Мы все умрём. Но это не точно.

Её всю скукожило, скрутило, сплющило и затянуло в вакуум. Уши заложило, в глазах защипало, сердце ухнуло и сместилось куда-то в живот. Мерлин, как же она ненавидела порталы! Дискомфорт пропал столь же внезапно, как и возник. Гермиона ощутила под ногами твёрдую землю и удивлённо ахнула. Она ожидала увидеть охраняемое поместье, но не могла даже представить, что окажется на потрескавшемся асфальте среди пустых заброшенных зданий. Всю улицу освещало лишь несколько фонарей. Стрекотали сверчки. Через дорогу рысцой пробежала лиса и, сверкнув глазами, скрылась в развалинах одноэтажного дома. Гермиона перевела взгляд на единственную целую трёхэтажку, в окнах которой горел свет, и цокнула языком. Интересное место выбрало Министерство для чистокровных волшебников. Где-то глубоко внутри зашевелилось сладкое чувство злорадства. Хотела бы она видеть лицо Малфоя, когда он понял, где ему предстоит прожить целый год. Гермиона усмехнулась, представив его тонкий искривлённый рот и красные от слёз глаза. Да, он наверняка рыдал, цеплялся за папочкину мантию и шумно сморкался в дорогую ткань. Она будто наяву слышала его истеричные крики и видела искажённое брезгливостью лицо Люциуса, оттирающего мокрые белёсые разводы с элегантного костюма. Гермиона мстительно улыбнулась сама себе. Должно быть, жизнь у Хорька сейчас не сахар, и она определённо поддаст ему сегодня дополнительную дозу перца. Аврор-стажёр Грейнджер нащупала в кармане шорт маленький прохладный пузырёк с Веритасерумом. Что ж, Смитерс совсем не оставил ей времени на тщательное обдумывание плана. О какой нормальной подготовке могла идти речь, когда в распоряжении был всего один неполный вечер? Поэтому она решила использовать те ресурсы, которые у неё имелись: зелье, честно выигранное у ребят, и родная волшебная палочка. Больше ни на что рассчитывать не приходилось. Вряд ли Малфой согласился бы помогать ей по доброй воле. Поэтому всё светлое и искреннее, что было в нём, следовало пробудить и допросить. Заодно узнать, что он мог рассказать про исчезновение Лампкина. План намечался до безобразия простой: забрать его палочку, связать Инкарцеро, влить зелье и задать вопросы. Немного смущали остальные два Пожирателя из группы, но с другой стороны, если их обезоружить и лишить возможности выставить защиту… Три волшебника без оружия и одна очень-очень злая ведьма. Исход казался очевидным. Гермиона представила извивающегося в верёвках, хнычущего от бессилия Хорька, и её кроткая улыбка моментально растянулась до широкой и весьма злорадной. Она достала волшебную палочку, сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, и толкнула дверь. В нос моментально ударил запах плесени, сырости и мышиного помёта. Гермиона скривилась, но решительно шагнула в подъезд. Ступеньки скрипели и крошились под ногами, у поручней не хватало деревяшек. Она поднималась, аккуратно балансируя и не решаясь ни обо что опереться. Меньше всего хотелось напороться на какую-то ржавую железку и подхватить заражение крови. Ну что за дыра? Как вообще здесь можно жить? Наверняка бедные маленькие Пожиратели смерти теперь мечтали вернуться в Азкабан. Гермиона дошла до последнего этажа и, не давая себе времени на сомнения, громко постучала в зелёную облупившуюся дверь. На несколько мгновений повисла густая, звенящая тишина. Следом послышались чьи-то тяжёлые шаги. Сердце мелкой пташкой забилось в груди. Здесь и сейчас, стоя в тёмном пустом подъезде на окраине города, Гермиона внезапно остро ощутила, что она совсем одна против целого мира. Ей стало не по-гриффиндорски боязно. Пусто, одиноко, страшно и не на кого положиться. Никто даже не знал, где она. Исчезнет, как Лампкин, и вряд ли кто-то станет её искать. Нужно было взять с собой хотя бы Джинни или Рона. К чёрту все обиды, Уизли не оставили бы её одну… Наверное? Ох Мерлин, неужели во всём мире не осталось ни одного человека, которому она могла бы сказать: всё хорошо, я добралась. Того, кто не ляжет спать, пока не будет уверен, что с ней всё в порядке, что она дома, в безопасности, а не бродит по тёмным незнакомым улицам. Внезапно захотелось бросить всё и бежать, пока дверь не открылась, но Гермиона железным усилием воли задавила этот порыв на корню. Она не могла так поступить. Гарри не задумываясь вышел на дуэль к Волдеморту, чтобы дать им всем шанс. Он был храбрым до последней секунды, а ей вдруг вздумалось трусить перед каким-то Хорьком… Грейнджер глубоко вздохнула. На лбу и над верхней губой выступили крошечные капельки пота, и она смахнула их тыльной стороной ладони. Теперь ей нужно быть храброй за двоих. Храброй, смелой и решительной. И она будет. Медленно-медленно, с жутким скрипом отворилась дверь. Гермиона крепко сжала в кулаке палочку. Ей на ум пришёл фильм ужасов, который она недавно смотрела. Там с точно таким же звуком раскрывались тёмные, мрачные врата заброшенного дома, а за ними ждали изуродованные голодные призраки. Ничем хорошим фильм не кончился. Она на секунду зажмурила глаза и приготовилась к худшему. Дверь глухо стукнулась об стену. Ничего не произошло. Призраки и монстры не бросились рвать её тело. Вместо этого на пороге стоял вполне себе живой Грегори Гойл. Стоял и недоумённо смотрел на неё с высоты собственного роста. Вряд ли он ожидал, что этим вечером у их двери возникнет Гермиона Грейнджер. Сюрприз-сюрприз. Она окинула его изучающим взглядом снизу вверх, постаравшись вложить всё своё бесстрашие. Грег невозмутимо разглядывал её в ответ и абсолютно не спешил приглашать внутрь. Стоило признать, Гойл изменился. За прошедшие два года он стал худее и будто бы приобрёл более осмысленный вид, но выглядел при этом до нелепости странно: весь такой высокий и широкоплечий и в маленьком фартуке, надетом на голый торс. Красная ткань едва прикрывала сморщенные коричневые соски, а тонкие нитки завязок впивались в шею, и было видно, насколько сильно уже натёрли ему кожу. Только беленького поварского колпака на голове не хватало! Видимо, для лакеев Малфоя не предполагалось никакого карьерного роста, Грегори так и остался мальчиком на побегушках. Гермиона задавила на корню неуместный смешок, сохранив бесстрастное выражение лица. Её взгляд скользнул по его левой руке — тёмная метка, уютно присыпанная мукой. Какая прелесть. Пожиратель-хозяюшка. Видимо, карьерный рост всё-таки у них существовал, теперь Гойл был не только мальчиком на побегушках, а ещё кухаркой и швейцаром. — Я войду? — скорее оповестила, чем спросила Гермиона и, не дожидаясь ответа, шагнула в полумрак квартиры. Хотелось как можно быстрее довести дело до конца. Поскорее очутиться в своей мягкой постели и укутаться в тёплое уютное одеяло, с чашкой ароматного горячего шоколада и книгой в руках. Она на секунду попыталась представить себе чувство умиротворения и спокойствия, которое испытает, когда всё будет кончено. Но не вышло. Реальность оглушительным набатом била по голове. В этой квартире уютно не было. Дышать здесь тоже казалось абсолютно невозможно: воздух будто бы имел осязаемую плотность и целиком состоял из сигаретного дыма. В горле запершило. Захотелось открыть все окна настежь и хорошенько проветрить. Гермиона нетвёрдо прошла к красному, как шкурка граната, дивану и осмотрелась. Вся квартира выглядела так, словно прошлый жилец решил начать ремонт, вынес всю мебель, содрал часть обоев, расковырял местами пол и внезапно устал. Или времени не хватило. Но жить как-то надо, поэтому он затолкал обратно самое необходимое и продолжил существовать дальше, до очередного приступа ремонта. Минимум мебели и два голых окна без штор. Не самый изысканный интерьер. Следов пропавшего Мартина в квартире не наблюдалось, как и следов Малфоя. Это Гермионе очень и очень не понравилось. Она нервно заправила выбившуюся прядь за ухо и проводила взглядом удаляющуюся спину Гойла. Тот не спеша прошёл в сторону длинного узкого стола в кухонной зоне и продолжил раскатывать тесто. Там же, у стола, стоял высокий темноволосый парень и огромным острым ножом нарезал крохотные помидорки черри. Ну да, как и все обычные люди, Пожиратели смерти просто готовили себе ужин. Гермиона с волнением проследила, как широкое лезвие ножа проскользило в опасной близости от кончиков пальцев странного парня. Судя по колдографии в личном деле, это и был Теодор Нотт. Тот, что конченый идиот по мнению Лампкина. Странно непрофессиональная характеристика, на взгляд Гермионы. По её первому впечатлению этот человек чувства опасности не вызвал. Кудряв, спокоен и умиротворён, как ангел, только ступивший на землю. В ровных белых зубах Теодора была зажата сигарета, и серый пепел сыпался прямо на разделочную доску. Его это ничуть не беспокоило, он продолжал нарезать помидорки, смешивая их с пеплом, и безмятежно мурлыкал какой-то весёлый мотивчик, совсем не обращая внимания на её появление. — Кто там у тебя, Грег? — мягким низким голосом произнёс Нотт, не отрывая взгляда от разделочной доски. — Только не говори, что малышка Амалия… Гойл что-то невнятно промычал в ответ. — Нет-нет. Я твёрдо намерен сегодня ночевать в своей кровати. — Нотт дорезал последнюю помидорку и поднял на Гермиону светлый, безмятежный взгляд. На последнем слове игривость из его интонации исчезла, и улыбка зависла в каком-то половинчатом, полураскрытом состоянии. На крохотную долю секунды зелёные глаза опасно сузились, и в них промелькнуло какое-то холодное, жёсткое выражение, но иллюзия исчезла также быстро, как и появилась. Словно лёгким летним ветерком сдуло. Теодор улыбнулся немного неловко, словно смущаясь её присутствия. Лицо его совсем разгладилось, вновь став приветливым. Гермиона попыталась представить его в пожирательской мантии и не смогла. На её взгляд, Нотт выглядел как кроткий и благовоспитанный сын маминой подруги. За таких мальчиков обычно сватают на праздничных ужинах, пророча скорую свадьбу и кучу детишек. Такие мальчики не бегают в страшных уродливых масках и не кидают Непростительные в спину. Грейнджер скользнула взглядом по его рукам, и Теодор быстро одёрнул длинные рукава футболки. Она успела заметить лишь чёрный змеиный хвостик от метки на левой руке и неровный багровый шрам на правой, отдалённо напоминавший что-то вроде букв «Шл» Скромный Пожиратель-ангелочек. Очаровательно. Гермиона мысленно поставила приписку к его личному делу: невнимательный, тихий. Кулинарные способности парня вызывали сомнения, но это, пожалуй, в дело заносить не стоило. Она решила, что с Ноттом у неё не должно возникнуть серьёзных проблем. Даже если она нашлёт на него Оглушающее, то он, скорее всего, растеряется и не успеет уклониться. Тупой Гойл и рассеянный Нотт. Одного из них стоило бы оставить в сознании и расспросить. Выбор был однозначен. Грейнджер легонько улыбнулась Теодору. Ей даже стало немного неловко перед ним. Она мысленно извинилась за то, что собиралась сотворить, и поудобнее перехватила палочку. Ладонь была влажной от пота, и Гермиона всерьёз опасалась, что может выронить оружие в самый неподходящий момент. Но не успела она поднять руку и сделать взмах, как одна из двух боковых дверей внезапно раскрылась и с грохотом ударилась об стену. Гермиона вздрогнула и напряглась. В комнату вошёл Драко Малфой собственной персоной с большой кастрюлей блестящих от воды овощей, и интуиция моментально забила тревогу. Меньше всего Малфой походил на хнычущего, капризного Хорька. Цепкие светлые глаза моментально замерли на Грейнджер. Он остановился и недовольно поджал губы. Ну да, видимо, приступа ностальгии по Хогвартсу её визит не вызвал. Гермиона подумала, что Драко сильно изменился. Вряд ли бы эта его версия стала колебаться перед убийством Дамблдора. Всё, что сейчас напоминало его прежнего, — белые платиновые волосы, идеально ровная осанка и высокомерно вздёрнутый подбородок. А ещё от него за милю разило неприятностями. На лбу бегущей строкой было написано, что ничего хорошего ждать не стоило. Ей захотелось сжать покрепче тёплую широкую ладонь Гарри. — Привет, — голос её прозвучал ровно и спокойно, хотя сердце стучало слишком часто и как-то невпопад. Малфой приветствие проигнорировал. Просто молчал и демонстративно разглядывал её. Гермиона ответила ему тем же. Если раньше, даже сквозь мантию, он производил впечатление худощавого хрупкого мальчика, такого изнеженного и аристократичного нытика, то сейчас перед ней стоял сильный подтянутый парень. Драко был в обычных магловских джинсах, без рубашки, футболки, или чего-то, что прикрыло бы его оголённый торс, на котором отчётливо виднелись тонкие полоски белёсых шрамов. По коже Гермионы пробежали мурашки. Она точно знала, что за заклятие оставляет такие следы — Сектумсемпра. Первое настолько тёмное заклинание с их стороны. И даже в этой отвратительной истории снова был замешан Малфой. Словно все неприятности начинались именно с него. Хотя почему только неприятности? Крупные проблемы тоже происходили с его прямым участием: Пожиратели в Хогвартсе, Дамблдор, диадема… И только из-за него всё началось и никак не могло закончиться. Кто знает, может, вообще было бы лучше, если бы Снейп не пришёл тогда ему на помощь и дал спокойно умереть? Малфой всё молчал и хмурил свои идеальные брови. Казалось, что прошла не пара секунд, а целая вечность. Гермиона погладила пальцем тёплую родную рукоять волшебной палочки. Ну давай, скривись и продемонстрируй, насколько тебе мерзко присутствие маглорождённой волшебницы. Она нервно постучала древком по бедру. Драко проследил за этим движением пустыми холодными глазами. — Что ты тут забыла, Грейнджер? — наконец произнёс он, не забыв при этом заносчиво искривить рот. Всё такой же раздражающий, как и раньше. Гермиона гордо вскинула подбородок и задержала взгляд на его левом предплечье — змея и череп. Пожиратель-Хо… Заранее заготовленное прозвище к Малфою никак не лепилось. Нет, этот просто Пожиратель. — Аврор Грейнджер. — Она извлекла из сумочки удостоверение. — Временно заменяю своего напарника Лампкина. Сегодня я буду проводить проверку. Драко раздражённо повёл плечом, будто её присутствие здесь не заслуживало внимания, и наконец-то сдвинулся с места. Ленивой походкой он прошёл к остальным и водрузил на стол свою кастрюлю. Даже обычную обшарпанную посудину он держал так, словно это была дорогая раритетная ваза древней эпохи. Длинные пальцы, тонкие изящные запястья и выступающие сквозь бледную кожу дорожки вен. От мысли, что Драко Малфой собственными аристократично-пожирательскими руками мыл помидорки, стало немножко забавно. Наследник чистокровного рода всё-таки снизошёл до этого? Как его сердечный приступ не хватил? Ощущение собственного превосходства тёплым бальзамом растеклось по оголённым нервам Гермионы. У неё действующая волшебная палочка, а значит, контроль и власть над ситуацией тоже именно у неё. Они здесь ничего не могли сделать. Эта мысль даже немного успокоила. Она со всем справится. Надо же было так глупо разнервничаться. Нужно просто заставить их отдать свои палочки. — О, а что случилось с Мартином? — раздался откуда-то сбоку встревоженный низкий голос. Гермиона перевела молчаливый взгляд на Нотта. Она никак не могла его вспомнить. Где сидел он на общих уроках? С кем общался? Был ли в команде по квиддичу? Хотя, по правде сказать, она и не пыталась запомнить всех слизеринцев, но могла точно утверждать, что этот в стычках с гриффиндорцами не участвовал, а значит, автоматически попадал в категорию благовоспитанных сокурсников. И сейчас Теодор выглядел искренне расстроенным. Он, видимо, действительно волновался за своего аврора. Гермиона подумала, что такая искренняя способность сопереживать свойственна только эмпатичным людям, открытым и простым. Да, это определение ему весьма подходило. Мерлин, как его вообще занесло на Слизерин? Она ещё раз окинула внимательным взглядом жильцов и обстановку. Следов драки или пребывания пленника здесь не было. Малфой, хоть вызывал настороженность, но не похоже, что был как-то причастен к пропаже Мартина, да и никакой практической выгоды для них в этом не было: исчезновение аврора никак не отменяло их ссылку. К тому же, Лампкин, видимо, успел неплохо с ними поладить, вон как Теодор разволновался. Смотрел на неё с таким искренне-расстроенным выражением лица, что на секунду у Гермионы даже возник порыв успокоить его. Сказать, что всё хорошо, с Лампкином всё в порядке и он скоро вернётся. Только это была бы неправда, а врать Грейнджер умела плохо и сразу выдала бы себя. С другой стороны, Нотт пока являлся единственным, кто шёл на контакт, и было бы совсем глупо не попытаться его разговорить. — Он временно отсутствует, — медленно произнесла она, всё ещё раздумывая над приемлемым вариантом ответа, и быстро добавила: — Отпуск. — Отпуск? — Теодор удивлённо взмахнул ресницами и смущённо улыбнулся до милых ямочек на щеках. Затем неловко потупил глаза в разделочную доску и продолжил выковыривать пепел из нарезанных помидорок. Ну точно — не парень, а скромная фиалка. — Надеюсь, он хорошо отдохнёт, — добавил он совсем тихо, и Гермиона насторожилась. По правде говоря, она не ожидала, что он вообще ей хоть что-то ответит. Чистокровные снобы редко снисходили до общения. Но Нотт продолжил: — В последний раз Мартин выглядел немного бледным. — В последний раз? — Грейнджер непринуждённо опёрлась ладонями на стол и слегка улыбнулась, стараясь не казаться слишком заинтересованной. Теодор серьёзно кивнул и отложил нож, вид у него сделался каким-то торжественным: брови приподнялись, глаза округлились, уголки рта еле заметно дрогнули. Возникло ощущение, будто он собирался произнести длинный тост на юбилее у тётушки. Малфой незаметной тенью пододвинулся к нему поближе и принялся нарезать зелень, демонстративно громко стуча ножом о деревянную доску. В комнате приятно запахло базиликом. — Да. Знаешь, Мартин выглядел очень уставшим. Мне показалось, что он немного перетрудился. Перенапрягся. Мистер Лампкин всегда с такой искренней отдачей подходил к работе с нами. Действительно чувствовалось, что человек вкладывает всю свою душу. — Уголки тёмных бровей Теодора вновь расстроенно поползли вниз. — А в последний визит он был каким-то вялым, измождённым… Я бы даже сказал, что валился с ног… Тонкая эгоистичная натура Малфоя, видимо, не перенесла такого долгого невнимания к своей персоне. Он плавно поднёс руку и почти нежно протолкнул Нотту в рот кусочек красного болгарского перца. — Попробуй помидорку, солнышко, — ласково и одновременно едко произнёс он, и Гермиона ощутила резкое, острое раздражение. Теодор нахмурился, но послушно прожевал. Малфой поднёс к его рту следующий кусочек и попытался втолкнуть сквозь плотно сжатые губы. Нотт мотнул головой, пытаясь увернуться, но Драко подтянул его за ворот футболки и насильно впихнул новую порцию. — Вкусный томат, ведь правда? — Малфой, это перец, — Гермиона не смогла сдержать непрошеный комментарий. Вечно он пытался самоутвердиться за счёт слабых! К тому же, такая вопиющая безграмотность всегда выводила её из себя. Драко повернул к ней голову и неприязненно поджал губы: — Плевать. Ему полезно. Гермиона безмолвно стиснула зубы. Ну конечно, как же он мог допустить, чтобы кто-то из его свиты разговаривал с маглорождённой! Пальцы в немой ярости сжались на древке. С самого начала своего визита она всё ожидала, когда Драко наконец произнесёт своё фирменное «грязнокровка Поттера», и ей было что сказать в ответ! Узнать, например, как сиделось три года в стенах семейного мэнора, пропахших кровью и смертью. Понравилось ли ему смотреть, как Реддл пытает и убивает бывших сокурсников? Или каково это — лизать иссохший чешуйчатый зад своего лорда? О да, Гермионе определённо было что ему сказать. Она смерила Малфоя долгим презрительным взглядом и язвительно произнесла: — Какие чудесные у вас отношения. — Бесцеремонно стянула кружок огурца со стола и невозмутимо закинула его в рот. Он оказался сочным и слегка пересолённым. — Не думала, что ты можешь волноваться о ком-то, кроме себя. Драко ответил ей таким же надменным раздражающим взглядом. — Вот и не думай, — сухо изрёк он после многозначительного молчания, и Гермионе отчаянно захотелось опрокинуть миску с помидорами ему на голову. Она позволила себе представить, как красный сок стекает по белоснежным прядям и капает прямо на этот высокомерно задранный нос. — О да, Грейнджер, у нас тут любовь до потери сознания! Кто же устоит при виде Малфоя? — Теодор звучно похлопал Драко по голому плечу и растрепал зачёсанные назад волосы. — Просто ноги не держат! Это же два ярда сногсшибательного обаяния. Прямо дух вышибает, когда он рядом, не правда ли? Драко скрестил руки на груди и обречённо покачал головой. На секунду показалось, что в его глазах промелькнула вся усталость мира. Гермиона несколько раз перевела взгляд с одного на другого. Губы Нотта дёрнулись в полуулыбке, он озорно покосился на Драко, стоящего рядом с абсолютно серьёзным выражением лица. Грейнджер не понимала, что на самом деле происходило между этими двумя. Неуместный нервный смешок пробился наружу от мысли, что Малфой мог увлекаться вовсе не девушками. Ох уж эта его вечная манерность и любовь к зализанным волосам… Может, он ненавидел Гарри совсем не из чувства соперничества? Гермиона прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Неразделённая любовь и всё такое… Ох, знала бы Паркинсон, что не для неё мандрагора цвела! Неуёмное воображение тут же нарисовало непрошеную картинку: Вот Малфой плавно поднимает руку и обхватывает ладонью шею Нотта. Тот недоумённо вскидывает брови и напряжённо хмурится. Драко нежно проводит большим пальцем по гладкому подбородку, и его взгляд замирает где-то в области рта Теодора. Кончик пальца скользит по его мягкой нижней губе, слегка оттягивая её вниз и обнажая зубы… Гермиона тяжело сглотнула. Картинка почему-то получалась совсем не карикатурная, а наоборот весьма любопытная. Было в этом что-то такое… интересное. Две абсолютные противоположности: контрастно-тёмные волнистые волосы рядом со светлыми и прямыми, длинные бледные пальцы, поглаживающие чуть загорелую, стыдливо-румяную щеку. Захотелось шагнуть дальше. Она представила, как Теодор нерешительно замирает под жадным взглядом Малфоя и густо краснеет. Вот так, чтобы одним махом и щеки, и кончики ушей. Он ведь такой скромный и воспитанный мальчик. Тео наверняка сильно смущается и нервничает. Его ресницы трепещут, а глаза растерянно блуждают по лицу друга. Ведь то, что делает Малфой, так неприлично и неправильно! Драко слегка склоняет голову, и светлые пряди рассыпаются по его лбу, прикрывая мягкими кончиками брови. Со лба Тео медленно стекает прозрачная капля пота, проскальзывает вдоль виска к углу нижней челюсти, вниз, по шее и растворяется на вороте футболки. Его кадык нервно дёргается, когда Малфой придвигается ближе всем телом. Высокие, стройные, они стоят совсем близко друг другу, так, что их профили сливаются в единый образ: красивая точёная линия челюсти Драко и искусанные припухшие губы Нотта. Теодор дышит порывисто, волнуясь, робея и выдыхая через рот. Он пытается отшагнуть назад, чтобы увеличить расстояние, но упирается бёдрами в стол. Бежать ему некуда. Конечно! Драко держит крепко. Ладонь Тео неуверенно ложится на грудь Малфоя и замирает, так и не оттолкнув. В отличие от тихого мальчика Теодора, Драко дышит глубоко и размеренно, точно зная, чего хочет. Или точнее — кого. Он склоняется максимально близко и глубоко вдыхает, будто пытаясь вобрать в себя весь запах Тео. Не отрывая взгляда от его бледно-розовых губ, Малфой проводит влажным кончиком языка по нижней, словно пробуя скромного, нежного мальчика на вкус. Замирает. Несколько мучительных мгновений обоюдоострых взглядов, и Нотт сдается. Он зажмуривается, запускает пальцы в белые волосы и притягивает Малфоя к себе. Рука Драко уверенно скользит вниз по его животу и развязно поглаживает член через ткань штанов. Нотт тихонько стонет ему в губы и подается бёдрами навстречу… Где-то на заднем фоне вскрикнул и громко застонал Малфой. — Срань Господня! — и ругательство сопроводил какой-то долгий гласный звук с яркой интонацией отвращения. Гермиона почувствовала, как её щёки неконтролируемо залило румянцем. Это от жары, решила она. В комнате действительно было невероятно жарко. В висках глухо пульсировал болезненный спазм, в глазах щипало, и она вспомнила, что хоть иногда нужно моргать. — Грейнджер! Долго стоять будешь? — Малфой, видимо, успел рубануть себе ножом по пальцам и теперь пытался остановить кровь кухонным полотенцем, продолжая при этом издавать нечленораздельные возмущённо-охающие звуки. Похоже, она действительно слишком глубоко ушла в свои мысли, и молчаливая пауза неприлично затянулась. — Либо помоги, либо переходи уже к делу. — Драко раздражённо втянул носом воздух и процедил сквозь зубы: — Что там у авроров по списку: проверка, допросы или ваше любимое — пытки? Рекомендую с них и начать, так, для куража. Только подожди, сейчас аптечку достану, а то после пыточных её всегда сложно найти. Знаешь ли, тошнота, тремор в руках и расфокусированное зрение совсем не помогают лазить по ящикам. Малфой действительно вытащил с верхней полки кухонного гарнитура коробку и начал в ней ковыряться. Остальные невозмутимо продолжали готовить, не обращая никакого внимания на его ранение и ворчание. Гермиона вновь прогнала в мыслях последние слова Драко и запоздало разозлилась. — Пытки — это скорее ваши методы, Малфой, — жёстко отрезала она и перевела на него такой холодно-морозный взгляд, что он должен был в ту же секунду превратиться в ледяную статую. Не случилось. Он даже не обратил на её взгляд внимания, увлечённо обматывая пальцы тонкими полосками пластыря. — Скажи ещё, что никогда не использовала Круциатус, — не поднимая головы, хмыкнул он. Грейнджер бросило в холод, а потом сразу в жар. Использовала. На Роне. — Ваши палочки на стол, — сухо произнесла она. На несколько мгновений все замерли, словно не веря своим ушам. Гермиона молча кивнула в подтверждение своих слов. Теодор и Гойл не слишком охотно, но завозились и один за другим выложили требуемое. Она удовлетворённо отметила, что оказалась права: с этими двумя особых проблем не возникло. Только, естественно, гиппогриф бы его пожрал, Драко стоял неподвижно и прожигал её недовольным взглядом. — Малфой, — аврор Грейнджер строго кивнула на столешницу. Тот вытащил тёмное древко из заднего кармана джинсов, но класть к остальным не стал. Она поиграла своей палочкой в руке и, как указкой, вновь показала ею на стол. Малфой с места не сдвинулся. — После всех, — холодно изрёк он и уставился на Гермиону с неприкрытым вызовом. — Экспеллиармус, — не стала медлить она. Играть в игры больше не хотелось. Малфой неожиданно ловко уклонился и смог удержать палочку. Следующим резким движением навёл древко на неё. Чёрт, чёрт, чёрт! Оба замерли, направив палочки друга на друга. Гойл отложил своё занятие и напряжённо поглядывал на происходящее, Теодор, наоборот, облокотился на стол, наблюдая за назревающей дуэлью с каким-то восторженным азартом. По крайней мере, никто из них на помощь Драко не поспешил. Гермиона досадливо закусила губу. Элемент внезапности был упущен — змеёныш оказался насторожен. Его рука даже не дрогнула! Если бы не ограничения, то что бы он наколдовал в ответ? — Ну же, Малфой, будь послушным маленьким Пожирателем и положи её на стол. Что ты сможешь наколдовать? Веселящие чары? — притворно ласково произнесла она. — Будь хорошим маленьким аврором, Грейнджер, и займись делом. Свою я положу только после того, как ты вернёшь остальные, — процедил он сквозь зубы. — И поверь, повеселить тебя я и без палочки могу. Некоторое время они буравили друг друга взглядами. Воздух между ними будто трещал и искрил от напряжения. Поднеси спичку — и всё сгорит. По крайней мере, ей так казалось. Первым то ли не выдержал, то ли заскучал Нотт. Он громко цокнул языком и недовольно покачал головой: — Драко, что за манеры? Как насчёт небольшой вежливости по отношению к даме? — Ох, точно. — Малфой отвесил медленный манерный поклон и вновь направил на неё палочку. — Благодарю за понимание, Грейнджер. Гермиона сжала зубы, размышляя над ситуацией. Стоило признать, что атаковать было весьма рискованно — они теперь все настороже. К тому же, превосходство в физической силе у них, а её любое более серьёзное действие можно блокировать обычным грубым захватом. Ведь на это намекал Малфой? Подобного ей точно не хотелось. Гермиона помедлила немного, но палочку опустила. Затем приняла свой самый невозмутимый вид и развернулась так, чтобы держать всех в поле зрения. Ей нужно было потянуть время, чтобы подумать, как действовать дальше. Она медленно наложила на каждую палочку расширенные диагностические чары. Такие позволяли определить заклинания за неделю. Это, конечно, являлось чистым насилием над волшебными палочками, но не в их случае жаловаться. Ничего особенного не обнаружилось. Гойл — свет, щекотка, танцевальное заклятие. Кто же у него танцевал? У Нотта подозрительное Эпискей, но в целом ничего особенного. Она кивнула самой себе: с палочками порядок, ограничения действуют. Парни тем временем вернулись к готовке и тихо между собой переговаривались. Теодор что-то неслышно шептал Малфою, а тот только отрицательно качал головой и недовольно поджимал губы. Слов разобрать не получалось. Гойл и Нотт подняли по одной руке вверх, словно голосуя за что-то. Драко, не соглашаясь, покачал головой и что-то тихо произнёс. Грейнджер слегка подалась вперёд в надежде услышать, но все резко замолкли и обратили взгляды в её сторону. Она сделала вид, будто бы ей было абсолютно всё равно, что они там сейчас обсуждали. — Нотт, что с носом? Теодор удивлённо взглянул на неё и кончиками пальцев дотронулся до переносицы. — А что с ним? — уголки его губ неуверенно дрогнули. Тёмные кудри намокли от пота и прилипли ко лбу. В комнате действительно было очень жарко. Но, видимо, хорошее воспитание не позволяло находиться при девушке в неподобающем виде, и Теодор даже не закатал длинные рукава. Гермиона в контраст взглянула на Драко. Этот наоборот стыда совсем не испытывал и даже не думал прикрыть свои полуобнажённые телеса. Он стоял, сложив руки на груди, и нервно перекатывал палочку между пальцами здоровой руки. Неуютно от подобного вида стало уже самой Гермионе, и она перевела взгляд на Грега — тот сосредоточенно месил тесто. — Гойл, на кого было направлено танцевальное? — ровно спросила она, сделав вид, что не замечает косых взглядов Драко и всю его персону в целом. Хотелось наложить на Малфоя Империус и заставить одеться. В том, что он добровольно согласился бы перестать её смущать, она сильно сомневалась. Грегори, похоже, вопроса не услышал, либо просто ему запретили с ней говорить. — На меня, — как всегда голос подал Малфой. — У нас была пижамная вечеринка, мы пили горячий шоколад, дрались подушками и пытались защекотать друг друга Люмосом. Грейнджер мысленно закатила глаза, едва сдержавшись, чтоб не выдать эмоции. Как всегда, остроумен. Нет, с Драко нужно действовать по-другому. Обет не позволит задать вопрос напрямую, но и вряд ли Малфой сам станет с ней разговаривать в присутствии других. Значит, единственный подходящий вариант — вывести его отсюда. Гермиона снова окинула всех взглядом, размышляя, с какой стороны подступиться. Глаза замерли на выключенной сплит-системе. Министерство должно было оставить им все инструкции. Видимо, чистокровные Пожиратели так и не снизошли до чтения. — Почему вы не включите кондиционер? — медленно спросила она, лихорадочно обдумывая, как бы ей это использовать. На лице Малфоя проскользнуло брезгливое недоумение, будто бы она сейчас произнесла какую-то похабную ругань в духе бродяг из Лютного переулка. Не дожидаясь ответа, Гермиона прошла к стеллажу и взяла в руки подозрительно лёгкий пульт. Вскрыла крышку — пусто. Батареек просто не было. Они, похоже, даже не догадывались о назначении этой загадочной, пожелтевшей от солнечных лучей коробки у потолка. С другой стороны, всегда можно использовать батарейки из пульта от телевизора… Гермиона подошла поближе к телевизионной тумбе, но там оказалось пусто. Зато с этого ракурса отчётливо виднелась надпись, выведенная пальцем в слое пыли: «Драко — смердяк». Грейнджер на пару мгновений застыла, нечеловеческим усилием воли пытаясь сдержать улыбку. И её замешательство, видимо, не осталось незамеченным. — Не работает, — подал голос Гойл. Он подошёл и протянул ей длинный чёрный пульт от телевизора. Гермиона подумала, что голос у него мягкий и совсем не соответствует человеку такого массивного телосложения. — Только один канал включается, уже неделю! Этот переключатель сломался. Неделю! Они там крутят три фильма по очереди. Все семь дней одно и то же. Гермиона взяла из его рук пульт и понажимала на разные кнопки. Телевизор не откликнулся. Подошла поближе и нашла на корпусе кнопку включения. Экран загорелся, и она узнала героинь из «Секса в большом городе». Гермиона тут же представила себе всю их троицу, сидящую на этом самом диване с попкорном и газировкой, напряжённо переживающую, будут ли вместе Кэрри Брэдшоу и мужчина её мечты. — Похоже, нужны новые батарейки, у вас есть запасные? — Она всё ещё очень старалась сдержать пробивающуюся наружу улыбку. Наверняка со стороны это выглядело так, будто её разбил нервный тик. — Что? — было непонятно, то ли Гойл погрузился в происходящее на экране, то ли снова просто не расслышал. — Батарейки. — Гермиона сняла крышку и обнаружила там всего одну. Странно, куда могла подеваться вторая? Она постучала по ней пальцами. В глазах Грега отразилось полное непонимание ситуации. Живоглот на неё смотрел так же, когда она впервые насыпала ему в миску сухой кошачий корм. — Опять эти магловские словечки. Гермиона обернулась на недовольный голос Малфоя. Процесс у них за столом вошёл в финальную стадию. В центре уже стояла миска с салатом, и они с Ноттом в четыре руки раскладывали помидорные ломтики на тесто. Судя по форме, планировалась пицца. Духовка была раскрыта, от этого в комнате становилось ещё жарче, и казалось, дальше уже некуда. У Грейнджер самой по лбу стекла пара капель пота, которые она смахнула рукой. Зато жара навела на прекрасную идею, как вытащить Малфоя из квартиры. — Я внесу в список, что вам нужны батарейки, с ними можно будет включить охлаждение, — мягко закинула она удочку, искренне надеясь, что ждать им не захочется. — К чёрту список, когда в следующий раз придёт Лампкин? Через неделю, две? Нам нужны эти «батарейки» сейчас. — Малфой вытер руки об махровое салатовое полотенчико, Нотт одним грациозным движением загнал противень в печку и громко отгрыз кусок от целого огурца. Гермиона старательно изобразила на лице полное равнодушие, подбирая правильные слова. — К вам наверняка пришлют кого-нибудь, — отстранённо-ровно произнесла она тем тоном, которым Смитерс недавно объявил всем стажёрам, что на премию в этом месяце они могут не рассчитывать. Малфой должен был понять, что ждать другого удобного случая придётся долго. И, выдержав паузу, будто бы нехотя, обронила: — Но их можно купить в магазине. Драко не стал долго думать, будто бы всю жизнь только и ждал этого момента. — Здесь через квартал есть один. — Он снял со спинки дивана чёрную футболку и натянул на себя. Даже такое простое действие в его исполнении выглядело гипнотически изящно. — Э-э, не думаю, что это хорошая идея. — Гермиона продолжала игру в Смитерса, выбрав для этой фразы тон, с которым он сообщал всем, что их стадо придурков не уйдёт на три часа пораньше в канун праздника. — Ты даже не знаешь, как они выглядят. Малфой очень эмоционально скривился, будто бы наступил босой ногой в тёплую кошачью отрыжку. Видимо, этот павлин не любил, когда ему указывали на недостаточность знаний. Его верхняя губа брезгливо дёрнулась, и он медленно, словно объясняя очевидный факт тупому ребёнку, произнёс: — Поэтому ты пойдёшь со мной, Грейнджер. Она внутренне возликовала. Кто сказал, что Слизерин хитрее Гриффиндора? Даже напрашиваться не пришлось! Но на лице изобразила тщательно выверенное сомнение и отрицательно покачала головой. — Я не кусаюсь, — заверил Драко, взял чёрный кошелёк с подоконника и, не глядя в её сторону, направился на выход. — Он будет послушным, — раздался громкий притворный шёпот Теодора. Малфой обернулся и показал ему недвусмысленный жест, вызвав вспышку счастливого смеха. — Гриффиндор, ты оставишь волшебника в беде? — поторопил он Гермиону. Она фальшиво равнодушно пожала плечами и молча двинулась вслед за ним, стараясь не выглядеть слишком довольной.