Седина

      Линда не знала, что думать, даже не знала, что фантазировать, – слишком мало логических зацепок, чтобы воображение создало вразумительную теорию. А Линда была из людей, у которых воображение работает по логике.       Иногда лучший способ добыть информацию – банально спросить, им Линда и воспользовалась. Разговорилась с одним из работников в обеденный перерыв. Начала аккуратно и, не уловив ничего настораживающего, подвела разговор к домику на персиковой плантации.       - Вы были там? – Работник если не испугался, то напрягся. – Не отперли дверь, не выпустили его?       - Нет-нет. Я почти сразу убежала. Испугалась.       - Да, - мужчина покивал. – Это жутковато.       - Кто тот человек?       Секрета тут не было.       - Эштон, сын Джорджа и Эмили. - Джордж и Эмили были хозяевами фермы. - У бедняги не все дома, потому его держат взаперти, чтобы не навредил себе и другим. Три раза в день его родители или кто-то из нас приносят ему еду. Конечно, приходить надо минимум по двое, от него всего можно дать. Иногда он совсем безобидный, а иногда – хуже дьявола.       - Почему он здесь, а не в больнице или клинике?       - У семьи нет денег на это. Ферма большая, но последние годы были не самыми удачными. - Мужчина напустил на себя важный вид, изображая одного небезызвестного политика: – «В сельскохозяйственной отрасли неблагоприятная ситуация». – Он отбросил притворство. – Надо выплачивать кредиты, платить работникам, покупать или ремонтировать оборудование. Чистой прибыли хватает только на то, чтоб не разориться. Вдобавок, насколько я слышал, врачи отказались от Эштона, ему невозможно помочь.       - Бедняга. – Линда не знала, кого ей жаль сильнее – несчастного молодого человека или его родителей. – Давно он заболел?       - Он не заболевал. Его ударили по голове.       - Ударили? Намеренно?       - Намеренно и не раз. Он ездил в город, там к нему придрались местные уроды, не то пьяные, не то обкуренные. Пошла драка. Эштон был один, а их пятеро. Этих гадов потом арестовали, судили и посадили в тюрьму… Только Эштон, получается, сам в тюрьме и, в отличие от них, никогда не выйдет на свободу.