Мы все умрём. Но это не точно.

Они шли молча, изредка поглядывая друг на друга. Драко выглядел расслабленно и даже безмятежно. Высокий, статный парень. На первый взгляд — картинка. Гермионе было странно видеть его таким. Без мантии и палочки, в рваных джинсах, простой футболке и кроссовках. Но стоило признать, что даже в обычной магловской одежде он выглядел недурно. По сравнению с колдофото, его волосы отросли и слегка прикрывали кончиками брови. И Гермиона с неудовольствием отметила, что ему шло. Это даже несправедливо! Как Пожиратель смерти мог обладать такой внешностью? Малфой вполне мог показаться кому-то нормальным, милым человеком. Порядочным гражданином общества. Только это же ложь! Блестящая обёртка со сгнившей начинкой. Было бы намного справедливее, если б он выглядел как Петтигрю. Чтобы тошнило от одного его присутствия и воняло тленом на километр. Зато все сразу бы видели, какой он на самом деле: напыщенный, самовлюблённый, мерзкий… Гермиона непроизвольно поморщилась и поймала на себе его насмешливый взгляд. Губы Драко разомкнулись, обнажив края белых зубов, уголки рта нервно дрогнули, и ей даже показалось, что Хорёк сейчас выскажется. Слишком уж долго он молчал. Ляпнет что-нибудь про поганых маглов и грязную кровь… Но Малфой не произнёс ни слова. Он просто отвернулся, продолжив шагать по слабоосвещённой улице, и Гермионе отчаянно захотелось наколдовать ему какую-нибудь пакость вслед. Чтоб не прогуливался, как павлин в парке, не вышагивал, как гиппогриф на выгуле… Даже в этой унизительной ссылке он умудрялся выглядеть так, будто бы весь мир принадлежал ему. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Стоило успокоиться. Их перепалка в квартире и так расшатала её нервы. Затянувшееся молчание заводило, раздражало и елозило тупой ржавой пилой по оголённым нервам. Гермиона видела, что, несмотря на свой фальшиво-расслабленный вид, Драко украдкой следил за каждым её движением, сохраняя минимальную дистанцию между ними. Так, словно готовился выхватить у неё палочку в любой момент. Попробует ли он это сделать? Может, стоило атаковать его первой? Может, у неё паранойя? Она потянулась рукой к кобуре, но Драко, уловив её движение, моментально повернул голову и насторожился. Не придумав ничего лучше, Гермиона состроила самое невинное выражение лица, почесала плечо и сделала вид, что любуется окружающим пейзажем: развалинами домов и граффити на стенах. Какая красота! Малфой глухо хмыкнул и отвернулся. Она выждала пару секунд, и вновь бросила на него осторожный взгляд, пытаясь придумать, как ей быть дальше. Атаковать его здесь, на тёмной, незнакомой дороге, было бы неразумно. А если промажет, замешкается или он увернётся? В этих условиях вряд ли у неё получится убежать или оторваться. Может, просто завести с ним дружескую беседу? Жаркая погодка сегодня, не правда ли, Малфой? Как вам тут срок отбывается, не жалуетесь? Куда дел крестраж, Хорёк?! Но только Гермиона решилась сказать ему что-то нейтральное, усыпить его бдительность непринуждённой беседой, как они завернули за угол, и впереди показалась светящаяся вывеска супермаркета. Она не сдержала разочарованного стона. Слишком быстро. Почему дорога оказалась такой короткой?

***

В магазине Малфой уверено взял тележку, закинул в неё сыр из козьего молока, кукурузные хлопья с мёдом, несколько бутылок содовой, и Гермиона недовольно подумала, что к магловскому миру он адаптировался неплохо. По крайней мере, съедобное от несъедобного вполне отличал. Она прошла к стойке у кассы и запоздало поняла, что не посмотрела, какие именно батарейки им были нужны. Может, стоило взять тех и тех несколько упаковок? Грейнджер провела кончиками пальцев по картонным коробочкам и печально подумала, что магическая Англия как-то незаметно стала ей ближе родного мира. Совы, пергаменты и Прытко Пишущие Перья теперь являлись неотъемлемой частью её жизни, и никаких батареек там не существовало. Кажется, даже Малфой скоро начнёт ориентироваться в подобных тонкостях лучше неё… Драко достаточно быстро закончил наполнять корзину и всё так же молча встал рядом. Его внимание привлекла соседняя витрина с контрацепцией, и Гермиона искренне понадеялась, что ей просто показалось и на самом деле он решил выбрать себе какой-нибудь журнал со стенда рядом… Малфой взял пачку светящихся презервативов и с нескрываемым любопытством уставился на оборот с инструкцией. Она судорожно сглотнула и отвела глаза. Чёрт. Просто отлично. Похоже, надеяться, что он быстро отлипнет от этого стенда, ей не стоило. Гермиона неловко переступила с ноги на ногу, желая оказаться как можно подальше отсюда. Просвещать Хорька на тему презервативов в её планы точно не входило. Однако, зная его мерзкий характер, она была уверена, что он наверняка отвесит какой-нибудь дурацкий комментарий или задаст не менее идиотский вопрос. Но она никогда в жизни не станет объяснять ему, что это такое. Никогда! К счастью, Малфой разглядывал находку молча. Он некоторое время сравнивал две коробочки в руках, потом хмыкнул и кинул одну в корзину, а Гермиона облегчённо выдохнула, из любопытства взглянув на размер. И тут же закусила губу, чтобы сдержать саркастичный смешок. О, да, этот от скромности точно не умрёт. Драко её смешок проигнорировал. Он взял в руки лубрикант с вишнёвым ароматом, покрутил в руках и поставил на место, с интересом поглядывая на оставшийся ассортимент на полке. Кажется, Малфой никуда не спешил и вознамерился детально изучить каждую коробочку. Грейнджер же чувствовала себя невероятно неловко. Ей внезапно стало жарко, а между лопаток стекла холодная струйка пота. Она предпочла бы провалиться под землю, или чтобы её сожрал инфернал, или растоптал гиппогриф — всё намного лучше, чем стоять рядом с Хорьком у стенда с секс-продукцией. — Ты выбрала свои батарейки? — скучающе протянул он минут через пять и задумчиво провёл длинным пальцем по коробочкам. — Долго будем тут стоять? Гермиона прищурилась, глядя на него с недоверием. Это вообще-то он тут застрял! — Возьмём вам сразу с запасом, — медленно проговорила она, всё ещё ожидая от него какого-нибудь подвоха. Но Малфой выглядел вполне нейтрально, словно его сейчас действительно больше всего интересовало, чего бы такого ему прикупить… — С запасом? С Лампкином всё настолько плохо? — голос Драко прозвучал фальшиво. По-слизерински лицемерно. Гермиона пристально вгляделась в его профиль. К чему эти вопросы? Вряд ли Малфоя искренне интересовало самочувствие бедного Мартина. И уж точно она не собиралась это с ним обсуждать. Драко тем временем лениво вытянул с полки узкую длинную коробочку, не глядя повертел в руках и перекатил между пальцами так же, как мог бы перекатывать палочку. Гермиона прочитала надпись на упаковке — «Запах секса». Ароматические палочки с афродизиаком. На лбу тут же выступила испарина. Господи, за что ей это всё? «Запах секса»! Что за название? Она посмотрела по сторонам, не зная, куда направить свой взгляд, и просто уставилась в область его подбородка. — Грипп, — растерянно проговорила она, думая, как бы уже заставить Малфоя уйти отсюда. — Подхватил где-то. — Грипп? — Он недоумённо изогнул одну бровь и как-то странно посмотрел ей прямо в глаза. Ей от этого взгляда стало не по себе и захотелось спрятаться, даже закрыть лицо ладонями. Гермиона облизнула пересохшие губы и быстро проговорила: — Болезнь такая, — потом вновь взглянула на презервативы и с нескрываемым злорадством добавила: — Магловские инфекции могут быть очень и очень заразными. Судя по выражению лица Драко, это заявление его не впечатлило. — О, мне теперь действительно страшно, — его голос прозвучал абсолютно безэмоционально. Пустые серые глаза будто сверлили насквозь, и Грейнджер совсем не нравилось то, как он на неё смотрел. Малфой задумчиво поднёс коробочку к подбородку, едва не коснувшись ею рта, и Гермиона непроизвольно задержала взгляд на его губах. Они были правильной, красивой формы, словно у древнегреческой статуи. Драко провёл острым уголком по нижней губе, и она почувствовала, как щёки покрываются лёгким румянцем. Что за глупая реакция? — Ну конечно, — её ответ прозвучал немного растерянно, идиотская коробка с идиотской надписью у отвратительного Малфоя в руках сильно отвлекала. Гипнотизировала. — Я действительно в ужасе. Эти маглы повсюду, ещё и заразные, — так же равнодушно ответил Драко и, наконец взглянув на название, брезгливо бросил коробку на полку. На миг его губы забавно искривились, но он быстро взял себя в руки, а лицо вновь стало отстранённым. И тут внезапно Гермиона осознала, что абсолютно бездарно раскрыла свою ложь про Лампкина. Её бросило в жар, потом в холод, и виски пронзило резкой болью. Она сказала про грипп? Чёрт! Чёрт! А раньше, в квартире, объявила всем, что Лампкин в отпуске! Грейнджер ужасно разозлилась на саму себя. Да, она не умела врать! Мерзкий Хорёк отвлёк её своими мерзким ртом и противными длинными паучьими пальцами. — Ты-то подстраховался, можешь не переживать, — недовольно процедила она и, сдерживая в себе бурю негодования, кивнула на его корзину. Нельзя было демонстрировать Малфою свою нервозность. Может, этот самодовольный павлин вовсе и не услышал оговорки? Вряд ли он способен заметить что-то, кроме собственной персоны. Но стоило ей только взять себя в руки, как Драко потряс перед её носом весёлым оранжевым флакончиком смазки. — О, а что ты скажешь об этом? — Он постучал пальцем по пластиковому бутыльку, привлекая внимание к надписи, и Гермиона со злостью отметила, что всё-таки оказалась права: Малфой остался всё тем же слизеринским придурком со своими идиотскими замашками. Она шагнула в сторону, собираясь подождать его на выходе, но он звучно прокричал: — На магловедении в Хогвартсе нам про лубри-танты не рассказывали! Грейнджер, что это? Люди у кассы обернулись и кто с любопытством, кто с удивлением взглянули в их сторону. Грейнджер обвела взглядом торговый зал и почувствовала, как вспыхнули жаром кончики ушей. Чудесно! Теперь все на них смотрели! На лице Малфоя расплылась раздражающая улыбка, которую ей тут же захотелось стереть. — Правильно говорить луб-ри-кан-ты. Попробуй, вдруг вам втроём понравится, — процедила она сквозь зубы. Возможно, ей стоило бы промолчать, но это умение тоже никогда не было её сильной стороной. Драко уставился на неё так, словно перед ним стоял невиданный зверёк. Брови немного приподнялись, прозрачный серый взгляд сделался совсем пустым, будто ему вспомнилось что-то шокирующее. Он склонил голову набок и ровно произнёс: — Ну, раз одна из Золотого трио рекомендует, то значит, точно нет. Гермиона стиснула зубы. Ей одновременно хотелось, чтоб он уже замолчал, а лучше наоборот: побыстрее заговорил и рассказал всё, что от него было нужно. И чтобы она уже наконец могла уйти отсюда и больше никогда не вспоминать ни про Малфоя, ни про этот вечер. Её злость пульсировала, отзываясь тупой болью во лбу. В попытке заставить его покраснеть, Грейнджер пожала плечами и слегка приподняла брови: — А вдруг ты что-то упускаешь? Знаешь, иногда полезно расширять границы сознания, открывать новые горизонты… — и взглянула на него самым своим невинным взглядом, будто бы произнесла искренний дружеский совет и он должен был сразу поверить и бежать раздвигать свои… Рамки непознанного. Лицо Малфоя заметно напряглось и стало очень серьёзным. — Подожди секундочку. — Он выдержал паузу, словно размышляя, и задумчиво погладил большим пальцем подбородок. — Ты мне действительно сейчас рекомендуешь попробовать анальный секс? — О, — Гермиона на мгновенье растерялась. Похоже, про назначение лубриканта он всё-таки был в курсе. Она досадливо прикусила губу и неловко улыбнулась: — Сойдёт за совет курирующего аврора по адаптации к новому миру? Конечно, лучше советов у неё не нашлось! Говори слова правильно, меняй батарейки в пульте, Малфой, используй лубрикант и расширяй горизонты. Магловедение в Хогвартсе ей точно не преподавать. Драко пару мгновений блуждал по её лицу отстранённым взглядом, затем края его губ слабо дёрнулись, то ли от нервов, то ли от того, какая мерзость пришла ему на ум. Грейнджер выпустила весь воздух из лёгких, подумав, что всё, сама напросилась. Сейчас точно наговорит ворох гадостей. Она в мыслях стала подбирать варианты ответов на всевозможные его выпады. Губы Малфоя неожиданно расплылись в дружелюбной улыбке. Гермиона неверяще уставилась в ответ. Ей не показалось. Он улыбался. Не скалился, не ухмылялся и не насмехался. Это была довольно милая улыбка, без полутонов и подвоха, будто бы он только что оценил её шутку. Малфой ей улыбнулся?

***

Назад они шли не спеша и вполне мирно разговаривали. Ей было сложно в это поверить, но так оно и было. Нет, Гермиона не прониклась к нему внезапным доверием, но возможность разговорить Малфоя упускать не стоило. Поэтому она более чем охотно поддерживала беседу. Драко нёс в одной руке пакет, в другой — банку с лимонной шипучкой. И Грейнджер всё поглядывала на неё, раздумывая, как бы подлить туда пару капель Веритасерума. Они уже прошли большую часть дороги и обсудили «Властелина колец» и всякие странные магловские штуки вроде микроволновки. Малфой пожаловался ей на пристрастие Гойла к сыру, а она, в свою очередь, порекомендовала попробовать хот-доги из красного передвижного фургончика с собачкой. Гермиона внутренне убеждала себя, что ей просто нужно отвлечь его внимание, хотя на самом деле она давно ни с кем так не болтала. Это оказалось даже приятно. Будто бы они просто были сокурсниками, которые встретились на вечере выпускников. Легко и ни о чём, так, как иногда можно поговорить с попутчиком в поезде. Малфой оказался забавным и даже — о, Мерлин! — умел шутить. И ей было немного приятно. Совсем чуточку. Но расслабляться она совсем не собиралась. Она шла и внимательно наблюдала за каждым его движением. Наконец улучив удобный момент, Гермиона незаметно подстроилась под шаги Драко и аккуратно наступила на шнурок кроссовка. — Ох, смотри, у тебя развязалось, — она добавила участливую интонацию в голос и кивнула на его банку. — Давай подержу? Малфой недоумённо посмотрел на кроссовки, потом на руки, снова на кроссовки и снова на руки. Немного помедлил, передал ей банку и опустился на одно колено. Гермиона не поверила своим глазам. И всё? Так легко?! Драко, похоже, совсем не ожидал от неё подвоха, и она не стала терять время. Молниеносно, словно атакующая кобра, достала из кармана шорт пузырёк с зельем, вытащила зубами маленькую деревянную пробку и вылила всё содержимое целиком. Чтоб наверняка. Жидкость в банке подозрительно зашипела. Пустую склянку одним ловким движением метнула в траву. В ответ оттуда кто-то недовольно мяукнул. — Надеюсь, ты не плюнула только что мне в банку? — Малфой встал во весь свой высокий рост и посмотрел на неё с подозрением. Гермиона неловко улыбнулась и протянула ему шипучку. Сердце стучало в бешеном ритме, а рука слегка подрагивала. Она мысленно молилась, чтобы он ничего не заметил. — Нет, конечно, я же не со С… — неловко посмеиваясь, произнесла она, но договаривать не стала. Его глаза недобро сузились в ожидании продолжения. — …Пуффендуя? Гермиона понимала, что выглядела сейчас глупо. Она неуверенно улыбнулась и вновь протянула ему напиток. — Не знал, что Гриффиндор успел достать все факультеты в Хогвартсе, — Малфой взял в руки банку и внимательно осмотрел. Гермиона подумала, что всё пропало. Сейчас догадается. Требовалось как-то переключить его внимание, и она выдала первое, что пришло в голову: — Знаешь, я, когда впервые попала в Хогвартс, была потрясена. Перья. Серьёзно? Вы все писали перьями! Это же так неудобно. Чернила постоянно капали на пергамент. В то время, когда уже давно изобрели ручки. Просто щёлкнул, и можно писать. Она изобразила в воздухе свою подпись и задержала взгляд на звёздном небе. Ну же, Мерлин, помоги! Ты же был светлым волшебником… Хотя кто-то добрый не одобрил бы подлития зелий. Тогда кто там следующий? Мордред и Моргана? Давайте, ребятки, не подведите. Малфой несколько мучительно долгих мгновений молчал, не сводя с неё внимательного взгляда, а она, опасаясь посмотреть ему в глаза, просто таращилась на звёзды. Наконец он сделал медленный шумный глоток из банки. — Могу поспорить, ты до сих пор пишешь этими магловскими ручками. Перо ведь такое сложное. А мётлы всё так же ужасны, правда, Грейнджер? — с усмешкой спросил Малфой. И они не спеша двинулись дальше. Гермиона внутренне ликовала. Палочку, значит, ей не отдал, зато Веритасерума хлебнул. Умница, мальчик. — Потерпи немного, вот покажу тебе чудо кондиционера, и тогда попробуй не признать, что я самая талантливая ведьма своего поколения. Грейнджер прикусила губу и отвесила себе мысленную оплеуху. Сначала думать, потом говорить! Не наоборот. Прилипчивая фраза из «Пророка» выскочила почти машинально. Она хотела произнести это с иронией, но получилось… — Кто-то тут говорил о моём самомнении? — насмешливо протянул он. …что получилось. Вот и как теперь ему ответить? Он наверняка даже не читал ту дурацкую статью в «Пророке». Уверять теперь, что вовсе себя такой не считает, и попытаться объяснить про сарказм, чтобы он не думал о ней как о безмозглой идиотке? Но если начнёт оправдываться, то действительно будет выглядеть полной дурой. Мерлин. С чего вообще она так разнервничалась? Да и перед кем ей оправдываться, в конце концов! Перед Малфоем? Ха! — Могу поспорить, ты наверняка каждый день проводишь по два часа у зеркала. — Гермиона с вызовом вздёрнула подбородок, будто бы уличила его в самом страшном преступлении в мире. Малфой задумчиво провёл большим пальцем по своей щеке, и она обратила внимание, что у него была короткая светлая щетина, совсем незаметная, если не присматриваться. Такая обычная мужская вечерняя щетина. — Попробовала бы ты бриться без магии. Эти магловские бритвы выглядят как любимые игрушки тётушки Беллы. — Он окинул её быстрым взглядом, и хитрая улыбка расползлась по лицу. — И я бы пошутил, что ты точно не в курсе про бритьё, но твои шорты не оставляют никакого простора для шуток. Грейнджер как шла, так и споткнулась. Неловко взмахнула руками, едва удержав равновесие, и услышала приглушённый смешок Малфоя. Она гневно обернулась, но от его бесстыдно-невозмутимого вида окончательно стушевалась. Он перестал прикидываться, будто ему интересны развалины соседних зданий, и теперь открыто скользил взглядом по её телу. Захотелось трансфигурировать шорты в штаны. И если вначале она не придала никакого значения выбору одежды, просто облачившись во что-то практичное и не такое удушающе жаркое, то теперь искренне пожалела, что не натянула форменную юбку, а лучше брюки и мантию, наглухо застёгнутую у самого горла. Зато Драко продолжал ухмыляться и проявлять небывалую разговорчивость: — Знаешь, у тётушки Беллы панталоны и то длиннее твоих шорт, а она, между прочим, была в край поехавшей. При этом даже она не догадалась ходить по улицам в нижнем белье. — Драко резко умолк, на секунду задумавшись, а улыбка сползла с его лица. Он окинул Гермиону взглядом и абсолютно серьёзным тоном добавил: — Хотя кто бы мог подумать, Грейнджер, что у тебя стройные ноги, есть талия и даже вполне привлекательные бёдра. В следующий раз, когда решишь завалиться к нам, надень шпильки. О. Выглядел он абсолютно серьезным. Малфой действительно только что сказал… Что? Осмысливать его слова совсем не возникало желания. Привлекательные бёдра? Мерлин! Ей захотелось просто провалиться под землю. Бросить всё, сменить имя и сбежать из Лондона, но она волевым усилием взяла себя в руки. Видимо, его разговорчивость была вызвана тем, что зелье уже начало работать. И это определённо являлось хорошим признаком. Гермиона взглянула на расслабленное лицо Драко. Тот как ни в чём не бывало снова отпил из банки. Он там говорил что-то про тётушку Беллу… При воспоминании о Лестрейнджах Грейнджер с головой накрыло волной кипучей злости: Беллатриса, Круцио, шрам «грязнокровка» на одной руке и Пожиратель смерти, мирно шагающий по другую. Сдерживая резко нахлынувшую ярость, она сжала челюсть и едко прошипела: — Каково это, а, Малфой? Каково тебе быть верным псом змееголового психопата? Он не замедлил шаг, не повернул голову в её сторону, а просто продолжил говорить ровно так же, как и пару минут назад, когда рассуждал о любимом сыре Гойла: — Первое время никак не мог привыкнуть к шёпоту в голове. Этот ублюдок очень любил командовать. Мы все его слышали. Знаешь, это странно. Сидишь ты, пьёшь чай, а в голове глухое: «Антонин, приди ко мне». Трахаешься, и снова шёпот: «Белла, аппарируй к Малфою». В тот момент я очень сильно надеялся, что тётушка не возникнет в моей комнате… Салазар, даже я не знал, как бы она повела себя в этом случае. Гермиона поджала губы. Ценная информация, ничего не скажешь, но к злости примешалось любопытство, и она решила аккуратно поддержать тему: — Не удивительно, что среди вас было так много психов. Ну… Поддержала как могла. На его лице не проступило никаких эмоций: ни гнева, ни обиды, ни раздражения. Он просто пожал плечами. — Когда нас стало слишком много, он использовал эту коллективную легилименцию только для массового призыва. Так было терпимее. Хотя сам Зов — ещё то удовольствие. Но его главное быстро сбросить, достаточно хрупкая магия, если честно. Нужно просто знать слабое место, тогда достаточно пары секунд, чтобы освободиться. Это как вызвать Патронус, только наоборот. Хотя, конечно, с Патронусом я не слишком уверен, — он кивнул сам себе, соглашаясь с собственными мыслями, — мне просто кажется, что механизм действия один. Гермиона резко остановилась и сжала кулаки. Ну как он мог об этом так спокойно говорить? Будто бы о преподавателе из Хогвартса, а не о кровожадном маньяке. — Проблемы? — Драко плавно повернул голову в её сторону и замедлил шаг. Она со злостью посмотрела ему в глаза. — Скольких ты убил? — Не считал. — На его лице мелькнула кривая усмешка. — А ты? Грейнджер никогда не стала бы отвечать на этот вопрос. Девять. Слишком много, и она помнила их всех. Она всегда снимала маски с трупов и смотрела на лица, каждый раз опасаясь, что там может оказаться знакомый. — Знаешь, что-то мне подсказывает, что ты набила руку на Непростительных не меньше моего. — Малфой выдержал паузу, предоставляя ей возможность поспорить, но Гермиона промолчала, ощущая удушающую вину за каждое произнесённое Непростительное. Драко же, не дождавшись ответа, продолжил: — Давай обойдёмся без всей этой твоей морали. — Так жить куда проще, правда? Не задумываясь о своих поступках, — сухо спросила она, желая уязвить его. Он сделал пару шагов и остановился. Грейнджер обнаружила, что они уже пришли и теперь просто стояли у двери. Его лицо в полумраке подъезда приобрело какие-то зловеще-острые черты: тяжёлый взгляд блестящих серых глаз из-под тёмных бровей и слегка приподнятые уголки губ, замершие в жуткой полуулыбке. Он совсем не походил на того безмятежного Малфоя, которым был пять минут назад. Гермиона попыталась убедить себя, что это просто игра воображения и тусклого освещения. Тревогу бить ещё рано. Но руку на кобуру с палочкой положила, так, на всякий случай. — Конечно. А ты обычно крепко спишь, да? — мрачно спросил он. Грейнджер поморщилась. Сколько пафоса в голосе! К чему вообще этот вопрос? Вряд ли его волновало качество её сна. Хотя её действительно долгое время мучили кошмары, но стало гораздо спокойнее с тех пор, как она увидела уродливый труп и хорошо знакомую расколотую маску, залитую кровью. Уж её-то она ни с чем не перепутала бы! Маска того Пожирателя напоминала мумифицированное лицо с затемнёнными глазницами, её искривлённый рот был зашит крест накрест стальными стежками, а от бровей до скул тянулась гравировка тонкого извилистого узора, покрытого зеленой патиной. Гермиона запомнила каждую мелкую деталь и щербинку. Серебро и зелёная патина. Вот от кого действительно тошнило и воняло тлением на километр. Отвратительный, больной отморозок. Он был первым её убийством. Они столкнулись случайно, когда Гермиона уже думала, что бой окончен. Просто вывернули друг другу навстречу из-за угла дома. Короткое испуганное Сектумсемпра, и он беззвучно осел на землю, словно кукла, истекающая человеческой кровью. Гермиона тоже стекла по стенке и зарыдала, оплакивая свою невинную душу и неизвестную жизнь, которую забрала, сама того не желая. Ей не хотелось убивать, не хотелось этой войны. Всё это было так несправедливо! Через минуту или, может быть, вечность, когда слёзы иссякли, она решилась снять с него маску и посмотреть своей жертве в мёртвые глаза. Больше всего Гермиона боялась увидеть знакомое лицо. Но тела не оказалось, лишь только алая кровавая лужа на промёрзлой земле. А через месяц Серебро и зелёная патина чудом воскрес, и их больная игра началась. Он охотился, загонял и пил её страх, как сладчайший мёд. Самая первая Авада была выпущена именно благодаря ему. Пожиратель смерти всё-таки настиг её тогда, взмахнул её кистью с зажатой палочкой и метнул зелёный луч в тёмный силуэт на другой стороне улицы. Гермиона так и не узнала, кого они тогда убили, но сомневалась, что он стал бы кидать заклинание в своих. — Я научу тебя ненавидеть, научу тебя бояться и знать своё место, — он всегда шептал ей свои безумные напутствия. — Ты слабая, грязная и жалкая. Неспособная защитить даже свою собственную жизнь. Научись убивать. Ты не в состоянии никого спасти. Убей себя или попробуй убить меня… И всегда он отступал в тень, чтобы вернуться снова и снова: — Беги, грязнокровка! И она бежала от него. Наяву и в кошмарах. От его маски, напоминавшей, что она такой же монстр, как и он. По её телу проскользнула дрожь, а волоски на руках встали дыбом. Ей внезапно стало мало всего воздуха, она приоткрыла рот, чтобы вдохнуть, но горло будто сдавило тисками. Дыши. Не нервничай. У неё просто не было другого выбора ни с ним, ни с кем-то другим, кто пострадал по его… По их вине. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Серебро и зелёная патина мёртв. Его больше нет. Она видела труп, такой же уродливый, как и его маска. Во рту пересохло, Гермиона с трудом сглотнула вязкую слюну и постаралась взять себя в руки. Всё же стоило продолжать пить те успокоительные зелья, а не бросать курс на середине. Грейнджер глубоко вдохнула, успокаивая бушующие эмоции. Прошлое должно оставаться в прошлом, а сейчас по лестнице перед ней поднимался Малфой, от которого она так ничего и не добилась. Если это и был её первый в жизни допрос, то проходил он из рук вон плохо. Краем сознания Гермиона отметила, насколько быстро Драко перехватил инициативу и выбил её из колеи. Так дело не пойдёт. Нужно было брать дракона за рога. Она снова глубоко вдохнула. — Где крестраж Лорда, Малфой? — Гермиона спросила скорее рефлекторно, непроизвольно высказав мысль вслух, и совсем не ожидала, что обет даст произнести ей этот вопрос. Но слова легко вырвались на свободу и повисли в воздухе. Драко, остановившись перед дверью в их квартиру, недоумённо сморщился. — Кре… что, Грейнджер? Конечно же! Почему она раньше об этом не подумала? Он был тогда с ними в Выручай-комнате, а значит, запрет на него не распространялся. Малфой — вот её лазейка в обете! Вот с кем ещё можно об этом открыто говорить. — Крестраж Волдеморта! — практически радостно выпалила она, наслаждаясь возможностью произнести это при нём. — Если бы даже я знал, что это, то точно тебе не сказал бы. — Её лазейка-в-обете почему-то ответного воодушевления не испытала и упрямо поджала губы. Гермиона бессильно скрипнула зубами. Ну почему из всех людей именно Малфой? Она набрала в лёгкие побольше воздуха для новой атаки: — Где диадема Когте… — дверь внезапно распахнулась, чуть не придавив бледного поганца, и голос отказал ей на половине слова. Гермиона невольно зарычала. Проклятый Непреложный обет! На пороге стоял улыбающийся Теодор Нотт. Из квартиры невероятно аппетитно пахло пряными специями и свежеиспечённым хлебом. Малфой не стал её дослушивать и просто прошёл внутрь. — Гойл был прав, бесподобный аромат, правда? Кончить можно только от одного запаха. — Тео весело подмигнул Гермионе, и та подозрительно всмотрелась в его лицо. Странный он какой-то. Видимо, мальчик оказался не настолько скромным, каким посчитала она вначале. Нотт, не дожидаясь ответа, развернулся, догнал Драко и выхватил у него пакет. Её шанс на допрос был безвозвратно потерян, точнее, вышагивал с прямой спиной по направлению к кухне и, кажется, очень злился. Гермионе ничего не оставалось как пройти следом. — Грейнджер, ты к нам присоединишься? — подал голос с дивана Гойл. Он всё ещё смотрел тот же самый фильм. На большом экране кто-то не слишком одетый ёрзал и томно стонал над другим полуголым телом. Будто бы этот вечер мог стать для неё ещё более неловким. Грег же сидел с таким видом, словно наблюдал за выпуском новостей. — Спасибо, но мне пора. Сейчас только поставлю вам батарейки. Тео налил в стакан колы, насыпал льда и сделал большой глоток. Пакет с остальными покупками был так и брошен на полу неразобранным, оттуда медленно выкатилась пара красных томатов, когда Гермиона взмахнула палочкой и приманила упаковку батареек. — Трусишь, Грейнджер. — Драко с усилием отобрал у сопротивляющегося Теодора стакан и, придерживая друга вытянутой рукой, тоже сделал глоток. Она проследила, как вверх-вниз дёрнулся его кадык. У них что, кружек больше нет? Где же его фирменная брезгливость? Тео забрал свой стакан, пнув Драко в щиколотку, на что тот злобно прошипел нечто невнятное в ответ. Гермиона мысленно присудила победу Нотту со счётом 1:0. На его месте можно было бы пнуть ещё посильнее. Она тем временем вставила батарейки в пульт, и со стены подул долгожданный прохладный воздух. Троица, словно суслики в поле, дружно повернула головы в её сторону. — Что это? — Теодор ловко перемахнул через стол, расплескав на пол всю жидкость из стакана, и встал под воздушный поток. — О, Мерлин. О, да, да-а. Блаженная прохлада окутывала и обвалакивала. — Это называется кондиционер. — Похоже, мне начинают нравиться маглы, — громко объявил Драко и встал рядом с ней. Гермиона инстинктивно положила руку на кобуру с палочкой. — Ты что, меня сейчас проклятьем приложишь? — Вместо того, чтобы отойти, он расслабленно прикрыл глаза, подставляя лицо холодному воздушному потоку. — Я б на её месте сразу Авадой, — подал голос Гойл. Он, видимо, не так уж был погружён в фильм, а может, просто мимикрировал под недалёкого. — Где мой второй носок с синими ромбиками, Драко? — Да выкинул я твои носки и не жалею, — спокойно сообщил Малфой, и в следующую секунду его глаза удивлённо округлились. Видимо, Веритасерум только что заставил его произнести то, в чём он никогда добровольно не признался бы. Грег возмущённо открыл рот и издал какой-то нечленораздельный звук. Малфой медленно-медленно, словно в замедленной съёмке, повернул голову к Гермионе. И ей стало не по себе. Его глаза опасно сузились, а брови поползли к переносице, придав по-настоящему злодейский вид. Сбавив тон, он еле слышно спросил: — Не подскажешь, почему я вдруг сейчас это сказал? — Потому что ты идиот, Малфой. — Грег обиженно надулся и отвернулся к телевизору. Драко не обратил на него никакого внимания. Он склонил голову набок, показательно оценивая её взглядом. — Воспользовалась служебным положением, Грейнджер? — ядовито прошептал он. — Бедного маленького Пожирателя обижают страшные авроры? — не осталась в долгу она. Драко ухмыльнулся, но промолчал. Демонстративно медленно сложил руки на груди: изящные запястья и бесполезная волшебная палочка, зажатая между пальцами. Он слегка двинул кистью, тонко намекая, что не безоружен. В оборону встал, значит? Окклюменцию включил, да? Она читала, что окклюмент может сопротивляться действию Веритасерума, но надеялась, что Малфой не настолько развил в себе этот навык. Видимо, всё же развил. Гермиона подумала, что если вывести его из равновесия, то, может, ещё удастся сбить и направить в нужное русло. Поэтому решила идти напролом, с тараном в руках, хорошенько разбегаясь и шумно ударяя в дубовые двери. В её случае, в его белобрысую черепную коробку. — Может, пожалуешься на меня папочке? Кстати, как он поживает? Удивительно, оказался таким самоотверженным героем, правда, Драко? Уголки его рта дёрнулись, но он только плотнее сжал губы и как-то паскудно ухмыльнулся. В глазах Малфоя явственно читалась жгучая ярость. Было даже заметно, как слегка подёргивается его левое веко. Воздух в комнате словно наэлектризовался и запах озоном. Гермионе резко стало некомфортно. Наверное, всё-таки не стоило упоминать Люциуса. Но когда её это останавливало? Надо мять змею, пока не зашипит. — Может, и ты был шпионом Ордена? — воинственно продолжила она. — Ночами и днями не спал, спасая маглорождённых? Малфой скрипнул зубами. Нотт обошёл друга со спины и мягко положил свою широкую ладонь ему на плечо. — О, нет. Никаких шпионских игр. Мы просто все находились под Империусом. — Его губы растянулись в милой полуулыбке, и только зелёные глаза сверкнули недобрым огоньком. Гермиона сверлила Малфоя упрямым гневным взглядом. — Это правда? Тот молчал и говорить, похоже, не собирался. Он по-прежнему держал руки скрещёнными на груди, и только на челюсти подрагивал мускул. Нотт оглядел его сверху вниз наигранно-критичным взглядом и беспомощно всплеснул руками: — Малыш у нас неразговорчивый, ты уж извини, — произнёс он так, будто бы действительно был опечален, что этот мерзкий Малфой воспитанию не поддавался. Гермиону затопила чистая ярость. В руках закололо, магия просилась наружу. У неё ничего не выходило! Ей стоило взять тайм-аут и хорошенько всё обдумать. Еле сдерживаясь, чтобы не запустить в них какое-нибудь проклятие, она схватила свою сумочку и направилась к выходу. — К вам пришлют кого-нибудь на следующей неделе. Приятного аппетита. И громко хлопнула дверью. Это был её провал.

***

— Что это, блядь, было? — с облегчением выдохнул Малфой, как только дверь закрылась. Они все так и остались стоять под оргазмически прохладными потоками воздуха, наслаждаясь чудом кондиционера. Месяц эта бесполезная коробка висела и ничего не делала. Месяц они умирали от жары, когда счастье находилось так близко. Мудак Лампкин мало получил. — Явление святого Мерлина гоблинам, — улыбнулся Нотт, дружески похлопывая его по плечу. Он вытащил батарейку из кармана джинсов и кинул Грегу. Тот ловко её поймал и вставил обратно в пульт. — Она что-то знала? — Авроры не в курсе, — Драко нахмурился. Он был зол и недоволен собой. С ним давненько не случалось настолько идиотских провалов. Последний подобный приключился в первый год войны, когда он по ошибке вместо пленного налакался разговори-меня зелья и под удивлённым взглядом связанного орденовца излил Тео всю свою душу. С тех пор он тщательно следил за тем, что пьёт. И вот опять. Подставился, как тупой новобранец. Не то чтобы он не ожидал от Грейнджер какой-нибудь выходки, но после того, как она халатно отнеслась к проверке палочек, и глупо выдала, что не знает, где Лампкин, Драко расслабился и сбросил её со счетов, перестав рассматривать как опасную единицу. Кто ж знал, что у неё в кармане сыворотка правды. Ещё так тупо передал свою банку. Какой же он идиот! Но эта стройная фигурка, эти невинные большие глаза цвета сладкой карамели, этот её наивный детский взгляд… Драко болезненно застонал. Купился. Подставился и ещё легко отделался. — А ведь умница детка. Согласись. Соглашаться с Ноттом вовсе не хотелось. Грейнджер не должна была так легко его отвлечь. Теодор лукаво подмигнул Малфою и игриво прикусил костяшку указательного пальца. В его глазах загорелся блядский огонёк. Там, в тёмной черепной коробке, явно родилась какая-то гениальная мысль, и Драко это очень не понравилось. — Малфой, кто сломал мои наушники? — чересчур весело произнёс Тео. Пф-ф. Отпираться смысла не было никакого, да и честный друг Веритасерум давно просился наружу. — Я, — легко признался Драко. Теодор кивнул и ласково улыбнулся: — С кем ты закрылся в туалете старост на Рождество седьмого курса? Драко сжал губы, вновь прибегая к окклюменции. Сопротивляться желанию поделиться всем самым сокровенным стало очень сложно. Зазнайка Грейнджер явно не пожалела для него зелья. Если на молчание рядом с нею его способностей ещё хватило, то сейчас голова раскалывалась, и казалось, что вот-вот треснет, как переспелый арбуз. Хотя было бы ради чего страдать, на этот вопрос Тео тоже, скорее всего, знал ответ. — Давай, малыш, расскажи нам всё, — участливо подбодрил змеёныш. — Миллисента Буллстроуд, — обречённо произнёс Драко на выдохе. Ну всё, тупые шуточки до конца жизни ему обеспечены. Нотт как-то радостно усмехнулся и подошёл поближе. — Да ты извращенец. Она же размером с Грега. — Теодор небрежно смахнул пылинку с его плеча. Мерзкая ухмылка стала ещё более зловещей. Происходящее нравилось Драко всё меньше и меньше. Лучше уж отвечать на бестолковые вопросы Грейнджер, чем под Веритасерумом попадать в поле зрения Нотта. — Нормальная, красивая девушка, — отозвался Грег. Он, видимо, как и Драко не понимал, куда ведёт свою игру кудрявый. Малфой краем глаза отметил, как тот незаметно стянул пачку сигарет с полки, сжал в кулаке и выкинул в мусор. Вот куда они вечно исчезали! Стало ещё одной тайной меньше. И Драко надеялся, что последней на сегодня. Он вновь перевёл взгляд на Теодора, и тот выдал в ответ свою лучшую улыбку. Вот это Малфою уже абсолютно не понравилось. Видимо, игра Нотта только начиналась. Он предупредительно поднял руку: — Никаких больше вопросов. Я серьёзно, — Драко постарался вложить в свой голос максимальную угрозу. Широкая улыбка Тео вышла слишком уж зубастой для милого парня, он зло сощурился и выбросил указательный палец вперёд: — Как сбежал Финниган? Драко застонал, сделал несколько отчаянных шагов и с глухим стуком приложился лбом об стену. Так и знал, что одной Миллисентой дело не обойдётся. Он прикусил до крови язык, почувствовав солёный привкус, и стукнулся головой посильнее. Говорить правду отчаянно не хотелось, но Веритасерум жил в нём отдельной жизнью. Рот открылся сам собой: — Я его выпустил. Повисло напряжённое молчание. Было слышно, как с жужжанием летает муха и как у соседа снизу бубнит телевизор. Воздух в квартире приобрёл консистенцию болотной жижи, и Драко показалось, что внезапно повеяло сырой землёй с его могилы и собственным хладным трупом. Даже Грег замер, так и не донеся пиццу до рта. Тео скрипнул зубами и сжал кулаки. Вот сейчас точно вмажет! Но тот просто застыл, глядя на него разочарованным безжизненным взглядом. — Ну ты и урод, Малфой, — сказал Нотт тусклым голосом, словно его рот был полон сухого песка. — Я не думал, что решат наказать тебя. Макнейр был старшим. — Мне-то как хорошо, что ты не думал, — он горько усмехнулся и запустил пальцы себе в волосы, крепко сжимая их у самых корней. Не такой реакции от него ожидал Малфой. Лучше б накричал или ударил пару раз. Драко развернулся и облокотился спиной о стену. — А ты бы предложил выйти и сказать, что я отпустил предателя крови? — он сделал осторожный шаг к нему навстречу. — Ну да, лучше пусть я в цепях под пытками повишу, чем ты свою задницу подставишь! — выкрикнул Тео и гневно махнул руками. Драко не стал отклоняться. Захочет ударить — пусть. — Мы вытащили тебя, как только смогли, — максимально спокойно проговорил он. Тётушка упрямо отказывалась признаваться, куда спрятала свою любимую игрушку. Им с Грегом и Забини пришлось отчаянно постараться, чтобы разыскать Нотта. Два дня. Паркинсон искусала все губы. Родись Теодор не таким смазливым и не с таким длинным языком без костей, ему бы жилось намного легче. Повисло напряжённое молчание. Тео смотрел прямо в глаза, будто бы одним острым взглядом пытался препарировать всю его голову. Драко тоже молчал — слов было сказано достаточно. Положение по-своему попытался спасти Грег: — Тео, ты сегодня кормил Бруно? Тот промолчал и будто бы совсем его не заметил. Гойл печально вздохнул, отложил на плоскую тарелку пару кусков пиццы и накрыл полотенцем. Драко отметил, что к нему он не обратился. Прекрасно. Значит, они опять не разговаривают. Теперь весь год за свои носки дуться будет. Нотт, в свою очередь, тоже стоял и сжигал его пустым, как бездна, взором. Драко про себя называл этот взгляд дементороподобным и абсолютно не любил оказываться под его прицелом. Хотя стоило признать, в этот раз действительно было за что — широкая надпись «предатель», вырезанная кривым ножом на спине Тео, целиком и полностью являлась виной внезапного приступа милосердия Драко. Немного неловко вышло. Но что, в конце концов, он от него хотел сейчас? — Да блядь, хватит уже! Зато я убил змееголового! — Драко просто не выдержал этого молчания. Хуже ситуаций, когда Нотт говорил, были только те, когда он начинал так молчать. Теодор всем видом показал, что заявление его не впечатлило: — Ничего не скажешь — храброе убийство. Авада в спину, пока он надрачивал на труп Поттера. Драко лишь развёл руками — что есть, то есть. В прямой дуэли с Тёмным Лордом у него точно не было бы шансов. Это понимали все. Но главное же здесь слово — убил, а значит, избавил их всех от подчинения безносому поехавшему магу. — Насколько я помню, ты всё-таки смог отомстить моей тётке за всё. Какие сейчас обидки? — Он внимательно следил за мимикой Нотта. Тот на некоторое время задумался, его выражение лица немного посветлело и смягчилось, видимо, подумал о чём-то приятном. Он несколько мгновений помолчал и мрачно произнёс: — Вспомнилось. Судя по интонации в его голосе, Драко решил, что основная буря миновала. Он осторожно отодвинул стул и сел к столу. Грег, обидевшись и не дождавшись их, уже во всю уничтожал салат. Драко тоже хотелось есть, как новообращенному оборотню в полнолуние. Ещё и пицца, судя по всему, вышла очень и очень неплохо. С опаской оглядываясь на Теодора, Драко притянул к себе тарелку. Угроза внезапно упасть лицом об стол ещё существовала, но пицца так аппетитно пахла травами и запечёнными томатами, что рискнуть всё же стоило. Обжигая рот, он откусил горячий кусочек. Пицца расцвела на языке восхитительным вкусом базилика, кислых помидорок и копчёного бекона. От наслаждения Драко зажмурился и не заметил, как Нотт подошёл со спины. Он только почувствовал жёсткие длинные пальцы в своих волосах. Тео фальшиво ласково помассировал ему голову, крепко сжимая пряди. Драко судорожно проглотил кусок. Грег сидел обиженный, и помощи от него ждать не стоило, а хуже ноттовского Эпискей только ноттовское Анапнео, поэтому никаких инородных тел в трахее быть не должно. Срочно требовалось что-то придумать для своего спасения. В голове всплыл странный вопрос Грейнджер. — Кто-нибудь из вас слышал про крестражи? Нотт замер. Гойл ожидаемо проигнорировал, сделав вид, что никто ничего не говорил. Он невозмутимо подцепил вилкой дымящуюся корочку сыра и потянул её в рот. Рука Тео медленно обмякла и отпустила волосы. Драко вздохнул с облегчением. Теодор отошёл от него, взял с тарелки горячий кусок с растянувшимися жёлтыми нитками плавленого сыра, но есть не стал. Некоторое время он молчал, Драко даже успел добить содержимое своей тарелки и потянулся за добавкой, когда Нотт задумчиво произнёс: — Надеюсь, ты это из любопытства? — Я, блядь, похож на любопытного? — Драко откусил огромный кусок и окончательно сжёг себе язык. — Салазар, как горячо! — Это тебе за сквернословие, — вставил свои пять кнатов Гойл, и Малфой смерил его ненавидящим взглядом. Уж лучше бы продолжал молчать. Тео совсем не спешил есть, он стал совсем серьёзным и мрачным. — Я видел упоминание о таком. Предмет, в котором маг прячет часть своей души. — Нотт замолчал, что-то вспоминая, и тихо добавил: — Чтобы воскреснуть. Воскреснуть? От этой мысли Драко внезапно прошиб озноб. Есть резко перехотелось. Пицца выпала из руки и смачно шлепнулась сырной корочкой на пол. Его будто бы в самое темечко ударило молнией. Шибануло так, что остановилось сердце и мозг расплавился в густой бульон. Буль! Буль! Его парализовало, скрутило и вывернуло наизнанку. Жалкий животный ужас расползся по позвоночнику. Он точно знал, что сделает первым делом Тёмный Лорд, когда вернётся. С каждым из них. С Драко — за собственное убийство, с остальными — за отправку на тот свет верных ему волшебников. Он выпрямил спину и тихонько выдавил: — Нам конец.