гостиную, заставая хозяев квартиры примерно в той же позе, в которой пару минут назад находились они сами, тактично улыбается, благодарит за чудесный приём и прощается. Молчание сопровождает молодых людей по дороге к лифту, на выходе из подъезда и всю дорогу. Проезжая через собственный дом, находящийся буквально в двухстах метрах от трассы, Адриан грустно вздыхает. Хотелось бы ему отвезти Маринетт к себе и болтать до самого утра, попивая собственноручно сваренный кофе и заслушиваясь её мелодичным смехом. Погруженный в свои мысли, Агрест и не замечает, как в этот момент напряжена девушка. Не замечает сомнений и колебаний на её лице. И очень удивляется, когда она, будто подслушав его тайные грёзы, просит остановить машину. Мужчина резко сворачивает, радуясь тому, что поздней ночью парижане предпочитают гулять пешком, а туристы скапливаются у Эйфелевой башни, и паркуется в привычном месте, изредка поглядывая на Дюпэн-Чэн со всем беспокойством во взгляде. Дождавшись, когда автомобиль остановится, девушка благодарно улыбается и выходит на улицу, двигаясь в сторону широкого ограждения у моста. Агрест хмурится, следуя за ней. Пестрое чёрное платье развевается на ветру, утопая в темноте ночи. Маринетт останавливается, укладывая предплечья на холодный бетон, и делает глубокий вдох, заворожённо вглядываясь в почти чёрную водную гладь. Небольшие волны, вызванные порывистым ветром, легонько покачиваются. Небо затянуто тучами, что вот-вот норовят пролить на Париж ледяной весенний ливень. Девушка ёжится, покрываясь гусиной кожей. Она готова стоять здесь до конца своей жизни. Вдыхать влажный речной воздух, дрожать от прохлады, сжимая пальцами ледяной бетон. Лишь бы не ехать домой, лишь бы не позволить этой ночи закончиться. Маринетт дергается от неожиданности, когда длинные сильные руки обнимают её со спины, прижимая к широкой груди. Агреста все ещё гложет совесть: он до сих пор не уверен, что может вот так просто прикасаться к девушке, когда ему хочется. Даже если всего лишь в попытке согреть. — Маринетт, здесь холодно. Сейчас пойдёт дождь. Ты чего? — Адриан вымученно выдыхает, когда Дюпэн-Чэн укладывает затылок на его плечо, щекоча подбородок выбившимися из укладки прядками. Без своих огромных каблуков, в чёрных незамысловатых балетках, которые она, оказывается, всегда предусмотрительно берет с собой, девушка кажется ещё более маленькой, хрупкой и беззащитной. — Я не хочу домой... Побудь со мной совсем немножко, пожалуйста... — едва слышно шепчет Дюпэн-Чэн, вжимаясь в мужскую грудь всем телом. — Конечно... — выдыхает Агрест куда-то в темную макушку, сжимая ладонями мягкий животик. Холодный ветер обдувает со всех сторон, путая осторожно уложенные волосы, пробираясь под ткань, щекоча неприкрытые участки кожи. Первые небольшие капли покрывают асфальт темными пятнышками, падают на лицо и руки, пускают блинчики по воде. Деревья шелестят, воздух наполняется приятной свежестью, и на Париж резко и без предупреждения обрушивается ледяной ливень. Слышно счастливые писки, смех подростков, тяжелые удары увесистых капель о крыши домов. Маринетт вымученно улыбается, позволяя себе наконец-то выпустить эмоции. Вода, стекающая по лицу, с легкостью прячет несколько солёных капель. Одежда, волосы, обувь — все насквозь мокрое, и именно так, по мнению девушки, ощущается свобода. Так хочется просто отпустить все тревожные мысли и совершить очередную глупость. Пусть это и эгоистично. Все равно человек, владеющий её сердцем, с охотой разделит её желание. Девушка лопатками чувствует биение чужого сердца и всеми фибрами души благодарит мужчину за то, что он даже не шевелится, продолжая делиться с ней оставшимся теплом. — Адриан... — шепчет Дюпэн-Чэн куда-то в мокрую шею. — Что? — таким же тоном отвечает Агрест, мягко улыбаясь. Маринетт стирает влагу с лица, опасаясь солоноватого привкуса на своих губах, и нехотя убирает чужие руки с живота, разворачиваясь к мужчине. Агрест с теплотой смотрит в васильковые глаза, смахивая тыльной стороной ладони капли, стекающие по подбородку. Девушка поджимает губы, сдерживая проявление собственной слабости, и поднимается на носочки, обвивая мужскую шею руками. Скользит своим носиком по его, прикрывая глаза. И трепетно прижимается к чужим губам своими, обхватывая пальцами насквозь мокрые пряди. Адриан рвано выдыхает прямо ей в рот, ухватываясь за девичью поясницу в попытке удержаться на ногах. Пресные капли стекают по лицам, увлажняют поцелуй, заставляют задыхаться раньше времени. — Я хочу тебя... — едва заметно шевелит ртом Дюпэн-Чэн прямо у губ Агреста и снова льнёт к мужчине, тянется за новым поцелуем. И даже не подозревает, что буря посильней сейчас раскачивается внутри Адриана после её слов. Поддаваясь первому порыву, блондин подхватывает девушку под ягодицы, усаживая на бетонную кладку. Потом опоминается, понимает, что сверху льёт дождь, Маринетт в тонком платье, а вся поверхность мокрая и холодная. Стаскивает девушку обратно, не прекращая целовать излюбленные губы, и двигается в сторону собственного подъезда. Идти не так уж и близко, и не так легко с закрытыми глазами и ответственностью не только за собственную целость и сохранность. Мужчина нехотя отрывается, удобней перехватывая Маринетт, чтоб не светить чем попало, даже несмотря на то, что на улице темно и безлюдно, и с огромным трудом продвигается в нужном направлении, то и дело прижимая Дюпэн-Чэн то к одному, то к другому дереву по дороге, чтобы жадно поцеловать. Большими усилиями нащупав ключи от подъезда, Агрест не с первого раза попадает по замку. Приходится спустить девушку на землю, чтобы наконец открыть дверь и пройти к лифту под крайне недовольный взгляд консьержа, хлюпая мокрой одеждой. Улыбаясь в коротком извинении, Агрест тащит Маринетт за собой, крепко сжимая тонкую мокрую ладошку. Как только автоматические двери лифта захлопываются, Адриан снова прижимает девушку к своему телу, целуя припухшие губы с новой силой. В затуманенном сознании полыхает надежда, что ему все же удастся переубедить Дюпэн-Чэн немного подкорректировать её планы. Не то чтобы он её не хотел. Всегда, везде и в любом состоянии. Просто сейчас так невыносимо сильно хочется засунуть её под горячий душ, вручить самую тёплую толстовку, которая определенно достанет ей до колен, заварить мятный чай и сжимать девушку в объятиях всю ночь, рассказывая на ушко смешные ситуации из жизни. — Маринетт... — вдохновлённый собственными мечтами, бессвязно проговаривает мужчина в чужие губы, безрезультатно пытаясь остудить пыл. — Что, котёнок? — тихо выдыхает девушка, закусывая покалывающую нежную кожу зубами. — Господи, прошу, скажи, что называешь так только меня... — рвано рыкает Агрест, вжимая Маринетт в серую стенку. Опасно близко скользит по её губам своими, не давая углубить поцелуй. — Конечно только тебя... — хныкает Дюпэн-Чэн, судорожно перебирая пальцами мокрый ворот рубашки. — Куда мы едем? — Либо у тебя прекрасная интуиция, либо твои сталкерские привычки выходят за рамки моего понимания, но ты попросила остановиться буквально в пяти минутах от моего дома, — тихо смеётся Агрест, покрывая всю шею девушки агрессивными поцелуями. — Не ставь засосы! — почти вскрикивает Дюпэн-Чэн, когда мужские губы задерживаются на одном месте слишком долго. Столкнувшись с удивленным взглядом зелёных глаз, коротко добавляет. — Пожалуйста. — Я и не собирался, — хмурится Агрест, прекрасно помня, как его самого бесили огромные, оставленные без спроса, метки, из-за которых на его грим уходило вдвое больше времени. Маринетт кивает, отвлекая мужчину от его мыслей очередным поцелуем. Характерный мелодичный звук, и дверь с едва слышным скрипом открывается на нужном этаже. Адриан снова подхватывает девушку на руки, пытаясь не отрываться от желанных губ в попытке добраться до квартиры. Открыть замок, оказывается, та ещё задачка, когда тебя так влажно целуют, постанывая в рот. Но Агрест был бы не Агрестом, если бы не справился с этой непосильной задачей. Затолкав собственное тело, вместе с хрупкой ношей, в темный коридор, Адриан захлопывает дверь за своей спиной и шарится ладонью по стене в поисках выключателя. Пара синхронно морщится, когда небольшую комнатку разрезает яркий свет. Секундное замешательство проходит, и, чуть улыбнувшись друг другу, молодые люди снова отдаются чувствам, продолжая взаимное исследование тел. Маринетт сбрасывает балетки, и Адриан охотно следует её примеру, стаскивая на ходу кроссовки. Приходится приложить усилия, но нет ничего невозможного для человека, который не хочет отрываться от губ любимой и одновременно не терпит беспорядка и немытых полов. Зацепившись ногой за комод и вымученно промычав в рот Дюпэн-Чэн, Агрест почти наощупь добирается до спальни, покрепче подхватывая сползающую девушку за бёдра. Его намерения все же летят к чертям от едва уловимого запаха девичьего тела. Сбросив Маринетт поперёк кровати, Адриан ненадолго покидает её компанию, включая прикроватную лампу, чтобы минимизировать потенциальные травмы. Мокрая одежда очень неприятно липнет к телу, и девушка сильно ёжится. Очевидно, ей не совсем комфортно валяться на чужой кровати в таком виде, и Маринетт привстаёт, усаживаясь на край. Адриан не может надолго лишиться чужого тепла и быстро возвращается, присаживаясь на корточки возле Дюпэн-Чэн. Мужчина осторожно цепляет пальцами край истекающего капельками платья, не без помощи девушки стягивая его с охлаждённого тела. Кусок потяжелевшей ткани летит на пол, открывая взору влажную молочную кожу. Агрест сглатывает, поискивая в себе силы оторвать восторженный взгляд от безупречной вздымающейся груди. И очень удивляется, когда осознает, что чуть ли не впервые в жизни видит, как сама Маринетт Дюпэн-Чэн заливается краской. Удивление достигает апогея, когда взгляд цепляется за обрезанный кусок пелёнки, прикреплённой к рёбрам малярной лентой. Маринетт мягко улыбается, притягивая мужчину ближе к себе, чтобы избавиться от мешающей ей одежды на его теле. — Не переживай, котёнок, я ничего не сводила. Просто сходила на коррекцию. Она все ещё ноет, не трогай, пожалуйста, — довольствуясь коротким кивком и ответной улыбкой, Дюпэн-Чэн ловко расстегивает оставшиеся пуговички, стаскивая противную мокрую рубашку с широких плеч. Следом летит и пряжка ремня, вместе с очень плохо снимающимися с ног мужскими джинсами. Агрест ещё раз ненадолго отходит, пару секунд роется в комоде, бросает небольшую коробку на кровать и прижимает девушку к матрасу, наваливаясь сверху. Губы снова находят губы, но от желания Адриана остаётся лишь маленькая крупица. То есть, от желания продолжать эти чисто сексуальные отношения. Он готов поклясться, что намного легче переживёт, если девушка прямо сейчас сбежит, оставляя его с ноющим возбуждением, чем если снова позволит ей воспользоваться его безвыходной ситуацией и опять воздвигнуть барьер между ними после очередной подобной связи. Но Дюпэн-Чэн, бессовестно потирающая его эрекцию коленкой, явно не разделяет мнение мужчины. Агрест резко отстраняется, ловя глазами ответный возмущённый взгляд, и коротко усмехается. — Маринетт... Я... хочу прекратить это. — Что — это? — хмурится Маринетт, подмечая досаду в чужом взгляде. — Я хочу тебя полностью. Не только в сексуальном плане. Думаю, нам стоит... — Агрест, — бесцеремонно перебивает девушка, приподнимаясь на локтях, чтобы приблизиться к резко отдалившемуся лицу. — Оставь свои нежности кому-то другому и трахни меня так, как мне это нужно, — невинно хлопает ресничками Дюпэн-Чэн, скользя языком по нижней губе Адриана. — Пожалуйста. Агрест сглатывает вязкую слюну. Сейчас хочется либо убиться головой об стену, либо попытаться придушить девушку, что, в принципе, абсолютно бессмысленно, ведь ей это, скорее всего, понравится. Он, черт возьми, почти в любви ей признался, а она... Коротко хмыкая, Адриан приподнимается, чтобы стянуть с Маринетт влажные не только из-за дождя трусики. Мужчина отрешенно-заворожённо наблюдает за тем, как чёрная ткань медленно скользит по лодыжкам. Обречённо выдыхает. Как маленький, вредный ребенок, не довольный подарком. Сказал бы ему кто раньше, что его нужно будет уговаривать взять такую умопомрачительную девушку, и он бы рассмеялся этому сказочнику в лицо. Отбросив крошечный лоскут ткани на пол, Агрест придвигается к лицу Маринетт и ощутимо сжимает девичью шею, вынуждая ту приоткрыть губы и впустить его язык. Раз уж его чувства её не интересуют, то почему бы не начать относиться к этому, как к очередному «несколькоразовому» ночному приключению? Но что-то противное, колющее в груди, не даёт так поступить. Мужчина резко отстраняется, с силой закусывая налитую кровью губу, и коротким движением вынуждает девушку перевернуться на живот. Снова вздыхает, как депрессивный старик, сбрасывает боксеры, быстро раскатывает презерватив и пристраивается сзади, приподнимая Маринетт, чтобы поставить на четвереньки. Это вообще нормально, что он чувствует некое отвращение, в то время как налитый кровью член нетерпеливо дёргается, требуя немедленного продолжения? Маринетт прекрасна. Она замечательна и невероятно сексуальна, в этом нет даже сомнений. Но неужели Адриан ошибался, когда решил, что в ней очень много света и тепла? Может, она все же и правда бесчувственное тело, нуждающееся в разрядке время от времени? Агрест ещё ни разу не занимался сексом с такими идиотскими мыслями, и в этом есть какая-то больная романтика. Мужчина подаётся вперёд, единственным резким движением полностью заполняя девушку изнутри. Маринетт дергается, едва слышно пискнув, и сжимает пальцами простынь. Адриан готов поспорить на все, что у него есть, что Дюпэн-Чэн просто физически не может сразу же привыкнуть, даже несмотря на количество естественной смазки, но, впрочем, ей ведь нравится дискомфорт, смешанный с сомнительным удовольствием. Она же грёбаная мазохистка. Агрест почти полностью выходит, чтобы снова толкнуться в податливое узкое тело с новой силой. Бедра сочно хлюпают о девичьи ягодицы, с губ Маринетт срывается еще один жалкий всхлип. Адриан зарывается пальцами в мокрые спутанные пряди, наматывая их на кулак, и легко тянет на себя, двигаясь навстречу. Девушка рвано выдыхает, подаваясь назад. Длинные пальчики судорожно сминают белоснежную простынь, когда толчки приобретают определенный темп. Кожа головы девушки едва ощутимо покалывает от натяжения, воздух застывает в лёгких, а ноги сами по себе сильнее подгибаются. Агрест крепко удерживает Дюпэн-Чэн под живот свободной рукой, с каждым разом все ощутимей ударяясь лобком об подтянутую задницу. Маринетт переходит на сложно сдерживаемый скулёж, когда Адриан сильнее тянет волосы на себя, и вдруг отпускает, укладывая обе руки на её бедра. Девушка сглатывает, подминая под себя подушку, и прячет лицо в собственных предплечьях, прогибаясь в пояснице. Очередной безбашенный жест снова выбивает из Агреста весь воздух. Мужчине срывает голову, и он с новой силой подаётся вперёд, почти вжимая послушное тело в матрас. Кровать сильно скрипит, прекрасно вписываясь в симфонию хриплых мужских вздохов и надрывистых женских криков. Маринетт кусает собственные предплечья, трясётся всем телом, изо всех сил подаётся навстречу толчкам, глотая стекающие по щекам слёзы. Адриан слишком сконцентрирован на четком темпе, чтобы заметить странные, не подходящие ситуации эмоции девушки. Иначе он бы обязательно подумал, что делает ей больно и сразу же закончил бы все, сцеловывая каждую слезинку с красивого лица. Но это не так. Дюпэн-Чэн не больно. Наоборот. Необычайно хорошо. Хорошо с конкретным мужчиной, целиком и полностью, и это убивает. Маринетт срывает голос, ответно насаживаясь на каменную плоть, заливаясь новой порцией слез. Широкие ладони и не думают ослабить хватку, а Агрест вколачивается в девушку с максимальной скоростью, то и дело выдыхая сквозь стиснутые зубы. Внутри обоих что-то больно обрывается. Дюпэн-Чэн тихо скулит, пытаясь не шмыгнуть носом слишком громко. Подушка насквозь влажная от слез, слюны и дождевой воды, стекающей по волосам. Адриан рвано дышит, буквально чувствуя собственный пульс в висках. Ощущает, как сильно сокращаются стенки влагалища, как стремительно обмякает тело под ним, и как неожиданно по животу разливается приятное тепло, отдаваясь судорогой в каждой мышце. Едва сдерживается, чтобы не навалиться сверху на едва функционирующую девушку. Кусает влажную соленую лопатку и покидает ослабевшее тело, позволяя Дюпэн-Чэн обессилено откинуться на кровать, глотая воздух. Адриан хмыкает, поднимаясь, пинает собственную мокрую одежду под ногами. — Ты ведь не останешься, не так ли? — с едва заметной надеждой задаёт скорее риторический вопрос, копаясь в шкафу. — Нет, извини, — едва уловимо бубнит Дюпэн-Чэн, заглушаемая подушкой. Адриан сглатывает, вытаскивая из шкафа новые джинсы и футболку, и спортивные штаны с тёплой толстовкой. Бросает мешковатую одежду рядом с Маринетт и прячется за дверью ванной. Ноги все ещё подкашиваются. Горячие капли смывают смесь пота, дождевой воды, грязи и спермы, но не справляются с гадким настроением. Один только Создатель, видимо, способен понять логику девушек. То она говорит, что не хочет домой и просит постоять рядом с ней под проливным дождем, то пытается смотаться прямо с места «преступления». Мелькнувшая мысль о побеге заставляет Агреста выйти из душа за рекордные пять минут. Мало ли, вдруг и на это у неё мозгов хватит. Отрешенно натянув на мокрое тело футболку и джинсы, Адриан протирает волосы и покидает ванную комнату. К его счастью, девушка все же не додумалась сбежать и покорно ждёт, надев то, что он в неё швырнул. Агрест вымученно вздыхает. Может, он слегка погорячился. Но его очень даже можно понять. — Я отвезу тебя домой, — коротко разрушает звенящую тишину, прерываемую только остатками капель, стекающих по крыше, мужчина. — Это не обязательно, я... — Это не предложение, Маринетт. Либо заворачивайся в одеяло и спи, либо на выход. Не я тебя прогоняю. Девушка хмыкает, спуская длинные рукава, и выходит из комнаты. Обувает насквозь мокрые балетки, что на пару со спортивными штанами выглядят достаточно комично, и смирно ждёт, пока Агрест завяжет шнурки. Уже в лифте Дюпэн-Чэн пытается коснуться пальцами сжатой в кулак руки мужчины, но тот только одёргивает её, и вовсе отворачиваясь. — Ты обиделся? — едва слышно спрашивает Маринетт, садясь в машину. Ответом ей служит лишь заведённый мотор автомобиля. Девушка понимает, что совершает ошибку, даже до того, как делает это. И потом думает об этой ошибке всю дорогу. И понимает, что не хочет домой. Не хочет, чтобы Адриан на неё обижался. Не хочет отпускать его. Но почему-то делает то, что не хочет. Приметив за окном знакомую пекарню, Маринетт обречённо выдыхает. Тянется к губам Агреста, на что тот лишь отворачивает голову, и брюнетке остаётся лишь ласково чмокнуть мужчину в щеку. — Прости... — тихо шепчет Дюпэн-Чэн, напоследок любуясь идеальным профилем, и выходит из машины. Двигается в сторону стеклянной двери, таща на спине крест из чувства вины и страха. О да, она просто мастер в том, чтобы самостоятельно отбирать у себя счастье.