Дом пепла.

      Не зря Амалия так не хотела этих танцев…       С самого начала возникновения этой идеи в прекрасной головке Хэйли, блондинку не покидало фантомное ощущение опасности. Такой липкий, не имеющий обоснований страх, засевший глубоко на задворках сознания, нашептывающий ужасные картины развития этих «танцев».       Но в начале этого потрясающего дня ребята выглядят действительно воодушевленными предстоящим отдыхом, а девушки, одна краше другой, выбирают из обыденной одежды наиболее привлекательные наряды.       Амалия не наряжается, у нее вообще стоическое ощущение того, что девушки тратят время напрасно и явно испачкаются в крови после, но она настойчиво отгоняет эту мысль как можно дальше.       До самого вечера все продвигается спокойно и не занятые на постах и построении военные с радостью помогают обустроить один из свободных бараков для вечернего действия. Налаживают негромкую музыку, украшают, чем есть зал и постоянно наведываются в столовую, проверяя готовность блюд от поваров.       Сам вечер тоже начинается вполне мирно с разговоров с мужской составляющей, с поедании вкусностей, приготовленных на скорую руку и танцев, на которые партнеры выстраиваются в очередь.       Чувство опасности отступает на время, притупляясь мирной атмосферой, полной уютной радости. Ее в этих суровых чужих местах бывает не так много.       — Только мне кажется, что ты никак не можешь расслабиться, Амалия? — приятный слуху голос лейтенанта Колчека касается ее ушей. Саму блондинку, не спрашивая и не дожидаясь разрешения, затягивают за хрупкое запястье в небольшое количество танцующих парочек.       Большая ладонь опускается на поясницу, а руку перехватывают, отводя чуть в сторону. Они переплетают пальцы, пока блондинка опускает свободную кисть на крепкое широкое плечо, двигаясь в ненавязчивом мотиве какой-то легкой спокойной мелодии.       Девушка поднимает взгляд на красивое лицо мужчины и улыбается едва ли уголками губ. Замечая ухмылку в уголках его губ, поддаваясь навязанному ей ритму движений. Не отводит взгляда от шоколадных глаз напротив.       Лейтенант в последние пару недель был очень занят своими должностными обязанностями, из-за чего они почти не встречались, а встречаясь, не произносили ни слова, расходились по расположениям своих корпусов.       — Прости, просто я не являюсь любительницей подобных мероприятий, — рука чуть сильнее давит на спину, прижимая тела ближе друг к другу. Высокий мужчина клонится чуть ниже.       — Я тоже не любитель подобного, но, полагаю, дело не в этом… — темные глаза скользят по ее наряду и чуть прищуриваются. — Вас тоже не покидает ощущение так называемого «затишья перед бурей»?       Пояснений не нужно, мужчина улавливает взглядом короткий кивок и кивает в ответ, выпрямляясь и оглядываясь вокруг, не стремясь увидеть что-то среди развлекающихся людей.       — Прости… — произносит блондинка и улыбается коротко.       — Много извиняешься.       Между ними вновь повисает молчаливая пауза. Он умело ведет в танце, слегка поглаживая спину девушки сквозь тонкую футболку песочного цвета. Они изучают друг друга взглядами, и Лия снова ощущает то же волнение, которое ощущала несколько недель назад в присутствии этого человека. А он все так же непроницаем в своих эмоциях, даже намека на которые нет в глубине его шоколадных с живым блеском глаз.       — Джейсон, Вы тоже в амуниции и бронежилете, Вы ожидаете нападения? — пальцы на плече четко ощущают грубую ткань защиты, неловко поглаживая шов, словно в желании разгладить эту складку на его рельефном теле.       Мужчина не успевает ответить, резко вздернув голову, когда тихую музыку прерывает вой сирены. И пусть и на рефлексах, он, неожиданно для нее, рывком прижимает блондинку к себе, колюче оглядываясь в поиске опасности. Кажется, уже сейчас готовый кинуться защищать ее.       — Все, парни, танцы окончены! Быстрый сбор! — приказной тон лейтенанта заканчивается коротким «есть, сэр!» от его подчиненных, а потом брюнет отстраняет ее от себя и заглядывает в лицо. — Мисс Бишоп, настоятельно рекомендую Вам вернуться в расположение Вашего корпуса и ожидать последующих приказаний, — жар его рук уходит с ее тела и сам он неожиданно становится каменным, отстраняясь и покидая. Даже не оборачивается, вместе со спешно собирающимися парнями и быстро сворачивающими кухню ребятами выбегает из пищеблока.       Позже значительно, когда небольшой отряд во главе с Колчеком покидает территорию лагеря, пришедшая к медикам Хэйли делится подслушанными разговорами ребят на карауле:       — Местные попали под обстрел собственной армии за сотрудничество с врагом… Звали на помощь… А они же близко к границе лагеря, вот ребята и ушли решать вопрос за пределы…       Амалия волнуется. Волнуются все вокруг и напряжение растет с бешеной скоростью от раздающейся даже здесь стрельбы вдалеке.       Медики готовятся к приему раненых, обрабатывая и застилая койки, дезинфицируя инструменты и проверяя лекарства первой помощи — мобильность оказания помощи растет на глазах, мирный уют сменяется бешеным стуком сердца в беспокойстве.       Стрельба то и дело прерывается громогласными звуками взрывов, ребята на вышках заряжают пулеметы, а рядовые нервно сжимают оружие, обыскивая территорию небольшими связками по двое.       Руки против воли дрожат, когда Лия обрабатывает свои инструменты и, не заметив как сдвинулась одна из салфеток, ранит собственную ладонь скальпелем.       Первую помощь ей оказывает та самая новенькая, совсем зеленая девчонка, для которой происходящее — лишь буквы в методичке, выданной в учебном корпусе. Она едва сдерживает слезы подступающей от волнения истерики, пока перематывает Амалии ладонь бинтом, остановив кровь.       — Не переживай так, дело привычки… Со времени адаптируешься, — Лия не утешает девушку, прекрасно зная, что это сделает только хуже. Наоборот приказным и холодным тоном уверяет ее в том, что все будет не так плохо, как представила себе юный медик. — Там не только обычная армия, там и элита… Быстро расправятся и вернутся, — блондинка улыбается ободряюще, поймав себя на том, как дрожит ее собственная губа. И сжав неповрежденную руку в кулак, подавляет чувства: «Чтобы помочь потом, нужна холодная голова».       Тишина вдалеке несет еще больше страха, имея двоякий смысл: конец перестрелки или победу врага и его продвижения дальше.       — Четыре раненых, медики, готовьтесь, через десять минут будут тут! — залетает в корпус Джек, который все это время был в корпусе связистов. И мир окунается в хаос, в котором десять минут превращаются в незначительный миг — и вот на кроватях лежат уже четыре рядовых с разными степенями ранений.       При разгрузке раненых Амалия замечает еще несколько тел в брезентовых мешках, тех, кому уже ни один, даже лучший медик на планете помочь не сможет, и благо среди них нет лейтенанта Колчека.       Мужчина с грязным лицом и помятой амуницией спрыгивает с кузова военной машины и раздает приказы, не обращая внимание на собственную, вероятно разбитую губу и царапины. По его движению не заметно каких-либо серьезных ранений или увечий, да и Лии некогда разглядывать его сейчас, ведь она одна из лучших на своем поприще. Отказавшаяся от повышения, все еще остается высококвалифицированным специалистом.       В перчатках бинт на руках, тесно прижатый к ране, бередит края, принося дискомфорт, а после и вовсе вновь пропитывая бинты кровью. Но свои травмы не имеют значения сейчас.       До самого утра медики помогают раненым, проводя операции и обрабатывая раны. До самого предрассветного часа Лия возится с парнем, задетым осколками от взрыва, извлекая их из крепкого тела, то и дело зашивая раны, приступая к новым.       Лишь когда солнечного диска замирает посередине над пустыней, она покидает свой корпус, чтобы вдохнуть чистого воздуха и наконец расслабиться от бесконечного напряжения этой долгой ночи.       Чуть вдалеке лежат тела погибших рядовых под навесом, скрытые в брезентовых пакетах, и от этого становится лишь хуже порядком уставшему от стресса организму.       Блондинка отходит от входной двери и скрывается за углом, скатываясь по стене, спиной опускается на землю, подтягивая колени к груди. Обняв их, скрывает лицо в изгибе локтя, подавляя подступающие к горлу слезы.       Чей-то сын или муж… Отец или брат… Они не вернутся больше в семью.       Когда же закончится эта бесконечная война? Когда же в этом человеческом мире наступит мир?       Белый халат девушки находится в грязном белье, покрытый алыми пятнами родной крови своих ребят и что-то подсказывает, что сегодня сюда прибудут еще и пострадавшие в конфликте местные.       Снова кровь? Сколько же раз она уже зарекалась бросить это поприще, полное смертей? «      Мисс Бишоп, Вы доктор от Бога. Прощу Вас, останьтесь…» — так из раза в раз она оказывается в новой казарме с новыми ребятами, узнать которых практически не успевает, и лица со временем стираются из памяти, заменяясь новыми и новыми.       Благодарность…Пенсия…Льготы… А стоит ли оно того?       — Амалия? — знакомый голос заставляет ее вздернуть голову вверх и заметить нависшего над ней Колчека, который внимательно смотрит на девушку сверху вниз. — Вы в порядке? Откуда рана на руке?       — А? Это я сама… То есть… Ошиблась… В общем, моя вина… — смутно соображая, отвечает блондинка. Поднимается рывком одной рукой, отталкиваясь от земли и выпрямляется по стойке смирно.       — Вы в порядке, лейтенант Колчек? — она правда борется с дрожью в голосе и хрупком теле и, кажется, справляется с этим, осматривая озабоченно красивое мужественное лицо напротив.       — Я в порядке, мелкие ссадины, — отвечает брюнет и протягивает руку в ожидании. Лиа опускает на нее взгляд, как ребенок, скрывая перебинтованную руку за спину. — Позвольте осмотреть.       — Медики осмотрят, лейтенант… — коротко и довольно жестко отзывается Амалия и приходит в движение, обходя мужчину, следует обратно в корпус: — Благодарю Вас за проявленное внимание.       Джейсон прослеживает блондинку темным взглядом, развернувшись на месте и не делает ни шага в ее сторону, лишь кивнув на последнюю фразу.

***

      Проходит несколько часов хаоса в жизни лейтенанта и прилетает вертолет, погружающий глубь своего салона тела погибших, забирая с собой доклад от Колчека с полным описанием той ситуации, что произошла накануне.       — Как там Томми? — интересуется подошедший к Джейсону Ник, хлопнув друга по спине, привлекая внимание к своей персоне. После недолгого молчания Колчек, прослеживающий удаляющийся вертолет, все же отвечает:       — Она и правда, как указано в ее личном деле, доктор от бога. Он жив и находится в стабильном состоянии.       — После того, как из него сделали решето? — удивляется мужчина, вспоминая внешний вид своего товарища. Колчек лишь пару раз кивает с тяжелым вздохом, а после, повернувшись к другу, удаляется с взлетной площадки вглубь лагеря.       — Джек доложил, что все раненные находятся в стабильном состоянии, того и гляди скоро вновь сайгаками по пустыне бегать начнут.       — А что я про эту девку не знаю? Почему доктор от бога?       — Так из штаба пришло в рекомендательном письме. У нее за годы службы ни разу на столе никто не умирал, всех, даже особо тяжелых с того света возвращала.       — Крутая сестричка.       — Да уж… А еще сказано вернуть ее в целости и сохранности, сам знаешь… Такие кадры на вес золота, кто от стресса не ломается и работу свою знает и делает.       — То-то ты с ней так нянчишься? — насмешливый тон Ника вызывает ухмылку у Джейсона и он, вздернув одну бровь, все же для профана переспрашивает:       — Нянчусь?       — Ну да, дураку же понятно, что ее медицинские достижения — последнее, что тебя волнует.       Мужчины понимающе улыбаются друг другу и отвлекаются на подоспевших и выстроившихся в ряд рядовых, расходясь по своим должностным обязанностям.