Мы все умрём. Но это не точно.

Если бы три года назад Драко ткнули носом в хрустальный шар и показали его настоящее сейчас, то у него случилась бы глубокая душевная травма с выходом в истерику и астрал. Он разбил бы все хрустальные шары на мили вокруг, нажаловался отцу и пустил бы себе Аваду в бледный лоб. Хотя нет, Аваду тогда ещё не практиковал. Сектумсемпру по тонким запястьям. Театрально, чтоб откачивали всем мэнором и жалели всем Слизерином. Ещё можно было бы гриффиндорцев во всех несчастьях обвинить веселья ради. Драко-три-года-назад никогда не позволил бы себе обтираться о какую-то грязную стену в какой-то поганой подворотне, как какой-то бездомный магл. Только ровная спина, только дорогой, сшитый по его меркам костюм с изумрудными запонками и никаких эмоций на благородном лице. Драко-через-три-года было плевать. На его дешёвой футболке отпечаталась пыль, кровь, а теперь ещё и след плесени от стены. Аваду он уже прекрасно умел и разбрасываться ею точно не стал бы. Себя в руках держать тоже мог, но не всегда хотел, предпочитая выпускать демонов на волю. А вместо того, чтобы бежать к отцу, он теперь с удовольствием сам разнёс бы всё в пепел и прах. Просто потому что мог. И, чего греха таить, любил. Зато гриффиндорцев всё ещё можно было бы погонять, это во все времена выглядело забавно. Драко утомлённо прислонился головой к прохладной каменной кладке и шумно втянул носом воздух с запахом сырой извёстки. Нет, пожалуй, с возможностью разнести всё в пепел и прах он погорячился. Всё, на что хватило бы его сил сейчас, — доплестись обратно до квартиры и рухнуть в кровать. Апокалипсис отложим на завтра. Единственное, о чём он переживал, — что слишком поспешил, сломав палочку Лампкина. Лучше было сперва наложить на какого-нибудь магла Империус и заставить проследить за аврором. Дед неподвижно лежал на тротуаре и просыпаться не спешил. Прохожие шарахались и обходили его стороной. Вот и чем они отличались от диких зверей? Где их взаимопомощь и сострадание к таким же, как они? Драко достал из кармана штанов сигарету и закурил больше от скуки, чем от нехватки никотина. Ещё одна похабная магловская привычка, от которой он-три-года-назад пришёл бы в ужас. Малфой выпустил неровный шарик дыма и разочарованно вздохнул — создать колечко никак не получалось. И это блядски бесило. Драко-во-все-времена ненавидел не получать желаемого. Даже если это ебучее колечко сигаретного дыма. Он снова затянулся и выпустил ещё одно расплывчатое серое облачко. Скрипнул зубами. Нужно мыслить позитивно. Подворотня вовсе не поганая и не грязная. Это выгодная стратегическая позиция. Умеренно-нечистая позиция. Бывал в местах и похуже. Главное, что маглы на противоположной стороне не могли видеть, как он наблюдает за валяющимся бесхозным стариком. Что-что, а смерть курирующего аврора вызвала бы серьёзное подозрение в их сторону. Поэтому коллективным голосованием со счётом два против одного было решено поручить заботу о деде Малфою. Ему всего-то требовалось убедиться, что какой-нибудь сердобольный магл позаботится о Лампкине или хотя бы призовёт медиков. Всего-то! Он торчал тут уже целый час. Ебучий час. Но другого выхода не нашлось. Вариант с Империусом на старика отпал сразу — наложить проклятие и не иметь возможности следить, как оно держится, казалось равносильным самоубийству. Лампкин быстро оклемался бы и явился по их душу с дементорами. Если бы они решили держать Мартина в плену, то пришлось бы отдать ему единственную спальню. Спать с Грегом и Тео на узком диване? Ну уж нет! Теодор больно пинался во сне, а Грегори храпел, как гиппогриф. От подобной перспективы Драко невольно вздрогнул, и по коже побежали противные мурашки. В конце концов, по аврорским палочкам легко определялось местоположение, и они точно реагировали на чужую магию. Блейз именно так и попался тогда, полтора года назад. Он просто забрал аврорскую палочку, и после первого же наколдованного им заклинания к ним трансгрессировала толпа авроров. Оказалось ли это совпадением и законники просто знали, где их искать, или они действительно пришли из-за выпущенного заклинания, никто не знал. Забини после этого больше в живых никто не видел. Поэтому, как ни крути, выходило одно — им стоило избавиться и от Лампкина, и от его проклятой палочки. Иначе Азкабан и привет дементорам. Палочку ломать совсем не хотелось. Руки Драко дрожали и отказывались слушаться, магия выла под кожей и рвала мышцы на лоскуты. Было не просто жалко, было физически больно ломать пусть и чужую, но всё-таки волшебную вещь. Единственный проводник магии в этом пустом мире. Зато старик жалости не вызывал, и Малфой искренне считал, что они обошлись с ним весьма гуманно: просто попинали, наложили Обливиэйт и выволокли на улицу. Хотелось, чтобы всё это выглядело как несчастный случай, а отпечаток ботинка на толстой морде… Ну, упал неудачно, с кем не бывает. Драко снова бросил тоскливый взгляд на лежащего — на той стороне улицы ничего не происходило. Из груди вырвался непроизвольный стон. Похоже, всё-таки ему придётся вмешаться. Он затушил сигарету о стену и почти сделал шаг в сторону аврора, как тот неожиданно ожил, с усилием приподнялся и даже встал на ноги. Малфой тихонько присвистнул. Крепкий дед оказался. Лампкин взялся за голову, сделал несколько нетвёрдых шагов в сторону дороги… Из-за угла вывернул чёрный автомобиль. Малфой замер. Только не это! Немыслимо! Несколько коротких секунд, скрип тормозов, визги прохожих, и Лампкин снова упал на грязный асфальт. Драко выронил зажигалку из рук. Блядь. Прав был домовой эльф, когда говорил, что юный хозяин не в состоянии позаботиться даже о кошке… К старику выбежал водитель, что-то проорал, и люди окружили их плотным кольцом. Стало крайне интересно, выжил дед или нет. Поэтому Драко достал ещё сигарету и закурил. В этот раз с любопытством и приподнятым настроением. Так или иначе, проблема с аврором решилась. Две сигареты спустя подъехала скорая, и всё-таки живого, но бессознательного Лампкина погрузили на носилки. Драко выдохнул. Можно наконец-то возвращаться.

***

Это казалось настоящим праздником! Две недели пролетели незаметно, как рождественские каникулы. Первой неделей без аврорского контроля они наслаждались. Было полное ощущение свободы и безнаказанности. Они втроём перестали ходить на работу, смотрели целыми днями телевизор и изнывали от жары. Зной высасывал силы и вгрызался в кости. Поэтому они раздобыли карту, дошли до ближайшего озера и плескались там весь день, как дети. Они скинули Гойла с обрыва, тот в ответ закатал Тео в песок, а после эти двое выбросили с утёса и Драко. Тот кричал, матерился, угрожал званием, но вниз всё-таки улетел. Домой троица вернулась далеко за полночь, потому что дорога оказалась совсем не близкой и все еле волочили ноги. Зато Грег всю дорогу пел им песни, которые выучил во время своих исправительных работ в церкви. Драко с Тео слов не разбирали, но мычали за компанию. Свободная жизнь длилась ровно до тех пор, пока на их пороге не появилась пухленькая курносая блондинка Амалия. Она долго и эмоционально разговаривала с Гойлом, пока остальные отсиживались в подъезде. Самые важные аргументы Амалия выразила стонами, да так, что после воспитательной беседы Гойл на работу ходить начал, а их отряд свободных Пожирателей лишился одного участника. В один из других дней Драко поделился с Тео мыслью, что маглов в их доме не существует. Нотт воспринял теорию как вызов и потащил Малфоя на разведку. Единственная квартира, которая распахнула им дверь, оказалась той самой с номером сто два. Старика звали Бруно, он развлекался тем, что отстреливал крыс и делал настойки на странных растениях, а лицензии у него закончились (или вовсе не было), поэтому они просто втроём сели дегустировать новинки его производства. Несколько часов спустя Бруно узнал, что его соседи ни разу не держали в руках огнестрельного оружия, и решил-таки показать мальцам, как надо стрелять. Ту ночь они впоследствии нарекли Ночью Большой Охоты. Ни разу не попав в цель, Тео разъярился, вытащил из ботинка любимый охотничий нож и бросился за крысой врукопашную. Поэтому в Ночь Большой Охоты они с Бруно больше загоняли Нотта. — Гони его на меня! — истошно орал Бруно, стоя на тротуаре в армейских сапогах, широких трусах и цветастом халате нараспашку. Драко скакал сквозь развалины домов, безуспешно пытаясь догнать змеёныша. Как бы старик обезвредил вооружённого и разъярённого Теодора, было загадкой, но Малфой оценил героический порыв и даже почувствовал толику уважения к маглу. В ту ночь ни одна тварь, кроме Нотта, не пострадала. К счастью, Драко все-таки сумел его догнать. Утро после Ночи Большой Охоты они встретили на ступеньках подъезда, читая надписи на стенах и рассуждая, что же дом хотел им сказать. «Только горчица совсем не птица» ставило в тупик. Зато «Нельзя делать то, что нельзя» было однозначно понятно, и оба решили, что послание принадлежало руке Гойла. Тот тем временем снова закрылся в их квартире с Амалией, и Драко с Тео единогласно решили, что в следующий раз будут загонять Грега. В первую субботу, когда к ним никто не явился из Министерства, к ним явился Бруно. И торжественно сообщил, что этой ночью ему приснился ангел, приказавший взять сих желторотых мальков под крыло, а значит, он научит их быть мужчинами. Желторотые мальки открыли рты, чтобы сказать что-то противное в ответ, но Бруно властно махнул рукой, посоветовал всем заткнуться и садиться в его машину. «Я дам вам пострелять из ружья». Он определённо знал волшебные слова. Не проехав и тридцати миль, его развалюха благополучно заглохла, и трём тёмным, опасным волшебникам пришлось собственноручно толкать машину до дома. Бруно в это время сидел за рулём, горланил песни и втихаря дегустировал свои настойки. Когда через несколько часов они занесли спящего старика в квартиру, Драко по-хозяйски реквизировал из шкафа пару бутылок любимого слизерински-зелёного цвета. Пойло оказалось отменным, и Бруно был частично прощён, а нарекли они эту субботу Днём Поганого Магла. Когда после таинственного исчезновения Лампкина прошло десять дней и к ним не приставили нового аврора, они все немного забеспокоились. Министерство совсем забыло про них? Перспектива оказаться брошенными всеми и запертыми без палочек в немагическом мире ужасала. Они даже сходили каждый на свою работу, чтобы узнать хоть какую-нибудь информацию. После чего Нотт сообщил, что вынужден оставить Драко в одиночестве и к своим старикам всё-таки вернётся. Там без него в Бинго победил старик Рафаил, и пора надрать задницу этому сморщенному ублюдку. Драко посидел-посидел в одиночестве и от скуки решил вернуться под крылышко к Мюли. По крайней мере, магловская химия была намного интереснее, чем целыми днями сидеть у телевизора и смотреть одни и те же фильмы.

***

Кто бы ей сказал три года назад, что она будет отчаянно искать способ оказаться поближе к Малфою, не поверила бы. Сейчас же Гермиона была готова на всё, чтобы получить хотя бы одну единственную зацепку. Пока ей откровенно не везло, хоть Жидкую удачу пей. Начать она решила с самого простого — разыскать некоего Мюли, который работал профессором химии. В справочниках С. Мюли оказалось целых сорок семь штук на весь Лондон. До двадцати из них дозвониться она так и не смогла, и свой единственный выходной провела в абсолютно бесполезных разъездах по адресам. Всё безрезультатно. Профессоров химии среди них не нашлось. За две недели она не достигла никаких результатов, и с каждым днём настроение становилось всё мрачнее и мрачнее. Но зато теперь в её списке оставалось шестнадцать человек, и это уже отдалённо напоминало свет в конце тоннеля. Новая проблема пришла откуда не ждали: Лампкин так и не показался на работе ни через три дня, ни через неделю. Без предупреждения и какой-либо уважительной причины. И Гермиона просто не знала, что ей с этим делать. Старшие авроры все как один твердили, что ничего страшного не произошло. Он часто так делал. Якобы за столами просиживают штаны только канцелярские крысы, к которым Лампкин уж никак не относился. Пройдёт денёк-другой, и Мартин явится в аврорат с десятком отловленных Пожирателей. Но Гермиона всё равно тревожилась. Нет, Марти, конечно, был опытным волшебником, и вряд ли с ним что-то случилось, но где он мог пропадать почти две недели? И уж если оставаться совсем честной, то Грейнджер очень боялась, что его проект передадут другому аврору, ведь лишаться единственной зацепки не хотелось. Она сидела на скамейке в раздевалке и задумчиво застёгивала пуговицы на идеально отглаженной белой форменной блузке. Дельных мыслей в голове никак не рождалось. Мартин с утра на работе снова не появился, сова опять вернулась с непрочитанным письмом. Гермиона сидела и мрачно размышляла о том, какие следующие шаги ей стоило бы предпринять. Искать Мартина или продолжить методично обходить всех Мюли в Лондоне? Мимо неё туда-сюда сновали волшебники разной степени одетости. Было душно, влажно, пахло стандартным министерским гелем для душа, а по полу стелились белые клубы пара. Обычно Гермиона ждала, когда основная масса коллег примет душ и переоденется, но последнее письмо всё-таки заставило прислушаться к инстинкту самосохранения. В толпе было шумно, но спокойно. Из душевых выплыл почти голый Кормак в одном маленьком махровом полотенце на бёдрах. Он приземлился рядом с ней, широко расставив ноги, совершенно не заботясь о том, какой вид на его яйца открывался всем проходящим мимо. Гермиона судорожно сглотнула, решив, что ни за что в жизни не станет застёгивать ремешки туфель, а если надо будет, то пойдёт с расстёгнутыми. — Герм, ты чего покраснела? — Маклагген приподнял брови и посмотрел на её пальцы, судорожно застёгивающие последние пуговички у горла. Хорошо она хоть юбку успела надеть. Женскую раздевалку Пожиратели смерти уничтожили ещё во время посещения Отдела тайн. Оставалось только гадать, стало ли это спонтанным разрушением или просто чем-то их половина не угодила. Так или иначе, но чинить помещение было некому. Поэтому все стажёры переодевались в одной большой комнате. Хотя это никого и не беспокоило. Главное, душевые кабинки установили раздельные, а общая раздевалка — нестрашно. За три года войны Гермиона привыкла переодеваться в многолюдных местах с толпой незнакомых волшебников, в тесных помещениях с малочисленным отрядом и в маленькой палатке наедине с Гарри и Роном. Она уже больше не прикрывала себя руками и не просила всех в комнате отвернуться. Её даже не смущали общие осмотры целителями и полуобнажённые тела коллег рядом. За время войны к такому привыкли все, и это даже стало нормальным. Чего стесняться? Особенно когда окружающим абсолютно всё равно, что у тебя под одеждой и подобран ли в тон комплект белья. Но не с Кормаком. Он всегда смотрел на неё по-другому. И от его взгляда хотелось бежать, трусливо поджав хвост, словно собака. Гермиона совсем не знала, как нужно вести себя с мужчинами, когда они внезапно начинали видеть в ней девушку. Она всегда невольно краснела, что-то мычала, неловко меняла тему разговора и прикидывала, куда бы спрятаться. И глубоко в душе даже считала, что просто не создана для флирта, как Джинни или Лаванда. Но при этом ей всегда было комфортнее в мужской компании. С мальчиками всегда проще и, что уж там, веселее. А все эти ужимки, томные взгляды из-под ресниц и глупые улыбочки просто не для неё. Она будто бы пропустила на войне ту часть жизни, когда девушки флиртуют, наряжаются на свидания, заигрывают с парнями и строят глазки. Гермиона этого не умела и не хотела. Она считала несусветной глупостью все эти околосексуальные игры, да и сам секс на деле оказался ничем не примечательными фрикциями. Одним словом, сплошное разочарование и пустая трата времени. — И вовсе не краснею! — поспешно заверила она, пока Кормака не понесло дальше. — Смотри, как я прокачал косые мышцы. М-м-м? Потрогай. — Он провёл рукой по напряжённому прессу, и Гермиона зажмурилась. Мерлин, последнее, чего она хотела, — это щупать Кормака. Никогда и ни за что. — Маклагген, я не буду тебя трогать! — Ну давай же. — Он взял её за запястье и потянул к себе. От его тела веяло жаром и приятно пахло ягодным мылом. — Нет! — Она выкрутилась из цепкой хватки и отодвинулась подальше. — Ты стесняешься? — Кормак хитро прищурил глаза, и Грейнджер нервно сглотнула, подбирая слова. Нужно было что-то такое ёмкое и яркое, чтобы раз и навсегда объяснить, что она не будет этого делать. На ум приходило только слабое «чтоб тебя глизень сожрал» и вялое «отвали», что для Маклаггена было подобно писку комара над ухом. Казалось, легче согласиться. К большому её облегчению, к соседнему шкафчику подошёл Оливер. Хотя напоминал он больше болотного духа, зачем-то вылезшего из привычного места обитания. Его одежда целиком была в комьях грязи, веточках и травинках. Пахло от него соответствующе: сырой землёй и затхлой тиной. Где его так угораздило, оставалось непонятным: на улице давно стояла жара, и о дожде можно было только мечтать. Оливер стянул через голову грязную, пропитанную кислым потом водолазку и метнул её в Кормака. Снаряд с влажным шлепком врезался тому в голую грудь. — Смотри! — Вуд удивлённо распахнул глаза, будто бы случилась ужасная неожиданность. Его водолазка оставила тёмно-коричневый отпечаток на теле друга. — Ты снова испачкался, — и он состроил наигранно-расстроенную гримасу, словно крайне сожалел. — Ну ты и придурок! — Маклагген брезгливо скривился, подскочил и быстрым шагом направился обратно к душевым. Гермиона радостно выдохнула и нагнулась, чтобы застегнуть туфли. — Ты мой ангел-хранитель! Эй! В неё полетели кусочки грязи и веточек. Оливер подпрыгивал на месте, вытряхиваясь из узких штанин. Гермиона закрылась руками от летевших в её сторону чёрных комков. — Прости. — Вуд наступил на штанину голой ногой и высвободил вторую. — Кстати, тебя Смитерс искал, самолично по полю вышагивал. Ты бы видела, как он кривился, когда Камилла не смогла перелезть через стену и свалилась прямо к его ногам! Сказал зайти к нему, как закончишь. И без того мрачное настроение скатилось в бездну. Гермиона задумчиво посмотрела на друга. Тот уже стянул последний носок и стоял в одном белье, с любопытством разглядывая дырку в штанине. Мимо них прошёл Темпест в крохотном полотенце и добродушно помахал рукой, они синхронно кивнули ему в ответ. — Что Смитерсу может быть надо? — наконец спросила она, так и не найдя весомых причин для столь внезапного вызова. Оливер пожал широкими плечами и сложил все вещи в самоочищающийся отсек шкафчика. Магия вспыхнула, деловито загудела, и уже через пару секунд его форма снова приобрела идеальную чистоту, но осталась всё такой же дырявой. — Скорее всего, ещё чем-нибудь нагрузит. Ты же сама знаешь: ищет Смитерс — жди беды. — Ох, Мерлин. Оливер был прав. С этим стоило покончить как можно скорее. Вряд ли ситуация для неё могла бы стать хуже, чем уже была. Хотя нет, могла: её могли перевести к другому аврору, выгнать со стажировки, заставить писать дополнительные отчёты или, о Мерлин, дежурить в приёмной. Она наспех завязала волосы в тугой хвост и вскочила на ноги. — Если не вернусь через полтора часа, высылай спасательную группу. Оливер задорно хохотнул: — Пришлю к тебе Кормака. Гермиона грозно сверкнула глазами и быстрым шагом направилась прочь из раздевалки. Внезапный вызов к начальству никогда не сулил ничего хорошего. Почему-то ей казалось, что он каким-то образом узнал про пропавшие у Мартина документы, провёл расследование и нашёл преступника. Преступницу. И сейчас он будет громко, драматично, с позором выгонять её из аврората. Она так спешила, что не заметила, как налетела на новенького стажёра. Каблук предательски подвернулся, Гермиона потеряла равновесие и неуклюже взмахнула руками. Она наверняка упала бы, если б новенький не придержал её за локоть. Грейнджер задержала взгляд на чёрном пятне пожирательской метки на его предплечье и брезгливо поджала губы. По её телу пробежали отвратительные мурашки. Она была возмущена до глубины души, что к ним в аврорат приняли бывшего сторонника Реддла. Пусть и проверенного Веритасерумом и их штатным легилиментом. Но всё же. Ему место в Азкабане, а не здесь, с ними. Какой из него аврор? Она небрежно оттолкнулась от него и смерила недовольным взглядом. Будто бы это он был причиной её падения. Худой, невысокий, рыжий. Он всегда ходил с закатанными рукавами, специально выставляя свою метку напоказ, почти ни с кем не общался и вежливо отвечал на все выпады в свой адрес. Иногда казалось, что свои в большей степени вели себя как животные, чем этот. Но несмотря ни на что, он ей не нравился. Гермиона недовольно отдёрнула руки и, не поблагодарив, устремилась дальше. Она так спешила, что даже забыла постучаться в дверь, и просто ввалилась в кабинет, как песчаная буря. Начальник сидел в огромном кожаном кресле, склонившись над кипой отчётов, и задумчиво пыхтел трубкой. В кабинете удушающе пахло еловыми шишками. Если Смитерс и удивился её эффектному появлению, то виду не подал. Даже не вздрогнул. Он с тяжёлым вздохом отложил лист пергамента в высокую стопку справа и взял в руки следующий. — Лампкин пропал, — коротко сообщил глава аврората, напряжённо вчитываясь в текст на бумаге. Не размыкая губ, протянул разочарованный гласный звук и вновь закусил зубами дымящуюся трубку. — Вот кто только пишет эти постановления? Если нужно сказать, что финансирование ограничено, так и напиши. Нет, они будут марать пергамент и изводить чернила на ненужные строчки! Канцелярские крысы! Да пошли они… Гермиона издала невнятное мычание и устало опустилась на жёсткий стул для посетителей. Обсуждать и хаять бюрократию Министерства желания не было. Мерлин, как они могли заметить это только сейчас? Она же твердила об этом уже неделю, и никто, совсем никто её не слушал. И только спустя почти тринадцать дней они наконец обратили внимание. — Грейнджер, мы обязательно его найдём. Лучшее, что вы сейчас можете сделать, — это продолжать работать. — Смитерс помедлил и задумчиво пожевал кончик трубки. — Он же ввёл вас в курс дела по своему проекту? Гермиона замерла, как заяц, прислушивающийся к шороху в кустах. Вот зачем её сюда позвали. Как бы ни было ужасно, но это выглядело как хороший шанс. — Да, конечно, — она закивала в подтверждение своих слов, — Мартин держал меня в курсе дела и собирался брать с собой. Соврать получилось на удивление легко. Гермиона посмотрела на начальника кристально чистым, прозрачным взглядом. Ложь во спасение правде равносильна. Да. Его лицо заметно посветлело, и он довольно хлопнул в ладоши. — Вот и замечательно. Значит, вы сможете заменить Лампкина, пока мы не найдём кого-нибудь ещё. Он пододвинул к ней коробочку из плотного картона, которая уже заранее стояла на его столе. Похоже, вариантов отказаться от предложения на самом деле у неё не было. Пальцы почему-то дрожали и никак не хотели слушаться. Гермиона не с первой попытки открыла крышку и недоумённо уставилась внутрь. На белой бумаге лежал сломанный кусок ржавой железки. Она, конечно, ожидала увидеть карточку с адресом или координатами, но, видимо, в аврорате витал здравый дух паранойи. Не удивительно, что нигде не упоминалось об их местоположении. — Порт-ключ, Грейнджер, — пояснил Смитерс и добавил: — Активен только по субботам. По коже пробежал холодок. Суббота. Уже завтра. Мечты сбываются, не правда ли?