Мы все умрём. Но это не точно.

Тео бежал. Быстро. Не оглядываясь. Будто бы даже дыша через раз. Как больной драконьей оспой: с хрипами, сипением и постоянным кашлем. Потому что Тео давно так не бегал. Очень давно. А ещё потому что Тео потерял свою палочку… — Выходи, выходи, мы не кусаемся. — Между лысых зимних кустов мелькнула тёмная шевелюра с проседью. Учитель. Чему Антонин хотел его сейчас научить, было совсем непонятно. Слушайся старших, Теодор, не теряй свою палочку, не суйся к большим злобным волшебникам на аудиенцию? Нет, бред какой-то. Может, не ругайся матом и не кури? Хотя этому попыталась бы научить его Грейнджер… Теодор медленно выдохнул, сдерживая кашель. В боку кололо, и дальше бежать он уже не мог. Как выбираться из этой дерьмовой ситуации, он не знал, но курить, наверное, нужно было бросать. А вот палочку наверняка стоило держать покрепче. И чем теперь ему защищаться? Нотт пошарил в карманах толстовки: пуговица, какая-то бумажная этикетка и блевательный батончик. Негусто. Безумно захотелось к родному Цветочку: зарыться пальцами в мягкие кудряшки и вдохнуть запах её тёплого тела… Сквозь дыру в разрушенной стене подул промозглый ветер, принося с собой далёкие отзвуки голосов. Голоса обещали медленную, мучительную смерть: выкрутить суставы, высосать глаза, намотать кишки на прялку… Но это была хорошая новость — недоумки искали его совсем в другой стороне. Плохая состояла в том, что Теодор не сможет бегать от них вечно. Нотт поёжился и затянул шнурок у горловины худи. Мало того, что его угораздило оказаться здесь без мантии, так ещё и погода лютовала — зима закончилась, моросил противный дождь, и вокруг лежал талый снег, перемешанный с грязью и льдом. Бегать бесцельно — лишь оставлять следы. Антонин вышел на охоту с толпой своих учеников, и, к счастью, эти придурки затоптали его отпечатки своими ботинками. Поэтому план Тео пока состоял в том, чтобы бегать по кругу и скрываться по углам. И чего ему не сиделось дома? В тёплой, светлой квартирке с мягкими подушками и уютным одеялом. Всего час назад Теодор лениво наблюдал за раздражающим Драко, курил и размышлял, как затолкать блондиночке в горло пуговицу. Чтобы тот заткнулся раз и навсегда. Захрипел, посинел и замолчал. Но при этом сделать так, чтобы Грейнджер не поняла причину его скорой кончины. Нотт представлял, как состроит скорбное лицо, а потом первым побежит сдвигать плиту фамильного надгробия Малфоев, чтобы уложить психопата к его мамочке. — Он просто подавился тефтельками, — и грустный взгляд из-под опущенных ресниц. Покойся с миром, блондиночка. Грейнджер бы купилась, сто процентов. Но сейчас, кажется, упокоят его самого. Мимо пробежали двое тяжеловесных волшебников с длинными посохами. Тео даже разглядел чёрные комки грязи, вылетавшие из-под их сапог. Долоховцы были очень близко, и если бы один из них догадался взглянуть чуть левее… Нотт прижался плотнее к холодной стене и постарался слиться с тенью. Не двигаться, не издавать ни звука, не дышать. Маглы в таких ситуациях молились богу. Может, и ему стоило попросить о спасении? Теодор сжал под толстовкой широкий амулет с кроваво-алыми рубинами и инициалами «А.Д.» и облизал пересохшие губы. Драко, забери меня домой, пожалуйста! Из-за мелкого, плотного, как туман, дождя видимость была почти нулевая. Погода, словно злобная мачеха, кусала, обжигала, но при этом скрывала его от чужих взглядов. Теодор стоял у каменной стены особняка и пытался представить, что он — плющ. Как в детстве, когда накрывал голову подушкой и считал себя невидимкой. Так и сейчас — ему хотелось вжаться спиной сильнее в камень и представить, что он часть пейзажа. Плевать, что ранняя весна и ядовито-зелёное растение выделялось бы на стене. Теодор был готов изобразить хоть блаженного единорога и сжевать клок травы, если бы это помогло выжить, но, к счастью, не пришлось. Волшебники-антониновцы, громко хлюпая грязью, пробежали мимо, и Тео выдохнул. Пронесло. Почему эти идиоты скакали с посохами, а не сменили их на более лёгкие палочки? Это же было так неудобно! Нотт с тоской вспомнил свои очень удобные часы порт-ключ, способные перенести его в убежище, которые он впервые в жизни оставил дома. Впервые. Потому что просто вышел покурить на лестницу и совсем не собирался влипать в какие-то неприятности. Ну как же так-то? Час назад Теодор лениво играл с котом и расслабленно наблюдал за Грейнджер. Уютная тёплая квартирка, запах горячего ужина и неестественно лавандового ароматизатора. Девочка, как приличная домохозяйка, мыла посуду в раковине и мирно разговаривала с Малфоем. Такие простые семейные разговорчики: — Что с Долоховым, Драко? Когда его брать будем? — Гермиона отставила тарелку и взяла следующую. Совсем по-магловски. Может, стоило рассказать ей про очищающие заклинания? Или у неё это дефект с детства? — Я найду, как передать информацию в аврорат без тебя. Ты никуда не полезешь. Ясно, Грейнджер? Судя по выражению лица, ясно ей ничего не было. Брови девочки нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Она ткнула мыльным пальцем в грудь Драко и процедила сквозь зубы: — Ты не можешь указывать, что мне делать! Малфой с невозмутимым видом протёр тарелку, отставил в сторону и мерзко-расслабленно протянул: — Сиди дома со своим дебильным котом. А вот это он зря. Гермиона вспыхнула, и кончики её ушей порозовели. Приобрели такой умильно-нежный оттенок молочного поросёнка… Теодор поставил бы десять галлеонов, что хрупкая девочка затолкает назад в горло Драко все его слова вместе с вымытой до блеска посудой. Нотт устроился поудобнее на подоконнике, готовясь наблюдать очередную ссору. У них всегда это происходило почти как по расписанию: поцеловать, поговорить, попытаться друг друга убить. — Снежок — чудо! — в мягком голосе девочки послышался холодный металл. — Никчёмная облезлая тварь, — подбавил Драко. Грейнджер лязгнула вилками, словно палач, подготавливающий орудие пыток. Уголки губ Тео непроизвольно дёрнулись и сами собой растянулись в улыбку. Очаровательно. Воткнёт или не воткнёт вилку Малфою в глаз? Как у легилимента мог атрофироваться инстинкт самосохранения — оставалось загадкой. Но хуже всего была не эта их мелкая ссора. Хуже всего было то, что Драко и Гермиона по-настоящему договорились. Двое-из-яйца-одинаковых-с-лица собирались арестовывать Долохова, и уровню их наивности Тео мог лишь поражаться. — Оставь кота в покое! Лучше скажи, когда мы будем действовать? Ты постоянно кормишь обещаниями, но ничего не двигается с места, а времени у нас нет! Малфой прикинулся глухонемым и принялся раскладывать тарелки по цвету. Важное занятие, друг, не поспоришь. Теодор был на сто процентов уверен, что Драко там тайком улыбался. Он, всё так же не оборачиваясь, выровнял белые блюдца, и его спина слегка дрогнула от сдерживаемого смешка. Веселился, засранец. Нотт рассчитывал, что Малфой после встречи с папочкой растеряет свой энтузиазм и немного поумнеет, но тот стал лишь ещё озлобленнее и… активнее. И, судя по всему, собирался действовать самостоятельно. Что совсем не устраивало Грейнджер. Золотая девочка постояла молча пару секунд, посверлила взглядом спину Малфоя и, не найдя отклика, обернулась к Теодору. — Может, ты поможешь? Он покачал головой и глубоко вздохнул, набираясь терпения: — Вам нельзя арестовывать Антонина. Это чистой воды самоубийство. Даже если авроры его арестуют, то диадема наверняка отрастит ножки, крылышки и помашет вам ручкой. Его ученики просто вывезут её из страны, и никто никогда ничего не найдёт. Добавьте к этому кровную месть за обожаемого учителя и получите прямой билет на тот свет. С увлекательной погоней и пытками по дороге. Ему это казалось достаточным основанием, чтобы притормозить и переосмыслить план, но Грейнджер открыла рот, что-то сама себе надумала и упрямо поджала губы. — Знаешь, я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, когда всё решится само собой. Отказываетесь помогать — я сделаю всё сама. Похоже, Гриффиндор гласу разума не внял. — Ты сидишь дома и никуда не лезешь! — зато вдруг излечился глухонемой Драко. Тео лишь разочарованно провёл ладонью по лицу — опять всё сначала. Бессмысленный спор по кругу. Одно и то же. Снова и снова. Они все сидели в этой тесной квартирке и словно играли в кто-кого-взбесит-больше. Как престарелая супружеская чета в широкой гостиной мэнора. Муж, жена и третий лишний: Грейнджер, одетая в помятую форму аврора, Малфой в неизменном чёрном и он, Теодор, в широком худи, скрывающем перебинтованный бок. Кто из них был лишним? Аврор среди двух Пожирателей смерти? Драко в паре Тео и Гермионы? Или же лишним был он сам? Теодор Нотт — единственный разумный человек среди двух идиотов. Эти двое спорили, строили планы, а Тео чувствовал зудящее раздражение. Они не понимали, что им не стоит лезть к Долохову! Сместить, ослабить — да. Сажать в Азкабан — нет! Но как именно правильно поступить в этой ситуации, Нотт тоже не знал… Действовать, исходя из выгоды, мнения других или по эфемерной совести? Плюнуть на диадему и отсидеться? Бежать спасать мир? Выкупить свою жизнь у Антонина? Сдать его аврорам? Все варианты были тупиковыми. Теодору казалось, что он сидит в кабине поезда, который несётся по рельсам прямо к обрыву. Антонина и Пожирателей смерти арестуют — они все окажутся под полной диктатурой Министерства магии. Никакого мнения со стороны, только как правильно и как надо в этой антиутопии добра. Допустим, авроры как-то разделят и решат арестовывать именно антониновцев. Например, выведут из толпы только тех, кто с посохами. Тогда семья Малфоев получит слишком сильное влияние. Люциус поглотит Министерство, устранит Долохова, станет единоличным командующим всеми Пожирателями и первым претендентом на роль нового Министра магии. Холёная морда не треснет от такого количества власти? Нужен ли им новый Лорд, тем более такой, как Люциус? Теодор устало потёр переносицу. Всё это дерьмо не для него. И почему волшебники не догадались изобрести универсальный генератор правильных ответов? Почти как маховик времени. Завязать узлы на теории вероятности, дотронуться палочкой и получить совет на вечер: «Не лезьте к безумному тёмному магу, придурки. Сидите дома». Тео именно это и посоветовал бы Малфою и Грейнджер: перестать искать диадему и просто жить дальше. Если бы Антонин хотел воскрешения Лорда, то давно уже сделал бы это. Зачем лезть в игры старших? Большей проблемой являлось то, что Долохов натравил на них своих учеников. Натренированные убийцы, дышавшие им в затылок. Именно этот вопрос и надо было решать в первую очередь, но арест Антонина точно ситуации не поможет, а только озлобит долоховцев… Что делать? Эти двое продолжали спорить. Они всё решили и не могли сойтись лишь в деталях. Тео с тоской взглянул в окно, ощущая себя запертой в клетке птицей. Какова его роль в этом спектакле? Быть нежной сучкой у четы Грейнджер-Малфой? Соглашаться со всеми их планами? Его чувство собственного достоинства было изрядно истоптано выходкой Драко. Хотя нет, не истоптано. Если бы. Вырезано, вылизано и искусано. А изнутри грызло то самое ощущение, когда смотришь вперёд, в своё светлое будущее, и кажется, что ничего изменить не можешь. Ощущение, что у Тео лишь одна дорога — в декоративные комнатные собачки. Будет спать в ногах у хозяев, как Дохлик. Теодор тоскливо проводил взглядом капли дождя на стекле — вот она, свобода, рядом, можно даже протянуть руку и дотронуться. Да пошли они все! Нотт подхватил кота и, не сказав никому ни слова, вышел из квартиры. Он больше не мог находиться рядом с ними. С ними было слишком тесно и душно. Предопределено. Но, кажется, именно это стало первой его ошибкой. Однозначно не стоило брать кота с собой… Нотт отбежал от стены, спрятавшись за деревом, и выглянул из своего укрытия — антониновцы скучковались вокруг облезлого куста и, кажется, решили применить поисковые чары. Долго же до них доходило. Кто-то что-то чертил посохом на земле, кто-то листал страницы в записной книжке, но учителя видно не было. Похоже, долоховцы самостоятельно решили прибегнуть к редкой магии, возможно, даже той, что поможет определить местоположение Тео. К несчастью, он оставил им много биоматериала, пока пробегал сквозь колючие кусты. Похоже, дышать этим бренным воздухом оставалось считанные минуты… Прощай, мальчик Теодор, ты жил мало, но неплохо. Он задержал дыхание в надежде продлить себе жизнь. Да, определённо: это Дохлик был во всём виноват. Не стоило выходить из квартиры, не стоило садиться покурить на лестнице и тем более не стоило брать с собой этого ебучего кота. Дохлик оказался неуёмным животным, которое не могло усидеть на месте. Нотт только поджёг сигарету, как кот рванул вниз по ступенькам и скрылся в темноте подъезда. На животное было плевать, но стоило только представить, каким взглядом на него посмотрела бы Грейнджер, если бы он сказал, что потерял их кота в первый же вечер… А ещё хуже — широкую, зубастую улыбку Драко и его снисходительно-мерзкий голосок: «Ты опять что-то потерял, Тео?» Давать Малфою ещё один повод для самодовольства не хотелось, и Теодор двинулся вслед за котом. Идиотское животное шустро пробежало по ступеням на первый этаж и скрылось за приоткрытой дверью квартиры магла Бруно. Тео только успел заметить, как пушистая белая задница мелькнула в дверном проёме… Дверь, словно подгоняемая ветром, протяжно скрипнула и отворилась шире. Нотт нерешительно замер. Он не раз видел такое в магловских фильмах ужасов: тёмный подъезд с тусклой мигающей лампочкой и скрипучая дверь, которая раскрывается сама по себе. По спине пробежал холодок. Глизень бы пожрал Грега с этим его приобщением к культуре маглов! Когда с детства видел фестралов, когда неоднократно убегал от дементоров и целых три года находился под командованием безносого упыря, то магловские фантазии переставали казаться сказкой… Тео вытряхнул из рукава палочку, так, на всякий случай. Не от ощущения чего-то тёмного и неизбежного, и не потому что боялся. А просто на случай, если вдруг из темноты на него выпрыгнет Пирамидоголовый. Старая деревянная дверь вновь проскрипела и отворилась ещё шире. Словно приглашала зайти внутрь. Теодор по-гриффиндорски храбро шагнул в проём. В квартире Бруно воняло какими-то сушёными травами, алкогольными настойками и старостью, а под ногами скрипел мелкий мусор. Было темно, но к этому Нотт привык — старик вечно на всём экономил. Он не включал электричество в тёмное время суток, предпочитая свечи. Все предметы в его доме были обёрнуты в хрустящие целлофановые пакетики, и даже ополоснувшись в душе, он потом собирал воду и мыл ею пол… Тео очень надеялся, что экономия воды не распространялась на настойки Бруно. Ради производства первоклассного пойла Нотт специально раз в неделю спускался к нему и при помощи Агуаменти наполнял целую бочку. Бруно считал, что ему помогает маленький садовый гном, а Теодору нравилась эта роль доброй алкогольной феи, которая прилетает к послушным дедушкам и помогает варить ядрёную бормотуху. Но сейчас даже в привычной полутьме квартиры магла ощущалось что-то тёмное и необычное. Липкое, как смола. Казалось, что с каждым шагом Теодор увязал в этом всё больше и больше, и идти становилось всё сложнее и сложнее. Тео медленно брёл по коридору, прислушиваясь. Обычно старик горланил песни под гармошку, но сейчас из комнаты доносился монотонный бубнёж, словно кто-то читал молитвы. И от этого бормотания очень хотелось домой к папе. Как бы рассмеялся старший Нотт, если бы сын аппарировал к нему и пожаловался на страшного магла с первого этажа… Нет, Теодор ничего не боялся. — Бруно? — тихо позвал он. Из-за угла, как чёрт из табакерки, резко выпрыгнул старик. Жидкие седые волосы были взъерошены, словно от удара током, а пушистый, но уже весьма облезлый халат, распахнувшись, выставил напоказ пёстрые кальсоны. — А, Феодор, это ты? Заходи, заходи. — Бруно запахнул халат и прошаркал в глубь комнаты. Тео вздохнул, но возражать насчёт имени не стал. Феодор звучало лучше, чем прошлое — Рапидор. — Ты кота здесь не видел? — Нотт прошёл в захламлённую гостиную магла и огляделся. Старик тащил в дом всё подряд — сломанные телевизоры, пустые коробки, железки, медные проволоки, камни и прочее, что даже безумный волшебник счёл бы мусором, но для магла это было величайшими сокровищами. Дом напоминал свалку, и если Дохлик спрятался где-то здесь, то наверняка заблудится и сдохнет от голода через пару дней. — Кота? — Старик встрепенулся, словно ворона на ветке, и с неприязнью обернулся. — Нет, никакого кота здесь нет. Повелитель говорит, что котов не любит. Повелитель? Тео почти не удивился. То, что магл поехал крышей, было ясно давно. Но раньше старик ни с кем не разговаривал, кроме своих ангелов. Тео даже знал их по именам: Исфераил приходил к деду во сне и давал вполне приличные советы — заваривай чайный пакетик трижды, покупай хлеб за час до закрытия булочной… Насфаниил любил ходить в театры и гонял Бруно по спектаклям, а Караваил был тайно влюблён в соседскую бабушку и всё время уговаривал старика подарить ей цветы. Но Повелитель — определённо что-то новенькое. — Акцио кот! — Теодор незаметно двинул палочкой за спиной у Бруно. Где-то что-то мяукнуло, и из коробки вылетел толстый рыжий котяра. Кот, да не тот. Животное испуганно сверкнуло жёлтыми глазами и снова скрылось где-то в недрах свалки. Видимо, заклинание стоило сформулировать поточнее. Тео задумался, как обозвать его собственное облезлое нечто, чтобы не выгребать всех кошек в этой квартире. Было даже страшно представить, что вылетит из свалки на призыв «Дохлик». Нотт задумчиво постучал палочкой по губам и по инерции спросил: — Повелитель? — Агась. — Бруно воздел костлявый палец к потолку и таинственно прошептал: — Голос. — Что за голос, Бруно? И это стало второй ошибкой. Гребаное любопытство. Ну завёлся новый голос у деда, ну свалил Дохлик к маглу, ну и хрен с ними со всеми. Зачем только Теодору понадобилось лезть и задавать глупые вопросы? Дед как-то резво подскочил к нему и встряхнул за грудки. Толстовка даже треснула, а рана в боку вновь заболела. Тео попытался вывернуться, но тот вцепился в него мёртвой хваткой. — От тебя прямо веет негативом. Третьим глазом чувствую, — магл был возбуждён, глаза лихорадочно блестели, и он даже немного плевался под конец фразы. — Небось подселенцев нахватал где-нибудь, и они теперь сосут твою энергию. — Что? — Теодор вытер щёку и недоумённо вгляделся в лицо старика. Тот выглядел слишком странно. Он схватил Нотта жёсткими пальцами за челюсть и заглянул в глаза. Взглядом мутным и таинственным. — Агась, штук пять не меньше по всем чакрам. Вот тут, — Бруно больно ткнул длинным пальцем в солнечное сплетение. — И тут, — снова тычок. От третьего Тео увернулся и отступил на безопасное расстояние. Магл осенил его крестным знамением, и от движения костлявой руки из ворота халата на секунду выпал амулет Долохова. Блеснул кровавыми рубинами в отсвете свечей и вновь исчез за краем засаленной ткани. Нотт замер. Крестраж Антонина? Ну конечно. Драко выкинул его в окно, а Бруно всегда тащит мусор в дом. Это же было как дважды два. Они могли и раньше об этом подумать. Наверняка именно из-за крестража и дала трещину магическая защита дома. Поэтому ученики Антонина смогли увидеть окна квартиры магла… Старик уловил направление взгляда Тео, быстро поправил халат и запахнул его поплотнее у горла. — И что мне теперь с этим делать? С подселенцами? — осторожно спросил Теодор, желая усыпить подозрительность деда и пытаясь понять, как безболезненно забрать крестраж. Он помнил, как повела себя диадема, и можно было предположить, что крестраж Антонина будет защищать своего носителя от магии. Значит, колдовать — как спугнуть дикого зайца. Но с другой стороны, это же магл, а не волшебник… Может, попробовать оглушить? Бруно хитро сощурил глаза и заговорщицким голосом произнёс: — Могу изгнать. Приходи на сеанс экзорцизму. Принимаю по вторникам после семи. Только смотри, в среду не приходи. В среду я лицензии на отстрел крыс выдаю. А в четверг мы с мадам Тодд слушаем пластинки, а ты орать будешь, всю музыку попортишь. Так что только во вторник. — Почему это я орать должен? — Тео придвинулся на пару осторожных шагов ближе. Бруно отошёл подальше. Держал дистанцию, как побитая собака. — Ну, знаешь ли. Экзорцизм — дело тонкое и деликатное. Демоны сопротивляются, орут на латыни страшными голосами, богохульничают и мастурбируют распятиями, но я тебя привяжу, не переживай, рукоблудить не сможешь. Ты и этого приводи, со смешной кличкой. Белого своего. Ему экзорцизма даже нужнее. — Дед укоризненно погрозил пальцем, словно непослушному ребёнку, но при этом его мутные старческие глаза хищно следили за каждым движением Теодора. Шаг вперёд, шаг назад. Они словно танцевали по комнате. Нотт лихорадочно соображал. Крестраж нашёл себе нового хозяина и медленно сводил того с ума. Оставить его у Бруно — старик скоро иссохнет и умрёт. Было ли Теодору жалко старика? К собственному удивлению, он признал, что да, но ещё не настолько, чтобы заниматься альтруизмом и забирать проклятый предмет себе. Отнесёт его в их квартиру — легилимента понесёт, как кота на валерьянку. Драко слишком остро реагировал на влияние тёмномагических артефактов… — И что, после твоего экзорцизма тёмные силы совсем уйдут из меня? — Тео придвинулся ещё ближе. Бруно словно невзначай взял в руки топорик для разделки мяса. — А то. — Он бодрой ланью отскочил к книжному шкафу, перехватив топорик, как викинг перед боем. И что с ним теперь делать? Тео смахнул со лба мешавшуюся прядь волос. Как отвлечь деда, он не знал. Причинять боль было жалко, а мягкая светлая магия у Нотта давно атрофировалась. Он огляделся по сторонам в поисках спасительного нечто. И, словно по зову, из какой-то коробки вылез Дохлик и жалобно мяукнул. Теодор даже подумал, что как-нибудь расцелует кота в меховую задницу, потому что благодаря ему Бруно на миг замешкался и отвлёкся. Тео не стал терять времени и просто оглушил его заклятием. Топорик звонко упал на пол, а дед рухнул следом, словно срубленная осинка, подняв при этом клубы пыли и ворох бумажных обрезков. Нотт подошёл и бесцеремонно стянул крестраж с дряблой шеи. Где-то на краю сознания Грейнджер возмущённо проворчала из-за использования магии на маглах, но Тео легко отмахнулся и уселся рядом с бессознательным телом, разглядывая медальон. Алые рубины переливались в тусклом свете и притягивали взгляд. Нотт ощущал, как тёмная магия растекалась невесомой плёнкой по коже, словно щупая и пытаясь найти трещинки. Магия пела и умоляла послушать её. Отнеси меня к Антонину, так будет хорошо. Ты такой сильный, умный, смелый… И Тео слушал. Крестраж был прав. Домой его нести не стоило — легилимент легко попадёт под его влияние, а снова иметь дело с неадекватным Драко… Отдать Гермионе, как послушный мальчик? Что Грейнджер, что Малфой ничего не понимали. Нет. Крестраж можно оставить себе. Сместить Антонина, стать его преемником, поставить фамилию Нотт выше Малфоев… Амулет пел в руке. Просто делай что хочешь. Потому что можешь. Потому что хочешь. Пусть Драко думает, что он всё контролирует, пусть их аврор строит свои маленькие планы. А Тео может внести в их ситуацию чуточку хаоса, поджечь всё и посмотреть, что из этого выйдет. Нотт взмахнул палочкой и аппарировал в особняк за пределами Лондона, который Антонин ещё во время войны использовал как учебный центр. Холодный ветер с дождём тут же ужалил не скрытую одеждой кожу. Наверное, прежде чем импульсивно куда-то перемещаться, стоило всё же одеться или хотя бы взять куртку… А с другой стороны, на это было плевать. Амулет приятно грел руку. Нотт бодро шагнул к массивной двери и дотронулся до медного колокольчика. У него было ощущение, что он Феликса Фелициса хлебнул. Крестраж вёл его вперёд, и казалось, что за спиной выросли крылья. Это стало третьей ошибкой — слушаться тупую железку. Что она вообще могла знать?! Антонин, завидев на пороге бывшего ученика, долго думать не стал и сразу же вызвал всех своих деточек. Кровожадный ублюдок не дал Тео даже рта раскрыть, и теперь он прижимался к дереву, пытаясь воззвать к своей удаче. Вся толстовка промокла от дождя и неприятно липла к телу, а некогда кудрявые волосы покрылись тонкой коркой льда. Ученики Антонина уже активировали поисковые чары и подбирались всё ближе к его укрытию. Палочку он потерял несколько ярдов назад, когда его зацепило Конфринго. Рана на боку болела, ещё и Малфой отобрал Матильду. Что делать, что делать… Теодору нужно было как-то убедить Долохова выслушать его. Он слышал тихие шаги по мокрому гравию. Ближе и ближе. Тео вновь порылся в карманах, достал бумажку. Пусть палочки у него не было, но рунная магия тем и хороша, что можно колдовать в любом месте, лишь бы были под рукой удобные материалы. Этикетка от носков вполне сойдёт. Он порезал себе палец острым камешком, найденным под ногами, и начертил кровью маленькую руну огня. Главный ингредиент — кровь — являлся лучшим проводником волшебной энергии, даже лучше, чем палочка. Нотт затолкал бумажку в дупло дерева, прибил более-менее сухой листвой, сорванной с веток, и послал слабый импульс магии. Дерево затрещало, заискрило, а через пару секунд вспыхнуло, словно сухая тростинка. Сердце забилось часто, посылая дофамин к мозгу, будто Нотт нюхнул магловского наркотика. Голова закружилась, и резко стало как-то всё равно. Не страшно, не холодно, не жалко. Словно тело превратилось в пустую оболочку, и все негативные мысли, чувства из него испарились, как спирт с языка. Захотелось действовать. Настало время исполнять несбывшиеся мечты. Теодор взял в ладонь крестраж и широко развёл руки, будто пророк, явившийся миру. Он вышел вперёд, держа медальон поближе к горящему дереву. Жар обжигал кожу. Амулет свисал с цепочки в опасной близости к пламени. Железяка скрипела и раскачивалась на цепочке, как будто обладала своим разумом и пыталась увернуться от огня. Теодор не знал, сможет ли простой огонь причинить вред крестражу и что вообще его способно уничтожить, но пока тварь пищала, была надежда, что Антонина это остановит. Из темноты многочисленными тенями выплыли волшебники и направили в его сторону посохи. — Хоть одно заклинание, и я опущу руку! — голос Теодора звучал ровно и спокойно. Толпа замерла, переглядываясь и перешёптываясь. Нотт всматривался в лица… Человек тридцать, не больше. Некоторых он даже знал, но вряд ли краткое знакомство остановило бы их от его пыток и убийства. Что они там ему обещали? Кишки на прялку? Толпа расступилась, и вперёд выступил Долохов. Если бы не сожжённая половина лица, то он напоминал бы радушного добряка-хозяина, вышедшего запустить собаку домой во время непогоды. Бородка с проседью, кудрявые волосы и распахнутый уютный халат в цветочек. Антонин посмотрел на крестраж в руке Тео и почесал бороду. — Эффектно, Вишенка. — Это только демонстрация. Видишь вот это? — Нотт достал из кармана пуговицу. — Эта малышка зачарована так же, как маленький подарок, который сжёг твоё поместье. Один шаг, и нас всех поглотит Адское пламя. Тео не знал, что нёс. Запугивать пуговицей толпу тёмных волшебников? Он очень надеялся, что в ночном полумраке Пожиратели не смогут рассмотреть, что именно он держит в руке. Его трясло, а мысли проносились со скоростью света, и все куда-то не в конструктивную сторону. Кажется, он забыл поздравить Грега с днём рождения, и ещё он так и не посмотрел новый фильм… Умирать не хотелось. Тео крепче сжал пуговицу в кулаке и широко улыбнулся. — Я идиот, я способен на всё. Мыщцы лица даже болели от напряжения, а уголки губ нервно дрожали. Тео демонстративно клацнул зубами и слегка подался вперёд. Возможно, он и правда выглядел немного безумно — промокший и ободранный. И как только он шагнул на них, ученики Антонина все как-то разом отпрянули назад, храбро оставив учителя разбираться с психом. — Что ты хочешь? — помедлив, спросил Долохов. Тео облизал губы, задержал кончик языка на верхней и весело произнёс: — Это очень хороший вопрос, Антонин. Но для начала верните мою палочку. — Он окинул задорным взглядом толпу. — Кстати, кто-нибудь хочет шоколадку?

***

Возвращался Нотт в более спокойном состоянии. Ошибаться нестрашно, главное — всегда двигаться вперёд. Переговоры заняли несколько часов, но Долохов всё же согласился отозвать своих учеников от их дома. На две недели. За это время они должны были искупить свою вину перед Пожирательской семьёй кровью. Привести убийцу Нагайны, живых членов Ордена Феникса, в том числе и Золотую девочку, либо они все умрут. И Тео пообещал привести их всех. Когда-нибудь потом, через две недели. Затем было возвращение в поместье Ноттов, где он оставил крестраж, и короткий разговор с отцом, который его окончательно вымотал. Заходя в их маленькую тёплую квартирку, Теодор ощущал, что устал. Ноги будто налились свинцом, а позвоночник пропустили через костедробилку и влили кашицей обратно. Но это была приятная усталость, с привкусом исполненного долга и сладким ощущением контроля. Нотт стянул с себя мокрую толстовку и швырнул её в угол. Кота, кажется, забыл у Бруно, но никому об этом говорить не собирался. В квартирке было спокойно и тихо. Грейнджер сидела одна на полу между расстеленных карт и пергаментов. Драко, судя по звуку льющейся воды, принимал свои пенные ванны и наверняка втирал бальзам в свои белоснежные волосы. К чёрту его. Тео тихо встал у стены, наблюдая за девочкой. Она была настолько сосредоточена, что даже не заметила, как он появился. Вокруг лежали бумаги, схемы, ручки и карандаши. Похоже, Гермиона всё же продавила Малфоя на свой план, хотя это уже было неважно. Всё было неважно. Теперь в их уравнении появилась новая неучтённая переменная, просто они этого пока не знали. Теодор подошёл поближе и тронул кончиками пальцев её мягкие кудряшки. Теплые, с золотым отблеском, словно лучи закатного солнца. Ему так хотелось к ним прижаться там, у дерева, перед лицом смерти. — Давно сидишь? — хрипло спросил он. Голос почему-то подвёл и звучал, будто у незнакомца. Грейнджер вздрогнула, подняла глаза и улыбнулась ему. Так искренне и нежно, словно скучала. — Давно. Она сидела на холодном полу в своей детской футболке с яркими рисунками-зайчиками и коротких шортиках. Нотт мазнул взглядом по её телу и почувствовал, как во рту тут же пересохло. Сквозь тонкую ткань отчётливо виднелись торчащие соски. Ох уж эта магловская ночная одежда. Вот какой в ней смысл? Маленькие шорты и майка. Немыслимо. У этих гриффиндорцев абсолютно нет стыда. Или у маглов. Или просто у Грейнджер. — Поднимайся, — мягко позвал Нотт. — Зачем? — Гермиона ссутулилась над своими картами и вновь зашуршала бумагами. — Грейнджер, ты хоть раз можешь просто что-то сделать, не задавая вопросов? Девочка подняла на него любопытный взгляд. Вот оно. В её глазах плясали янтарные искорки Адского пламени. Тео это нравилось. Тео хотелось обнять её и прижаться покрепче. Я так по тебе скучал, Цветочек. Он искренне улыбнулся, взмахнул палочкой, и в углу щёлкнул проигрыватель с пластинкой. Комнату наполнила тонкая, медленная мелодия. Нотт прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Ночь. Стук дождя по подоконнику. Вальс на пластинке. — Здесь нет места, чтобы танцевать. — Гермиона словно вросла задницей в пол и вставать не собиралась. Просто кремень, а не женщина. Теодор обхватил её одной рукой за талию и поднял. — Мы, кажется, пропустили Рождество. Представь, что мы на праздничном балу и я приглашаю тебя на танец. — Он обнял Грейнджер покрепче и вдохнул нежный запах её волос. — Раз, два, три… И они закружились в нежном, плавном танце. В тёмном окне отражались их парящие силуэты, словно у двух невесомых игрушечных фигурок срезали гирьки с ног, и они поднялись в воздух. Обзавелись крыльями. Он — высокий, в мокрых грязных брюках, с прямой спиной, прижимающий к себе маленькую хрупкую девушку с босыми ногами и в короткой пижаме с зайчиками. Гермиона смешно привставала на носочки, словно танцевала в туфлях на каблуках. Иногда их бёдра соприкасались, и дыхание Тео сбивалось, а по рукам пробегали мурашки. И почему он только раньше считал вальс скучным? Своей широкой ладонью Нотт ощущал хрупкую горячую фигурку и боролся с желанием прижать её вплотную к себе, чтобы вдохнуть нежный аромат миндаля и полевых цветов, чтобы вобрать в себя все её эмоции, всю её. На доли секунды в отражении стекла они с ней стали единым целым. Музыка из граммофона. Стук дождя. Ночь. Тео даже не думал, что обычный вальс может вызвать такие нежные ощущения с лёгким оттенком щемящей грусти. Он приблизил своё лицо к её, и их губы соприкоснулись. Нежно, мягко, почти целомудренно. Так, как он никогда никого ещё не целовал. Ласковое касание языка, тихий вздох, тепло дыхания. Время умерло и исчезло, а их поцелуй длился и длился… Но мелодия закончилась, и Нотт изящно поклонился, а Грейнджер присела в реверансе. Наверное, впервые за долгое время он ощутил себя живым. От тепла её тела, от запаха её волос и нежной улыбки. Казалось, что его сердце стучит по-настоящему. Его губы приоткрылись, словно он хотел ей что-то сказать… Прошептать… — Ты где был? — магию момента разрушил голос Малфоя. Волшебный миг лопнул тысячей осколков. Тео сглотнул, зачесал волосы назад, приходя в себя, и отошёл к окну. — Мне просто нужно было немного проветрить мозги. — Он привычно щёлкнул зажигалкой и закурил. — И как? — Драко, как ревнивая мама-кошка, тут же подошёл к Грейнджер, пальцами за подбородок притянул её к себе. И только потом с подозрением взглянул на Тео. — Там дождливо и холодно. Теодор прикрыл глаза и затянул горький дым в лёгкие. Дежавю… Если Малфой узнает, где он сегодня прогуливался, то попытается его остановить. Нельзя, чтобы блондиночка что-то заподозрил и использовал легилименцию. Механизм запущен, назад дороги нет. Никотин успокаивал и дарил телу приятную слабость. Как же Теодор любил ощущение горячего терпкого дыма в лёгких. После кофе, после секса, вместо секса. Он перевёл взгляд на Драко, ласкающего пальцами Гермиону. Тот склонился ближе к её лицу и скользнул языком по мягким, слегка припухшим от их с Тео поцелуя губам. Грейнджер тоже подалась ему навстречу. Двое, славная чета Грейнджер-Малфой. Нотт прислушался к собственным ощущениям. Что он чувствовал, когда видел их поцелуй? Безразличие? Скуку? Нет. Это больше не было пустотой. Где-то в равнодушной темноте змеился маленький огонёк… ревности? Теодор знал на вкус их обоих. Её нежные робкие касания и жёсткие губы этого больного ублюдка. Блядь. Они действительно с ним тоже… Осознавать, что они там с Малфоем тоже, Теодор не хотел. Он отвёл взгляд и, раздражённо затянувшись сигаретой, выпустил изо рта идеально ровное колечко. — Тео, иди к нам. Нотт демонстративно выпустил ещё одно колечко, наблюдая за воспалённым взглядом Драко. Тот перебирал пальцами волосы Грейнджер, а сам следил за Теодором, как жирный питон за маленькой мышкой. Он явно что-то подозревал, и его явно стоило как-то отвлечь. От мысли, как ещё он мог бы позлить Малфоя, Нотт не сдержал улыбки. Думаешь, только ты можешь кидать квоффл в мои ворота? Тео положил руку ему на плечо и, глядя прямо в глаза, притянул к себе, зажав сигарету между пальцами. Покажи, какой ты послушный мальчик, сожри свой корм из моих рук. Он хотел приложить сигарету к губам Драко, чтобы малыш послушно принял её из его пальцев, но буквально на секунду задержался взглядом на его губах. Они целовались. Блядь. Малфой действительно поцеловал его. И это не было плохо. Это было больно, это было грубо, это было как стопка горящего абсента вниз по пищеводу. Теодор медленно поднёс сигарету к своим губам и набрал тёплого дыма в рот. Всё так же не отводя глаз от Малфоя, он плавно приблизился к нему на дюйм. Зрачки Драко расширились, брови удивлённо поползли вверх, но он не отстранился. Словно верил в свою неуязвимость. Ты думаешь, я не сделаю этого, малыш? Теодор обхватил рукой затылок Драко, притянул к себе и вытолкнул горячий дым ему в рот. Второй рукой он ловко забрал Матильду из-за пояса его брюк и поиграл ножом в пальцах. Расслабился, придурок? — Ничего себе, — только и вздохнула Грейнджер. И от выражения её лица стало смешно и щекотно где-то в кишках. Тео победоносно оскалился, подошёл к шкафу и достал свои наручные часы. Порт-ключ. На серебряной задней крышке проступала криво нацарапанная руна. Воспользоваться ими могли только те, кто напоил этот символ кровью: Тео, Драко и Грег. — Дай руку, — Нотт притянул её к себе, кончиком ножа проколол ей палец и прислонил к руне на часах. Символ засветился алым и потух. Теодор надел часы на запястье Гермионы и затянул ремешок потуже. — Никогда не снимай и в любой опасной ситуации нажимай на этот символ. Часы перенесут в домик в горах. Поняла, Грейнджер? Не снимай их. Она зачарованно кивнула. У неё на шее висела цепочка с обломком палочки Драко, а на руке теперь красовались его, Теодора, часы. Почему-то казалось, что всё это что-то значило.