Мы все умрём. Но это не точно.

Пиу-пиу. Закрыть глаза, помассировать виски. Это всё скоро кончится. Год. Потерпеть всего лишь год. Пиу-пиу. Методичный, мерзкий писк с интервалом в шесть секунд. Грёбаная штуковина. Один-два-три-четыре… Пиу-пиу. А, нет, интервал всё-таки четыре секунды. — Блядь, да забери ты свои макароны из этой херни! Она так и будет пищать! Грег плавно поднялся со стула, всем своим видом демонстрируя абсолютное безразличие к их тупому мнению, и невозмутимо щёлкнул дверцей микроволновки. В тот же миг по комнате расплылся тошнотворный запах плавленного сыра. Драко усилием воли подавил рвотный позыв, подкативший к горлу, а Тео вскочил с дивана, зажав двумя пальцами нос: — Ты вообще в курсе, что съедобная еда не должна так пахнуть? Или ты просто жрёшь всё подряд? Грегори спокойно уселся за длинный обшарпанный стол, заменявший им перегородку между кухней и комнатой. Он аккуратно и не спеша разложил начищенные столовые приборы. На салфеточку. Нож, вилка и прозрачный стакан с холодной водой из-под крана. Драко с трудом сглотнул, проследив взглядом, как капельки конденсата поползли по стеклянной стенке. В этой комнате было невыносимо жарко. Даже больше: казалось, что во всей квартире разожгли Адское пламя. Малфой смахнул со лба тёплую испарину. Ему хотелось пить или просто умереть от жары. Как только эти тупые маглы существовали без охлаждающих чар? Наверное, им легче было жить в блаженном неведении… Собаки, те тоже не понимали, что на улице жарко. Они ведь не способны сбросить свою шкуру, так откуда же маглам знать, что могло быть иначе? Но им, чистокровным волшебникам, ведающим о благах другого мира, о таких простых, повседневных вещах, которые можно сотворить при помощи магии, находиться здесь было невыносимо. Здесь всё казалось сложным и почти первобытным. Драко проследил утомлённым взглядом за Теодором, который уже добежал до стола, отыскал разорванную упаковку из-под сыра и начал шуршать ею в поисках срока годности. Проверять даты на этикетках они научились девять дней назад. Это великое знание обошлось им в несколько незабываемых часов в позе сутулой собаки, которая нажралась травы и очень-очень об этом жалела. Драко поудобнее развалился на продавленном диване, вытянул ноги и замер в предвкушении. С этой позиции ему было прекрасно видно их маленькую кухню и Нотта с Гойлом, которые, судя по всему, не собирались прекращать свой конфликт. Тео тыкал ярко-жёлтой упаковкой Грегу под нос и активно жестикулировал, но тот продолжал меланхолично жевать, уставившись в одну точку. Малфой усмехнулся, прикидывая, кто из них взорвётся первым. Наверняка Гойл, слишком уж он выглядел спокойным — надолго его подчёркнутого равнодушия не хватит. Теодор раздражённо бросил упаковку и потянул за тарелку, видимо, собираясь всё выкинуть, но тяжёлая рука Грега звонко шлёпнула его по ладони. В комнате на мгновенье повисла оглушающая тишина, а Драко прикрыл рот рукой, скрывая улыбку. Похоже, начиналась самая любопытная часть спектакля. Первое время он недоумевал — где здесь стены? Дикие маглы не знали, что обычно жилое пространство отделялось перегородками? Что существовали залы, гостиные, столовые, кабинеты… Хотя туалет и единственная спальня всё-таки были отделены тонкими стенками, значит, отсутствие их в кухне — это какая-то тактическая задумка? Но позже, когда Нотт устал есть холодные консервы и поставил жестяную банку с фасолью на плиту, Драко вынужден был признать, что да-а-а, отсутствие стен — это удобно. Было охуенно удобно перепрыгивать через стол и падать лицом в пол, пока раскалённые капли томатного соуса врезались в спину и обжигали кожу сквозь футболку. В тот момент всё, о чём он думал, — как это, блядь, замечательно, когда нет ебучих преград. Драко вновь поблагодарил маглов за отсутствие стен и перевёл взгляд на Грега, который продолжал методично натягивать нервы Тео. — Сегодня была твоя очередь готовить. — Гойл ловко поймал розовым языком тоненькую ниточку сыра, свисавшую с вилки. Его голос и лицо при этом казались абсолютно расслабленными. Он медленно, даже лениво прожевал и так же невозмутимо добавил: — Но ты снова забыл. Теодор скрипнул зубами, а Малфой усмехнулся и устроился поудобнее, чтобы наблюдать за разворачивающимся спектаклем с комфортом. Эта интонация Грега была слишком хорошо ему знакома. Поджатые губы и узкие, словно булавочные головки, зрачки — всё выдавало в Гойле чистую ярость и красноречиво говорило о том, что Нотту сегодня крупно прилетит. Драко подпёр щёку и с интересом перевёл взгляд на Тео: губы сведены в тонкую линию, кулаки до побеления сжаты, злющие глаза сузились и приобрели слегка угловатую форму. Его пылающий взгляд должен был вот-вот прожечь дырку во лбу безмятежно жующего Грега. Казалось, секунда — и промеж карих глаз заструится дымок. Малфой даже затаил дыхание, предвкушая реакцию Гойла. Сегодня он не мог определиться, на чьей стороне был, поэтому просто надеялся, что один качественно врежет другому. Бесили оба. Нотт сжал и разжал кулаки. — Я, сука, сегодня двенадцать часов пробегал на жаре как какой-то ублюдочный эльф, — ядовито-медленно, с ударением на каждом слове прошипел он, — и ещё должен был приготовить тебе ужин? Грег на это лишь довольно кивнул и снисходительно, по-профессорски, усмехнулся. Той самой ядовито-сдержанной улыбкой, которой преподаватели одаривают студентов, не сдавших зачёт с седьмого раза. — Распи-и-иса-а-ание, — противно растягивая гласные, протянул он и ткнул вилкой в закреплённую на холодильнике бумажку. Там, на вырванном из первой попавшейся книги листочке, были аккуратно расчерчены три столбца, дни недели и клеточки под отметки. У Драко все слоты были помечены зелёным, а в том месте, куда указывал Гойл, напротив имени «Теодор Нотт» стояли жирный красный крест и подпись «пропущено». Малфой задержал взгляд на массивной руке Грега с ярким пятном Тёмной метки и почему-то именно в этот момент остро ощутил, насколько в их новом жилище мало места. Тесно. Жарко. Нечем дышать. Вонючий запах сыра будто въедался в кожу, хотелось резко вскочить и убежать на улицу, чтобы ощутить хоть немного прохлады. Здесь, в этой комнате, обстановка всё продолжала накаляться. Теодор злобно сверкал зелёными, словно Авада, глазами и шипел сквозь зубы: — Засунь себе в анус своё расписание вместе с тарелками, которые ты не можешь помыть с прошлой среды! — он одним резким движением сдёрнул с холодильника бумажку, разорвал на мелкие кусочки и подкинул их в воздух. Грег, кажется, забыл, как дышать. Один маленький белый клочок издевательски приземлился ему на нос. Драко тяжело вздохнул, взял с журнального столика сигареты, свёрнутую газету и вышел из квартиры. Тео с Грегом перешли на крик, и ему пришлось прикрыть дверь поплотнее, чтобы не слышать их голоса. Наверное, эти двое опять побьют тарелки, и они все снова будут вынуждены есть макароны прямо из кастрюли… Если кто-нибудь её всё-таки помоет. Все трое были на взводе. Нервы ни к черту. Жара достала. И прошло всего две недели в этом ублюдочном магловском мире. Малфой усмехнулся, вспоминая слова судьи, выступавшего с речью касательно их дальнейшей судьбы. «Исправительные работы для юных Пожирателей смерти. Детки не знали, во что ввязались, к убийствам не причастны, Тёмный Лорд угрожал их семьям. Невинные агнцы. Понять, простить и помиловать». В какой-то момент Драко даже показалось, что их всех чмокнут в макушки и распустят по домам прямо из Визенгамота. Пока не встала эта… Мисс плесень под юбкой и сорок кошек под мышкой. С чудовищным зализанным пучком на голове и долбанной инициативой. Как её звали? Блоу… Мисс Офелия Боулденбад, точно. Из той породы вечных отличниц. Наверняка была старостой в школе и постоянно тянула руку вверх. Кто перечислит все ингредиенты сонного зелья? Кто останется на дополнительное дежурство? Кто предложит отправить чистокровных магов в магловский мир и наложит ограничение на их палочки? Старая, тупая карга. Он вспомнил, как его конвоировали на воспитательную беседу к ней. Гулкое эхо шагов по мраморному коридору и отца, прислонившегося к стене напротив двери её кабинета. Люциус ждал, оперевшись на трость. Как всегда, в идеальном костюме из тонкой дорогой шерсти и тёмно-зелёном шёлковом галстуке. Синеватый бледный свет ламп отражался от серебряного набалдашника трости. Как же Драко ненавидел эту палку! Отец никогда не имел проблем с ногами, но упорно прикидывался инвалидом, таская её с собой. Одним лёгким, изящным жестом Люциус заставил авроров отойти и дать им двоим пространство. Краем мысли Драко отметил, насколько легко те ему подчинились, но сам он не имел никакого желания слушать отца. На его взгляд, лучше было бы остаться в тёмной камере, чем слушать нравоучения родителя. Только Люциус, как всегда, спрашивать мнения отпрыска не стал. Он жёстко подхватил сына под локоть, подтянул к себе и шёпотом посоветовал быть «милым». — Не будь идиотом, — властный голос лился прямо в ухо, дыхание привычно пахло крепким огневиски. Наверняка, если бы Люциус мог, то выжег бы или вытатуировал эту фразу у сына на лбу. Драко лишь презрительно усмехнулся и смерил его ненавидящим взглядом. Идиотом он больше не был, и родительских советов с него хватило. Не сказав ни слова, Малфой-младший выдернул руку из отцовской хватки и шагнул в кабинет, куда его должны были сопроводить авроры. Тяжёлая дверь захлопнулась за ним сама собой, отчего по телу пробежала непонятная дрожь. Там, в полумраке, сидела мисс Боулденбад и курила сигарету через длинный мундштук. В комнате пахло табаком и пошлой, приторной вишней. Острые черты лица красочно дополняли россыпь морщин, сползающие чары гламура, ярко-розовая помада и туго затянутый пучок неясного цвета волос. — Драко Люциус Малфой, — не отрывая взгляда от его губ, произнесла Боулденбад. Её гнусавый голос вызывал отвращение на физическом уровне. — Твой отец сказал, что ты хотел со мной о чём-то поговорить перед оглашением приговора? Малфой упрямо сжал губы, раздумывая над ответом. Существовал ли для него правильный вариант? Покаяться? Вымаливать прощение? Согласиться с тем, что сказал ему отец, и побыть милым? — Он соврал, — с вызовом произнёс Драко и повёл уголком рта, демонстрируя наглую усмешку. Ему хотелось бы скрестить руки на груди, но когда он поднял их, короткая цепь наручников раздражающе лязгнула и натянулась, не дав ему пошевелиться. Малфой неприязненно поморщился. Он всё никак не мог привыкнуть к тому, что был скован и находился под стражей. Какое унизительное положение! Но, с другой стороны, даже так было лучше, чем в подчинении у Лорда. Драко с лёгкой тоской взглянул на металлические наручники, но в следующее мгновение распрямил спину и гордо вскинул подбородок. Никому нельзя показывать свою слабость! Только эта ведьма, судя по всему, прекрасно заметила его секундную растерянность. Она как-то хищно улыбнулась, обнажив неровные зубы, и Драко рефлекторно сделал шаг назад. Ему это совсем не понравилось. Он неуютно переступил с ноги на ногу, надеясь, что воспитательная беседа закончится как можно скорее. Что ему всегда говорили другие приверженцы Ордена? Будь хорошим мальчиком, присягни нам, выплати компенсацию и бла-бла-бла. Поскорее бы всё это закончилось, и его уже отвели в камеру… Только Боулденбад почему-то всё смотрела на него и молчала. Она нетерпеливо протарабанила ногтями по столу и, видимо, не дождавшись нужного ей ответа, медленно встала. Как и на суде, на ней была белая блуза и узкая юбка-карандаш. Драко с отвращением поморщился, подумав, что, окажись эти вещи на какой-нибудь хорошенькой девушке, получилась бы приятная для глаз картинка, а тут — одна сплошная карикатура. — Зачем же ему было врать мне? — престарелая леди сделала шаг навстречу и словно невзначай провела рукой вниз по своей талии. Малфой одними глазами проследил за её движением. Бёдра у неё были узкие и сухие, словно у инфернала. И вся она была такая же — угловатая, костлявая, напоминающая ломанную линию. От предчувствия чего-то неладного во рту пересохло. Зачем эта гадюка выползла из своего гнезда? Драко сглотнул вязкую, словно клей, слюну и облизал потрескавшиеся губы. Ему почему-то показалось, что глаза этой женщины хищно блеснули в полумраке, совсем как у голодной гиены. — Не знаю, возможно, отец сам что-то хотел, — осторожно ответил он, напряжённо наблюдая за её движениями. Ему требовалось сохранять спокойствие. Может быть, стоило уже прибегнуть к окклюменции. Драко прикрыл глаза, мысленно повторяя себе: «Я кувшинка на тихой глади озера. Я безмолвная снежинка, кружащаяся на ветру. Я лёгкое пёрышко, парящее в воздухе…» Ведьма подошла ближе, и он в ужасе распахнул глаза от звука приближающихся шагов. Окклюменационная мантра сменилась на нечто паническое вроде «Я блядский огонь в камине, который сожжёт здесь всё к хуям!». Ведьма теперь стояла в полушаге от него, и с этого расстояния Драко мог детально рассмотреть её брови, нарисованные жирным коричневым карандашом, и помаду, слегка выходящую за контур губ. Захотелось потереть по морщинистому лицу обслюнявленным пальцем, чтобы убрать лишний слой краски. — Что твой отец хотел? — её голос стал ниже, и Малфою послышались какие-то подозрительно неприятные нотки в нём. Она определённо что-то задумала. Мисс Боулденбад мягко и не спеша обошла его по кругу. Подобно хищнику перед рывком к жертве. Происходящее нравилось Драко всё меньше и меньше. — Чтобы я вылизал чей-нибудь зад? — его голос прозвучал тихо и неуверенно. Первоначальный дерзкий запал потихоньку гас, он снова облизнул пересохшие губы и совсем тихо добавил: — Наверное? Боулденбад легко коснулась его руки кончиками пальцев и замерла, по-щенячьи глядя в глаза: — Мой? Её тонкая, словно ветка, рука плавно поднялась вверх до самого его плеча и задела ворот рубахи. Драко затравлено оглянулся в поисках выхода. Она ведь не чай пить его сюда позвала? И в этот момент он понял, насколько сильно промахнулся с выбором слов. Ох, не про вылизывание зада ей надо было говорить, а сразу слать на хуй. Малфой грозно свёл брови, приняв самый свой злобный вид, и посмотрел на неё в упор. Ведьму это не смутило. Она прикусила нижнюю губу и оскалилась в ожидании ответа. Как мантикора при виде куска сырого, кровоточащего мяса. Было бы почти страшно, если бы не застрявшая между её зубов не пережёванная частичка зелени. От осознания всей ситуации, в которой он оказался, у Драко нервно задёргался глаз, а по рукам пробежали противные мурашки. Её даже не надо было никуда слать — эта ведьма с удовольствием пошла бы на хуй. Причём на его. Малфой опять переступил с ноги на ногу, натянул руками цепь в жалкой надежде порвать и вновь затравленно оглянулся на дверь. Закрыто. Палочка у авроров. Охуеть. Боулденбад, почувствовав запах свежей крови и кислого страха, упускать свою добычу явно не собиралась. С неожиданной для женщины силой она дёрнула за края рубашки, и дешёвые жестяные пуговицы тюремной робы отскочили в разные стороны. Драко слышал, как они звонко и весело проскакали по паркету. В тишине кабинета этот звук был оглушающе громким. Следом он почувствовал холодную, иссохшую ладонь на своей груди. Старая шлюха дотронулась подушечками пальцев до его соска и больно надавила острым ногтем. Если это была прелюдия, то бедные её любовники. Малфой тяжело сглотнул. Боулденбад провела рукой вниз по напряжённым мышцам живота, очерчивая их рельеф, и, скользнув к паху, погладила через ткань. Драко задержал дыхание, отчаянно пытаясь найти оптимальный выход из положения. Секса не было уже полгода, и член предательски напрягся в штанах. Боулденбад потянулась своими тонкими, крючковатыми пальцами к ремню. Оглушительно громко щёлкнула металлическая пряжка… Драко шумно выдохнул, выпустив из лёгких весь воздух. Сейчас его трахнут. Возможно, не один раз. И в этой ситуации он сделал единственное, что пришло в голову. Метнулся к столу и оглушил похотливую сучку её же палочкой, а после переломил пополам. Палочку. Бабку хотелось пнуть на прощание, но он вспомнил про своё хорошее воспитание и усилием воли остановил ногу в воздухе. Теперь, сидя на холодных, крошащихся ступенях ветхого магловского дома, он искренне жалел о своём приступе благородства. Потому что их сослали в самое уёбищное место немагической Англии. Новым мэнором стал одинокий трёхэтажный дом, соседствующий с развалинами старого длинного склада. Ближайший к дому магазин — «Бакалея дядюшки Ос» — был закрыт и заколочен. На другой стороне улицы между такими же пустыми, невысокими трёхэтажками гнили маленькие одноэтажные дома, возможно, даже обитаемые. Зато соседей немного. Везде же надо искать свои плюсы? Драко окинул взглядом подъезд. Стены были исписаны абсолютно нечитаемыми в полутьме надписями. Где-то внизу тускло горела одинокая зелёная лампочка. Больше света не было. Весь подъезд утопал во мраке. Где бы тут ещё найти плюсы? Он жадно затянулся сигаретой, наполняя себя целиком и полностью горьким никотиновым дымом. Фанатики из Ордена вовсю наслаждались своей победой и пировали на телах проигравших кто как мог. Драко тоже был в числе неудачников. Зато Люциус, наоборот, внезапно стал героем войны. Шпион, который оказал колоссальную помощь Ордену. В Министерстве его чтили и целовали в бледный зад. Малфой питал слабую надежду, что отец отвлечётся на свою бурную общественную деятельность и перестанет контролировать каждый шаг сына. По крайней мере, ему этого хотелось бы. Папуля наконец-то стал реже писать и перестал назначать встречи. Насколько Драко слышал, Люциус находился сейчас на пике своей политической активности. Он уже даже продавил оправдательные для Алекто Кэрроу, Нотта-старшего и матери Забини. Как-никак, жертвы режима Тёмного Лорда и к убийствам не имели никакого отношения — доказательств ни у кого не было. Только Блейза эта активная деятельность вернуть не могла. Как и Нарциссу. Поэтому Драко абсолютно не интересовало, во что там играл сейчас Люциус. Он глубоко, задумчиво затянулся сигаретой, до боли в лёгких задержал дыхание. Тело жадно хотело сделать хоть один глоток воздуха. Драко чувствовал, как начали непроизвольно сокращаться мышцы диафрагмы, насильно побуждая его дышать. Жить ему всё ещё хотелось. Он медленно-медленно выпустил горький дым и проследил взглядом, как сизое облако поднимается к потолку. Драко любил доводить себя до грани и проверять, сможет ли вовремя остановиться. Мысль, что всё можно закончить в любой момент, всегда его успокаивала. Он перевёл взгляд на руки, вспомнив, что прихватил с собой «Пророк», который прислал Нотт-старший. Чтение газеты — вот что наверняка могло помочь отвлечься. Малфой зажёг на кончике палочки Люмос, мысленно поблагодарив Мерлина, что хоть это заклинание Министерство им не отрезало, и развернул газету. На первой же странице сиял счастливым лицом отец и широко улыбался не менее радостный Министр магии. Они вновь и вновь жали руки и выглядели так, будто вот-вот начнут вылизывать друг друга языками. Люциус. Веко опять начало раздражающе подрагивать в нервном тике. Сука! Жирная чёрная надпись гласила: «Люциус Малфой, герой войны, награждается…» Драко пробежался глазами по тексту, и его чуть не стошнило от обилия розово-сладкой патоки. Впору было пустить слезу умиления за папеньку. Какой же он, блядь, молодец! Взгляд уцепился за дату. Газета должна была выйти только завтра. Видимо, Нотт-старший раздобыл самый первый экземпляр, чтобы порадовать отпрыска. Малфой раздражённо скомкал листки и запустил их в стену. Хотел бы он видеть глаза Грейнджер, когда она будет читать это. Пожиратель смерти — герой войны, ещё и орденом награждённый. Совсем как их мёртвый святой Гарри Поттер. Интересно, могли ли блядские глаза-блюдца Грейнджер стать ещё больше, чем тогда, когда он заставил её применить Круциатус на Уизли? Драко воскресил перед глазами забавную картинку: как отчаянно кричал и выгибался Вислый, как тряслась и давилась слезами грязнокровка. Малфой мог поспорить, что это было её первое Непростительное в жизни. Круцио или Авада для твоего рыжего? Детка, выбирай сама. Тёмная, разлагающая душу магия. Святая невинность была перепачкана ею вся. И сделал это с ней он. Драко улыбнулся, чувствуя, как поднимается настроение. Стало весело. Определённо, служить Пожирателем было не так паршиво, как родиться Уизли. Пальцы внезапно обжёг тлеющий фильтр сигареты. Драко рассеяно взглянул на руку и, уронив окурок на ступеньку, затушил его носком ботинка. Это было небольно. Ему давно уже стало всё равно на свою боль, но за другими иногда понаблюдать было интересно. За дверью слышались крики Тео и монотонный бубнёж Грега. Возвращаться внутрь отчаянно не хотелось. В соседней квартире громко работал телевизор, а этажом ниже скулила чья-то собака. Драко сидел на ступеньке, уставившись перед собой и погрузившись в мысли. Видела бы его сейчас Грейнджер. Пожиратель смерти и грязный магловский подъезд. Спалить бы всё Адским пламенем. Только палочки кастрированы.