Mi piacerebbe molto rivederti

Очередной вечер завершает день, но сегодня Маринетт уже не скучает дома в одиночестве. Оказывается, очень приятно ходить на работу, когда можно проснуться, позавтракать и добраться до офиса под идиотские шуточки своего руководителя. Реализованная женщина — женщина, которая сумела превратить своё любимое занятие в источник заработка и встретила вторую половинку, которая могла бы вдохновлять её и вдохновляться в ответ, обретая здоровые взрослые отношения. И Маринетт к своим двадцати годам, вроде как, собрала это кажущееся недосягаемым комбо. Девушка сладко потягивается на своём рабочем кресле, вытаскивая затёкшие пальчики из тесных туфель. К вечеру в офисе тихо-тихо; остаются лишь люди, отдавшие себя творчеству без остатка, и те, кому нужна премия. Маринетт как раз относится к первым выше упомянутым. Отвыкшие от выразительного макияжа глаза устало прикрываются. С непривычки очень сложно напрягать зрение, чтобы проследить за каждой деталью, заметить каждый недочёт или погрешность. Но дискомфорт кажется приятным: усталость всегда приносит странное удовольствие, когда занимаешься тем, что любишь всей душой. Да и осознание того, что после работы ей не придётся петлять несколько кварталов к ненавистной пекарне, греет душу. Маринетт коротко зевает, поглядывая на засветившийся экранчик, оповещающий о новом сообщении, и берёт телефон в руки. Лениво листает список новых уведомлений, взгляд цепляется за интересный кричащий заголовок. Губы трогает игривая улыбка. Девушка поднимается с рабочего места и направляется к кабинету, в котором не была уже недели две. Ей ужасно хочется чуточку поболтать с Адрианом, ведь они не виделись целый день, несмотря на то, что находились буквально в пяти метрах друг от друга, но признаваться, что она соскучилась, первой Маринетт не намерена. А вот внезапно появившийся повод даёт ей возможность наведать мужчину под определенным предлогом. Весело цокая каблучками, девушка проходит через ресепшен, ловит странный взгляд администратора, хмурится и останавливается у знакомой двери. — Можно? — Маринетт тихо стучит и, услышав короткое «да?», заглядывает в небольшую щёлочку, в которой едва умещается её голова. — Конечно, — Адриан тоже уже слабо подаёт признаки жизни после затянувшегося дня, но, слыша знакомый голосок, отрывает лоб от собственных предплечий и тепло улыбается. Дюпэн-Чэн одаряет его ответной улыбкой и тихонько прикрывает за собой дверь, продвигаясь вглубь кабинета. — Ты уже слышал новость? — прикусывая губу в попытке скрыть рвущийся наружу смешок, спрашивает Маринетт, с трудом сдерживая писк, когда Адриан дёргает её за руку, усаживая на свои колени. — Нет, но ты меня пугаешь, — хмыкает Агрест, сжимая девичью талию ладошкой. — Что там? Дюпэн-Чэн заговорщически улыбается, прижимаясь виском к ключице мужчины. — Ты больше не самый сексуальный мужчина Франции. — Правда? — фыркает Адриан, театрально вздыхая. — Мгм, — хихикает Маринетт, протягивая Агресту телефон с открытой на коротенькой статье вкладкой. — Какая жалость. Ну что ж, я и так долго держал этот статус, пора бы дать этому бедняге шанс, — выдыхает мужчина, возвращая гаджет девушке. — Я же надеюсь, ты со мной не из-за этого? — Ну, почти, — бормочет Дюпэн-Чэн, шуточно скользя взглядом ниже мужской груди, но неожиданно для себя натыкается на нечто не совсем ожидаемое. — Адриан! — Что? — Агрест, растворившийся в едва уловимом стуке сердца, прижатого к его груди, удивленно приоткрывает один глаз. — Что это такое? — строго спрашивает Маринетт и отстраняется, чтобы словить вопросительный взгляд изумрудных глаз, а потом направить его ниже. — Ну… как тебе объяснить… Могу начать с учебника по анатомии за… какой там класс? — Очень смешно. Я, конечно, понимаю, что ты не умеешь это контролировать, но я зашла буквально пять минут назад и в жизни не поверю, что ты успел за это время… так сильно завестись, так что признавайся, чем и с кем ты тут занимался? — У меня очень богатая фантазия, принцесса, — смеётся мужчина, укладывая Маринетт обратно на свою грудь. — Просто вспомнилось кое-что. А ты ревнуешь? — Да конечно. Знаешь, мне кажется, ты сильно переоцениваешь мои способности в удовлетворении твоего животного либидо. — Это кто ещё чьё либидо удовлетворяет, — хмыкает Агрест, прижимаясь подбородком к девичьей макушке. — Ты, кстати, не в курсе, почему Алиса так косо на меня смотрит? — спрашивает Дюпэн-Чэн, играясь с верхней пуговкой на белой рубашке Адриана пальцами. — О, это долгая и не очень приличная история. — С удовольствием послушаю. — Ты, кстати, уже закончила? — Почти. Мне должны принести образцы ткани через пять минуточек, и я всё. Так что там с историей? — Она… кхм, помогала мне снимать сексуальное напряжение, когда ты вела себя, как… Даже и не знаю, с чем сравнить… В общем, наверное, подумала, что между нами могло что-то быть, вот и ревнует теперь. — Ужас. — Да я тоже не в восторге от данного факта собственной биографии, честно говоря. В своё слабое оправдание хочу заметить, что после нашей поездки в Нью-Йорк я больше не прибегал к подобному. — Почему же? — Потому что ты перевернула все мои представления об оральном сексе? — Ты ужасен, — хмыкает Маринетт и немного откидывает голову, оставляя коротенький поцелуй под ухом Адриана. — Да тебя вообще тянет на ужасных людей, — отвечает Агрест, с озорством заглядывая в васильковые глаза. — Не смешно было, — фыркает Дюпэн-Чэн, зачёсывая мужские волосы назад пальцами. — Прости, — усмехается Агрест, утыкаясь носом в едва тронутый маленькими кудряшками висок. — Ладно, пойду я, — вздыхает Маринетт и коротко чмокает мужчину в изгиб шеи. — Зайдёшь ко мне, когда закончишь? — Адриан слегка опускает голову вниз синхронно с тем, как Маринетт смотрит вверх, отчего их носы соприкасаются. — Конечно, — шепчет прямо в чужие губы девушка, вовлекая Агреста в ленивый поцелуй. Резкий и слишком громкий стук едва не оставляет Маринетт без языка. Девушка испуганно отстраняется, а когда в дверном проёме показывается тёмная шевелюра с коралловой прядкой, так и вообще вскакивает как ужаленная. — Я позже зайду, — многозначительно прочищая горло, холодно бросает женщина. — Нет-нет, я уже ухожу, — сконфуженно пищит Дюпэн-Чэн и почти со скоростью звука подлетает к двери, цепляясь голенью за собственную ногу. — Очень рада, что тебе лучше, Маринетт, — спокойно говорит Санкёр, придерживая девушку за локоть. — Да-а, я тоже рада вернуться, — нервно улыбается Дюпэн-Чэн и, не оглядываясь, ретируется из комнаты. — Господи, дурочки кусок... — бормочет себе под нос девушка, закрываясь в своём кабинете, и прикладывает ладони к горящим щекам. В дверь стучат, и сердце Маринетт пропускает один удар. — Мадемуазель Дюпэн-Чэн? — слышится по ту сторону, и девушка облегченно выдыхает, прокручивая защёлку в обратную сторону. — Здравствуйте. Заходите, я как раз хотела отправляться на ваши поиски. — Прошу прощения, что заставила ждать, у нас новая швея, и она понятия не имеет, как пользоваться машинками новой модели. Брюнетка кивает, жестом приглашая женщину средних лет присесть, и следует за ней, плюхаясь в своё кресло. — Все утвердили этот образец ткани, остались только вы. — Почему-то все остальные я не утверждала, — булькает себе под нос Дюпэн-Чэн, забирая из рук работницы папку с лоскутками. — Мадам Санкёр сказала, что и этот не обязательно утверждать всем вместе, но месье Агрест настоял на том, что жемчужина показа очень важна для вас, ведь посвящается конкретному человеку, поэтому вот я и здесь, — расплывается в мягкой улыбке женщина, отчего у Маринетт так тепло-тепло на душе. От осознания того, что несмотря на разницу в возрасте, все видят в ней руководителя и уважают. — Да, вы правы, этот эскиз бесценен, и я лично доведу его исполнение до идеала. Спасибо вам... — девушка нервно дёргает уголками губ, оглаживая подушечкой пальца тыльную сторону ткани. В кабинете снова раздаётся стук и, поднимая голову, Маринетт ожидает чего угодно, но точно не привычно стеклянного взгляда Натали. — Мадам Кавелье, не оставите нас, пожалуйста? — Я обязательно зайду к вам завтра и обговорим все детали. Рабочий день окончен, вы можете идти, — глядя на немой вопрос главной швеи, улыбается Дюпэн-Чэн. — Спасибо. Тогда до завтра. — До завтра, — Маринетт цепляется взглядом за удаляющуюся спину, как за последний крохотный шанс на спасение, но и тот вскоре рассеивается с тихим хлопком двери. — Я хочу поговорить с тобой, Маринетт. Насчёт Адриана, — отстранённо говорит Натали и усаживается на стул напротив девушки. — Внимательно слушаю, — девушка из последних сил берёт себя в руки, выравнивая спинку, и с вызовом смотрит прямо в глаза, отражающие пугающую незаинтересованность. — Я бы хотела, эм... извиниться. — Извиниться? — хлопок соседней от кабинета двери кажется Дюпэн-Чэн стуком её упавшей на стол челюсти. — Да. Адриан очень дорог мне, я знаю его ещё со времён, когда он был обычным подростком. И, поверь мне, за двенадцать лет я повидала достаточно девиц, которые покушались на бизнес его отца. Он хороший, и я его люблю, но иногда Адриан не думает головой. Особенно тогда, когда влюбляется. Я видела его в таком состоянии всего два раза, а когда появилась ты... увидела в третий раз. Логично, что он уже давно не подросток и сам отвечает за свою жизнь, но... У вас достаточно сильная разница в возрасте, и я долго сомневалась в чистоте твоих намерений. Не пойми неправильно. — Я... не знаю, что и сказать... — выдыхает девушка, подпирая подбородок кулаком. — В общем, Адриан начал доверять тебе сразу же, а я решила опасаться за двоих. Поэтому и относилась к тебе так всё время. — Могу я спросить, что заставило вас поменять ваше мнение? — За последние две недели Адриан стал в три раза продуктивней. Я не видела его таким никогда. Без преувеличений. Не знаю, что у вас случилось, но я очень рада этим переменам. — Я... эм, тоже рада. — В общем, извини меня. Я не должна была так сильно не доверять тебе. — Видимо, я дала повод, — заставляет себя улыбнуться Дюпэн-Чэн и пожимает плечами. — Всё в порядке. Я не привыкла держать обиды. — Что ж, рада, что мы поняли друг друга, — примерно так же нервно улыбается Натали и спешит подняться, разглаживая несуществующие складочки на юбке. — Увидимся завтра, Маринетт. — Всего доброго, — отвечает Дюпэн-Чэн и роняет голову синхронно с хлопком двери на стол, испуская облегчённый выдох. — Дурдом... Переварив только что полученную информацию, девушка собирает со стола мелкие вещички, закидывая их в сумку, забирает папку с образцами и спешит также покинуть свой кабинет до следующего утра. — Мадемуазель Дюпэн-Чэн, — тормозит её у ресепшена неприятная с недавних пор брюнетка. — Да, Алиса? — К вам гость. Маринетт хмурится, бросая взгляд на белые диванчики, на которые показывает администратор, и видит девушку лет тридцати с тёмными волосами и ярко-фиолетовой прядью. — Она представилась? — Нет, мэм. — Ладно, спасибо... Девушка посильнее прижимает папочку к груди и двигается в сторону неожиданной гостьи, кусая в волнении губу. — Добрый вечер. Я могу чем-то вам помочь? — Мадемуазель Дюпэн-Чэн? — незнакомка смотрит с немым удивлением в глазах, хлопая длинными ресницами несколько долгих секунд, пока Маринетт не решает кивнуть. — Мы знакомы? — Нет-нет. Полагаю, вы знакомы с моим братом. Маринетт сильнее хмурится, анализирует всех своих знакомых и приходит в ужас. Знакомые черты лица кажутся очевидными, и девушка даже ругает себя за то, что не заметила сходства сразу. — Я... — Дюпэн-Чэн осекается, глотая вязкую слюну. — Вы сестра Луки? У него есть сестра? — Да, есть. Мы... могли бы поговорить? — О чём? — Это немного личное, — смущённо опускает глаза девушка, намекая на то, что на территории Маринетт делиться темой разговора не собирается. — Мы могли бы спуститься в кофейню под офисом, если не возражаете. — Нет-нет, конечно. Это было бы замечательно. — Тогда подождите меня пару минут, пожалуйста. Я должна отдать образцы ткани руководителю. Дюпэн-Чэн довольствуется коротким кивком и едва сдерживается, чтобы не сигануть в кабинет Адриана на самых высоких скоростях. Одно упоминание почти оставленного в прошлом имени, оказывается, может очень легко всколыхнуть не лучшие воспоминания и всевозможные опасения. Но в тёмных пронзительных глазах Маринетт не смогла прочитать ничего, кроме удивления и искусно спрятанного чувства вины, что немного её успокаивает. — Я надеюсь, у тебя есть пистолет, — на секунду отрывая взгляд от стопки бумаг, бурчит Агрест, когда девушка почти залетает в его кабинет. — Что? — на автомате выпаливает Маринетт, быстренько продвигаясь к рабочему столу. — Пристрели меня, Натали подкинула работы ещё на час, — ноет Адриан и удивленно вскидывает брови, когда кидает на Дюпэн-Чэн нормальный оценивающий взгляд. — Вроде, не такая уж и дурацкая шутка... Всё в порядке? — Да-да, — быстрее положенного лепечет Маринетт, укладывая измученную папку на край стола. — Адриан, поезжай домой без меня. — Что? — Я... хочу прогуляться. Одна, — девушка уже мысленно бьет себя по лбу, но страх того, что Агрест не позволит ей куда-то идти ради сохранения её же психики, как только услышит знакомое имя, не даёт ей сказать правду сразу же. — Я что-то сделал не так? — Адриан сильнее хмурится, вставая, и накрывает нервно теребящие край стола пальцы рукой. — Нет, всё в порядке, — Дюпэн-Чэн зависает при виде беспокойства в чужих глазах и спешит воспользоваться наиболее эффективным отвлекающим манёвром. Девушка мягко улыбается, запуская пальчики в наспех уложенные волосы, и оставляет на мужских губах короткий поцелуй. — Я тебе не верю, — суживает глаза Адриан, притягивая Маринетт ближе. — Что происходит? — Я обещаю, что обязательно объясню тебе позже. Просто поверь мне, прошу. Не задавай вопросов. — Я буду волноваться. — Ты сможешь написать мне в любой момент. — Если с тобой что-то случится... — То вспоминай меня хоть иногда, когда заведёшь себе кого-то нового, — перебивает Дюпэн-Чэн, весело улыбаясь, и прижимается губами к губам Адриана на долгие несколько секунд. — Люблю тебя. — Не любишь, — бормочет Агрест, вынуждая девушку уткнуться лицом в его грудь. — Если бы любила — уважала бы моё желание всегда говорить правду. — Я очень его уважаю и ценю, котёнок. К тому же, я не вру, просто не могу сказать тебе всего прямо сейчас. Я расскажу немного позже. Со мной всё будет в порядке, ты можешь не переживать. — Не возьмёшь трубку хоть раз — посажу под домашний арест, — со всей серьёзностью говорит Адриан, заглядывая в широко распахнутые небесные глаза. — Мм, оговорился бы ты немного, и фраза «лежать под домашним Агрестом» устроила бы меня сполна. — Сейчас у тебя не получится отвлечь меня пошлыми шутками, дорогуша. — Попытаться стоило, — фыркает Дюпэн-Чэн, расплываясь в улыбке. — Всё будет хорошо-о-о. На мизинцах клянусь. — Аргумент, достойный признания пятилетнего ребёнка, — хмыкает Адриан, чмокая девушку в лоб. — Иди, куда тебе там надо, но чтобы я хоть примерно знал, что с тобой происходит, ладно? — Ладно. — Маринетт, я правда волнуюсь, и... — Адриан, мне не четырнадцать. Я поняла. И может, ты забыл, но я совсем не стеклянная. К тому же, человечество изобрело перцовый баллончик. Классная штука. — Однажды он тебе не сильно помог... — Перестань. Ты же не собираешься таскаться за мной до конца жизни просто потому, что мне может угрожать опасность? Какова вероятность того, что я выйду из здания, и на меня упадёт кирпич? Примерно такая же, как и вероятность встретить нехорошего человека. Я не буду таскаться по улицам Парижа, обещаю. Мне просто нужно... кое с кем пообщаться. Не спрашивай, с кем, пожалуйста. — Хорошо, иди. Не удивляйся, если я вдруг обзвоню все морги и отделения полиции в случае чего. Дюпэн-Чэн вздыхает, окольцовывая ручками мужскую шею, в то время как губы самостоятельно расплываются в вымученной улыбке. — Удели чуточку внимания проработке своей паранойи, пока меня не будет. Увидимся дома. И забери, пожалуйста, папку с образцами, я хочу ещё раз всё посмотреть.