Mi piacerebbe molto rivederti

В детстве Маринетт очень боялась темноты. Маленькой девочке всегда казалось, что отсутсвие света таит в себе не разгаданные человечеством страшные секреты. С возрастом Дюпэн-Чэн поняла, что каждый страх — страх перед неизвестностью. Она боится пауков потому, что не может знать, что у них на уме. Не заходит в лифт с незнакомцем, потому что от него можно ожидать чего угодно. И темнота пугает лишь тем, что способна скрыть опасность. Но сейчас отсутствие света казалось девушке благословением. Она прижималась к мужскому телу неограниченное количество времени, за которое солнце уже успело уплыть далеко за горизонт, окуная уютную спальню во тьму. Мучительные несколько десятков минут Маринетт рыдала без остановки, потом ещё столько же слушала безудержное биение пульса в собственных висках, и за этот период освещённая только естественным светом комната полностью погрузилась во мрак. Ей не хотелось видеть своё наполовину оголенное тело, которое являлось доказательством чего-то страшного, не хотелось смотреть в обеспокоенные чужие глаза, и не хотелось, чтобы у Адриана была возможность увидеть её. Поэтому девушка предпочла вцепиться мертвой хваткой в твёрдые плечи, обхватить ногами уже наверняка затёкшую поясницу и сидеть в этом положении до колючек по всему телу, выплакивая всю свою боль, весь страх и все чувство вины. А Адриану ничего больше и не нужно было. Он чувствовал грудью биение сердца девушки, утыкался носом в подрагивающее плечо, перебирал взъерошенные прядки и шептал Маринетт на ухо всякую сентиментальную чушь, на которую, оказывается, был очень даже способен. Но как бы не хотелось растянуть такой оголяющий души момент, Агресту также нужны были ответы на все вопросы. Мужчина не без усилий придвинулся к изголовью кровати, чтобы включить светильник, за что был одарён возмущённым мычанием и достаточно болезненным ощущением острых ногтей на собственных лопатках. — Маринетт... — севшим голосом позвал Адриан, следом прочищая горло. — Я совсем не против, чтобы ты так сидела хоть всю жизнь, но, может, поговоришь со мной? Ответом последовал только очередной всхлип и усилившаяся хватка голеней вокруг мужской поясницы. — Да Маринетт... — прокряхтел Агрест, прилагая огромные усилия, чтобы освободить свою шею из кольца чужих рук. — Ну подожди секунду, пожалуйста... Адриан вымученно выдохнул, осознавая, что спровоцировал новую волну истерики, и закусил губу, освобождая покрасневшие запястья от ремня. — Ну что мне сделать, чтобы ты не плакала? — Агрест хмыкнул, когда освобожденная девушка снова повисла у него на шее, шмыгая носом. — Ладно, давай-ка попробуем встать... — буркнул мужчина, подхватывая Маринетт под ягодицы и поднимаясь с кровати. — Ты голодная? — спросил Адриан, пробираясь сквозь едва освещённый коридор в сторону кухни. Дюпэн-Чэн издала некое подобие отрицательного ответа, подтягиваясь ногами в комфортное положение. Агрест только коротко улыбнулся, наконец достигнув пункта назначения, и включил свет, который заставил их обоих резко поморщиться. — Мари, мне чуточку... — пропыхтел Адриан, пытаясь удержать Дюпэн-Чэн и достать с верхней полки стакан одновременно. — ...неудобно. Не то, чтобы Маринетт была тяжелой, но держать девушку в одних только трусах лишь с помощью левой руки, при этом не пересекая границ приличного, не очень получалось. — Ну пожалуйста... — почти взвыл мужчина, усаживая брюнетку на столешницу. — Маринетт, я никуда не денусь, обещаю. Прекрати, пожалуйста. Выпутавшись из чуть ослабевшей хватки, Адриан облегченно вздохнул, разминая закаменевшие суставы. Пока девушка поджала ноги к груди, утыкаясь лбом в собственные колени, и тихо шмыгала носом, Агрест перерыл всю аптечку, и, найдя нужную баночку, отсчитал ровно двадцать пять капель и залил лекарство большим количеством воды. — Держи, — как можно более мягко шепнул Адриан, скользя ладошкой по передней части девичьей голени. Маринетт исподлобья глянула на протянутый стакан, продолжая сжимать собственные ноги, и коротко выдохнула через рот в очередном всхлипе. — Что это? — едва слышно спросила девушка осипшим голосом, прокашливаясь. — Успокоительное. — Я знаю, как пахнет снотворное, Агрест, — Дюпэн-Чэн поморщилась, залезая носом в стакан. — Ну, ложь во благо, что я могу сказать. Ты тоже, знаешь ли, не святая, — Адриан нервно сглотнул, встретившись с раздраженно-обиженно-сейчас-опять-расплачусь взглядом, и оперся подбородком на острую коленку. — Прости. Выпей, пожалуйста. Тебе нужно немного отдохнуть. Девушка поджала губы, коротко выдыхая, и осушила стакан несколькими глотками, передёрнувшись. — Ты как? — тихо спросил Агрест, целуя неприкрытую холодную кожу, заходящуюся мурашками, и осторожно убрал опустевший стаканчик из рук Маринетт. — Я... — девушка вымученно улыбнулась, снова поджимая губы, и прикрыла рот тыльной стороной ладони, поморщившись. — Знаешь... — Адриан осторожно потянул Дюпэн-Чэн за ноги, устраиваясь между её бёдер, и прижался к девичьему лбу своим, смахивая большим пальцем очередную каплю с бледной щеки. — ...иногда люди не договаривают столько важных слов в попытке сдержать слёзы. Хотя, по сути, никто не запрещает им плакать и говорить одновременно. Маринетт коротко всхлипнула, прикрывая глаза, и крепко вцепилась руками в шею Агреста, выдыхая почти ему в губы. — Извини меня, пожалуйста... Я не хотела... — девушка глотнула собственные слёзы и прижалась щекой к щеке мужчины, стирая мокрые дорожки из-под глаз. — И ты меня прости, Маринетт. Я не должен был отпускать тебя ночью, — Адриан рвано выдохнул, перебирая темные прядки пальцами, и подхватил Дюпэн-Чэн под бёдра, вынуждая её сильнее обнять его шею. Неосознанно сжимая время от времени холодную кожу пальцами, Агрест вернулся обратно в комнату и уложил девушку на кровать, предварительно откинув одеяло. — Мари, послушай... — мужчина с трудом высвободился из крепкой хватки, чтобы получить возможность заглянуть в заплаканные голубые глаза. — Мне нужны ключи от твоей квартиры. — Зачем? — дрогнувшим голосом спросила Маринетт, отказываясь полностью отлипнуть от шеи Адриана и лечь на подушку. — Я обязательно объясню тебе все, просто немного позже, ладно? Давай учиться доверять друг другу. — Адриан, я... — девушка сглотнула, принимая наполовину вертикальное положение, и закинула голову наверх в попытке сдержать очередной всплеск эмоций. — Не едь никуда, прошу тебя. — Посмотри на меня... — Агрест перехватил ладонями тонкие дрожащие запястья и уложил Дюпэн-Чэн на кровать, накрывая её одеялом почти с головой. Стоило мужчине встретиться со стеклянным взглядом лазурных глаз, и все слова затолкались обратно в глотку. — Я люблю тебя, Маринетт. И я хочу, чтобы ты была в безопасности. Скажи мне, где твои ключи. — В кармане моих джинсов. Если не выпали, — судорожно выдыхая, шепнула девушка, обхватывая рукой пальцы Агреста. — Адриан, не уходи, пожалуйста. — Я не уйду, — мужчина нервно улыбнулся, залезая под одеяло рядом с Маринетт, и крепко прижал её к своей груди, облегченно выдыхая куда-то в темную макушку. — Все будет хорошо. Засыпай. Девушка только сильнее сжала чужие пальцы, утыкаясь лицом в тёплое тело, и коротко шмыгнула носом. Адриан на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь долгожданной, подобного рода, близостью. Он и сам едва не уснул в тёплых объятиях под аккомпанемент тихого сопения, но желание узнать хоть что-то оказалось чуточку сильнее. Выпутавшись из хватки спящей девушки спустя несколько минут, Агрест нашёл в отброшенных на пол джинсах связку из трёх ключей и выскользнул из уютной комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Накинув первый попавшийся пиджак, Адриан так же незаметно покинул квартиру и прошёл мимо все так же дремлющего консьержа во двор. Пару секунд покрутив в руках телефон, мужчина все же сел в машину и набрал нужный номер, несмотря на позднее время. — Привет, не разбудил? — спросил Агрест, закусывая губу от неловкости ситуации. — Нет, но отвлёк от одного очень интересного дела. Что-то случилось? — Да... Нино, мне очень нужна твоя помощь. Скажи, я могу привезти Маринетт к вам завтра? — В смысле... Можешь, конечно, но зачем? — Кое-что произошло. Я обязательно объясню немного позже. Мне нужно на работу завтра, но оставить её одну я тоже не могу. — Да, без проблем. Правда, Алья будет на работе с утра пораньше, а я уезжаю к родителям после обеда. — Нет, ты не понял, не нужно с ней сидеть и присматривать. То есть... Наверное, нужно, но, надеюсь, что она не вычудит ничего. Просто я хочу знать, где она находится, и что никто её не достанет. Даже если ты будешь рядом только первую половину дня. Я постараюсь закончить свои дела побыстрее. — Да, бро, конечно. Что-то серьёзное? — Похоже на то. Спасибо. Свяжемся завтра тогда, ладно? — Да-да, давай. Спокойной ночи. — И тебе. — Адриан глубоко выдохнул, нажимая на красную кнопочку, и отложил телефон на соседнее сидение, откидываясь на спинку кресла. Он не совсем понимал, что собирается делать дальше. Не понимал, как заставить Маринетт признаться хоть в чем-то, и зачем вообще ему так нужно ехать в её квартиру. Но Агресту почему-то казалось, что там он найдёт какие-то ответы хотя бы на часть своих вопросов, не травмируя при этом психику Дюпэн-Чэн. Поездка по ночной трассе всегда действовала на мужчину подобно медитации, но сегодня радостно мигающие фонарики и яркий свет Эйфелевой башни только давили на не до конца стабильное состояние. Адриан пару раз сдерживался от того, чтобы вдавить педаль в пол и ехать в неизвестном направлении, пока эмоции не утихнут. Но осознание того, что у него в квартире, под его одеялом спит девушка, которая ему доверяет и которая его ждёт, немного гасило весь запал, благодаря чему Агрест без ощутимых препятствий доехал до давным-давно закрытой пекарни, которую смутно помнил ещё из подросткового возраста, когда ещё не следил за своим питанием так внимательно. Представ перед стеклянной зашторенной дверцей, Адриан зачем-то подумал, что последний раз видел это заведение открытым, когда Маринетт было лет десять. Прокрутив ключик в замке пару раз, мужчина с опаской продвинулся внутрь. От тех воспоминаний, что размыто мелькали в сознании, не осталось и следа. В здании пахло сыростью, небольшое количество столиков было заставлено кучей коробок, а судя по слою пыли на печи, ей никто не пользовался года три так уж точно. Пройдя дальше, Адриан зашёл на лестничную клетку и немного растерялся. Квартир было множество, а какая именно ему нужна, мужчина не имел ни малейшего понятия. Уже почти смирившись с безвыходностью данной ситуации, Агрест вспомнил, как Маринетт когда-то рассказывала ему историю о том, как заснула под проливным дождем на балкончике, сделанном из крыши, которая досталась чете Дюпэнов по умолчанию при покупке квартиры в этом доме. А вход на балкончик проделали прямо из комнаты девушки. Благодаря этому поиски значительно сужались. Нужно было всего лишь подняться на верхний этаж и опробовать каждую замочную скважину, пока одна из них не поддастся. Ну или пока кто-то из соседей не забьёт тревогу, и Агресту все же придётся объясняться с полицией сегодня. Добравшись до нужного этажа, Адриан просто взмолился всем греческим, египетским и другим известным или не очень богам, когда попал точно в цель с первого раза. Отвлеченный эйфорией от собственной удачи, мужчина даже на секунду оставил свои опасения о том, что в квартире может быть кто угодно. Ключ без труда провернулся в замке, дверь слегка скрипнула и поддалась, обдавая обоняние Агреста особенным запахом, который являлся частью любого жилища и всегда был разным. Осторожно продвинувшись внутрь и тихонько закрыв за собой дверь, Адриан включил свет, который загорелся лишь спустя пару секунд, и в привычной манере поморщился от яркой вспышки. Небольшой холл встречал его минималистичной полочкой для обуви и одиноким шкафом для вещей. Пройдя немного вглубь, мужчина почувствовал смесь запаха воска, акварели, круассанов и свежих духов, которыми постоянно пахла Дюпэн-Чэн. Чужого присутствия здесь не ощущалось, что не могло не радовать параноидальную душу Агреста. Покопавшись в шкафу и испытывая при этом довольно сильное угрызение совести, Адриан нашёл на одной из полок небольшую сумку. Очевидно, Маринетт не скоро сюда вернётся, как минимум потому, что он сам её не отпустит, поэтому ей точно понадобятся вещи первой необходимости. Небольшая паника, щекочущая сознание, немного отступила, когда свет охватил каждую комнату квартиры, включая кладовую и ванную. В конце концов, даже если кто-то и хотел бы навредить Маринетт, он не стал бы поджидать её прямо в тот вечер, когда девушку куда-то увёз другой человек. Хотя Адриану очень хотелось лицом к лицу встретиться с тем, кто, скорее всего, стал причиной перманентного странного поведения Дюпэн-Чэн, но было бы не совсем приятно попасться на эффект неожиданности. Оказавшись в просторной кухне, Агрест увидел лесенку, ведущую к какому-то люку. Почему-то ни секунды не раздумывая, мужчина поднялся по ней вверх и толкнул деревянную перекладину, что легко поддалась, ладонью. С опаской вытянув голову и осмотрев залитую только деликатным лунным светом комнату, Адриан сжал руки, впиваясь ногтями в собственные ладони, и окончательно забрался внутрь. Чужого присутствия не обнаружилось и там, в чем Агрест с облегчением убедился, когда включил свет. Здесь намного сильнее пахло Маринетт. На слегка припыленном полу лежал матрас, находящийся параллельно под высоко поставленной пустой кроватью. От кровати вверх шёл ещё один люк, видимо, на тот самый балкончик, но судя по тому, что там остались одни доски, на ней давно никто уже не спал. Несмотря на то, что в целом квартира отталкивала своей отчуждённостью, в комнате было достаточно уютно и чисто. А ощущение опрятности создавало почти полное отсутствие любых вещей или мебели. Только матрас, старая, как мир, прикроватная тумбочка, ещё один небольшой шкафчик и письменный столик, с разбросанными на нем горами печатной бумаги. Агрест удручённо выдохнул, рассуждая, что можно было бы взять с собой. Мужчина перерыл каждую полку с одеждой, бросил в сумку все, что видел, благо, вещей было не много и, отрешенно отвернувшись, пошарился в полке с нижним бельём вслепую. Потом мысленно стукнул себя по лбу, осознав, что ведет себя, как идиот-подросток и стал нормально выбирать все, что может понадобится Маринетт на неопределённое количество времени. Бросив сумку на пол, Адриан осмотрел стены. Старые розовые, немного пожелтевшие обои, светлые квадратные пятна от плакатов, несколько постеров с отцовской коллекцией, которая вышла лет пять назад, и маленькая фотография в рамочке, с изображением огромного усатого мужчины с добрым взглядом, миниатюрной темноволосой женщины и маленькой голубоглазой девчонки. Поджав губы, Агрест двинулся в сторону стола, разглядывая целую кучу чертежей, набросков и маленьких рисуночков на полях в виде сердечек, звёздочек и спиралей. Взгляд остановился на криво заправленном матрасе. На темно-синем покрывале лежал небольшой белый конверт. Подойдя ближе, Адриан получил возможность разглядеть на бумаге короткую надпись «Маринетт». Нахмурившись, мужчина бросил письмо в сумку и, захватив её, покинул немного пугающую, но до странного уютную комнату. Агрест вдруг почувствовал острую необходимость пойти прочь из этого дома, с которым, очевидно, у Маринетт были связаны не лучшие воспоминания. Заскочив перед выходом в ванную комнату, мужчина кинул в сумку зубную щетку, одиноко стоящую в стаканчике, и поспешил удалиться из квартиры. Уже спускаясь в заброшенную пекарню Адриан немного успокоился. Только сев в машину, блондин вспомнил, что так и не зашёл на балкон. Но возвращаться в жуткое помещение не очень хотелось, поэтому мужчина просто отбросил забитую вещами сумку на заднее сидение и прикрыл глаза, тяжело выдыхая. Единственным, что могло хоть как-то ответить на интересующие его вопросы, было это загадочное письмо, но открывать его без ведома Дюпэн-Чэн он не имел права. А вероятность того, что Маринетт сама расскажет, что случилось, скакала от наивысшей, до минимальной. Только одно Агрест мог знать точно — он ни за что больше не оставит девушку без присмотра, даже если придётся бороться с её сопротивлением. Плавное скольжение света фар по остывшему ночному асфальту все же имело положительный эффект по дороге домой: Адриан полностью успокоился. Понимание того, что Маринетт спит и находится в полной безопасности у него в квартире, немного замедляло ускорившееся сердцебиение. Выехав на нужную трассу, Агрест свернул с привычного направления, не доехав до родного двора буквально половину километра. Ему нужно было встретить рассвет возле Сены и чуточку подумать.