Дом пепла.

      До сих пор великая тайна, как Хэйли удалось убедить Джека в необходимости провести развлекательное мероприятие, а после самому Джеку еще и убедить в этом Колчека. Но вывод один. В конце этого месяца будет что-то вроде вечеринки, где все же, по заверению самого лейтенанта, совершенно запрещен алкоголь — и на том ему, конечно, огромное спасибо.       Больше всех, разумеется, «обрадовался» поварской цех: естественно, прокормить ораву военных — большая радость, однако есть хоть какой-то распорядок, дающий время на передышку. А теперь еще и наготовить на вечеринку.       Кто-то будет гулять и развлекаться, а кто-то спать из-за переработки в своем жарком цеху, похожему на пробную версию одного из кругов ада.       Мирное население пока ведет себя действительно мирно, получая от военных всевозможную поддержку, медицинскую помощь и ресурсы, знатно упростившие их тяжелую жизнь.       Военная база, на которой они сейчас находились, была одной из заброшенных деревень пастухов. Ко множеству домиков приспособили двери и небольшие удобства.       Сам же штаб находился в большом здании, видимо, здешней власти; местную мечеть никто не трогал, не желая нарушать законы чужой веры. Та темным и заброшенным памятником бывшим жителям стояла в отдалении, постоянно подвергаясь осмотру на наличие в ней вражеской жизни. Но водились там лишь пустынные жители местной фауны.       Амалия стояла на одной из крыш построек и смотрела вдаль, на бесконечные, кажется, океаны песка простирающиеся до самого горизонта. Вдыхала горячий воздух.       Что она надеялась увидеть вдалеке? Белый халат сменился белой футболкой, песочными брюками и ужасно неудобными берцами, в которых было дико жарко. Казалось, в них даже хлюпало от пота.       Козырек подаренной кепки спасал лицо от солнечного ожога. Руки все же могли пострадать от чрезмерного воздействия ультрафиолета, но спасал легкий шелковый платок того же песочного цвета. Обычно девушка наматывала его на шею, чтобы скрывать шрам от чужого лезвия, столь заметный на тронутой загаром коже.       — Что ты хочешь увидеть там, идеальная мишень для снайпера? — голос лейтенанта звучит ровно, хотя он явно поднимался сюда так же как и она: через небольшой люк в крыше, подтягиваясь на руках. И, если честно, она вот вся запыхалась, пока вылезала.       — Так меня еще никто не называл, — отзывается блондинка, игнорируя вопрос, и мужчина ровняется с ней, смотря вдаль внимательными темными глазами.       Его высокий рост сразу прибивает к земле, но также дает незаметно любоваться крепким телом под серой футболкой. Оно перетянуто ремнями амуниции и лямками большого рюкзака, с которым этот котик явно родился.       — Я называю вещи и людей своими именами, мисс Бишоп, — он не выглядит напряженным, однако тон его голоса кажется всегда таким четким и ровным… Не лишенным власти, словно даже его голос служит в этой армии и прошел подготовку в специальном лагере для голосов военных офицеров. Такому не хочется возражать, только подчиняться, не переспрашивая.       — То есть, я идеальная мишень для снайпера? — она чуть выходит вперед, спиной к солнцу, поднимая голову вверх, чтобы уловить его взгляд. Однако терпит поражение, поскольку лейтенант смотрит лишь в пустынную даль.       Черты его лица, хоть и мягкие от рождения, напряжены, а невероятные шоколадные в свете солнца глаза устремлены к горизонту — улавливают каждое движение песочной глади от легкого ветра, что разгулялся в пустыне с самого утра.       Вся его поза, расправленные плечи и идеальная осанка внушает давно забытое чувство защищенности от силы, которую представляет из себя этот человек. И невольно внутренняя слабая девочка тянется к его сильному стержню воина.       Этот человек никогда не снимает амуницию, всегда готов к нападению, не отпуская от себя оружие, решает непосильные порой задачи, одним своим приказом осознавая возможные последствия. Берет ответственность за каждый свой поступок, стараясь лишний раз не жертвовать жизнями ни своих ребят, ни местных мирных жителей.       Парни из рядовых отзываются о нем, как о лучшем командире, что был у них за последнее время — этот факт снова подкупает и притягивает к нему все ближе.       — На данный момент это так, мисс Бишоп, — отзывается брюнет, не добавляя ничего лишнего, словно каждое слово стоит лишних денег; не тратя время на чрезмерное разглагольствование.       «Интересно, какой он, когда ты с ним один на один?» — впервые задумывается блондинка и ловит себя на мысли, которую гнала все это время как можно дальше: «Каково это, когда этот человек стал твоим? Будет он так же холоден или же покажет свою иную сторону?» — та милая улыбка, сделавшая его лицо столь мягким, никак не желает покидать ее голову, заставляя отвернуться от мужчины и вновь уставиться на пустынный океан.       — Лейтенант Колчек, Вы вроде говорили, что в пределах лагеря безопасно, — чтобы хоть как-то продолжить разговор в этой неловкой тишине, отзывается Лия и слышит все такой же хрипловатый, все такой же сухой, лишенный чувств, твердый тон:       — Никогда нельзя ни в чем быть уверенным, мисс Бишоп. Идет война, люди постоянно гибнут. Чувство безопасности в этом мире — лишь иллюзия, для поддержания которой необходимо соблюдать определенные правила.       Она не рискует больше ничего спрашивать, поджимая губы, а Джейсон приходит в движение, повернув голову. Смотрит на девушку сверху вниз, спасаемый от света солнца козырьком своей кепки.       — И если Вы думаете, что иракец, увидев, что Вы женщина, остановится, Вы дико ошибаетесь… Солдаты, медики или связисты, да и прочие многие… Не имеет значения кто, но каждый из них — это шестеренка целого механизма. А порой одной остановленной шестеренки хватает для того, чтобы разрушить весь механизм, — развернувшись на месте, мужчина быстро направляется в сторону люка, из которого пришел. Останавливается, ожидая девушку: — Так что не стоит проверять судьбу и везение на прочность, мисс Бишоп. Спускайтесь и постарайтесь больше не выходить на открытую местность одна. Слишком идеальная и легкая мишень, которую и найдут-то из-за шума вокруг не сразу.       Амалия приближается к мужчине и принимает его руки. Он, кажется, не сильно напрягаясь, спускает ее из люка вниз до самого пола, клонясь вперед. А после спрыгивает без каких-либо проблем сам, прикрывая люк.       — Я уже неоднократно говорил Вам: сидите спокойно и смирно на своем месте, и тогда вокруг Вас будет царить мир и порядок, — а после просто уходит, оставляя девушку в одиночестве собственного корпуса.       Холод чувствуется в каждом его безразличном движении, но если присмотреться глубже, там таится океан заботы. И у нее странное теплое ощущение того, что за ней тут приглядывает ее личный ангел-хранитель.       Тогда, в песках и здесь на крыше, он всегда находит ее и учит безболезненно, заранее предупреждает о последствиях ее поступка, которые могут плохо обернуться для жизни.       На самом деле Джейсон Колчек действительно такой, каким его представляют его ребята — добрый и заботливый, несмотря на сотню и одну маску безразличной воинской выдержки на молодом и привлекательном лице.       — Спасибо, Джейсон, — нагоняя его уже через пару секунд на территории их лагеря, благодарит блондинка. Мужчина, останавливаясь, поворачивается к ней, оглядывая с ног до головы. Делает паузу, а после улыбается вполне мило, несмотря на такое насмешливое:       — У Вас вполне хватает входящих отверстий для меня, мисс Бишоп…Думаю, другие в вас будут менее привлекательны.